Растроение личности

      Как только Бруно и Сьете вышли на улицу, то тут же отошли на приличное расстояние. Как ни странно, по инициативе копии. Предположив, что двое Бруно Мадригаль, один из которых — воплощение городских кошмаров, будут привлекать слишком много внимания, Сьете накинул капюшон и отошёл от Бруно на несколько метров, издалека наблюдая в порядке ли его оригинал. — Ты точно не хочешь подойти? — громко спросил его Бруно сквозь толпу, но Сьете помотал головой. — Всё хорошо, не волнуйся!       Провидец мог лишь пожать плечами. Он уже было хотел продолжить путь как вдруг какой-то незнакомый мужчина из толпы вдруг его окликнул: — Эй, Бруно! Шикарный был тогда вечер! Обязательно приходи ещё!       Бруно лишь помахал ему рукой с неловкой улыбкой. Это начинало раздражать. Каждый второй сегодня считал своим долгом похвалить его за «тот вечер», про который Бруно не то, что не помнил, вообще ничего не знал! Казалось, будто все в городе стали сумасшедшими в один миг.       Хотелось бы порассуждать на эту тему ещё немного и может быть, прийти к какому-нибудь логическому заключению, но его вдруг схватили за грудки. Сердце ушло в пятки. — Бруно! Ублюдок! — заорал разгневанный мужчина, которому Бруно когда-то предсказал множество несчастий, — Я знаю, это ты сделал со мной тогда! — Ч-что сделал?.. — задрожал недоумевающий провидец. Вены на чужом красном лице запульсировали. Провидец почувствовал, как земля уходит из-под ног. — Не притворяйся, cabron! Ты был в сговоре с той шлюхой! — ещё громче заорал мужчина, поднимая Бруно над землёй за грудки. Толпа, до этого шедшая по своим делам, вдруг приостановилась, наблюдая за происходящей драмой. Казалось, вот-вот начнётся мордобой. — К-какая ш… Послушай, я н-не понимаю, о чём ты…       Бруно попытался высвободиться, но сделал лишь хуже: в его бедную руану вцепились намертво, начиная трясти его, словно тряпку, не давай возможности выбраться. — Malparido! Ты поплатишься за это! Ты не знаешь, с кем связался, сукин!..       Мужчина не успел договорить — кто-то резко ударил его в живот. Руки разжались сами собой, отпуская бедного провидца. Сьете осторожно поймал свой оригинал, не позволяя тому упасть, и вернулся к мужчине, схватившемуся за живот. Толпа вокруг затаила дыхание, наблюдая за происходящим. Их взгляды сулили новую кучу слухов. — Послушай меня, сученыш, — прошипел взбешённый Сьете, грубо схватив мужчину за волосы, и заставил посмотреть в свои глаза, ставшие в несколько раз ярче, — Ещё раз подойдёшь к Брунито — вспорю брюхо, вырву кишки и заставлю их сожрать, ты понял?!       Он сорвался на рычащий крик, засевший глубоко в ушах не только у его жертвы, но и у всех стоящих поодаль людей. Леденящий ужас наполнил сердца жителей от одного лишь крика. Если бы только на Сьете не было капюшона, почти полностью прячущего лицо, какая бы шумиха поднялась от вида городского ночного кошмара…       Прежде чем это случилось, Бруно пришёл в себя и, схватив Сьете за руку, поскорее потащил прочь. Мужчина остался стоять на месте, бледный и трясущийся. Он ещё не скоро забудет произошедшее. Он ещё напомнит о себе. — Извини, Брунито, — прошептал тихо Сьете, которого вели за руку обходными путями меж домов до нужного здания.       «Нужно было сразу так пойти», — вздохнул Бруно, жалея, что раньше не догадался чем может закончиться их совместный поход. — Не бери в голову, ты ведь меня защищал, — улыбнулся он Сьете и остаток пути прошёл, держа его за руку.

