Это моя жизнь

Десять дней назад. Чонгук откинул ручку на стол, закрыл папку с документами и потянулся. Откинулся на спинку кресла в своем офисе, развернулся и посмотрел в панорамные окна. Вид на город с восемнадцатого этажа открывался прекрасный, но сейчас это мало волновало. Сейчас ничего не волновало, кроме Тэхёна. Как, в принципе, и все последние недели. Вчера, после разговора на кухне, когда омега сказал, что уезжает к своему любовнику, а Чонгук его отпустил, альфа сразу уехал в свою студию. Он точно не хотел увидеть в тот вечер Тэхёна, который вернулся от другого альфы, затраханный, удовлетворенный и с чужим запахом на теле. Чонгук навряд ли сдержался бы, а натворить чего-то непоправимого он точно не хотел. Они и так уже достаточно натворили, и как это исправить, Чон не имел ни малейшего понятия. А это вообще возможно? А это кому-нибудь нужно? Чонгуку нужно, он жалеет о том, что не выслушал тогда Тэхёна. Жалеет, что его разум затмили злость и ревность, поэтому он рта не дал открыть омеге. А ведь нужно было просто выслушать… Если все так, как говорит Тэхён, то есть лишь два желания. Обнять омегу покрепче и поцеловать, вдохнуть всей грудью сладкий аромат. И затем найти этого урода и разбить ему ебальник, чтобы он больше в жизни не прикоснулся к тому, кто ему не принадлежит. Но вот омега сам к нему поехал, сам сказал, что лучше с тем альфой, чем с Чонгуком. Чон в это не верил. Он видел в карих глазах ярость, обиду и боль, понимал, что омега хочет сделать ему больно в ответ. И у него это прекрасно получилось. Сейчас альфа чувствует себя виноватым в том, что между ними происходит. Ведь просто прикрыл бы свой рот, выслушал, и все было бы по-другому. Тэхён был бы рядом с ним, был только его, ведь омега сам сказал, что ездил к бывшему любовнику для того, чтобы все закончить, потому что хочет быть со своим мужем. А вчера опять к другому уехал. Значит ли это, что больше не хочет, больше не чувствует? Злость и обида все сожгли, не оставили ничего светлого? В это верить не хотелось. Хотелось просто сесть и наконец поговорить. Ртом, блять, обсудить все, и возможно, попытаться все вернуть. Ведь так хорошо все начиналось, им же было вместе просто замечательно… Сложно сейчас это вспоминать, потому что они все это хорошее почти месяц топили в колких фразах и неправильных действиях. Но если хочешь и веришь, то можно исправить, пока до конца не добили друг друга. Ведь если бы они были безразличны друг другу, то не пытались бы сделать больнее, чтобы свою боль в ответ показать. Им было бы похрен на то, что делает другой, но это не так. Поэтому план на вечер — это разговор с Тэхёном. Нужно уже прийти к чему-то, решить, как все будет дальше, потому что так жить просто невозможно. На часах всего двенадцатый час дня, и время, будто специально, тянется медленно. Уже хочется, чтобы наступил вечер, хочется поехать домой и добиться разговора. Чонгук это сделает, Тэхён в этот раз не убежит. Силой заставит выслушать, к стене прижмет, поцелует, а тело Тэхёна все ему скажет. Сможет ли он оттолкнуть? Захочет ли этой близости? И вот тогда будет ясно, к чему приведет их разговор, потому что тянуть уже некуда и желания нет. Тихий стук в дверь, Чонгук разворачивается в кресле и говорит «Войдите». В кабинет заходит альфа, прикрывает за собой дверь, а Чон щурит глаза, пытаясь вспомнить из сотен сотрудников его имя. — Добрый день, господин Чон. Альфа стоит возле двери и ближе не подходит. Чонгук смотрит на него, не особо понимая, почему его сотрудник смотрит на него так испуганно и с волнением. Вылавливает из памяти его имя и говорит: — Добрый день, господин Кан. Что случилось? Чон не совсем понимает, почему к нему пришел младший сотрудник отдела экономики. Обычно он общается только с начальниками отделов на совещаниях или когда принимает отчеты, поэтому этот визит его удивляет. Особенно если учесть растерянный и взволнованный вид альфы. — Я хотел бы с вами поговорить о вашем… муже, — тихо, но твердо говорит альфа, смотря прямо в темные глаза. Чон немного напрягся, дернул бровью и усмехнулся. — О Тэхёне? — Да, о Тэхёне, — кивнул Кан и подошел ближе к столу. Зубы скрипнули сами по себе, челюсть даже заныла от напряжения, когда до Чонгука дошел аромат цитрусов. Такой, сука, знакомый, и всей душой ненавистный. Он буквально вцепился взглядом в чужое лицо, увидел, как дернулся кадык Кана под этим испепеляющим взглядом. Чон в несколько секунд оценил альфу перед собой, отмечая симпатичное лицо, высокий рост и крепкое тело. И начал ненавидеть его еще больше, потому что теперь он знал, с кем был Тэхён. С кем был его омега вчера. — Ты думаешь, это умный поступок, приходить ко мне и говорить со мной о моем муже? — напряженно спрашивает Чонгук, исподлобья смотря на альфу и сжимая кулаки под столом. — Я отдаю себе отчет в том, что делаю, — голос слегка дрожит, но Чон видит, как альфа старается взять себя в руки, чтобы совсем не упасть в грязь лицом перед ним. — То, что я вам расскажу, будет полезно вам лично. И сразу хочу вас предупредить, что не собираюсь в этом участвовать. Чонгук откинулся на спинку кресла, смерил взглядом Давона и вновь посмотрел в светло-карие глаза. — Да неужели? — скривил губы Чонгук. — Ну, я весь во внимании. Кан обхватил пальцами спинку стула, который стоял перед ним, и нервно облизал губы. — Вчера Тэхён приехал ко мне, — он сделал паузу, видимо, ожидая реакции от Чона, но тот все так же просто взглядом его закапывал, но молчал. — Я не знаю, что правда, а что нет в ваших отношениях, потому что я запутался. И верить Тэхёну я больше не могу. Не после того, что выслушал в наши два последних разговора. Три недели назад он кричал, что мы больше не вместе, что он будет с вами, потому что у вас все хорошо. Давон отвернулся, скривив губы, Чонгук на это лишь фыркнул. Еще один непонимающий их «братского» брака. Либо просто слишком любит Тэхёна, но прав на него не имеет. Чон сейчас смотрит на него и еле себя сдерживает, чтобы не убить к чертовой матери. — Но вчера он начал говорить полностью противоположные вещи, — продолжил Кан и вновь посмотрел в черные глаза. — Жаловался, что вы тиран, что не даете ему развод, ведь так удобно компания стала вашей в обход завещания. Сказал, что вы закрыли его дома, а потом вообще заставите детей рожать, ведь точно не собираетесь все это терять в случае развода. Ведь компания все равно остается за Тэхёном, как наследство. От этих слов стало больно, физически плохо, когда сердце