Это моя жизнь

Чонгук стоял на кухне и смотрел в окно, ждал, пока закипит вода, чтобы сделать Тэхёну чай. Они приехали домой, Чон помог донести вещи до комнаты омеги и спустился вниз. Почти всю дорогу они молчали, альфа только спросил, не нужно ли Тэ что-нибудь, тот ответил, что просто хочет домой. Смотреть на омегу было больно. Взгляд прекрасных карих глаз был грустным и подавленным, омега так и сидел, обхватив себя руками. Но при этом его скулы были напряжены, будто он сдерживал злость, и Чонгук уже был рад, что Тэхён больше не плакал, истерика на время отступила. Альфа поверить не мог, что все это происходит на самом деле. Он, конечно, был рад, что Тэхён вернулся домой, но то, какие обстоятельства к этому привели, злило до такой степени, что Чонгук огромной силой воли сдерживал себя. Намджун прав, он не должен позволять себе как-то вредить Сихвану, потому что в данной ситуации это только им навредит. Может навредить всему процессу в целом, ведь Ли точно подаст встречный иск за избиение. С ним разбираться сейчас нет никакого желания, он должен в первую очередь думать о Тэхёне, а о Сихване он подумает, когда все судебные дела будут завершены. Чонгук просто не сможет оставить все это так, как есть. Та тревога, которую Чон ощущал все это время после развода, сейчас уже не казалась безосновательной. Сколько раз Чонгук пожалел о том, что разорвал их с Тэхёном брак, альфа и сказать не может. А сейчас жалеет еще больше. Чувство вины давит внутри, сдавливает легкие и сердце от боли за любимого человека. Сделав выбор в пользу себя и поддавшись порыву закончить их отношения, которые начали приносить только боль от любви, которая не получала того отклика, который был необходим, чтобы расцвести и приносить радость, альфа проиграл по всем фронтам. Себя обрек на страдания без Тэхёна, без его присутствия в своей жизни, ведь отказаться от него в этот раз оказалось намного сложнее, а по итогу оказалось вообще невозможно. Он понимает, что всегда будет бежать, будет спасать, будет оберегать, потому что по-другому просто не может. Пусть он слаб в этом перед омегой, но лучше так, чем не знать где Тэхён и что с ним. Омега для него самый дорогой в этом мире человек, ближе нет никого, поэтому терять его альфа больше не намерен. Как бы дальше ни сложились их отношения, Чон всегда будет за него, больше не допустит давления на Тэхёна. Ведь в этот раз, уйдя из жизни омеги, Чонгук подверг его опасности. Это был не просто нежеланный брак, он обернулся для омеги жестоким обращением. От мысли о том, что кто-то бил его омегу, кулаки сами сжимались, а зубы скрипели. И неизвестно, что еще делал этот мудак, от этой мысли стало еще хуже. Чонгук потерял время, когда решил дать его себе, решил уехать и просто понять, что делать дальше. Что он вообще сможет делать в этой жизни без Тэхёна. Альфа почти сразу после развода уехал в Пусан, оставив компанию на заместителя. Там помогал Сомину, решал дела, бегал, как ненормальный, не желая останавливаться, потому что с каждым днем становилось хуже. Пустота, которая образовалась в том месте, где всегда был Тэхён, не затягивалась, а только больше становилась день за днем. Сомин ругал его, говорил, что так быть не должно, что альфа должен все исправить, но просто сил делать этого не было. Впервые в жизни Чонгук чувствовал себя слабым. Было плохо от того, как развивались их отношения с Тэхёном и к каким поступкам привели. Да, все закончить и разбежаться было самым простым решением, которое и принял Чонгук, со злостью и болью принимая то, что произошло. Но легче не становилось, хотя вроде время должно помогать, что-то там лечить и стирать. Либо это невозможно в данном случае, либо это все бред. Пробыв в Пусане две недели, Чонгук улетает в Европу. Сомин хотел полететь сам, все так же отправляя альфу в Сеул, но Чон больше не мог это слушать и даже сильно повздорил с дядей, потому что устал от его давления и пристальных недовольных взглядов. Да, надо было просто взять и вернуться, опять вернуть Тэхёна себе, если тот этого захочет. Но что пугало и останавливало? Наверное, мысли о том, что омега так и не сможет полюбить достаточно сильно, чтобы думать о нем как о том, кто в жизни нужен. Сомнения в том, что Тэхён изменится, а не останется все так же омегой, который в первую очередь думает о себе, выкручивается и лжет во благо себе. Это приносило бы боль, ведь быть использованным любимым человеком как минимум унизительно по отношению к искренним чувствам. Тэхён говорил о том, что Чонгук ему нужен, что он не хочет быть без него, но что скрывается за этими словами, альфа не знал, они же так и не поговорили о своих чувствах и планах, все сорвалось в тот вечер, когда Чон вернулся на день раньше домой. Да, Тэхён сказал, что хотел порвать все связи с Давоном и быть с Чонгуком, но почему? Потому что на самом деле хотел, хотел быть настоящим мужем и чувствовал глубже, чем просто привязанность к родному человеку. Или просто опять же хотел удобства для себя и решения всех проблем этим браком. Был ли он искренним, Чонгук не знал. А сомнения в любимом человеке убивают, ведь хочется верить целиком и полностью, отдавать свое сердце в надежные руки. Но день за днем Чонгук чувствовал себя все хуже, полностью извелся от мыслей о Тэхёне. Спустя эти дни, когда все самые яркие эмоции поутихли, злость притупилась, как и боль от того, как поступил Тэхён, осталась дикая тоска по любимому человеку. Чон уже жалел, что поехал в Европу, хотел вернуться в Сеул, но и дела он оставить не мог. Сомина он не просто так не пустил в эту поездку, альфа проходил курс лечения, давление в его годы скакало, а перелеты точно не сказались бы лучше на здоровье, как и беготня по делам фирмы. Чон все же принял решение, что должен все исправить, он просто не может больше без Тэхёна. Альфа понимал, что эти чувства делают его слабым, только этот омега, один единственный во всем мире, стирал его гордость и желание сохранить сердце от боли. Это пугало, с одной стороны, но лучше сделать и знать, что ты пытался, чем жалеть, что ты ничего не сделал. Видимо, ему необходимо было это время, необходимо было побыть вдали от Тэхёна, чтобы понять это и принять решение. Чонгук позвонил Тэхёну, но тот не брал трубку. Альфа хотел сказать, чтобы омега притормозил процесс со свадьбой, если тот уже этим