***

      Внутри было необычайно спокойно. Почти не было людей, а те, что были — в полной тишине наслаждались всевозможной литературой. Бруно уже знал, куда идти: он бывал здесь часто. Тем не менее, женщина, работающая здесь, по привычке проводила его к одному из дальних стеллажей, где находилась детская литература, и отлучилась по чьему-то зову.       Сьете стоял поодаль, наблюдая, как увлечённо провидец выбирает что же понравится малышке. Вверху он вдруг увидел яркую красную обложку со знакомым названием. В голове мелькнуло воспоминание: Паула, активно упрашивающая маму достать ей эту книжку. Мужчина улыбнулся. Он потянулся вверх… Рост не позволял достать до нужной полки. Бруно даже встал на носочки, но всё было тщетно. Когда он почти дотянулся, то книгу уже достал Сьете. — Держи, — промурчал он, отдавая Бруно свою добычу. Тот насупился. — И почему ты, чёрт возьми, такой высокий? — Быть может, это ты слишком низкий? — усмехнулся Сьете, — Ты знал, что онанизм останавливает рост?       Бруно фыркнул. Он несильно толкнул Сьете кулаком в плечо. Хотелось бы заявить ему что Бруно таким не занимался, но его ложь бы сразу раскрыли. Сьете как никто другой знал, как часто Бруно этим занимался, и занимался он этим, на удивление, часто.       Однако, подумав об этом, Бруно вдруг задумался. События прошлых дней пронеслись в голове, остановившись на их недавнем поцелуе. С того момента оба не обмолвились о нём ни словом, будто ничего и не было. Это, конечно, не самый лучший момент обсуждать такое, но они впервые за долгое время остались наедине. Шанс нельзя было упускать. — Сьете, — тихо пробурчал Бруно, — Помнишь, когда мы целовались?.. — Конечно, — ответил тот, удивлённо взглянув на оригинал. Тот слегка покраснел. Вообще-то двойник думал, что провидцу это не понравилось и даже не думал ещё хоть раз поднять эту тему. Но раз Бруно сам начал, значит, всё было не так уж и плохо? — Тебе понравилось? — спросил вдруг Мадригаль и тут же объяснился, — Ну, в смысле, тебя всё же привлекают мужчины? Или нет? — Брунито, — Сьете вздохнул, вдруг прижав Бруно к стеллажу, — Меня не привлекают ни мужчины, ни женщины. Только ты. — То есть?.. — Я уже говорил. Я люблю тебя, — прошептал он едва ли не на ухо, опаляя оригинал своим дыханием. Бруно встрепенулся. Краска залила его уши. — Т-ты… Ты имел в виду так любишь?! — громким шёпотом воскликнул он, стараясь не забывать, что они не одни. Сьете это, однако, мало волновало. Он прижался сильнее, не отрывая свой взгляд от чужого. — Я люблю тебя, хочу целовать, обнимать и защищать, — без толики стыда говорил он раскрасневшемуся провидцу, — А ты? Ты хочешь? Ты любишь меня? — Я… Я не знаю, — с запинкой выговорил Бруно. Признание было слишком резким. Сказать «да» значило не только признать свою любовь к мужскому полу, но и открыть новую страницу в своей жизни, разделяя её с собственной копией. А сказать «нет»… Это было невозможно. Бруно не знал почему. Он просто смотрел в чужие полные надежды и ласки глаза-фонари и понимал, что не хочет им отказывать. — Тогда… Позволь мне сделать кое-что, пожалуйста. Если тебе не понравится, я обещаю, я отстану. Позволишь?..       Дрожь прошлась по телу от хриплого горячего шёпота, от смысла, который он в себе таил. Но, тем не менее, было не страшно. Сьете может изничтожить любого, кроме него. Свой оригинал тот берёг как зеницу ока. Бруно знал это. Слишком хорошо знал.       