сжалось сильно, пропуская удар. Неужели его Тэ может такое придумать? А Давон продолжал, нервно сжимая и разжимая пальцы на мягкой обивке стула: — И поэтому он придумал план, как избавиться от вас. Тэхён прочитал в семейном праве условия развода со стороны омеги и решил, что это выход. Он попросил меня найти омегу, чтобы тот соблазнил вас, а потом снял фото и видео вашего секса. Это стало бы доказательством в суде, Тэхён мог бы потребовать развод, а вы с позором не смогли бы ничего сделать. Он хотел, чтобы вы вернулись обратно в Пусан, потому что потеряли компанию отца, а Тэхён сможет дальше жить своей жизнью, избавившись от вас. Почему-то, кажется, что Чонгук падает, несмотря на то, что все так же сидит в своем кресле и все так же смотрит на Давона, который отводит взгляд, убегая от давящей темноты глаз. Чонгук своим ушам не может поверить. Не может понять и принять тот факт, что его Тэхён, его Тэ, его мороженка, его любимый человек, может придумать такую подлость. Пусть бы придумал, пусть бы хотел причинить боль, это еще Чон может понять. Но пойти к любовнику и попросить о помощи, в действие привести… Этого Чонгук понять не мог. Он прикрыл глаза, стараясь успокоиться и прийти в себя от этой новости. Сейчас не время думать, нужно сначала разобраться с этим альфой. — Зачем ты мне все это рассказываешь? — тяжелым голосом спрашивает Чон и вновь смотрит на альфу. — Потому что я не хочу в этом участвовать, — Давон сглотнул и продолжил: — Да, у меня есть чувства к Тэхёну и я не хотел его отпускать. Но я больше ему не верю. Не после того, что услышал у себя в машине. А он говорит, что когда вас не будет, мы вновь станем любовниками, потому что именно вы, господин Чон, мешаете нам быть вместе, потому что боитесь позора, если об этом узнают. Я уже не верю ему. И я понимаю, что на кону стоит моя карьера. Я хочу вас попросить, чтобы вы не увольняли меня, для меня это место очень важно, я всегда хотел работать в вашей компании и сразу после университета устроился сюда. Я прошу вас, господин Чон. Не наказывайте меня за то, что было. Да, Тэхён мне дорог, но…. — Но своя шкура дороже, чем чужая, — фыркнул Чонгук и скривил губы в неприятной усмешке. Давон поджал губы и опустил голову, избегая презрительного взгляда. Чонгуку был неприятен этот альфа, и тут дело даже не в том, что он спал с Тэхёном, хотя это играло немаловажную роль. Чона сейчас бесила его слабость, бесил его поступок, что он за спиной Тэхёна побежал докладывать на него, лишь бы сберечь свою задницу. — Ты трус, Давон, — с усмешкой сказал Чонгук, складывая руки на груди и пристально смотря в глаза альфе. — Ты прибежал ко мне, поджав хвост, боясь за свою шкуру, но при этом не забывая вставить в свою речь слова о том, что Тэхён тебе дорог, у тебя есть к нему чувства. Ведь ты мог вчера просто ему сказать, что не собираешься в этом участвовать. Что считаешь это подлым и глупым поступком, не знаю, что там еще есть в твоей голове, кроме желания уберечь себя. Но ты Тэхёну так не сказал. Поддержал его идею и согласился помочь, как я понял. А за его спиной прибежал ко мне. И предал. Предал того, к кому у тебя есть чувства, если верить твоим словам. А ты не подумал о том, что я могу с ним сделать после этого? — Чонгук прищурил глаза и наклонил голову вбок, на губах недобрая усмешка. — Ведь я тиран. Я могу, на правах мужа, превратить его жизнь в ад за такой поступок, и ничего он не сможет сделать. Но тебе же похуй. Ты себя спасать прибежал. И после этого ты говоришь о каких-то там чувствах? Я этого никогда не пойму, потому что если любишь человека, сделаешь все для него и все для того, чтобы уберечь от ошибок. А ты трус, слабак и предатель в этом случае, но твой эгоизм я понять могу, ведь он есть у каждого. Ты просто его недостоин. — Как… — Давон сжал зубы, чтобы сдержать злость на эти слова. — Как вы можете так о нем говорить, после того, что я вам рассказал? Чонгук рассмеялся тихо и покачал головой. — Ты его совершенно не знаешь. И не представляешь, как меня это радует. Чон встает с кресла, Давон напрягается, когда альфа проходит мимо него. Чонгук закрывает дверь на замок, а затем и жалюзи, которые скрывают сплошное стекло, открывая вид на его кабинет. Чон поворачивается к Кану и медленно приближается, Давон делает шаг назад от стула, за который до этого цеплялся пальцами и быстро облизывает губы. Его глаза расширены, а грудная клетка быстро двигается. Кан смотрит прямо в черные глаза, когда Чонгук встает в полушаге от него и смотрит в ответ с усмешкой. — Ты же понимаешь, — тихо говорит Чон, чуть склонив голову к плечу, — что работать ты в моей компании не будешь. Я буду директором этой фирмы в любом случае, и никуда я уезжать не собираюсь. А твою рожу здесь я видеть точно не хочу. От одной мысли о том, что ты когда-то, и даже вчера, прикасался к Тэхёну, я хочу разорвать тебя на части голыми руками. Ты сегодня же собираешь свои вещи, пишешь заявление по собственному желанию и сваливаешь из моего офиса навсегда. Мой подарок тебе заключается в том, что я не буду портить тебе жизнь в дальнейшем, не дам плохих рекомендаций. Можешь не благодарить. Я знаю, что твой отец тоже здесь работает. К нему претензий я не имею, он хороший альфа и не виноват, что его сын такое дерьмо. Но тебя я видеть больше не хочу. Ты меня понял? Давон, не моргая, смотрел в черные глаза и кивнул. Чонгук фыркнул на этот жест, сжал кулак и со всего размаха ударил по лицу альфу. Тот вскрикнул, сделал пару шагов назад и упал на спину, зажмурив глаза и приоткрыв рот. Чон, не теряя времени, сел на него сверху. Левой рукой схватил его за рубашку, чуть приподнял и нанес еще два удара, чувствуя, как ранит костяшки о зубы Кана. Схватил второй рукой за пиджак, чуть нагнулся, чтобы посмотреть прямо в испуганные и дезориентированные глаза. Давон не мог проморгаться после ударов. Его губа была разбита, заливая кровью подбородок. Из носа текла струйка крови, он хрипел и пытался брыкаться, но Чонгук всем своим весом прижимал его к полу, не давая подняться. — Тэхён рассказал мне, что ты насильно его целовал, — прошипел Чон, заглядывая в помутневшие от боли глаза. — Он говорил, что не хочет, но ты продолжал его трогать и целовать. По-твоему, это такая игра? М? Я так не думаю. Особенно, когда омега говорит, что хочет быть с другим. Но и тут ты показал свою слабость, достойно не мог отпустить. Ты не представляешь, как сильно я хочу убить тебя просто за то, что ты причинил ему боль. Ты вообще