Часть 20. Ягодки
27 января 2022 г., 23:40
— Я убью его!
Эрнандо был зол. Очень зол. Агрессия сыпалась из него с диким рычанием, напоминающим собаку. Его глаза устремлены на человека, стоящего рядом с Хорхе на кухне. Сьете. Всего два дня, а этот фонареглазый уже успел сблизиться с его любовью. Бруно вздохнул. Он не понимал чужого гнева. Для него посидеть минутку в одиночестве уже было праздником. После того, как Сьете перестал скрываться, он не отходил от Бруно ни на шаг: вместе в кровати, вместе по делам, даже в туалет вместе… Бруно, конечно, был не против, но всё же устал и потому сейчас просто наслаждался покоем. Эрнандо однако был другого поля ягодой. Он чувствовал жгучую зависть, на которую, впрочем, имел причины.
— Ну ты посмотри на них! — в сотый раз жаловался он, пальцем показывая на кашеваров в милых фартучках, — Он ни разу со мной не готовил! Ни разу! А этот только появился и… Зеленоглазый козёл!
— Ты преувеличиваешь, — вздохнул провидец, — Просто насладись минуткой спокойствия.
— Я тебе клянусь, если он ещё хоть раз тронет моё вёдрышко, я его отмудохаю, — рыкнул на последок Эрнандо и уже было собирался нехотя последовать чужому совету, как вдруг…
Сьете заметил, что на ведро попало немного теста и он, остановив Хорхе, осторожно убрал его с него и съел. Эрнандо тут же вскочил с места.
— Ну всё, ему пиздец! — заорал он, рывком двинувшись вперёд. Бруно едва успел схватить его, чтобы тот не наворотил делов. Когда в доме было двое мужчин, провидец ещё мог кое-как с ними совладать. Теперь их стало трое… Последнюю нервную клетку Бруно, точно канат, оборванный посередине, держала за два конца маленькая хилая крыса.
— Да стой ты! — шикнул провидец, усаживая бунтующее альтер эго на место, — Хорхе же просил тебя не мешать, помнишь?
Эрнандо помнил. Он слышал это постоянно. И это только сильнее раздражало. «Не мешай, когда я готовлю, Эрнандо». «Не лезь ко мне на кухне, Эрнандо». «Не путайся под ногами, Эрнандо». А ведь они были чуть ли не помолвлены! Зато этот зеленоглазый козёл только появился, а уже покусился на святое!
Бруно видел чужое лицо. Он понимал — ещё секунда-другая — снова начнётся кавардак, нескончаемая клоунада. И именно сегодня он совсем этого не хотел. Попрощавшись с недолгим моментом спокойствия, он наказал Эрнандо ждать на месте, а сам направился к кухне.
Двое мужчин, окутанные паром кастрюль, уже почти заканчивали своё дело. Хорхе тихо напевал любимую мелодию себе под нос и она разносилась эхом по ведру. Сьете тоже слушал. У Хорхе был приятный голос. Лучше него, разве что, конечно, голос Брунито.
— Так всё-таки почему ты решил мне помочь? — спросило вдруг альтер эго. Сьете увлечённо работал с мясом, фаршируя куриную тушку разнообразными овощами.
— Бруно, кажется, немного устал от меня, так что ему нужен отдых, — ответил мужчина. Хорхе удивлённо повернулся в его сторону.
— И как ты это понял?
— Я в его голове уже пятнадцать лет, если не больше, — напомнил Сьете, — Кем бы я был, если бы не понимал его без слов?
Хорхе почувствовал лёгкую зависть. Вот если бы Эрнандо понимал его так же хорошо… Сколько бы проблем это решило. Разом! Но, увы, приходилось довольствоваться тем, что есть. Он вернулся к готовке. Позади него же мужчина отвлёкся от своего дела, глядя в проход, где Бруно поманил его ладонью. Если бы у Сьете был собачий хвост, то он бы вилял настолько быстро, что в Энканто начался бы ураган. Понадобилась всего секунда, чтобы он выскочил из кухни.
— Что такое, Брунито? — тут же спросил он, воодушевлённый тем, что про него вспомнили: от него не так уж сильно и устали.
— Пойдёшь со мной в город? — спросил он, взяв в руки корзинку.
Сьете выпучил глаза. И его можно было понять: до этого Бруно ни разу не выходил за пределы дома, словно был цепью к нему прикован. А сам он, которого провидец держал рядом с собой на невидимом коротком поводке, тем более не совался за порог.