занимался. Чон все это время ничего не спрашивал у Сомина про Тэхёна, не знал, чем омега занимается, надеясь, что все же сможет отпустить и жить дальше. Хотел просто огородить себя от всего. Прошло три недели и Чонгук понимал, что если свадьба и планируется, то все не может произойти так быстро. На это нужно время, чтобы все организовать, а этих недель мало. Но Тэхён не отвечал, и на следующий день тоже не ответил. Тревога сжимала сердце, когда он набрал номер дяди, чтобы узнать, что тот знает про омегу. А когда услышал, что в этот день Тэхён выходит замуж, не поверил своим ушам, не может все так быстро происходить. Он ехал на встречу с поставщиками, но остановил машину и вновь начал звонить Тэхёну, два вызова, но в ответ тишина. Чонгук тогда сидел в машине и смотрел перед собой, проклиная себя и эту Европу за то, что не может сейчас оказаться в Сеуле, не может оказаться рядом с Тэхёном, обнять и сказать, что запрещает. Что не позволит и что-нибудь придумает, опять в мужья возьмет и больше не отпустит, если омеге так необходима эта уверенность в том, что его больше не заставят делать что-то против его воли. Чонгук отправляет одно сообщение, в ответ тишина. Он опаздывает на встречу, ему звонят поставщики, но он сбрасывает вызов, боясь пропустить ответ омеги. Пишет второе сообщение, и снова тишина. Чонгук даже не знает сколько времени он просидел в машине, смотря в одну точку, а когда получил ответ от Тэхёна, будто время остановилось, как и вся планета в целом, ведь он в очередной раз потерял того, кого так сильно любит. Потерял по своей глупости, не успел раньше разобраться в себе, а теперь Тэхён муж другого альфы. Чон звонит поставщикам, говорит, что сегодня встреча отменяется, переносит ее на завтра и возвращается в отель. В голове пустота, в груди болит так сильно от безысходности в этой ситуации, что сил просто не остается. Чонгук написал же Тэхёну, что они все исправят, если он даст такой шанс. Но, видимо, омега решил по-другому, и по-любому обижен, считает Чонгука виноватым в том, что с ним происходит. Возможно также решил исключить альфу из жизни, ведь именно об этом Чон и попросил. А сам варился день за днем в чувстве вины, бессилия и боли, потому что потерял, потому что добровольно отпустил того, кого должен был сжимать крепко в своих руках. Кого хотел сжимать в руках до конца своих дней. Чонгук не звонил, как и попросил омега, хотя рука тянулась к телефону по несколько раз на дню. Только через Чимина узнавал про Тэхёна, не мог отпустить до конца, волновался и пытался заткнуть чувство тревоги, которое, как оказалось, было не беспочвенным… Чонгук, стоя на кухне, покрутил обручальное кольцо на пальце, смотря на свои руки. Он снял его после развода буквально на пару дней, но потом надел и больше не снимал. Он помнил, как Тэхён надевал его в тот день своими длинными пальцами, и как сладко было целовать омегу после этого под презрительными взглядами всех тех неважных для них людей. Они тогда столько слов сказали, но умудрились как-то это потерять, а так хотелось все вернуть, все исправить. Чонгук лишь надеялся, что у них будет такая возможность. Что не все потеряно, что надо бороться, как много раз говорил ему Сомин и был прав. Один раз допустив ошибку, позволив себе быть слабым и просто решив отпустить, Чонгук будет жалеть об этом до конца своих дней. Но больше так не поступит. Самое главное сейчас — это решить все эти проблемы, сделать Тэхёна свободным от всех обязательств и давления, его мороженка не заслужил всего этого. _______________________ Чонгук заходит в комнату Тэхёна, тот сидит на кровати, поджав ноги и обхватив их руками, подбородок поставил на колени. Омега поднимает взгляд и смотрит на Чона, который подходит и протягивает ему кружку с чаем. Альфа такой родной, такой знакомый, что просто от взгляда на него, от его присутствия и аромата, уже становится лучше. Он, наконец, дома, и не верит, что больше не будет этого давления, которое он ощущал все эти недели. Омега очень на это надеялся. — Спасибо, — шепчет Тэхён и обхватывает кружку двумя руками. Он делает пару глотков горячего напитка, ставит кружку на колени, сжимая ее в ладонях, и поднимает взгляд на Чонгука, который сел напротив него. — Ты как? — тихо спрашивает альфа, внимательно смотря в карие глаза. Он насмотреться не может, так соскучился за эти два месяца, что казалось, будто омега перед ним мираж, который вдруг может исчезнуть. — Уже лучше, — Тэхён слабо улыбнулся. — Я дома и ты рядом, так мне спокойнее. Чонгук чуть улыбнулся в ответ. — Я хотел сказать… Омега замолкает и вздрагивает, смотря на телефон, который лежит рядом с ним. Чонгук хмурится и переводит взгляд на смартфон, видит, что экран светится и отображает имя Сихвана. Тэхён напрягся весь, его глаза расширились, а альфа скрипит зубами, хватает телефон и отвечает на звонок. — Да. Тишина в трубке, потому грубый голос говорит: — Как я понимаю, это любимый брат моего мужа. Дай ему трубку. — Забудь слово «муж» по отношению к Тэхёну, он им будет недолго. Поверь, разбирательства в суде сильно подмочат твою репутацию. — Это решат наши адвокаты, а мой муж должен быть у нас дома. — Я и на минуту его больше не оставлю рядом с таким больным ублюдком, как ты, — рыкнул Чонгук. — И имею на это право. — Понятно, — фыркнул Ли. — Тэхён побежал к любимому брату, а по совместительству еще наверное и любовнику. Закапывает себя в грязь все глубже, судье это понравится. — Знаешь в чем проблема, Ли? — усмехается Чонгук, смотря в испуганные карие глаза напротив. — То, что мы братья, доказывать не нужно, все так именно и считают. А вот доказать, что мы любовники, у тебя не выйдет. Ты держал свечку? Поэтому закрой свой рот, а откроешь его только в зале суда. Поверь, я сделаю все, чтобы ты пострадал как можно больше. Жди вестей от моего адвоката. Чонгук отключает вызов и выключает телефон, отбрасывает его на кровать и резко выдыхает. Тэхён смотрит на него, видит, как альфа прикрыл глаза, сжимая пальцы в кулак, пытается успокоиться. — Как же хорошо, что он не в городе, — хрипло говорит Чонгук и открывает глаза. — Иначе бы я его прибил к чертовой матери. — Этого нельзя делать, Гук. — Я в курсе, — фыркнул Чон. — Намджун мне сказал то же самое. — Он правда завтра приедет? — Да, — покивал альфа. — Хорошо, — выдохнул омега и сделал