видел, что у него кровь из губы пошла? И это не страсть, это ты ничтожество. Чонгук с силой дергает на себя Давона, а потом давит вниз, чтобы тот затылком приложился к ламинату. Альфа коротко вскрикивает и мычит от боли. Он вцепился в запястья Чона и пытается оторвать его руки от своей одежды. — А теперь слушай меня очень внимательно, — с хриплым рычанием говорит Чонгук, когда смог поймать более или менее адекватный взгляд. — Никогда больше не приближайся к Тэхёну. Не пиши, не звони, вообще не появляйся на горизонте. Забудь навсегда, что такой омега существует. Если еще раз я услышу о тебе или узнаю, что вы встречались, я превращу твою жизнь в ад. И поверь мне, я могу это сделать. Никогда в жизни ты к нему больше не прикоснешься, ты понял меня? Иначе поплатишься за это, могу это гарантировать. Ты понял?! Я не слышу ответа! Громкий рык разлетается по кабинету, Давон смотрит на него снизу вверх и дышит часто. Кивает быстро, как болванчик, шепчет хрипло: — Я… Я понял… — Очень на это надеюсь, — шипит Чонгук. Он небрежно толкает альфу, тот вновь бьется головой о пол и мычит. Чонгук быстро встает, отходит на несколько шагов, отворачивается и смотрит в панорамное окно. Дышит часто и пытается успокоиться, чтобы еще больше не разбить это симпатичное лицо. — Пошел нахуй из моего кабинета, из моего офиса и из нашей жизни, — хрипло говорит Чонгук, не оборачиваясь. — Я тебя предупредил. Еще раз… И разбитым лицом ты не отделаешься. Чон слышит, как Кан со стоном встает, дышит громко и хрипло. Слышит, как альфа подходит к двери, щелкает замком, а потом закрывает ее за собой. Чонгуку совершенно сейчас похуй на то, что возникнут вопросы, почему его сотрудник выходит из его кабинета с разбитым лицом, он не обязан никому ничего объяснять. Единственное, что его волнует сейчас — это что делать дальше. ____________________ Альфа очень рад, что к его кабинету отдельно прилагается ванная комната, потому что если бы он сейчас вышел из кабинета, то весь офис был бы послан далеко и очень некрасиво. Он закрыл дверь за Каном, но даже сейчас, сквозь шум воды, слышит, как кто-то стучится в его кабинет. Чонгук три раза плещет себе в лицо ледяной водой, поднимает голову и смотрит в зеркало, упираясь ладонями в раковину. Ему просто надо решить, что делать дальше. Но нихрена это не просто, когда дело касается Тэхёна и их отношений. Альфа опускает голову, подставляет руки под поток воды и смывает кровь с костяшек, шипит от боли. Если отбросить всю злость, которую в нем вызвал Давон, то Чонгук просто в шоке. Он поверить не может, что Тэхён мог придумать такое и пойти на это. Вот просто в голове не может уложиться эта мысль. Неужели он так сильно начал его ненавидеть? Неужели там, внутри, ничего теплого не осталось? Не осталось той связи, которая была между ними столько лет. И тут даже дело не в сексе и любви, не в альфе и омеге. Просто их отношения как близких людей, которые всегда друг друга уважали, ценили и любили. Ведь у них все глубже, чем просто вспыхнувшие чувства, чем секс и удовольствие. До этого было многое и на протяжении многих лет они были друг для друга самыми близкими. Тэхён мог измениться так сильно за эти пять лет? Чонгук этого не увидел. Он видел, что Тэ стал взрослым, более решительным, дерзким, более интересным и самодостаточным. И да, эгоистичным. Но это было не удивительно, если учесть, что всю свою жизнь омега пытался отстоять свою правду. Но неужели Чонгук для него стал врагом? Стал тем, кто мешает, от кого надо избавиться, чтобы жить дальше. Ведь то, что он говорил о нем Кану, как лезвием по сердцу, острым и резким, оставило след и кровоточит. Зачем он с ним так? Да, Чонгук дурак. Да, он виноват в том, что не выслушал. Виноват в том, что ушел и переспал с другой омегой, сам себя корит до сих пор и так хочет попросить прощения, хотя и не за что, в принципе, у них не те отношения, чтобы это даже назвать изменой. Но ощущается это именно так. Но достоин ли он за эти поступки того, чтобы его унизили, предали, очернили его репутацию и отобрали бизнес его отца, который по праву принадлежит только ему? Чонгук так не считал, но и поверить не мог, очень надеясь, что не любовь сейчас прикрывает его глаза и не дает на Тэхёна посмотреть адекватным взглядом. Ведь если мы любим, то всегда видим человека лучше, чем он есть. Так обманываться не хотелось, тем более сейчас, когда Чонгук узнал о том, что задумал Тэхён. Чон вытер лицо и руки бумажными полотенцами, кинул их в мусорное ведро и вернулся в кабинет. В дверь перестали стучать, альфе нечего было им сказать, кроме того, что он мог их просто послать всех. Сейчас ему точно не до работы и не до объяснений. Единственный вопрос, что делать дальше? Первым желанием было не возвращаться домой, а уехать опять в свою студию. Не хотелось видеть Тэхёна, потому что Чон боялся не сдержаться. У них опять не вышло бы нормального разговора, альфа слишком на взводе, слишком сейчас нестабилен. В голове не укладывалось, что омега мог захотеть избавиться от него вот таким способом. Просто приди и скажи, что хочешь развод, что точно решил. Зачем эта клевета, подстава и унижение? Так с ним хочет поступить Тэхён после всего, что между ними было? От этих мыслей злость еще больше затмевает сознание. И Чонгук понимает, что не может уехать сегодня в студию, не будет опять бегать. Ему необходимо посмотреть в карие глаза, в них правду увидеть. Что они сегодня ему скажут? Как и вчера, будут смотреть со злостью и ненавистью? Тогда все станет ясно. Но и Чонгук точно не будет сидеть, сложа руки. Он не позволит так поступить с собой, потому что что бы он ни сделал, такого точно не заслужил. _______________________ Но то, что он увидел в карих глазах, было совершенно не тем, что он ожидал. Откуда этот страх и чувство вины? Тэхён застыл на месте, когда они столкнулись в кабинете альфы. Чонгуку было больно его видеть, было больно смотреть в эти глаза, которые от испуга расширились. Хотелось просто спросить «За что?», но альфа промолчал и прошел мимо омеги за свой стол, Тэхён выбежал из кабинета. Голова совершенно не думает о делах, хотя у него сейчас в проекте крупная сделка с Китаем. Он так и не смог нормально работать в офисе, взял документы домой, но просто сидит в своем кресле и смотрит в потолок. Не это он ожидал увидеть в красивых глазах. Где решимость? Где злость и ненависть, которые вчера еще буквально затопили все тело? Неужели уже передумал? Неужели понял, что пришло ему в голову