Растроение личности

Второй мыслью Бруно после возвращения Сьете было «почему?». Почему он, воплощение его обиды и ненависти, не исчез? Ведь семья извинилась перед ним, а он извинился перед ней. И Бруно даже уже был почти готов морально с ним попрощаться, как тот вдруг появился за спиной. Спустя несколько минут, когда оглушительный вопль полетел по Касите, Бруно понял, почему. — Стой, сучёныш! — орал во всё горло Сьете, гоняясь за Эрнандо по вилле. Они нарезали круги, бегали зигзагом, перепрыгивали через препятствия на пути. Пару раз в Сьете полетели крысы, ещё пару — шлёпки, в конце — ведро Хорхе. Сьете уклонился от всего, но его глаза ещё сильнее загорелись зелёным. — Касита! Спасай! — заорал Эрнандо, но дом, который всё ещё не простил их за испачканную крышу, только подставил тому подножку, — Чёртова каморка! У Эрнандо сердце чуть не остановилось: Сьете почти схватил его за руану. Мужчина в капюшоне выбежал из дома в последний момент. Теперь можно было себя не сдерживать, разбежавшись, он запрыгнул на самое высокое из деревьев, быстро заползая вверх и, как раз когда Сьете подбежал к стволу, перепрыгнул на карниз виллы, крепко в него вцепившись. Он залез на крышу, свесив вниз ноги и уставился на рычащего Сьете. — Я не виновен! — крикнул он разъярённому мужчине внизу, но Сьете на такое только сильнее сжал кулаки. На лбу выступила вена. — Не виновен?! Так спускайся! Чего прячешься?! — И не подумаю! — Я с тебя шкуру спущу, алкаш хренов! — не выдержал Сьете и уже решился лезть вверх по дереву, но Бруно, кое-как их догнавший, схватил мужчину за руку, останавливая. Он запыхался. Нужно было время перевести дыхание. — Сьете, успокойся, он же не знал, что так получится, — выдавил из себя провидец с перерывами на глотки воздуха. Сьете, однако, стоял на своём. — Он притворился тобой! — возмутился двойник, — Специально! Он тебя подставил! — Да я просто выпить хотел! — оправдывался сверху Эрнандо. Мысленно он хотел бы дать Сьете по лицу пару раз и он бы это сделал, но… Нет-нет, и вовсе он не боялся этого психа. Просто не хотел повторить судьбу тех похитителей! Сьете перевёл взгляд на Бруно. Он сверлил его, не моргая, около минуты, а потом, прикрыв глаза, глубоко вздохнул. Глаза немного погасли. — Ладно. Ладно… — он вновь обратился к сидящему сверху Эрнандо, стараясь звучать как можно более спокойно, — Если сейчас пообещаешь, что больше не будешь пить, я отстану. Эрнандо задумался. Он медленно моргнул и, улыбнувшись, перепрыгнул обратно на дерево, спускаясь вниз. Когда до земли оставался всего метр от силы, он вдруг спрыгнул прочь и закричал: — Я буду пить! И, сверкая пятками, скрылся за углом. Глаза Сьете снова ярко загорелись. — Гнида! — рявкнул он, готовый уже броситься за беглецом в догонку, но Бруно схватил его ещё крепче. — Сьете! Спокойно, я сказал! — строго проговорил Бруно, нахмурив брови. Сьете поджал губы. Мысли, что нужно оставить чёртового безмозглого козла в покое, заставляли невольно рычать. И, тем не менее, он стоял на месте, как прикованный. — Я не прощу тебя, не надейся! — крикнул он вслед убежавшему, хотя тот, скорее всего, его не слышал… Или слышал. Из-за угла вдруг вылез средний палец, быстро скрывшись обратно. Если бы Бруно только не попросил его успокоиться, Сьете уверен, он бы отгрыз чёртовому Эрнандо руку. Бруно видел, как искрятся яростью чужие глаза. Он понимал, что ещё чуть-чуть и Сьете сорвётся, хотя только-только вернулся обратно. — Пошли лучше развлечёмся, — улыбнулся он, уводя своего двойника подальше от места брани.