еще глоток чая. Намджун отличный адвокат, он сможет помочь. Тэхён так на это надеялся, и сам прекрасно понимал, что ни за что не вернется в тот дом, каким бы ни было решение суда. Сделает что угодно, но порог тот не переступит. Омега вновь смотрит на Чонгука и говорит тихо: — Я хотел сказать спасибо, Чонгук, — омега облизал губы и продолжил, смотря в черные глаза. — Спасибо, что приехал и забрал после того, что у нас произошло. И извини, что опять обратился к тебе, ведь ты не хотел больше участвовать в моей жизни, а я опять… Я просто не знал, кому звонить. Тэхён опустил голову, а Чонгук зажмурил глаза, двумя пальцами сжимая переносицу до боли. Эти слова, сказанные под давлением боли и обиды, так сильно отпечатались в памяти омеги, Чон понял это. Неужели поэтому раньше не позвонил, боялся, что Чонгук откажет, или гордость не позволяла? Чонгук вздохнул и вновь посмотрел на омегу. — Тэ, послушай, — омега поднял голову и ответил на взгляд. — То, что я тогда сказал… Прости меня, мороженка. Да, я хотел прекратить все это, потому что мне было больно от моих чувств и таких неправильных отношений между нами. Но никогда, слышишь, никогда я не откажусь от тебя. Всегда буду приходить и помогать, если это понадобится, по-другому просто не смогу. Неужели мое сообщение о том, что мы все исправим, не сказало тебе об этом? Поэтому даже не думай, что я не приеду и не помогу когда-нибудь. Я и свадьбу твою не сорвал только потому, что был в Европе, да еще и это твое сообщение… Ты для меня самый дорогой человек, Тэ, и я очень злюсь, что ты так долго тянул. Ты должен был сразу все мне рассказать, хоть кому-нибудь, Чимину, Юнги, Сомину. Ведь это не вчера случилось, зачем ты тянул? Тэхён облизал губы и опустил взгляд, делая опять глоток уже остывшего чая. От слов о том, что Чонгук никогда его не бросит, стало легче, ведь так хотелось верить в это. Омега покусал губу и ответил: — Чимину я не говорил, потому что у него и так нестабильное состояние из-за беременности. Когда я понял, что либо принудительный брак, либо мне остается все бросить и уйти из дома, бросить свою жизнь, то решил, что просто добьюсь того, что мой муж откажется от меня. Буду невыносим, буду вести себя так, как не подобает омеге. Он просто откажется от меня, моя репутация станет еще хуже и все, больше никто не захочет взять меня в мужья, и все нахрен от меня отстанут с этим замужеством, — Тэхён вздохнул, поставил почти пустую кружку на тумбочку, и вновь обхватил ноги руками, посмотрел в встревоженные и немного злые черные глаза. — Когда он первый раз меня ударил за то, что я не выполнял дела по дому, я сказал ему, что он не имеет права меня бить и я могу подать в суд на него. На что Ли ответил, что у меня нет доказательств, что он это сделал. Мне просто никто бы не поверил, а учитывая мою репутацию и его, тем более. Поэтому я решил достать доказательства и снова его спровоцировал. Видел бы ты меня на том приеме, — Тэхён фыркнул и усмехнулся, — я был бесподобен в своем ужасном поведении. А Сихван просто помешан на том, что омега должен быть скромным, послушным, должен альфу благодарить за то, что имеет, настоящий сын нашего общества, только больной на всю голову. И я достал в тот вечер доказательства. Чонгук с удивлением смотрит на второй телефон, идентичный первому, который омега достал из-под подушки. — Я записал все то, что происходило в тот вечер. Потом сфотографировал все следы на своем теле. Мне оставалось тянуть время и найти адвоката, но вот тут я не смог справиться. Я просто не знаю, кому можно доверять. Кто вообще защищает омег, Чонгук? Ты хоть раз слышал, чтобы омега подавал в суд на своего мужа? Неужели я один такой, кто попал в руки ненормального садиста? В жизни не поверю в это. И я боялся, что любой адвокат может связаться с Ли, когда узнает, кто мой муж. И тогда все было бы напрасно, я не мог никому доверять. Собирался к Чимину на несколько дней, пережил бы там течку, а возвращаться не собирался. Рассказал бы все Юнги, он бы мне помог. Но Ли узнал, что я обманул его насчет течки, и позвонил мне, сказал, что утром прилетит. И я… позвонил тебе. Чон вскочил с кровати и начал мерить комнату шагами, запустив руку в черные волосы. — Ты мог позвонить Намджуну, — хрипло сказал альфа, смотря на омегу. — Должен был ему позвонить. — Он бы все рассказал тебе… — И что?! — фыркнул Чон. — Ты сам сказал, что не хочешь… — Все ясно, — махнул рукой Чонгук, остановился у изножья кровати и исподлобья посмотрел на Тэхёна. — Я поверить не могу, что ты все это придумал, Тэ. Поверить не могу, что осознанно подвергал себя опасности, провоцировал его. А если бы он увлекся, м? Если бы сделал что-то серьезное с тобой? — А что мне оставалось делать? — сквозь зубы шипит омега, смотря в черные глаза. — Сразу же отбросить этот план, как только ты понял, что перед тобой не нормальный альфа, который на развод подаст, а больной псих, который будет избивать тебя за непослушание. И позвонить, блять, хоть кому-нибудь! — И что? — громче сказал омега, выпрямившись в спине. — Что было бы? Меня бы обратно ему вернули, потому что мои слова, слова простого омеги, ничто по сравнению с его статусом и положением альфы. Все подумали бы, что я просто бунтую, потому что не хочу замуж, вот и все. А он пиздатый мужик, который пятнадцать лет прожил в счастливом браке, а потом оплакивал покойную жену. И я, омега, с подмоченной репутацией и после брака со сводным братом. Кто я вообще, Чонгук? И скажи сейчас, что я не прав. Что не так устроено наше общество. Они оба часто дышали и сверлили друг друга взглядами. Чонгук понимал, что Тэхён прав, и от этого было тошно. От мысли о том, что его мальчика избивали, а он сознательно на это шел, хотелось свернуть шею Сихвану голыми руками. Он так переживал за Тэхёна, что даже руки слегка дрожали от сдерживаемых эмоций. — Прости, — выдыхает Чон, прикрывая глаза, — прости, Тэ. Я просто так переживаю. Так жалею о том, что все это произошло с тобой. — Я понимаю, — уже спокойнее отвечает омега. — И поверь, я многое передумал. Но ты просто не понимаешь. Все его слуги следили за мной, и дома, и вне его. Мои вещи обыскивали, а Ли забрал мой телефон после того вечера, чтобы я не мог кому-либо позвонить. Он запретил мне выходить из дома до того момента, пока не сошли синяки. Поэтому я и купил второй