Растроение личности

В Касите шалил лёгкий ветерок, разносясь по всем комнатам, однако на втором этаже всё было чуть спокойнее. Паула сидела у себя в комнате, где у каждого предмета был свой двойник — две одинаковые кровати, два одинаковых стола, даже её собственная восковая копия, стоящая в углу. Сама она сидела на одном из мягких огромных кресел и увлечённо наблюдала за происходящим перед глазами действом. Её сердце трепетало как никогда. Нигде она ещё не видела такого накала страстей! — Бланка! — крикнул Эрнандо из-за импровизированной сцены, держа в руках крысу, орудуя ей, как марионеткой, — Бланка, почему ты бросаешь меня?! — Потому что я не люблю тебя! — отвечал Хорхе наигранно-тонким голосом, прячась рядом и держа в руках второго грызуна, чуть меньше и светлее, — Я выйду за Октавио! Прощай, Алехандро!       Он развернул свою «девушку» и уже притворился, что готов бежать со сцены как вдруг Эрнандо продолжил: — Стой, Бланка! Дай мне шанс! Мы же всё ещё можем быть вместе! — Прости, Алехандро, — развернулась девушка, полная печали, — Это невозможно! Нам не суждено быть вместе!       «Почему?!», — подумала Паула, неотрывно наблюдая за происходящим. От происходящего напряжения она сжала подол платья и забыла, как моргать. — Почему?! — вторил её мыслям Алехандро, — Что я сделал не так?! — Вчера ко мне вернулась память! Алехандро… — Хорхе сделал неприлично длинную паузу, — Я твоя родная тётя! — Что?! — в унисон закричали мужчина и малышка, оба вылупились на бедную девушку-крысу. Паула уже было приготовилась плакать, разбитая чужой несчастной любовью, как вдруг Алехандро просиял. — Но подожди! — радостно вскрикнул он, — Мы всё ещё можем быть вместе! — Как?! — вновь в унисон с актёрами вскрикнула Паула. Её дыхание перехватило от бесконечных неожиданных поворотов. — Потому что Родриго, твой брат… — теперь неприлично длинную паузу сделал уже Эрнандо, — Он мне не родной отец! — Что?! — Паула выпятила глаза. Никогда она ещё не испытывала такого удивления. Она пристально наблюдала за каждым движением крыс, заворожённая происходящим действом. Вдруг позади появилась ещё одна крыса, толще и темнее остальных. На её голове была надета забавная крохотная шляпка. — Верно! — произнёс за неё басом реплику Эрнандо, — Твой настоящий отец… Это я! — Октавио?! — закричали девушки в унисон и на том спектакль был прерван. В дверь постучали. Перестав мучать бедных крыс — которые, в прочем, только рады были развлечься с новой подружкой — Хорхе подошёл к двери и отпер её. Кто-то стоял перед ним. — Что-то случилось? — спросил мужчина и незамедлительно получил ответ. — Хорхе, Паула в порядке? — спросила, по голосу, Джульетта и Хорхе кивнул. Она облегчённо вздохнула, — Можешь, пожалуйста, занять её чем-нибудь на пару часов? Скоро, кажется, будет гроза…       Хорхе понял намёк. Насторожился. Кивнув женщине, он вернулся обратно к Эрнандо с малышкой, прихватил крыс, усадил Паулу на руки и, взяв своего товарища за руку, потащил их всех прочь. — Куда?! А как же продолжение?! — возмущенная девочка насупилась, но Хорхе только усмехнулся. Маленькая «Бланка» залезла девочке на плечо, поудобнее на нём устраиваясь. — Мы продолжим потом, — пообещал Хорхе, — Сейчас у меня есть идея получше!