— Мне нужно зайти в библиотеку, Паула попросила выбрать ей новые книжки, — объяснил двойнику Бруно, и пошёл к выходу, не спрашивая, последует ли тот за ним. Он знал — последует. Сьете увязался за ним хвостиком, не отставая ни на шаг.
«Вперёд, горе-любовник», — послал он сигнал Эрнандо взглядом и тот, удовлетворённый, кивнул. Он направился на кухню, притворяясь, будто зеленоглазый придурок никуда не уходил.
— Сьете, можешь, пожалуйста, подать ещё сахара? — попросил мягко Хорхе, однако вместе сладкого песка получил две руки, крепко сжавшие талию. Дрожь прошлась по телу. Поварёнок резко развернулся. Его ведро было приподнято, а рядом с губами ощущалось горячее дыхание. Он уже было хотел закричать, как вдруг понял — его схватил не Сьете. Сьете был гораздо выше и пах он совершенно по-другому. А запах человека, который решил сжать его в объятиях, Хорхе знал отлично, потому, взбешённый, решил его проучить.
— Ох, Сьете… — наигранно довольно промурчал Хорхе, — Неужели… Я тебе нравлюсь?
Эрнандо стиснул зубы. Что-то внутри него треснуло.
— Какого чёрта тебя интересует это?! — обиженно закричал он что было мочи, — И это твоя реакция?! Когда я тебя так трогаю — тут же огребаю, а тут что?! Он тебе тоже нравится, не так ли?! Что между вами?!
— Эрнандо, ты идиот, — засмеялся Хорхе, удовлетворённый чужим ревностным бешенством. Сам мужчина в капюшоне, однако, совершенно не был рад. Всё происходящее для него было серьёзно.
— Как знаешь! — обиженно фыркнул он, отстраняясь, — Я больше не подойду к тебе… — и, натянув капюшон посильнее, демонстративно топая ногами, ушёл с кухни. Хорхе только вздохнул, кое-как подавив смех, и принялся продолжать.
«Связался с чертом на бедную свою голову», — пронеслась мысль в голове, а сразу после — пометка, что нужно будет успокоить обиженного. Хорхе был доволен собой. Тогда он ещё не подозревал, во что это выльется.
***
Это было странно. Непривычно, раздражающе, очень неприятно. Хорхе сидел на втором этаже, поджав ноги, и не понимал, что ему делать. Время близилось к вечеру. За прошедший день он пытался заговорить с Эрнандо бесчисленное количество раз: сначала невзначай, потом настойчивее, а в конце — едва не домогался того, а мужчина в капюшоне нагло его игнорировал! Ни взгляда, ни слова, ни звука! Ничего! Просто завидев рядом Хорхе, он уходил прочь. Только под вечер Хорхе понял, что его шутка была не такой уж и удачной. Стало очень грустно. — Он правда к тебе больше не подходит? — вдруг послышался рядом голос. Камило наблюдал за чужой драмой примерно с полудня. Начальный шок давно сменился любопытством, которое он удовлетворил за несколько часов наблюдения. Даже ему было жаль Хорхе сейчас. — Совсем… — вздохнул мужчина, поправляя ведро на голове, — Вот и что мне делать? — Ну… У меня есть идея, — усмехнулся парень. Обычно в такие моменты Эрнандо перенимает его ухмылку и случается обязательно что-то грандиозное и весёлое, но сегодня лицедей готов уступить. Он осторожно выковыривает цветок из горшка и достаёт плотно упакованную бутылку, передавая её в руки озадаченного мужчины, — Вот. Выпей это для храбрости, а остальное предоставь мне.***
Эрнандо только-только вошёл в дом, закончив с помощью мужьям семейства. Он совсем не устал физически, но очень устал морально. Впервые ему приходится вот так долго игнорировать своего товарища и это мучительно, мучительно неприятно! Однако это было необходимо. Хотя бы просто чтобы показать тому, как это неприятно, когда тебе не уделяют времени. Раздумывая над этим, он поднялся на второй этаж… И остолбенел. На его глазах происходило то, чего он точно не ожидал. Сьете, приобняв Хорхе, его вёдрышко, за талию, похотливо прижал к себе и повёл в чью-то комнату. Эрнандо не видел в чью: его охватила ярость. Прежде, чем дверь закрылась, он точно видел — рука зеленоглазого козла скользнула на