телефон, чтобы достать доказательства. Это постоянное давление меня убивало, оно было со всех сторон, а я так хотел домой. Решил все довести до конца, а Ли наказать, ведь так быть не должно. Тэхён запускает пальцы в волосы и опускает голову. Чонгук смотрит на его опущенные плечи и внутри все сжимается от такого вида омеги. Такого уставшего и измученного, он не должен быть таким. Не должен был все это пережить. Чон подходит к кровати, садится рядом и ладонью проводит по темным волосам, пальцами цепляет чужие пальцы. — Прости меня, мороженка, — шепчет альфа, Тэхён поднимает голову и смотрит в глаза напротив, — прости за то, что оставил и подверг такой опасности. Я никогда не прощу себе этого, да и ты не должен. Если бы я тебя не оставил, то ничего бы этого не произошло. Прости, пожалуйста. Чонгук поджал губы и провел пальцами по нежной щеке. Тэхён слабо улыбнулся, сразу же прильнул к раскрытой ладони лицом. — Я не виню тебя, Чонгук, — тихо ответил омега. — Хотел, да, но так и не смог. Хотел злиться, но не получалось. Ведь я понимаю, почему ты так сделал. После нашего разговора понял, и возможно, поступил бы так же, решив просто все закончить, чтобы больше не болело. Но и я не виноват в том, что я такой, какой есть. Тут моей вины нет, я просто не подхожу этому обществу. Вся вина на Сихване, это он неадекватный, он на самом деле психически неустойчив в плане отношения к омегам. Вот кто виноват, но не ты и не я. Я знаю, что ты продолжишь себя винить, но ты пойми, что если бы тебя не было или ты был бы другим, я бы с ума сошел от одиночества в этом мире. Чон усмехнулся, большим пальцем водя по нежной коже. — Ты прав, я винить себя не перестану и очень надеюсь, что ты правда простишь меня, мне это необходимо. Да, я зол на то, что ты решил все это провернуть, но я тебя понимаю, потому что знаю как никто в этом мире. — И я этому очень рад, — шире улыбнулся Тэхён. Чонгук улыбнулся в ответ на любимую прямоугольную улыбку и закатил глаза. Потом прищурился и сказал: — Ты как маленький ребенок, тебя оставить одного нельзя. То пальцы в розетку засунешь, то горячий чайник руками схватишь. Нужен постоянный присмотр. — Эй, Чонгук-и, — омега ладонью несильно шлепнул альфу по бедру, — я не маленький, ясно. Чуток взбалмошный, но точно не маленький. Чон покачал головой и сказал: — Ты умница, Тэ, хотя и совершаешь глупые поступки. Иди ко мне. Утонуть в крепких родных объятьях именно то, что было необходимо. Чонгук крепко прижимал к себе омегу, тот обнял его за шею и уткнулся в нее носом. Вдыхал и вдыхал, пока чужие пальцы перебирали его волосы на затылке. Вот сейчас было спокойно, он точно знал, что больше его никто не тронет, ведь Чонгук рядом. — Я так соскучился по тебе, — прошептал в шею омега, — и правда домой вернулся. И я не только про дом говорю, а про тебя. С тобой я дома. — Я знаю, мороженка. Я тоже очень скучал и чувствую то же самое. Все будет хорошо, я тебе обещаю. — Спасибо. — Не нужно меня благодарить. Я всегда буду рядом, пока нужен тебе. — Ты всегда мне нужен, Гук, — осторожно прошептал хриплым голосом омега. Чонгук улыбнулся слабо и чуть отклонился, чтобы посмотреть в любимое лицо. Глаза уже не были испуганными, черты лица расслабились, Тэхён выглядел лучше, чем два часа назад, когда альфа забрал его из того дома. Чон рассматривал лицо напротив и думал, разве можно навредить физически этой красоте? Разве к такому омеге можно как-то прикоснуться по-другому, а не ласково и с любовью? Чонгук этого не понимал, но прекрасно осознавал, что это любовь ему диктует все его мысли, давно так делает. — О чем ты задумался? — тихо спросил Тэхён, чуть нахмурив брови. — О твоей красоте, — с улыбкой ответил Чон. — Я соскучился по ней, так давно не видел. Тэхён сглотнул и опустил голову, покусал нижнюю губу. Он опять рядом с Чонгуком, опять чувствует его силу, и стоит расслабиться немного и все, он уплывает от того, что рядом этот альфа. — Нам пора спать, — тихо говорит Чонгук. — Завтра тяжелый день, приедет Джун и ты все должен ему подробно рассказать, ничего не утаить. Омега поднял голову и кивнул. — Я знаю, я все расскажу и покажу фото и запись. Он точно мне поможет? — Он лучший, — усмехнулся Чон. — Ну, по крайней мере, я лучше адвоката не знаю. А завтра он уже скажет, что мы имеем и что будем делать, — омега опять покивал, смотря на Чона. — Тебе еще что-нибудь нужно или будешь спать? — Нужно, — прошептал Тэхён. — Не уходи и останься со мной. Просто поспи рядом, я не хочу оставаться один. Это сложно, близость омеги и его сладкий аромат, по которому альфа так скучал, очень сильно волновали. Но хотелось быть рядом, в руках сжимать и точно знать, что вот он, Тэхён, и он с ним. — Конечно, я останусь, — с улыбкой сказал Чонгук. — А то хрен знает, что тебе в голову взбредет. Вдруг по парапетам опять лазить будешь, как в молодости. — В смысле, в молодости? — прошипел омега, прищурив глаза. — Я что, старый уже по-твоему? — Ну, уж точно не первой свежести. Тебе уже двадцать три, два брака за плечами, так что… Думай сам. Тэхён смотрит на лукавую усмешку и фыркает от смеха. Он понимает, что Чонгук хочет его отвлечь шутками, расслабить, немного разбавить этот ужасный день, и очень благодарен ему за это. — Ты прав, я самый неправильный омега в этом мире. Кому я нужен буду такой? — Мне, — слетает с губ быстро, и звучит так естественно, потому что это правда. Тэхён поджимает губы и опять опускает голову. Боже, он краснеет. После того, что между ними было, краснеет, как малолетка, от одного слова. — Давай спать. Чон вздыхает и хочет встать с кровати, но Тэхён ладонями нажимает ему на бедра, останавливая. Поднимает голову и приближает лицо к лицу альфы, легко касается губами теплых губ. — Мне нужно это, — шепчет омега. — Мне тоже. Поцелуй плавный и неглубокий, они просто ласково пробуют друг друга на вкус, приятно смешиваются их ароматы вокруг, такие легкие и успокаивающие. Тэхён опирается ладонями на бедра Чона, чуть приподнимается, подается ближе, альфа углубляет поцелуй, нажимая на затылок омеги. То, что они опять рядом и снова могут просто прикоснуться друг к другу, вызывает внутри такую бурю эмоций, но при этом дает такое приятное ощущение спокойствия. Язык скользит по языку, губы сжимаются сильнее, Тэхён чуть мычит в поцелуй, ему так хорошо сейчас, только с Чонгуком