и что хотел провернуть? А главное, с кем и против кого. Возможно, так и есть. Ведь каким бы эгоистом не был Тэхён, подлым Чонгук его никогда ни считал. Может, ошибся. Может, многого не знает об омеге, все же больше пяти лет прошло. Но то, что он сегодня увидел, определенно порадовало. Полночи Чон провел в своем кабинете, размышляя, что ему делать дальше. Он устал. Устал морально постоянно жить в напряжении. Устал от того, что сильные чувства не находят выхода, не получается их отдать тому, кому они предназначены. Они оба виноваты и не нашли в себе сил и здравого смысла прекратить все это, продолжали делать больнее. И Тэхён эту грань перешел. Пусть у него и не получится привести свой план в действие, но он осознанно пошел к своему любовнику и предложил это сделать. Никогда бы Чонгук не поступил так. Он привык защищать Тэхёна, привык упрощать его жизнь, шел на поводу его затей и желаний, потому что хотел это делать, хотел, чтобы омега был счастлив, и хоть немного чувствовал себя лучше в их обществе. И вот что получил. Как ему это в голову пришло? Осталось что-нибудь там, внутри, теплое и светлое к Чонгуку? Вот что сейчас интересовало альфу. Да и имеет ли это уже значение? Альфа измотан этими метаниями и неопределенностью, и если Тэхён хочет избавиться от него, то мешать Чон ему не будет. Только сделает все уже по-своему. Чонгук ждал разговора, ждал признаний, ждал хоть чего-нибудь. Но Тэхён молчал. Молчал изо дня в день, либо пряча глаза, либо смотря таким виноватым взглядом, что Чон еле сдерживал себя, чтобы не сказать: «Почему ты молчишь? Расскажи мне все». Но молчали оба, альфа не собирался упрощать задачу омеге. Если он нашел в себе силы и гордость, чтобы растоптать репутацию Чонгука, так пусть сам найдет совесть и те же силы, чтобы в этом признаться. С каждым днем Чону становилось и хуже, и легче от принятого решения. Он связался с господином Баном и попросил подготовить документы о разводе. До этого поговорил с Намджуном по телефону, избегая вопросов о причинах такого скорого развода, ведь срок не был определен изначально. Не хотелось с Кимом все это обсуждать по телефону, возможно, они встретятся в Пусане и поговорят, когда Чонгук в следующий раз поедет к Сомину. Дядя тоже не был в курсе, говорить ему о том, что происходило между его племянниками все это время, не хотелось. Намджун сказал, что так как в их обществе разводы очень редкий случай, то чаще всего каждый развод несет за собой и скандал в семье. Это либо измены, либо альфу не устраивает омега по каким-либо причинам, что также оставляет на нем пятно позора, ведь муж от него отказался. Чон хотел сделать все тихо и без скандала. Какие должны быть причины, если просто люди не могут быть вместе? Вроде старались, но погрязли в оскорблениях, злости и унижении друг друга. Поэтому Чонгук позвонил господину Бану и сказал, что хочет подать на развод, но тихо и без скандала. Причина — они совершили ошибку и не могут быть вместе. Чона передернуло от того злорадства, которое он услышал в голосе адвоката. И выслушивать «Чонгук, сынок, а я сразу говорил, что это неправильно…», не было никакого желания. Поэтому он просто сказал подготовить документы. Альфа уже представлял пересуды за спиной. Ведь сначала они всех шокировали своей свадьбой, а теперь своим скорым разводом. Но Чон не собирался никому ничего объяснять, никого это не касается. А Тэхён молчал. Чонгук уже с усмешкой смотрел на него, отмечая растерянный и виноватый взгляд каждый раз, когда они были рядом. Хотелось подойти, обнять и погладить по волосам. Сказать, что все будет хорошо, но уже не вместе. Он простил Тэхёна, не мог злиться на него, ведь этот омега всегда будет для него особенным. Но и продолжать все это не было ни желания, ни сил. Внутри засело понимание того, что хотел сделать Тэхён, как рана, которая заживать не хотела, потому что еще слишком свежа. Он смотрел на омегу и думал: «Как мы дошли до этого? В какой момент для тебя все стало так плохо, что ты убежал от меня к другому и решил предать и унизить?». Тэхён на эти вопросы не отвечал, все так же молчал о самом главном, просто общаясь по необходимости. От этого становилось больнее. Стало бы легче, если бы сам признался, если бы сказал все, как есть. Но навряд ли это что-то изменило. С каждым днем решимость только крепла, потому что не такими Чонгук представлял их отношения. Проблема Тэхёна в том, что он не любит или очень боится признавать свои ошибки. Так было с той встречей с Каном, так же случилось и в этот раз с этим идиотским планом. Омега не хочет отвечать за свои промахи, либо потому что боится и ему стыдно, либо гордость не позволяет открыть рот. Чонгук дураком его не считал, но он еще такой глупый. Хочет что-то изменить, хочет себя правым сделать, но не думает о последствиях, а так быть не должно. Если ты себя считаешь достаточно умным для того, чтобы идти против системы, либо хотеть подставить родного человека, то имей достаточно ума и сил, чтобы нести ответственность за свои поступки. Господин Бан позвонил за два дня до приема у Минов, сказал, что все документы готовы, но Чонгук попросил отложить подписание. Не хотелось это делать до праздника, ведь они должны быть у друзей, и их такой радостный вечер не должен быть испорчен этой плохой новостью. Он знает, что и Чимин, и Юнги будут переживать, так что знать им об этом сейчас было не обязательно. Самому внутри стало плохо от мысли, что через пару дней он поставит подпись и Тэхён вновь станет не его. Он и так уже не принадлежит ему, их нейтрально — вежливые отношения раздражали, а молчание омеги само все говорило за себя. Хоть Чонгук и знал, что ничего уже Тэхён ему не сделает, но с усмешкой наблюдал за метаниями омеги, который так и не может заткнуть свои страхи и гордость, чтобы просто признаться в своих ошибках. Значит, ему это не так уж и надо, если он не считает нужным просто взять и поговорить. Что же, пусть так и будет. ____________________ Сейчас. Чонгук отодвинулся, смотря в напуганные глаза. Тэхён натянул одеяло до подбородка, смотря на грустную усмешку альфы, который взгляда не сводил с него. — Ты все знал? — хрипло прошептал Тэхён. — Знал, — покивал Чонгук. — Но почему… — омега облизал губы, чувствуя, как глаза защипало. — Почему ты мне ничего не сказал? — Я? — усмехнулся Чон. — Я должен был говорить с тобой об этом, Тэхён? Или ты должен был начать этот разговор? Но по твоему молчанию я должен был понять, что ты все так же хочешь меня