***

      Сьете и Бруно стояли под дверью, за которой их уже ожидало неизбежное. Бруно было шагнул вперёд, как его схватили, оттащив обратно. Сьете сглотнул. — Бруно, можешь довериться мне ещё раз? — попросил он, — Я обещаю никого не калечить. Просто поговорю. Это важно…       Бруно задумался. Было немного сложно доверять собственной копии после случившегося, однако он всё же решился. — Только не выходи из себя, — попросил провидец, — Скажи мне, когда закончишь. Я подожду. — и, договорив, похлопал Сьете по плечу, удаляясь наверх искать Хорхе и Эрнандо, чтобы отвлечься от происходящего.       Сьете остался один. Он вдохнул поглубже, унимая собственные бушующие чувства и, нацепив на лицо леденящую маску, вошёл внутрь.       Абуэла сидела посередине стола. Рядом с ней с обеих сторон стояли её дочери. Её внучки сидели по бокам. Самыми близкими к мужчине оказались Долорес и Исабела, но они обе смотрели куда-то в пол, явно не желая участвовать в происходящем. Ещё двое мужчин стояли позади, скрестив руки на груди. Феликс косился на Сьете как на заклятого врага, что, впрочем, было правдой после произошедшего. К счастью, самого Сьете это не сильно волновало. — Где Бруно? — спросила строгим голосом Абуэла. Ей было непривычно произносить имя сына. Несмотря на его возвращение их отношения совсем не изменились — всё такие же холодные и отстранённые, едва ли разговаривающие. И даже редкие порывы наладить отношения не спасали ситуацию. Теперь же, с появлением троицы клонов, всё только ухудшилось. — Бруно не будет, — отчеканил Сьете, — Если хотите что-то сказать — вперёд, я слушаю. — О, что такое, этот трус сбежал, оставив одну из своих шавок? — огрызнулась Пепа, скалясь на мужчину, столкнувшего её с лестницы, но тот спокойно отвечал: — Я всё ещё его часть. Нет разницы, скажите вы всё ему или мне. Так что вперёд. Я жду. — Ты… — Пепа рычала, как взбешённая кошка — Раз так, то скажи, сколько вас ещё прячется по углам?! Сколько вас скрывается в стенах, а?! — Нас всего трое, — продолжал спокойно отвечать. Уши немного побаливали от криков, хотелось едко ответить, но он пообещал не выходить из себя. Поняв, что мужчина не настроен на ссору, Абуэла жестом показала Пепе замолчать. Та нехотя послушалась, продолжая пожирать Сьете взглядом. — Мы сейчас же вас соединяем, — заявила старушка холодным, ровным тоном, сквозящим, тем не менее, неприязнью к напротив сидящему. Мужчина лишь фыркнул, откидываясь на стул. С тех пор как вылез из-за стены он только и ждал этих слов. — И кто нас заставит? Эта рыжая ведьма? — усмехнулся он, проигнорировав едва не оглушающий гром в ушах. — Как ты меня назвал?! — распалилась Пепа, оскалившись на Сьете. Тот не выдержал — вскочил с места, повысив на неугомонную тон. — Как ты посмела скинуть Бруно с лестницы?! — спросил он, скалясь на неё в ответ. — Он сам поскользнулся! — парировала девушка, — А ты, ублюдок, меня толкнул! Не хочешь хотя бы, блять, извиниться за это?!       Сьете глубоко вздохнул. Он сел обратно и, сформулировав мысль, спокойно произнёс: — Мне не жаль, что я тебя столкнул. Я бы ещё раз десять с удовольствием это сделал. Мне жаль только, что я нарушил обещание данное Бруно.       Рыжая девушка распахнула рот, желая выкрикнуть хоть что-то, но возмущение переполнило её настолько, что она даже не знала, с чего именно начать. Феликс был готов набить наглецу морду по одной только команде. Но мгновения хватило, чтобы Сьете продолжил. — Однако, я всё же извинюсь. Сразу после того, как вы извинитесь перед Бруно. — Да ты!.. Ты! — вскрикнула девушка, пока над её головой парила туча, — Это ты его надоумил, да?! Это из-за тебя он донимал меня! За что, скажи, я должна перед ним извиняться?! Он сам ушёл из семьи, я не выгоняла его! — Ох, за что? — приподнял брови Сьете. Его тон будоражил нервы, всех, кроме разъярённой девушки, — Например, за то, что возненавидела его из-за маленькой шутки на свадьбе! За то, что обвинила его в урагане, хотя, милая, не он управляет погодой в этом месте!       Пепа поджала губы. Туча развеялась вокруг, становясь туманом. Хотелось как-то ответить на чужие слова, оправдаться, но, к своему ужасу, она обнаружила что нечем. — Я-я думала это предсказание! — объяснила она, — Я думала, оно неизбежно! — О, правда? — Сьете скривился ещё сильнее, — Так, значит, ты возненавидела его за предсказание, с которым он даже поделать ничего не мог? Ты выставила его злодеем, потому что он не властен над судьбой, да, Пепа?!       Женщина задрожала то ли от возмущения, то ли от осознания. Она… Она никогда не смотрела на это с такой стороны. Даже не думала об этом. Она и свадьбу-то не любила вспоминать из-за произошедшего, а теперь, когда ей всё выставляют напоказ, выворачивают всё наизнанку, разглядывая каждую деталь произошедшего… Ей было не по себе. Комнату окутал туман, в котором два глаза-фонаря смотрелись ещё зловещее, чем раньше. — Извинись, Пепа, — повторил Сьете, — За то, что выставила его во всём виноватым, за то, что позволила горожанам говорить, какой ужасный твой брат. Извинись за то, что своей злостью отправила его в ад, в десять лет звенящего одиночества!       Вокруг повисла тишина. Пепа опустила глаза вниз. В них застыли слёзы, неприязнь к себе от собственного поведения. Сьете разворошил улей с тёмным прошлым и рой воспоминаний в сердце не оставил на девушке живого места. — Что ж, если она извинится, ты вернёшься, наконец, обратно? — нахмурилась Абуэла, недовольная происходящим, готовая спорить до последнего в случае чего. Она была уверена, что ей ничего нельзя предъявить. Очень зря. Нахмуренный Сьете перевёл на старушку своё внимание: — Тебя это тоже касается, — заявил он, скрестив руки на груди, — Сколько Бруно стерпел от тебя? Я даже не говорю о десяти годах за стеной… Я говорю про всю его жизнь! Сколько раз ты упрекала его за предсказания? Считай, просто за то, что он использует свой дар по назначению? Сколько раз вместо собственного сына становилась на сторону озлобленных горожан? Была недовольна им просто за наличие дара? Насколько, чёрт возьми, ты должна быть бездушной каргой чтобы после пропажи сына даже не попытаться отыскать его, а сразу окрестить изгоем и запретить даже упоминать?! — У меня не ко всем есть претензии в этом доме, — объяснил мужчина, — Антонио ничего мне не сделал, как и Паула. Они просто дети. Луиза и Исабела тоже мне безразличны. Камило, по крайней мере, исправился. Мирабель… Я отчасти благодарен ей. Однако… Остальные нанесли Бруно много травм. И пока вы хотя бы не извинитесь за них, чёрта с два вы от меня избавитесь. Хотя, зная, какие вы упёртые бараны, этот план бесполезный…       Мужчина встал с места, удовлетворённый тем, что выплюнул весь свой яд наружу и направился к двери. — Я пошёл к Брунито, — оповестил он всех сидящих в комнате и скрылся в проходе, удаляясь на поиски своего оригинала. Комната, недавно наполненная оживлённым гамом, теперь была полна гробовой тишины.