***

Знакомая мини-сцена теперь выглядела в разы лучше и напоминала настоящую, уменьшенную в несколько раз. Камило специально отстроил её вместе с отцом, чтобы Пауле было приятнее смотреть её любимые «спектакли». Один из них, который её дяди обещали закончить, как раз подходил к концу. — Мне жаль, Бланка! — говорил Октавио голосом Бруно, слегка махая длинным хвостиком, — Я поступил ужасно! Извини, что хотел женить тебя на себе. Теперь ты вольна выходить замуж за того, кого любишь! — Ох, Октавио! — пытался изобразить Сьете женский голос, что выходило до слёз комично, — Спасибо! Теперь я могу быть с моим прекрасным Алехандро! И на этом спектакль должен был закончиться. Даже Паула утёрла слезу счастья, готовая слезть с кресла, как вдруг на сцене появился никто иной как сам Алехандро. Девочка села обратно, вцепившись в подлокотники, и уставилась на пришедшего. — Бланка… Прости, но мы не можем быть вместе! — вдруг заявил Алехандро. — Что?! — вскрикнула малышка в унисон с Бруно. Под сценой, где были спрятаны двое мужчин, вдруг затесался третий, что только недавно уносил от них ноги. — Какого хрена ты творишь? — прошипел Сьете, который, вообще-то, только-только успокоился и увлёкся, рассчитывая на счастливый финал. Но ворвавшемуся было плевать на чужие планы. Он хитро улыбнулся. — Подыграй, — прошептал он Сьете. Тот заскрипел зубами. Он бы отказался, но не хотелось срывать постановку, потому приходилось импровизировать на ходу. — Почему?! Ты разлюбил меня, Алехандро?! — писклявым голосом спросила Бланка наигранно драматично. — Нет… — Эрнандо выдержал паузу, заставив Паулу затаить дыхание, — Я никогда не любил тебя! — Что?! — снова закричала малышка громко-громко, едва не падая вперёд от удивления. Её глаза широко распахнулись. Довольный её реакцией, мужчина в капюшоне продолжил: — Всё это время… Я стеснялся своих чувств… Но я больше не намерен скрывать их! — Кто?! — закричал Сьете писклявым голосом, осторожно двигая крысой в руках, — Кто посмел забрать тебя у меня?! Всё это время, пока он пытался драматично играть, он не сводил злого взгляда с Эрнандо. Тому бы следовало бояться, но было так уморительно наблюдать, как почти что двухметровая опасная махина пищит на тебя, что он едва сдерживал смех. Собравшись с мыслями, он вновь вернулся к роли Алехандро. — Я влюблён в… Хосе! — Хосе?! – в унисон вскрикнули Паула и Сьете. Голос Бланки на секунду стал обратно мужским, но Сьете быстро кашлянул, исправляясь, — В моего брата?! — Всё верно, Бланка… – на сцене вдруг появилась ещё одна крыса, светлая-светлая, с маленьким пятном на грудке, напоминающем галстук-бабочку, — Он влюблён в меня! — А я уж думал, не придёшь, — прошептал довольный Эрнандо появившемуся из ниоткуда Хорхе. Тот хихикнул в ответ. Проведя в голове Бруно целый месяц, он понял, что уже не может вернуться к той жизни, что раньше. Он вдруг понял, что Эрнандо плохо на него повлиял. В жизни стало не хватать немножко дурачества и риска. — Что?! Как такое возможно?! — закричал недовольный поворотом событий Сьете, покрутив Бланку в руке. Паула двинула голову вперёд. Она даже перестала моргать, чтобы ничего не упустить. Однако её вдруг подняли на руки. Пепа вздохнула. — Так! Вы что тут устроили? — обратилась она к четверым мужчинам со всей строгостью. Те вылезли обратно, разминаясь. — Просто играем, — промурчал Эрнандо, на что рыжая девушка только фыркнула. — Пауле нельзя такое смотреть, — предупредила она, — Слишком… Много страстей. Девочка только хотела возразить бабушке, но дядя Эрнандо сделал это за неё. — Да что ты ведёшь себя, будто мы извращенцы какие-то? — недовольно прыснул он, скрестив руки на груди. — Потому что вы извращенцы! — парировала Пепа. Эр хотел бы оправдаться как-нибудь и здесь, но подходящих аргументов не нашёл. Он, впрочем, понимал, что женщина права. — Бабушка, кто такие извращенцы? — вдруг спросила Паула и женщина, секунду-другую подумав, ответила. — Дяди твои извращенцы. Идём лучше спать, милая… «Наверное, это что-то крутое», — подумала малышка, прижимаясь к бабушке сильнее. В её глазах не было никого лучше и веселее, чем дядя, которого теперь стало на три больше. — Нам бы тоже пойти спать, а? — промурчал Эрнандо, ластясь к Хорхе, стоило только Пепе скрыться из виду. Хорхе только слабо тяжело вздохнул, направляясь к картине. — Снова будем жить в стене? — пробурчал он. Эрнандо окинул его озадаченным взглядом. — А где же ещё? — Ну… — Хорхе усмехнулся, залезая в тайный проход, — Я тут подумывал, может, построить отдельный дом… Оба, увлечённые разговором о будущем, скрылись за картиной, оставляя Сьете, Бруно и несколько уставших крыс наедине. — Ну как, понравилось? — усмехнулся Бруно, присаживаясь на диван. На него вдруг напала зевота. — Мне всегда это нравилось, — улыбнулся его Сьете и, присев рядом, жестом пригласив провидца лечь на его колени. Бруно не стал отказывать. Устроившись поудобнее, он вдруг засопел, позволяя Сьете бродить холодной рукой в своих тёмных кудрях. Тот, умиляясь, расплылся в улыбке. — И ты мне тоже всегда нравился…