подставить? — Нет, — быстро выпалил омега, — нет, нет. Я хотел сказать… — Вчера, — фыркнул Чонгук, — когда я пришел к тебе в душ, да? Думаешь, было самое время? Или за эти дни не было такой возможности? Тэхён отвел взгляд, опустив голову. Сложно смотреть в эти черные глаза, которые одновременно обвиняют, смотрят с болью и какой-то грустной нежностью. Омега понимает, что мелко дрожит, его разрывает от чувства вины и стыда, так мерзко он себя еще не ощущал. Особенно когда Чонгук так спокойно говорит об этом. — Как ты узнал? — прошептал Тэхён. — А у тебя нет догадок? — спросил Чонгук, отклоняясь и упираясь спиной в спинку кровати. — Твой любовник прибежал ко мне на следующий же день после вашего разговора. Омега поднял взгляд на Чона и сглотнул. Тот смотрел на него с неприятной усмешкой, его черные глаза начали блестеть от раздражения и злости. — Мы мило поболтали, — покивал Чонгук, складывая руки на груди. — Я узнал о тебе и о себе много нового. Оказывается, я тиран, который заставит тебя рожать от меня детей против воли, потому что компания моего отца так удобно попала ко мне в руки. А еще я тебя из дома не выпускаю… — Чонгук… — А еще я узнал, что у тебя отличная фантазия и актерские данные. Но с последним все же ты подкачал, раз даже твой любовник не повелся, — Чон скривил губы и наклонил голову вбок. — Не поверил тебе и прибежал ко мне, желая спасти свою задницу. Но прогадал твой Давон. Получил от меня по своей смазливой роже и был уволен в тот же день. Неужели он думал, я оставлю его в своей компании после того, как узнаю, что ты с ним трахался? — Чонгук, послушай… Альфа внимательно смотрел в растерянное лицо, по которому бежали слезы. Тэхён их быстро вытирал и шмыгал носом, выдохнул и продолжил хрипло: — Прости, прости меня, пожалуйста. Я не должен был этого делать. Не должен был даже думать о таком, а тем более идти к нему и просить о помощи. Я все это прекрасно понимаю, и уже на следующий день понял, что не смогу все это сделать. Я никогда бы не смог так поступить. Просто был так зол на тебя после течки и после того, как ты ушел к другой омеге… Я понимаю, что это не оправдание, и я себя чувствую такой мразью. Прости меня, пожалуйста, Гук. Тэхён опускает голову, лицом упираясь в свои колени, которые накрыты одеялом. Его плечи дрожат от тихих рыданий, а Чонгук смотрит на него и губу кусает. Сможет ли он когда-нибудь спокойно реагировать на Тэхёна? Сможет ли не желать сразу успокоить и все простить? Ведь ничего хорошего ему эти чувства в жизни так и не принесли. И хочется уже о себе подумать, а не о нем, потому что так точно продолжаться не может. — Я уже простил тебя, Тэ, — тихо сказал Чон, смотря на омегу. — Я не могу на тебя злиться, потому что все так же люблю. Люблю как родного человека, ты навсегда для меня останешься самым дорогим. Но и продолжать все это я не собираюсь. Да и не вышло бы у тебя ничего. Тэхён, какой омега? — Чонгук фыркнул. — Ведь у меня в голове только ты, я других не хочу. Но в одном ты был прав, мы прожили друг без друга как-то эти годы и сможем жить дальше. — Нет, Чонгук, хватит, — хриплым от слез голосом говорит Тэхён и поднимает голову, альфа смотрит в его покрасневшее и заплаканное лицо. — Давай остановимся. Я хочу быть с тобой… — Ты мне это говоришь сейчас? — раздраженно спрашивает альфа. — Когда я тебе говорю, что сегодня мы уже перестанем быть мужьями? Что, опять хочешь спасти свою шкуру? — Что? — выдохнул Тэхён. — Ты так стремишься не соответствовать установленным в нашем обществе рамкам, что готов идти по головам, выкручиваться, — раздраженно говорит Чонгук. — И даже не задумываешься, по кому можешь пройтись. Я тебе в этой жизни ничего плохого не сделал, всегда шел навстречу. — Это моя жизнь, — шипит Тэхён, — и я хочу своего счастья, хочу жить так, как надо мне. — Ты мог быть счастлив, — тихо отвечает Чонгук, — но даже не заметил этого шанса. И упустил его. Черные глаза обвиняли, Тэхён отвел взгляд. Да, тут с альфой не поспоришь, омега далеко зашел в своих мыслях, и даже начал действовать. Но несправедливость всего этого не отпускала. — Ты так говоришь, будто я один виноват, — напряженно говорит Тэхён и вновь смотрит на Чона. — Ты также не белый и пушистый, и сделал мне больно. — Ну да, очень умно, — фыркнул Чонгук, — начнем кидаться тапками, выясняя, кто из нас хуже. Тогда скажи мне, Тэ, — Чон чуть подался вперед и смотрел прямо в карие глаза, — что бы ты чувствовал на моем месте? Что бы ты сделал, если бы я сказал тебе, что мой любовник лучше, и поехал к нему. А потом ты бы узнал, что я хочу опозорить тебя и вышвырнуть из города с клеймом изменщика, забрав то, что по праву принадлежит тебе. Что бы ты чувствовал? Как бы относился ко мне? Ты смог бы мне доверять? Ведь всю жизнь ты пытаешься сделать все только для себя, наплевав на всех. Любовника завел, не думая о последствиях. Радовался, что тебя замуж выдать не могут, даже здесь я тебе помог, потому что не сдержался и трахнул. Но что в итоге ты имеешь, Тэ? Что у тебя есть кроме того, что осталось от родителей? Ты зависишь от этого общества, как бы ты ни брыкался. — У меня нет ничего своего, потому что мне запрещали всё. Нет образования, нет профессии, я не могу заниматься любимым делом, потому что должен просто выйти замуж и рожать детей. А я этого не хочу, — кричит Тэхён. — И если меня опять попытаются выдать замуж, я точно сбегу. — Беги, — усмехается Чонгук. — Беги, ничего не имея, потому что все это, — Чон махнул рукой, — останется здесь. Ты такая умница, Тэхён, но такой глупый. Твоя импульсивность и гордость не дают тебе мыслить здраво. Это здесь ты богатый омега из достойной семьи с огромным наследством. А там ты будешь никем. Будешь еще одним из многих. И поверь, на меня ты можешь даже не рассчитывать. — Чонгук… Тэхён чуть не задохнулся, когда Чон это сказал. Альфа встал с кровати, засунул руки в карманы брюк и повернулся к омеге. Тэхён тоже хотел встать, но был полностью обнажен под одеялом, поэтому только сильнее кутался в спасительную ткань, и чувствовал себя уже неловко под пристальным взглядом черных глаз. — А что ты хочешь, чтобы я сделал, Тэ? — спросил альфа. — Не разводился с тобой? И как мы будем жить? Ты это видишь вообще? — А ты нет? — тихо спросил омега. — Уже нет, — спокойно ответил Чон. — Да, я простил тебя, потому что не вижу смысла тащить в свою жизнь эту обиду, она не нужна. Но смогу ли я тебе доверять? Я в этом не уверен. Что будет, когда мы в очередной раз поссоримся? Ты