священные ягодицы, а на лице заиграла самодовольная улыбка. Он одарил Эрнандо злорадным взглядом и прикрыл дверь… Эрнандо выбил её пинком. — Ты, сука, охуел?! — заорал он во всё горло, вломившись сразу за мужчинами, и на своё удивление обнаружил только Хорхе. Сзади щёлкнул замок. Вместе с ним щёлкнул и мозг Эрнандо. Он осмотрелся. На стене висели тысячи зеркал, полностью отражающих его со всех сторон. Несколько даже были на полу. Попался. — Камило, сучонок, я убью тебя! — зарычал Эрнандо, долбанув со всей силы ногой по двери, но в этот раз она осталась на месте, плотно закрытая. — Ха! Сначала достань! — послышался из-за двери самодовольный голос лицедея, — Удачной ночёвки, голубки! Промурчав мужчинам своё пожелание, Камило ушёл прочь, уверенный, что утром Эрнандо, упав ему в ноги, будет сыпаться благодарностями. Раздражённый мужчина в капюшоне уже хотел было снова долбануть дверь, как вдруг услышал грюканье позади. Хорхе откинул ведро в сторону, уверенно, резко. Его щёки пылали, тело слегка пошатывалось, а мутные глаза сами собой наполовину прикрылись. Мужчина ринулся вперёд, резко прижав взбешённого к двери, и рывком впился в его губы. Эрнандо опешил. От шока губы приоткрылись и этого хватило, чтобы дать Хорхе призыв продолжать — он пролез меж них своим языком, сплетаясь с чужим. Для Эрнандо этот резкий поцелуй был опьяняющим во всех смыслах. Приятный привкус вина смешался с ощущением губ и жара любимого. Жар прилил к телу. Едва ли удалось отстраниться. — Хорхе, что ты… — Заткнись и возьми меня, — шикнул Хорхе, прилипая обратно. Его руки резко стянули капюшон, а после полезли под руану расстёгивать рубашку. Его слова были последней каплей. Эрнандо сдался. Он ответил на чужие ласки, стиснув в крепких объятиях тело товарища, и потащил того к кровати, резко на неё опрокинув. Мешающие тряпки, названные одеждой, полетели на пол. Теперь-то им точно никто не смел мешать. Эр замер, заворожённый пьянящими мутными зрачками. Внизу всё горело, но сильнее горело только в груди. Весь день он не смотрел в эти прекрасные глаза, весь день о них думал… Он не мог остановиться ни на мгновение, одарив их охапкой сладких поцелуев. Сделав это, он сполз к шее, оставляя на ней след из бордовых пятен до самой груди, и пополз ниже… Его вдруг оттолкнули, перевернув на спину. — Сегодня моя очередь, — прошептал Хорхе, нащупав резинку чужих трусов, и стянул их, впервые взяв член товарища в руку. По Эрнандо прошлась дрожь. До этого момента, чертовски сладкого и блаженного, только он занимался чужим телом. Только он сосал, лизал, кусал, работал руками. Потому сейчас, почувствовав, как Хорхе лизнул его сочащуюся головку, увидев это, он едва не терял сознание от перевозбуждения. Хорхе осторожно сжал руки вместе и немного заглотил. Он не знал правильно ли всё делает, но чужие рычащие стоны подсказывали, что да. Стараясь не задевать кожу зубами, мужчина опустился ниже. Эрнандо прогнулся. Глаза невольно закатились вверх. Как же, блять, было приятно. Только теперь он понял, почему же Хорхе так громко стонет при каждом их разе. Убедившись, что его товарищ окончательно затвердел, Хорхе ещё раз прошёлся языком от основания до кончика, слизывая предэякулят, и достал заготовленную, по совету Камило склянку с оливковым маслом. Он вылил немного себе на ладонь и, повернувшись к Эрнандо спиной, осторожно засунул в себя первый палец. Эрнандо сглотнул. Он осмотрелся, понимая, что попал в рай: почти в каждом зеркале отражался его возбуждённый слепой во всевозможных ракурсах. Это ли не мечта? Второй палец вошёл внутрь и Хорхе слегка простонал. Лёгкая боль раздалась сзади, но быстро отпустила. Он встал на четвереньки, чтобы было удобнее и просунул пальцы глубже… Волна удовольствия пронеслась по телу, заставив выгнуться. Он ещё несколько раз нажал на найденную точку, чувствуя, как плавится