хорошо. — Спасибо, — выдыхает омега в губы Чону. — Не нужно меня благодарить, Тэ. Мы там, где и должны быть. Я тебя не оставлю больше никогда. В эту ночь они оба спят крепко и спокойно. Тэхён впервые за долгое время чувствует себя полностью защищенным, когда сильные руки обнимают его и прижимают к крепкому телу, правда держат так, будто никогда не отпустят. Он на самом деле там, где и должен быть. Они смогут во всем разобраться, смогут решить, как им жить дальше, Тэхён в этом уверен, когда с улыбкой на губах проваливается в сон. _______________________ Омега резко садится на кровати и быстро окидывает комнату взглядом. Облегченно выдыхает, когда видит свою спальню, значит, это был не сон, он дома. Тревога сразу отпускает, но кровать пуста, только смятая подушка рядом. Чонгук уже встал и ушел. Тэхён достает телефон из-под подушки и смотрит на время, двенадцатый час дня. Он долго проспал, впервые за многие дни чувствует, что действительно выспался и отдохнул. А спать в объятиях Чона в сотни раз приятнее, омега улыбнулся. Он очень рад, что они поговорили. Пусть не обо всем, им еще многое нужно обсудить, но Чонгук прав. Сейчас у них впереди не то что тяжелый день, а тяжелые дни, неизвестно, сколько продлится этот судебный процесс. Нужно ждать Намджуна, он прояснит всю ситуацию. Чонгука в его спальне нет, поэтому Тэхён босиком и в одной пижаме салатового цвета спускается на первый этаж. Там убирается одна из горничных, омега удивленно смотрит на хозяина, который, вроде, уехал из этого дома, но потом широко улыбается и чуть кланяется. Тэхён улыбается в ответ, так приятно видеть знакомые лица и людей, которые смотрят по-доброму, а не пристально следят за каждым шагом. Он слышит голоса на кухне, Чонгук что-то громко говорит, голос злой и чуть ли не рычит. Омега подходит к двери и открывает ее, альфы резко замолкают и смотрят на него. За столом сидит Намджун. На нем синие джинсы, кроссовки и черная футболка, светлые волосы уложены на косой пробор. Он внимательно оглядывает омегу, будто хочет убедиться, что тот в порядке, а потом улыбается. — Привет, Тэхён. — Привет, Джун. Не знал, что ты так рано приедешь. — Да, я выехал пораньше. Омега кивает и переводит взгляд на Чонгука. Тот стоит с другого края стола, он в той же одежде, что и вчера, руки засунуты в карманы штанов. Видно, что он пытается успокоиться и дышит немного быстрее, чем положено, черные глаза смотрят пристально. — Все в порядке? — спрашивает Чон. — Ты выспался? — Да, все хорошо. Тэхён проходит на кухню, подходит к холодильнику и рассматривает контейнеры с едой, что осталась после завтрака. Берет омлет и два помидора, ставит контейнер в микроволновку. Пока греется еда, омега нарезает томаты на тарелке и посыпает их солью. — Почему ты кричал? — тихо спрашивает Тэхён, не поворачивая головы. Чонгук молчит, а Джун усмехается и отвечает: — Потому что твой альфа, видимо, хочет расширить мою уголовную практику, ведь планирует убить твоего горе-мужа. — Не неси бред, — рычит Чонгук, на что Тэхён фыркает. Он берет еду, ставит ее на стол и подходит к Чону. Чмокает его в губы и тихо говорит, смотря в темные глаза: — Не нужно этого делать. Иначе как я буду тут без тебя, если тебя посадят в тюрьму. — Уговорил, — усмехается альфа. Тэхён улыбается и садится за стол, Чонгук садится рядом и берет дольку помидора, запихивает ее в рот. — Как мило, — тянет Джун, сделав глоток чая и смотря на пару. — Всего лишь нужно было тебя чмокнуть и попросить не оставлять, и ты заткнулся бы. — Это распространяется только на него, — кивает подбородком на омегу, который с улыбкой пережевывает омлет. — Какая жалость, — вздохнул Джун и посмотрел уже серьезней на омегу. — Тэ, я сказал Чонгуку, что у меня мало уголовной практики. Я знаю законы и умею их применять, но все же я больше в экономических вопросах и административном праве. Хотя с вами уже обновил познания в семейном кодексе, а теперь еще полночи вспоминал уголовный. С вами не соскучишься, ребята. — Очень смешно, — прошипел Чонгук, недовольно смотря на друга. — И что это значит? — спрашивает Тэхён. — Ты мне не поможешь? — Конечно, помогу, — улыбнулся Джун. — Но я должен знать все, Тэ. От начала до конца. Чтобы не было такого, что я что-то упущу, а Ли и его адвокат будут знать. Тут получается два дела. Дело о разводе и насилии. Классификацию я установлю после твоего рассказа, чтобы знать какую статью использовать. Можно брак аннулировать, но для этого нужны причины. — А в чем разница? — Если аннулировать брак, то все останется так, как было до этого брака, то есть не будет никакого деления имущества или вообще каких-либо обязательств. Будто вы и не были в браке. Тэхён усмехнулся и покачал головой, палочками цепляя помидор. — Это глупо, ведь он был. И последствия есть. Если бы я претендовал на что-то от него, то да, но мне от него ничего не нужно. Я знаю, он знает, все вокруг знают, что мы мужья. Так в чем смысл? Мне все равно на эти формулировки, главное, чтобы он исчез из моей жизни и я больше никак не был связан с этим человеком. Вот и все. — Я понял, — сказал Джун. — Ну и вторая часть — это избиение. Более серьезная, это уже уголовное дело. Тут тоже мне все расскажешь, хорошо? — Конечно. — Отлично. Я бы хотел принять легкий душ после дороги, а то этот ненормальный сразу меня сюда утащил и начал кричать, что я должен сделать. Через час встретимся в кабинете, нас ждет долгий разговор. Джун подмигнул Тэхёну, тот улыбнулся в ответ. Ким встал и вышел из кухни, омега вздохнул и запихнул помидор в рот, начал пережевывать. — Пообещай мне, что ничего ему не сделаешь, — спокойно сказал Тэхён, рассматривая омлет в тарелке. — С чего это вдруг? — фыркнул альфа, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. — Мне не нужны последствия, Гук, — серьезно сказал омега, переведя взгляд на Чона. — А их не будет, — с улыбкой говорит альфа, но омеге не нравится этот блеск в темных глазах. — Чонгук… — Тэхён? — Блять, перестань. Я не хочу еще и за тебя переживать. — А за меня и не нужно переживать, мороженка, — спокойно говорит альфа. — Но никто не имеет права избивать тебя просто потому, что ему так хочется. Ну, — альфа пожал плечами, — мне тоже хочется. — Гук! — Все, мы эту тему закрыли, — твердо сказал Чонгук. — Ешь, мне тоже еще в душ нужно, как и тебе. Впереди тяжелый