вообще умеешь думать о других, а не о себе? Почему-то я этого так и не увидел. Ты предложил мне этот брак, чтобы спасти себя. Когда мы начали сближаться и я поверил в то, что все у нас будет по-настоящему, ты решил, что не можешь открыться мне и сам решишь проблемы из прошлой жизни. И вот что мы получили. Да, своей вины я не отрицаю, но я тоже просил тебя поговорить, но ты плюнул мне в лицо и убежал к любовнику, планируя свою месть. Ты хотел избавиться от меня, я даю тебе эту возможность. Тэхён часто дышит, смотря на альфу. Тот смотрит в ответ твердо и решительно, а омега не знает, что сказать. Ему тяжело внутри, его разрывает от обиды и разочарования. В себе, в Чонгуке. Он не знает, как найти выход из всего этого, но понимает, что не хочет терять то, что имеет. — Тогда зачем все это было? — хрипло спрашивает Тэхён. — Вчерашний вечер и эта ночь? Ты решил напоследок побольнее ударить? Ткнуть в лицо тем, что я потерял? Это месть такая? Чонгук видит злость и обиду в карих глазах и не может сдержать тихого смеха, качает головой. — Месть? — усмехается Чон. — Ты это так увидел? Ну что же, я тогда скажу, как видел это я. Я хотел хотя бы на один вечер представить, что мы настоящая семья. Что вот так собираемся на прием к друзьям, ты приносишь мне рубашку, которую купил для меня. Там мы обнимаемся, смеемся и танцуем, а потом сбегаем в одну из спален, потому что не можем больше терпеть и хотим друг друга. Целуемся, как сумасшедшие, не можем дождаться момента, когда вернемся домой. Ты думаешь, меня изнутри не разрывало, когда мы вернулись домой? Думаешь, я не сомневался, стоит ли идти к тебе? Когда хочешь так сильно, но понимаешь, что это просто на одну ночь. Но я не мог сопротивляться по одной простой причине, потому что ты мне нужен. Нужен очень давно и очень сильно. Нужен стал еще тогда, много лет назад. Когда тебе шестнадцать исполнилось, я уже не мог на тебя смотреть, как на брата, как на просто родного человека. Ты тогда уже был для меня омегой, мороженка. Я как мог отгонял эти мысли, ведь это ты, я тебя с десяти лет знал, а все вокруг считали нас братьями. И я не должен хотеть своего брата, даже названного. Я пытался тебе в голову вбить грань в наших отношениях, но ты упорно меня не слушал, прижимаясь всем телом и просто запрыгивая на меня, как будто я не живой, не альфа. А потом твоя течка. Я думал, что сойду с ума от твоей близости, и не смог себя сдержать. Да, не захотел. И после того, как я прикоснулся к твоему телу, взял тебя, ты занимал все мои мысли. Даже не то, что меня выгнали из дома и из семьи. Не то, что родители от меня отказались, и я тогда стал позором для своего отца. Я думал лишь о том, что хочу ворваться в этот дом, схватить тебя и увезти, своим навсегда сделать. Но я понимал, что этого никогда не будет. И если бы я знал, что тебе это тоже необходимо, я необходим, поверь, я бы так и сделал, особенно когда Сомин меня поддержал. Но для тебя я просто был «Чонгук-и», вроде и не брат, но точно не любимый альфа. Чонгук резко выдохнул и отвернулся, проводя рукой по черным волосам. Сердце гулко стучало, было больно вытаскивать все это изнутри, говорить все то, что столько лет скрывал ото всех и от Тэхёна. Видеть его удивленный взгляд, его растерянность, ведь он даже мысли не допускал, что так может быть, и это только доказывает то, что тогда их чувства были точно не взаимны. — Но я научился жить без тебя, — продолжает Чонгук и вновь оборачивается. — Начал забывать, время стирало твой образ. Он остался навсегда внутри, но я же мысли не мог допустить, что смогу быть с тобой. Стал думать о семье, ведь невозможно продолжать думать о тебе, нужно жить своей жизнью. Но вот смерть родителей, мы готовимся стать супругами, и ты отвечаешь мне. Знаешь, лучше бы этого не было, потому что все то, что вроде уснуло внутри, вновь проснулось, но стало сильнее, больше, стало самым настоящим. И от этого больно. Больно любить, а получить то, что я получил. Ты говоришь, что у тебя есть чувства ко мне, но сравнятся ли они с тем, что чувствую я к тебе? Если все, на что тебя хватило, когда ты был обижен и разозлен — это побежать к любовнику, попытаться принизить меня в его глазах, сказать, что снова хочешь быть с ним после того, как ты меня опозоришь, а я уеду из Сеула, лишившись компании отца. Вот как это вижу я, Тэхён. И поэтому ответь мне на вопрос, кому я больше сделал больнее этой ночью, тебе или себе? Можешь винить меня только в том, что я не смог держаться от тебя подальше и вновь пришел, но точно не в том, что хотел нашей близостью причинить тебе боль. Альфа вновь отворачивается, не может больше смотреть на Тэхёна, который снова уткнулся лицом в колени и шмыгает носом. Он достает мобильный из кармана, отвечает на сообщение господина Бана, чтобы тот подождал в кабинете, они скоро спустятся. — Прости меня… — Хватит, Тэ, — выдыхает Чонгук, он ходит по комнате и не смотрит на Тэхёна. — Я уже сказал, что простил. Все простил, но я устал. Устал страдать от чувств к тебе. Что бы я ни делал, постоянно ошибаюсь. Хочу сделать для тебя лучше, а в ответ получаю только боль. Так было пять лет назад, так случилось и сейчас. Может, просто нам не суждено? — Чон останавливается и смотрит на омегу. — Ведь только мы сближаемся и что-то происходит. И как бы я ни любил тебя, ведь это не только любовь к омеге, Тэ, это глубже у нас, мы были так близки много лет, но я не верю, что в ответ ты чувствуешь что-то подобное. Ты продолжаешь любить себя, думая, как выйти сухим из воды. Это твои первые мысли, хотя да, ты понял, что ошибся. Но ты не подумал о том, что будет со мной, если твой план удался бы. Да, мы хотим друг друга, как альфа и омега мы идеально подходим, мне ни с кем не было так хорошо, но этого мало. И проблема в том, что я тебе доверять не могу. И кстати, — Чонгук фыркнул, смотря в карие растерянные глаза, — компания все равно будет моя, я этого добьюсь. Ведь есть второе завещание, точнее, примечание к завещанию, лично моего отца и лично для меня. О нем не знал никто, кроме него и адвоката. Я же говорил тебе, что помирился с отцом, поэтому не могу описать свой шок, когда услышал завещание. Отец втайне от Куана добавил пункты о том, что если альфа, который станет твоим мужем, не сможет управлять бизнесом, а показатели начнут падать, как и прибыль, я имею право на основании этого дополнения через суды и доказательства по цифрам требовать свою компанию себе и стать единственным владельцем. А если твой