Он позволил чужим губам прикоснуться к его собственным, нежно их прикусить, пососать маленький язычок. Он позволил провести мокрую дорожку по шее, до боли засосать кожу на ней. Он позволил чужим холодным рукам забраться выше, под рубашку, насладиться жаром его тела. Он потакал всему, что тот мог себе позволить.       Сьете вдруг опустился на колени, задирая руану, и расстегнул чужие штаны. Твёрдый красноватый член оказался прямо перед лицом. — Сьете, м-мы не одни, — прошептал Бруно, но был проигнорирован — его копия взяла в рот головку, слизывая выступивший предэякулят, и начала посасывать. Мурашки прошлись по телу. И без того трясущееся от переполняющих чувств тело пронзили сладкие импульсы. Захотелось завыть во всё горло, но Бруно сдержался, закусив губу. Он посмотрел вниз… Мужчина, игравший с его членом, прошёлся от головки до основания и припал к яичкам. — Ах…       Стон вырвался сам собой. Стало ужасно стыдно. Казалось, каждый в этом здании слышал, что же они тут творят. Сьете же было плевать на остальных, его интересовал лишь его милый оригинал. Он снова взял в рот член Бруно и продолжил сосать. Кудрявые лобковые волосы, напоминающее пушистое тёмное облако, приятно щекотали нос.       Бруно тяжело дышал, крепко вцепившись в чужие плечи. Он не мог больше терпеть жара внизу — толкнулся ноющим пахом в чужой рот. Сьете чуть не подавился, но, опомнившись, сам заглотил поглубже. Голова вдруг начала кружиться от пьянящих чувств.       Он заполз ладонями под рубашку и мягко сжал темные соски, осторожно их покручивая. Провидцу захотелось стонать. Он никогда не трогал свои соски, даже когда «помогал» себе. Сейчас, после этого дня, он уже никогда не сможет оставить их без внимания. Ткань зелёного одеяния оказалась во рту, крепко-накрепко стиснутая зубами. Сьете мучал его как мог: сосал, щипал, теребил, заглатывал… Он испробовал всё, что могло бы принести удовольствие. А всё, что мог Бруно, это дрожать, тихо поскуливать и получать удовольствие.       Увлечённый, он поднял свои глаза-фонари вверх. Бруно выглядел как никогда прекрасно. Смущённый, тяжело дышащий, покрасневший, дрожащий от каждого прикосновения… Внизу становилось всё теснее. Было очень сложно контролировать собственное тело, но тем не менее, мужчина продолжал концентрироваться на чужом удовольствии. Сьете начал сосать быстрее.       Бруно простонал. Руана уже не спасала, хотелось закричать во всё горло как же ему хорошо. Ноги тряслись словно у новорождённого оленёнка. — Сьете… — вырвалось само собой сквозь стиснутые зубы, предупреждая — конец скоро.       Бруно попытался отодвинуть мужчину прочь, отстранить его, но тот был против. Он неотрывно смотрел на лицо Бруно, сверлил его, наслаждался каждой секундой… Оно вдруг переменилось: глаза закатились, руана выпала из распахнутого рта, вырвался наружу громкий протяжный стон. Горячее солёное семя брызнуло на язык, утекая в горло. Оно заполнило рот настолько, что щёки раздулись. — И-извини, — прошептал Бруно, придя в себя, понимая, что его член всё ещё в чужом рту. Стараясь не выронить ни капельки, Сьете осторожно отстранился и встал. Он прижал Бруно к стеллажу. Они пристально смотрели друг на друга… Глоть.       Несколькими глотками Сьете проглотил всё, что было во рту и этот звук эхом застыл у Бруно в ушах. Его двойник осторожно вытер влажные губы большим пальцем. — Вкусный, — прошептал он, подарив Бруно поцелуй в щёку, и припал к ней своей щетиной, нежно о неё потираясь, — Поцелую тебя ещё раз, когда почищу рот, mi vida…       Бруно сглотнул. Сердце трепетало как никогда раньше. Всё, что он испытал… Было странным. Слишком странным. Девушки влюбляются в юношей, юноши — в девушек, а Бруно… Бруно, кажется, влюбился в самого себя.