разговор. ________________________ Да, разговор и правда был тяжелым. Они сидели в кабинете Чона. Намджун за столом, перед ним бумаги, а в руке ручка. Он делал записи, задавая вопросы, омега отвечал на каждый из них. Он сидел на диване, рядом Чонгук, который внимательно его слушал. Чон не задавал вчера этих вопросов, потому что, во-первых, не хотел, чтобы Тэхён два раза вспоминал и пересказывал, сначала ему, а потом Наму. Во-вторых, потому что он как мог затыкал ярость, а этот разговор её распалял еще больше. Но так как он тоже будет обвинителем вместе с Тэхёном как старший в их семье, он все это знать должен. Тэхён рассказал о своем плане, Джун только поджал губы и покачал головой, но ничего на это не сказал. Потом рассказал о разговоре после заключения брака, когда Сихван объявил о том, что он хочет от их брака. — В тот раз он тронул тебя? — спросил Джун, внимательно смотря на омегу. Веселый друг «отключился», перед ними был серьезный адвокат, который задавал четкие вопросы по теме. — Нет, — покачал головой Тэхён. — Он просто высказался о том, что обо мне думает. Назвал недостойным. Упомянул наш брак с Чонгуком, тоже считал это мерзким. А потом заявил, что мужем он будет номинально, ему просто нужны наследники, которых я ему рожу. Сказал, что не собирается спать со мной, будет только в течки приходить, чтобы я забеременел, а так секс найдет, если ему понадобится. — Мда, это к измене не приплетешь, — задумчиво сказал Ким, делая пометку. — Это просто слова, но можно упомянуть, хотя его адвокат кинет протест. Дальше. — Больше ничего. Унижал, оскорблял, сказал мне, что я должен делать. Следить за домом, быть хорошим омегой высшего общества. — Понятно. Что было дальше? Тэхён продолжил рассказ о жизни с Сихваном и дошел до того момента, как альфа вернулся из другого города. — … Я рисовал в своей комнате, когда он вернулся. Зашел и начал оскорблять за то, что я ничего не делаю в доме. Конечно, это было сделано специально, ведь это был мой план. Он начал оскорблять меня, родителей и Чонгука вспомнил, сказал, что меня ничему не научили и я могу только ноги раздвигать перед своим братом. Омега вздохнул, он не смотрел на Чона, но чувствовал его напряжение, а аромат шоколада начал горчить. — Я не сдержался, начал отвечать, чтобы он не трогал меня и моих родителей, мои вещи. Он отвечал, что я чуть ли ни его собственность, ведь он мой муж. Ли схватил меня за футболку, сжал ворот, я хотел его послать и тут он ударил меня ладонью по лицу. Потом сжимал ворот все сильнее, он сдавливал шею. Когда я сказал, что обращусь в полицию, он рассмеялся и сказал, что мне никто не поверит. Ведь мое слово против его ничто, а доказательств у меня нет. Тогда я и решил, что должен добыть доказательства. Тэхён обхватил себя за плечи, Чонгук кусал нижнюю губу и смотрел на его профиль. Он понимал, что это необходимо, Джун должен все знать, но так хотелось схватить омегу, унести из этого кабинета, а лучше увезти из страны, и чтобы он вообще не вспоминал больше об этом. Тэхён продолжил рассказ и дошел до приема в доме у судьи. Все рассказал, выложил детали своего плана на тот вечер и перешел к моменту, когда они вернулись домой. — Так, понятно, — Джун снял очки, кинул на стол и потер переносицу двумя пальцами. — Ты мне до этого отдал телефон, я все прослушал, а фото просмотрел. Несмотря на то, что я в шоке от твоего плана, не могу спорить, что без этих доказательств навряд ли что-то получилось. Сейчас я хочу прослушать запись еще раз. К сожалению, мне придется это делать еще много раз, чтобы составить защиту. И мне необходимы твои комментарии. Ты должен описать, как все происходило, ведь мы слышим только голос, но ничего не видим. Возможно, это потребуется сделать и в суде. Скажи, Сихван знает, что есть запись и фото? — Нет конечно, — покачал головой омега, — иначе бы у меня их не было. — Это замечательно. Значит, и его адвокат знать не будет, построит защиту по другой стратегии. Чонгук, ты слушал запись? — Нет, — напряженно отвечает Чон, смотря в глаза другу. — Я понимаю, что ты не хочешь этого, — спокойно говорит Ким, — но как сторона обвинения вместе с Тэ ты должен также знать все. Ты же не против? Вопрос задан омеге, тот фыркает и смотрит на Джуна. — Это услышат скоро очень многие, а чужие люди увидят мою задницу со следами от побоев. Я просто хочу, чтобы этого урода наказали и он больше не приближался ко мне. На самом деле Тэхён не хотел, чтобы Чон слышал это. Он и так что-то задумал против Ли, а если он услышит запись, то омега боится представить, в какой ярости будет альфа. Он смотрит на Чонгука, тот встречает его взгляд, скулы четче выделяются от напряжения. Они ничего не говорят друг другу, Джун прерывает тишину, привлекая их внимание. — Начнем, — он берет в руки телефон. — Расскажи, что было до этой записи. — Мы вернулись домой, я сразу поднялся в свою комнату, нужно было поменять телефоны местами. Запасной лежал на тумбочке, я включил диктофон, положил его в ящик, а настоящий положил на тумбочку. Зашел Ли, я развернулся, и он сразу же ударил меня по лицу, а я упал на кровать. — Да, это слышно на записи, — говорит Джун и нажимает на сенсор. — Комментируй, когда будут действия, хорошо? Тэхён кивнул и смотрел на телефон в руке Кима. Чонгук слышит хлопок и вскрик Тэхёна, тяжело сглатывает. Слушает, как Ли оскорбляет Тэхёна, называет шлюхой, и скрипит зубами. Опять цепляет их родителей, на что омега не может не отреагировать. — Здесь я вскочил с кровати, на которую упал после удара, и дал ему пощечину. Он схватил меня за рубашку и крепко держал. Намджун кивнул и нажал на воспроизведение. Слова о Чонгуке, которые оскорбляют его, альфу совершенно не трогают. Но когда слышится звонкий звук удара и вскрик Тэхёна, Чонгук хрустит пальцами и сплетает их, не может спокойно реагировать на то, что его омега получил очередной удар, потому что защищал его. Хотелось крикнуть, чтобы он замолчал, перестал провоцировать, но это бесполезно, ведь все уже случилось и ничего не изменить. Его Тэ уже пережил это. — После того, как я сказал про его жену, — продолжил омега, а Ким нажал на паузу, — он вытащил кожаный ремень из брюк. Дальше он бьет меня им. Слова Сихвана о своей жене, а потом звонкий хлесткий удар, затем звучит крик Тэхёна. И опять удар, четкий звук, когда кожа встречается