под яркими импульсами, но пальцы вдруг вытащили. Скользкий язык прошёлся меж ягодиц, слизав стекающее масло, и втолкнулся внутрь. Эрнандо, поглощённый чужим вкусом, яростно надрачивал обоим, улетая всё дальше. — Эр… — вдруг вылетел хриплый стон из Хорхе, — Эр… Я г-готов, давай. — Что давай?.. — спросил Эрнандо. Зная его, могло показаться, что он просто дразнится, но нет. Его мозги перестали нормально соображать ещё в тот момент, когда Хорхе засунул в себя пальцы. Хорхе стиснул зубы. Раздражение не покидало его даже опьянённым и возбуждённым. — Сам всё сделаю, ляг, — приказал он, развернувшись, и повалил Эрнандо обратно на кровать. Он навис над чужим стоящим членом, слегка пошатываясь, и, раздвинув руками ягодицы, налил побольше масла. Он почувствовал, как горячая головка прижимается к нему сзади. Сильнее стиснул зубы. Присел… Появилось ощущение, будто он вот-вот порвётся, но, тем не менее, мужчина продолжал, желая поскорее получить те же яркие дурманящие вспышки. Эрнандо зашипел от сдавившей его плоти. Ногтями вжался в простыни. Как же, блять, было хорошо… Как же он, блять, этого хотел! Не в состоянии терпеть, мужчина подался пахом вверх, толкаясь внутрь, и Хорхе вскрикнул. Боль только-только его отпустила, остался лишь дискомфорт, размываемый бурлящим внутри вином. Он сам сел ниже, вбирая в себя член так глубоко, как мог и начал медленно двигаться. Хриплые стоны полетели наружу. Сознание было размыто, он не понимал, насколько громкие звуки из него вылетают. Казалось, весь Энканто слышит его любимого сейчас, но, к счастью, это было не так. Темп ускорился, стоны удвоились, дыхание участилось. Эрнандо лежал, откинувшись назад и через зеркало на потолке наблюдал, как же горячо и сладко выглядит его вёдрышко, так рьяно седлая его член. Чувство эйфории приближалось с каждым толчком. Хорхе вдруг остановился. Он прошёлся ладонями по покрывалу и, нащупав подушку, достал спрятанную за ней полупустую бутылку. — Хочешь выпить? — спросил, словно сам демон-соблазнитель и, не дожидаясь ответа, открыл бутылку, медленно разливая её содержимое по собственному телу, — Давай. Пей. Внутри Эрнандо что-то чиркнуло. Он резко поднялся, впиваясь в чужую кожу, и начал бродить по ней языком. Горько-сладкие капли копились на языке вперемешку со вкусом Хорхе, опьяняя вдвойне. Руки насаживали мужчину вниз, из него по-прежнему вырывались неприлично громкие и грязные звуки. Хорхе вдруг перевернули на спину. Волосы растрепались по лицу, слегка вспотели. Эрнандо удобнее устроился меж чужих бёдер, раздвигая их так широко, как могла позволить чужая растяжка и пихнулся глубже. Хорхе вскрикнул. В таком положении вспышки казались лишь ярче. Яростные мокрые шлепки полетели по комнате вперемешку с голосами двух увлечённых друг другом мужчин и не останавливались ни на секунду, пока дыхание окончательно не сбилось, сердце не выскакивало из груди, а финал не был предельно близко. — Эр… Эрнандо! Я не… Могу!.. «Больше терпеть», хотел было добавить Хорхе, но вдруг выгнулся. Шлепки кожи стали настолько быстрыми, что начали напоминать аплодисменты. Семя брызнуло наружу, заливая живот и простыни вокруг. Эрнандо кончил следом, пачкая чужие и собственные бёдра. В голове словно запустили фейерверк. Наступила блаженная тишина… Два утомлённых тела рухнули на чистую часть кровати, прижимаясь друг к другу как можно сильнее. — Прости, — промурчал Хорхе, потеревшись носом о любимую щетину, — Я больше не буду так шутить. — Шути сколько влезет, — промурчал Эрнандо, чмокнув опьянённого в лоб, — Конечно, если это будет заканчиваться так же. Хорхе не услышал его. Он, уставший от дневных переживаний, провалился в сон под действием спиртного. Эрнандо тихо вздохнул. — Какой ты всё-таки чудесный, вёдрышко, — прошептал он, приобнимая слепого, и, зарывшись носом в тёмные мягкие кудри, уснул следом.