муж не захотел бы судебных разбирательств впоследствии, то умно бы было с его стороны отказаться сразу в мою пользу. У тебя и так оставалось бы огромное наследство за спиной, ты очень выгодная партия и без моей компании. Тем более, каждый альфа имеет уже свой бизнес, ему мой не нужен, как и судебные тяжбы. Я хотел сказать тебе, но ты предложил стать твоим мужем, поэтому говорить что-либо пока было не так важно. Так что твой план со всех сторон провальный. — Это очень хорошо, — хрипло прошептал Тэхён, отводя взгляд. — Так и должно быть, она принадлежит только тебе. — Я знаю это, — спокойно сказал Чон, — как и знал мой отец. Омеге на самом деле стало легче от того, что никто не сможет лишить Чонгука того, что его по праву. Но от того, сколько мыслей и чувств на него вывалил сейчас альфа, внутри было плохо и тяжело, ему совершенно безразлично в данный момент это наследство. Да, Тэхён думал о том, что Чонгук, возможно, давно что-то чувствовал к нему, но они так и не обсудили это. И вот вся правда разом была озвучена, и омеге стало еще хуже от того, что Чонгук страдал от этих чувств. Если Тэхёну было плохо, а он только недавно понял, кем для него является этот альфа, то что чувствовал альфа, через года пронеся эти чувства, вновь ощутив их возрождение, а затем все то, что между ними происходило. — Я… — Тэхён прокашлялся, покусал щеку изнутри. — Я не знаю, что сказать на то, что услышал. Только то, что ты мне также нужен, Чонгук. И я не хочу тебя терять. Омега смотрел на альфу, тот стучал носком ботинка по полу и смотрел в ответ пристально. — Пора закончить все это, Тэ. Я устал. — И что, ты просто подпишешь документы, откажешься от меня и отдашь другому? — со злостью спросил омега. Чонгук скрипнул зубами, желваки заходили на скулах, когда он раздраженно дернул плечами. — Я делаю так, как ты и хотел. Избавляю от своего общества. — Зачем ты повторяешь слова, которые я сказал в порыве злости и обиды… — А также гордости и эгоизма, — фыркнул альфа. — Но ты же повторил мне мои слова, которые я сказал от злости и ревности, а потом уехал к нему. Теперь ты можешь жить дальше, но уже без меня. ________________________ Тэхён не может поверить в то, что это происходит на самом деле, когда заходит в кабинет Чонгука. Альфа ушел после разговора, а омега, как в прострации, встал и пошел в ванную. Он невидящим взглядом смотрел на свое отражение в зеркале, пока чистил зубы и умывался. Пару минут рассматривал легкие засосы и почти незаметные следы от зубов Чона на своих плечах, которые остались после этой ночи. Сейчас, после их разговора, она казалась чем-то нереальным, будто это был сон или фантазия. Потому что было так хорошо, а сейчас вновь стало все так плохо. Опять эта безвыходность, но в этот раз Тэхён теряет того, с кем хочет быть. Он до последнего был уверен, что они поговорят, что Чонгук передумает, но после того, что ему рассказал альфа о своих чувствах, Тэхён не нашел, что ответить на это. Может, и правда Чону будет лучше без него, если эти чувства причиняют только боль. Мысли путались, омега не знал, что ему делать. Хотелось закрыться в своей комнате и не выходить. Или пойти к Чону и умолять передумать. Отказываться дать развод, хотя это глупо. Их все равно разведут, если альфа это точно решил. И может ли Тэхён вновь делать так, как нужно ему, не считаясь с мнением Чонгука? За столом, на кресле Чона, сидит господин Бан. Перед ним разложены документы, он их перебирает и смотрит поверх оправы очков, когда омега заходит в кабинет. Чонгук сидит напротив него в кресле, Тэхён садится в соседнее кресло, не смотря на альфу, все его внимание сосредоточено на адвокате и на бумагах, которые лежат на столе. Омега сцепил пальцы, сжимая их с силой у себя на бедрах. — Итак, я подготовил документы о разводе, — Чонгук, не моргая смотрит на Бана, омега сглотнул, думая лишь о том, чтобы не разреветься, он достаточно сегодня плакал. — Обычно нужны веские причины для развода, наше общество не приветствует это, ведь семьи должны создаваться на всю жизнь. И повторный брак может заключаться по согласию обеих сторон. Исключением считается только смерть одного из супругов. То есть, если альфа или омега остались вдовцами, то они могут принять решение больше не вступать в брак. К счастью, у нас не тот случай. — Да, до этого пока не дошло, — фыркнул Чонгук, на что Тэхён скрипнул зубами. — Ваша причина, которую я указал — это непрямое родство. Все же этот брак, хоть по закону и возможен, но как супруги вы могли понять, что то, что вы чувствуете друг к другу — это не те чувства, чтобы создать семью. Мне пришлось перерыть кучу документов, чтобы найти прецедент, и он был больше ста лет назад. А так как детей у вас нет, то и развод можно провести без суда, только в моем присутствии. — Как это замечательно, — усмехнулся Тэхён. — Только я не понял, к чему вы сейчас говорили о повторных браках? Господин Бан сдвинул очки ниже и исподлобья посмотрел на омегу. — Потому что вам придется все же выйти замуж повторно, господин Чон. — Какого хрена?! — шипит Тэхён, сжимая кулаки, он так надеялся, что этого не произойдет. — Я уже вышел замуж, как и требовало завещание. — Но вы разводитесь, — спокойно сказал адвокат. — И соответственно, не создали семью, которая и была смыслом всего этого. Вы вновь остаетесь незамужним омегой, который обязан создать семью, настоящую семью, Тэхён. Это воля твоих родителей, она узаконена и заверена, ты не можешь пойти против этого. — Все это я уже слышал, — раздраженно и громко говорит омега, не моргая смотря в глаза адвокату. — Но это не значит, что я хочу этого. А ты? — Тэхён поворачивается к Чонгуку. — Ты этого хочешь, да? Чтобы меня насильно запихнули в какой-то брак с кем-то? Чонгук смотрит на омегу, нахмурив брови. — Ты опять пытаешься спихнуть ответственность на меня, да? — сквозь зубы цедит альфа. — Опять пытаешься надавить на мою совесть и чувства? Замечательно, Тэхён, ты просто бесподобен. Тэхён открывает рот, чтобы что-то ответить, но господин Бан его перебивает: — У меня мало времени, молодые люди, через час у меня назначена еще одна встреча. Я и так прождал вас очень долго, хотя мы договаривались на другое время. Что мы имеем. До этого в списке было десять претендентов. Сегодня я обзвонил их и узнал, что они думают насчет брака с Тэхёном. Трое из них уже ведут переговоры с семьями других омег насчет свадьбы, а пятеро отказались, потому что, — адвокат едко усмехнулся, переводя взгляд с одного на