***

— Смотри, дядя Хорхе! — улыбнулась Паула, протягивая мужчине самодельный венок. Тот нервно посмеялся, долбанув кулаком ржущего рядом Эрнандо. Бруно сидел поодаль в компании крыс и наблюдал за происходящим. В комнате Исабелы было тепло, приятно пахло и множество разных цветов росли на каждом шагу. — Милая, я не могу увидеть… — Из-за ведра? — поняла девочка и потянулась к жестянке, — Так сними его!       Хорхе дёрнулся, осторожно убирая детские ручки. Паула озадаченно выпучила глаза. К счастью, дядя Эрнандо помог ей и стянул чужое ведро сам. Её взору вдруг предстало два мутных блеклых глаза. — Эрнандо! — возмутился Хорхе, пытаясь нащупать, куда делся мужчина в капюшоне вместе с его «шлемом», но две маленькие ладошки вдруг смяли его щёки. Паула заворожённая смотрела на лицо смущённого мужчины. — У тебя такие необычные глаза! — радостно произнесла она и тут же напялила на тёмные кудрявые волосы самодельный венок из ромашек, — если не можешь посмотреть, тогда потрогай!       И Хорхе провёл по цветам кончиками пальцев. Мягкие лепестки приятно щекотали кожу. Он расплылся в улыбке. — Спасибо, милая! — пролепетал он.       Эрнандо тихо подсел ближе, любуясь прекрасной картиной. Он чувствовал умиротворение и неподдельное счастье. В мыслях вновь и вновь всплывало одно-единственное слово: «Прекрасный». Он повалился на спину, ухватывая Хорхе с Паулой за собой, и прижал их в объятия. Сердце слепого приятно ёкнуло. — Держи,  — сказал он Хорхе, протягивая тому что-то в ладонь, — Чувствуешь, что это? — Кажется… Калла? — предположил Хорхе. — Верно,  — улыбнулся ему мужчина в капюшоне, окутанный множеством венков с ног до головы, — А знаешь, что это значит? — Что же? — Что его носителю было бы неплохо надеть на безымянный палец кольцо, — промурчал Эрнандо и заправил белоснежный цветок за красное ухо. Хорхе спрятал смущённое лицо, утыкаясь в мужскую шею. — Дурак, Паула же смотрит, — пряча смущённую улыбку пробурчал Хорхе, но девочка только шире улыбнулась. — Продолжайте! Это даже интереснее, чем Бланка и Алехандро!       Мужчины рассмеялись. Рассмеялся и Бруно, наблюдающий за всем происходящим. В отличие от того, что он видел ранее, эта романтичная сцена совсем не вызывала отвращения, только лёгкую улыбку. — Я многое пропустил? — спросил вдруг Сьете, подсевший рядом с провидцем. Крысы вмиг обвили его, радостно пища, и начали тереться об любимого хозяина. Бруно не отставал от них — склонил голову на крепкое плечо, продолжая наблюдать за дурачащимися вместе с малышкой альтер эго. — Ты как раз вовремя. Я уже начинал скучать…