с телом омеги, а Тэхён кричит «Перестань». Чонгук не знает, как держится. Есть стойкое желание поехать в дом к Ли и этим же ремнем задушить эту суку. Кажется, альфа никогда не был в такой ярости. Он замечал напряженные взгляды друга, осторожные Тэхёна, но не обращал на них внимания, смотря в одну точку на полу и сжимая кулаки. — После этого он притянул меня к себе, посадил перед собой и начал расстегивать ширинку, — Чонгук медленно поворачивает голову и смотрит на профиль Тэхёна, он это слушать не хочет, только не это. — Потом схватил меня за волосы на затылке, чтобы я не дергался. Я увидел… — Тэхён прикрыл глаза и выдохнул, — увидел, что он возбудился от того, что делал. Намджун кивнул и включил запись. Чонгук слушает слова Сихвана и ответы омеги и молится, чтобы не услышал того, что слышать не готов. Тэхён опять вскрикивает, омега поясняет, что Ли крепче сжал его волосы. А когда этот ублюдок начал говорить о том, что он сделает с Тэхёном в течку, Чонгук локтями уперся в колени и запустив пальцы в волосы, опустив голову. Вот что он хотел сделать, когда прилетел бы из Японии. Изнасиловать тогда, когда омега уязвим и не может толком сопротивляться. Когда все тело требует альфу, а инстинкты кричат. Если бы это произошло, Чонгук не представляет, как бы это пережил Тэхён. Как бы справился с этим. Если бы это произошло, Чонгук сам не уверен, что не убил бы Сихвана, потому что такие садисты жить не должны. Дальше слова о том, что никто омеге не поверит, что все против него, вся прислуга, а Ли забирает телефон. И ведь правда, если бы Тэ не сделал эту запись, то кто бы ему поверил? Как бы он все это доказал, если все там были против Тэхёна? Стало тошно, стало мерзко от всего этого общества, Чонгук в жизни его так не ненавидел, как в этот момент. Он слышит все слова как сквозь шум, не может отойти от звуков ударов и крика омеги. Кажется, эти звуки будут ему во снах приходить. Когда запись заканчивается, Чонгук резко встает с дивана, подходит к столу и берет телефон из рук Намджуна. Заходит в галерею и видит несколько фотографий Тэхёна. Они сделаны в разное время, видимо, в разные дни. Омега стоит вполоборота к зеркалу, на нем только свободная футболка, которую он придерживает одной рукой. Видна правая ягодица и нога сзади по колено. По коже тянутся темно-бордовые толстые полосы, они отливают фиолетовым цветом. По ягодице и до середины бедра. На ягодице следы более четкие, видимо, сила удара больше пришлась на эту часть в обоих случаях. Это с какой силой нужно было бить, чтобы оставить такие следы от кожаного ремня через одежду? Чонгук скрипит зубами, быстро пролистывает несколько фотографий, кидает телефон на стол и выходит из кабинета. ______________________ Тэхён осторожно приоткрывает дверь в комнату Чонгука и осматривается. Альфа стоит напротив окна, спиной к Тэхёну, его плечи напряжены, а руки засунуты в карманы штанов. Омега прикрывает дверь и бесшумно подходит к Чону, обнимает аккуратно его со спины за талию, утыкается лбом ему в загривок. Чонгук напрягается на пару мгновений еще больше, потом выдыхает и немного расслабляется. — Что случилось? — тихо спрашивает Тэхён. Альфа молчит, но потом слышится смешок, затем Чонгук начинает тихо смеяться, как-то нервно и натянуто. — Что случилось? — фыркает Чон. — Серьезно? Просто мне нужно было выйти, чтобы немного успокоиться. Никогда в жизни я не хотел убить человека, даже не думал, что у меня появятся такие мысли. Но вот сейчас, в данный момент, такое желание есть. После того, что я услышал. Тэхён поднимает голову, смотрит на черные волосы на макушке, прижимается к ним носом и делает вдох. Аромат Чона горчит на языке, и находиться рядом с ним сейчас тяжело, потому что его энергия, его феромоны давят, они словно тяжелая ладонь нажимают на плечи, грузом ложатся. — Даже не думай об этом, — громче говорит омега. — Думать мне никто не запретит, — сквозь зубы говорит Чон. Чонгук смотрит в окно, столько всего внутри сейчас, а в голове мозг рисует картинки под ту запись, которую он услышал. Альфа разворачивается в руках Тэхёна, смотрит в карие глаза, которые, почему-то, выражают тревогу. Альфа поднимает руку, проводит пальцами по щеке, скулам, губам, вглядывается в красивое лицо и тихо говорит: — Прости меня, Тэ. Прости, малыш. Я просто представить не могу, как тебе было страшно и тяжело в том доме, когда все вокруг против тебя. И именно я в этом виноват, я все это допустил, позволил этому случиться. Просто в один момент решив отпустить, сделал так, что ты пострадал. Что бы ты ни говорил, я всегда буду винить в этом только себя. Ведь я мог это предотвратить, мог поступить по-другому, но решил в этот раз подумать о себе, и вот к чему это привело. А сам без тебя загибался день за днем, переживал, но хотел подавить, как в прошлый раз. Но это бессмысленно, ты глубоко, еще много лет назад стал самым близким, и я должен был тебя защищать. — Чонгук, пожалуйста… Тэхён сглатывает, его глаза заблестели, а губы чуть задрожали. Альфа подталкивает его к кровати, омега садится, а Чонгук встает перед ним на колени между разведенных бедер. Обнимает за талию, лбом утыкаясь в живот. — Ты не должен был это пережить, и я не могу представить, как это может на тебя повлиять, — хрипло говорит Чонгук. — Как вообще кому-то верить, когда даже я тебя оставил. — Чонгук, нет… — Да, Тэ, да. Я такой сильный и самодостаточный, в бизнесе легко справляюсь с трудностями, утру нос любому, я уверен в себе. Но когда дело касается тебя, я становлюсь слабым. А должно быть по-другому. И здесь я должен быть сильным, но то, что я услышал… — Чонгук поднимает голову и смотрит на Тэхёна. — Простишь ли ты когда-нибудь меня? Сможешь доверять? Тэхён качает головой и отвечает: — Все не так. Я уже говорил тебе, что не злюсь и не обвиняю. Нет смысла говорить «а вот если бы… я должен был…». Все так, как есть, и тебя виноватым я не считаю. Виноват Ли, он все это сделал, а не ты. И тебе я доверяю, ведь если не тебе, то кому в этом мире? Да, сейчас я на других не могу смотреть без подозрения, ведь ты никогда не узнаешь, что в голове у человека, который всегда казался хорошим и уважаемым. А ты самый искренний, ты не врешь. У меня есть ты, есть Юнги и Чимин, есть Сомин и Намджун. Другим я доверять не собираюсь, потому что вера в людей у меня упала очень