другого, — им не нравится то, что омега был замужем за своим братом. Они считают это… недостойным поступком, мягко говоря. Они смотрели на адвоката и ничего не отвечали. Чонгук безразличным взглядом, крепко сжав зубы. Тэхён с раздражением и злостью, вцепившись в подлокотники кресла. Не дождавшись никакой реакции на свои слова, господин Бан прочистил горло и продолжил: — Остаются двое альф, очень уважаемых и имеющих отличную репутацию в нашем обществе, хочу отметить… — Ну, естественно, — фыркает Тэхён и смотрит на профиль Чона. — Это же мне и нужно в жизни, да, Гук-и? Чтобы муж был уважаемый и с отличной репутацией. И похуй на любовь и чувства. Кому они нужны? Чон поворачивается и смотрит в злое красивое лицо. Карие глаза сверкают, а пухлые губы скривила неприятная, горькая усмешка. — А откуда ты знаешь, что тебе нужно? — тихо спрашивает Чонгук. — Что бы ни появлялось в твоей жизни, кто бы ни появлялся, ты от всего отмахиваешься, думая о себе. Тэхён тихо рассмеялся и покивал. Все ясно, ему все предельно ясно. Ведь Чонгук сказал, что на него можно больше не рассчитывать. Отлично. Омега встал с кресла и подошел к столу. Схватил первую попавшуюся ручку и сказал: — Где нужно поставить подпись? Господин Бан быстро заморгал и достал два листка. — Здесь две подписи, — указал он пальцем, — и на другом листке две подписи. — Замечательно, — фыркнул Тэхён. Пока рука выводила четыре подписи на этих ненавистных документах, Тэхён молился о том, чтобы сдержать слезы и разреветься уже выйдя из этого кабинета. Он откидывает ручку, та, ударившись о поверхность стола, улетает на пол. — Поздравляю, Чон Чонгук, — говорит Тэхён, повернувшись к альфе, тот смотрит на него в ответ, — ты избавился от меня. Все так, как ты и хотел. Омега быстро выходит из кабинета, громко хлопнув дверью. _______________________ Тэхён ходил по своей спальне, кусая ноготь на большом пальце, пытаясь отбросить эмоции и чувства, и думать с холодным расчетом. Сейчас он очень зол на Чонгука, до последнего надеялся, что альфа скажет Бану забирать эти документы и валить из их дома. Но, видимо, Чон и правда устал, раз решил довести дело до развода. Возможно ли так сильно любить, что можешь устать от этих чувств, от того, что они приносят боль? Неужели несмотря на то, что альфа сказал, что прощает, но на самом деле не сможет доверять и забыть о том, как с ним хотел поступить Тэхён? Это навсегда так и останется между ними? Видимо, да, раз альфа сказал, что больше не собирается вмешиваться в его жизнь. И Тэхён пришел к тому, что остался один. Чонгука нет. Чимина он потеряет, когда друг узнает о том, что хотел сделать Тэхён и о том, что побежал к любовнику, послав куда подальше Чона. Омега уверен, в этом его друг не поймет и не поддержит. Как человек, который встретил свою любовь и построивший счастливую семью, Чимин будет в ярости. Ведь он видел, как светился Тэхён, когда ждал Чонгука из Пусана, видел, что у друга есть чувства. И он не поймет, как омега решил их предать. Решил выстроить план и пойти с ним к любовнику. Сейчас Тэхён жалеет о том, что невозможно повернуть время вспять. Он в последнее время очень часто думает об этом, потому что последствия его поступков накрывают его с головой все чаще и чаще. Ведь так легко исправить свои ошибки, вернувшись в прошлое, и не совершать их. И намного сложнее встречаться лицом к лицу с результатами своих поступков, стараться просить прощения или что-то изменить. Как изменить то, что происходит сейчас, Тэхён не имеет ни малейшего представления. Дядя Сомин также отвернется от него, когда узнает, что хотел сделать омега. Пусть он любит обоих своих племянников, но Чонгук ему ближе, Тэхён уверен в этом. Да и нельзя оправдать этот поступок, Чонгук правильно сказал. Просто подумать и хотеть не то же самое, что встать и сделать. Чонгук встречался с Давоном, видел того, к кому ходил Тэхён. Это ему добавило боли? Слушать все эти слова от любовника омеги, которого ты любишь? Тэхён уверен, что да. Ведь получается, что он променял Чона на Кана, выбрав его в тот момент. Пусть в порыве злости, пусть ненадолго было это затмение, но он сделал, не остановил себя, за что сам себя не простит. Но это уже значения не имеет, сейчас ему необходимо решать другие проблемы, которые вновь появляются в его жизни. Тэхён тоже устал. Устал бегать и крутиться, устал думать и пытаться как-то вырваться, просто хочется жить уже спокойно, чтобы все отстали от него. И в этот раз он не будет глупым, как ему сказал Чонгук. Да, он поступил глупо и импульсивно, а должен думать хладнокровно. Чон прав, он ничего не имеет вне их общества. Всё его наследство и состояние закреплено за его фамилией, и если он просто сбежит, то останется без всего. Это нечестно, так быть не должно, ведь все принадлежит именно ему. И наследство от родного отца, и наследство от Куана и Джинхёна, и оставлять его он не намерен. Сам не уверен, что сможет сделать без опыта и образования что-то в том мире, где нет его карт и безлимита на счете. И как бы ни хотелось свободы и своей жизни, но глупым в этой ситуации быть он не должен. Тем более, если есть способ все сохранить. Тэхён сел на кровать, стучал пальцами по бедру, кусал губу и смотрел в одну точку. Он должен сделать так, чтобы больше никогда в жизни его не пытались выдать замуж. И идею ему подкинул сам адвокат. Если пятеро альф сами отказались от него, посчитав недостойным для брака и семьи, то нужно сделать так, чтобы больше никто не захотел взять его в мужья. На репутацию уже наплевать, она давно испорчена. Да и зачем она ему, если он не хочет быть прилежным добрым омегой, не может быть таким. Пусть его и выдадут замуж, но Тэхён сделает все, чтобы его горе-муж сам отказался от него. У него это точно получится. И уже с двумя разводами за плечами он больше не будет нужен никому из альф. Он их общество знает, все будут воротить нос, и это замечательно. Тэхён станет никому не нужным и сможет просто жить. Сможет пойти учиться, и возможно, оставшись со своим наследством, свалит из этого гребаного города, который уже видеть не может. Если он будет одинок, то старшим будет Чонгук, возможно, Сомин. Они ему не запретят, омега в этом уверен. И совершенно безразлично, что он, молодой красивый омега, станет никому не нужным. Ведь тот, кто действительно нужен, тот, с кем Тэхён хотел бы быть и видел их жизнь, сегодня сказал, что больше не хочет находиться в его жизни, и уже подписал документы о разводе вслед за Тэхёном.