сильно, ты прав. Но я не собираюсь замыкаться в себе, сидеть и страдать, жалеть себя. Я добился своего, пусть и через боль и ужасный опыт. Теперь я лучше знаю людей, знаю наше общество, это сделало меня сильнее, а не слабее. А ты, — длинные пальцы утопают в черных волосах на макушке, — перестань себя винить. Мы оба подвели к тому, что разошлись, тебе было больно, как и мне. А обвинять кого-то одного в этом не вижу смысла. Я также рядом с тобой чувствую себя слабее, наверное, потому что с детства привык, что если ты рядом, то защитишь. — Но рядом меня не было, — Чон скрипнул зубами, черные глаза смотрели пристально. — Никто не имеет права тебя оскорблять и бить, нет. И эти ужасные следы на твоем теле, твой крик, я просто… Я не смогу этого забыть. Прости. Тебя любить нужно и защищать, а я уехал. Чонгук выпрямляется и руками проводит по бедрам омеги, вверх по животу, пальцами перебирает ткань футболки. Он ладонями обхватывает шею омеги, сам приближается и тянет Тэхёна на себя, который руками обхватил его запястья. — Я тебе обещал это вчера, но повторюсь, — хрипло и твердо говорит Чонгук, смотря в карие глаза и почти соприкасаясь носами, — тебя больше никто не заставит. Если после суда Бан хоть еще раз заикнется про завещание и брак, то я сам лично его заткну. Компания уже моя, условия все выполнены, всё. Обещаю тебе. Губы скользят по носу, ниже на щеку и к уху, Тэхён прикрывает глаза. Чонгук теплый, его касания нежные, он будто не только словами извиняется, но и прикосновениями. Омега тает от этих ласк, губы скользят на шею, язык лижет пахучую железу. Чонгук себя останавливать не собирается, он всем своим нутром, всеми инстинктами и чувствами просто обязан просить прощения, потому что его вины во всем этом больше всего. — Никто и никогда больше тебя не обидит, — хрипло шепчет альфа на ухо. — Я не позволю. И буду рядом столько, сколько тебе это будет необходимо. Больше такой ошибки я не допущу. Ты веришь мне? Тэхён кивает, пальцами сжимая чужие запястья. Чонгук накрывает губами пухлые губы омеги, лижет языком между ними, проникает внутрь. Вот так хорошо, когда Тэхён рядом, так спокойно. Себя ненавидеть будет, лишь бы омега не ненавидел, от этого слишком больно. Что бы Тэхён ни говорил, как бы ни относился, ведь они столько лет были близки, Чон себя может только в этом винить. Тэхён ближе двигается и обнимает за шею, утопая в глубоком и плавном поцелуе. Это так естественно, эта близость, от нее тепло и спокойно. Чонгук целует с напором, омега отвечает, но тут альфа отклоняется и убирает руки Тэхёна, которые обнимали его за шею. — Думаю, нам нужно остановиться, — хрипло говорит Чон, чуть отодвигаясь. — Хм, нас ждет Намджун. Тэхён быстро кивает, чуть дергая плечами, будто хочет сбросить напряжение и возбуждение. Их отношения немного вводят в ступор, ведь они целуются, но при этом и ближе не становятся. Они самые близкие, но грани эти все равно есть между ними. Тэхён хочет уже в этом разобраться, ведь он не меньше хочет видеть Чона рядом, чем тот хочет быть рядом с Тэхёном. _______________________ — В общем, что мы имеем, — Намджун постучал пальцами по своим записям, которые лежали перед ним на столе, и посмотрел на друзей, сидящих на диване. — Есть уголовная составляющая, это факт. Не подходит статья о причинении вреда здоровью, скорее побои, не повлекшие за собой вред здоровью. То, что он не разрешал тебе покидать дом, к сожалению, не тянет на ограничение свободы, как статья. Он не закрыл тебя в подвале, грубо говоря. Тут скорее моральное давление, как и то, что за тобой следили, обыскивали твои вещи, давили на то, что в любом случае весь персонал будет за Ли, а не за тебя. Моральных составляющих очень много. Это унижение, принижение твоего положения и слова о том, что он возьмет тебя силой, если потребуется. У меня вопрос, и я понимаю, что это неприятно, но я должен знать все. Насилие сексуального характера было? Тэхён вновь ощутил, как Чонгук рядом с ним напрягся. Омега облизал губы и ответил, смотря на Кима: — Нет. Он сказал, что будет приходить только в течку. А тот раз был единственным, но он остановился. Поэтому… нет. Чонгук выдохнул и прикрыл глаза. Весь этот разговор, эти подробности, только больше злят и давят внутри, это напряжение не может утихнуть, все больше распаляясь. Он поражается спокойствию Тэхёна, потому что сам быть собранным и уравновешенным не может. — Хорошо, — вздохнул Намджун и продолжил: — Что я буду требовать? Это максимальный срок по статье «Побои», но он небольшой, а чаще всего условный. Больше всего пойдет давление на моральную составляющую, поэтому я могу с уверенностью сказать, что развода я добьюсь, как и большой моральной компенсации в денежном эквиваленте. Но вы должны понимать, что у него тоже есть деньги, будет адвокат и я знаю, о чем будет говориться. О его статусе и кристально чистой репутации, поэтому реального срока для него добиться будет очень сложно. — Я понимаю, — кивнул Тэхён. — Но, честно, это для меня не так важно. В первую очередь, я хочу, чтобы меня с этим человеком больше ничего не связывало, никогда. А также мне важно, чтобы все узнали, какой он человек. Пусть он тоже пострадает за свои поступки, и уж точно, когда это все вскроется, относиться к нему как раньше никто не будет. И деньги мне его не нужны, главное, избавиться от него. — То, что вас разведут, я гарантирую, — уверенно сказал Джун. — Деньги требовать в любом случае будем, можешь потом эти миллионы пустить на благотворительность. А репутация его точно пострадает. Общество узнаёт все и всегда, пусть даже, я уверен, процесс будет закрытым. Но никто уже не станет относиться к нему, как раньше. — Спасибо, — омега широко улыбнулся, смотря на Джуна. Альфа улыбнулся в ответ и сказал: — Я бы мог сказать, что это моя работа, но не буду. Тут все же и личное замешано, вы мои друзья. У меня тоже есть муж и я представить не могу, чтобы я так к нему относился. — Потому что ты нормальный альфа, — усмехнулся Тэхён. — Но, к сожалению, не все такие. ___________________________ Уже на следующий день Намджун обратился в суд с заявлением о возбуждении двух дел, уголовного и процесса развода. Подумав об аннулировании брака, Нам откинул эту идею, потому что тогда пришлось бы рассказать о том, с какой целью Тэхён выходил замуж, изначально планируя сорвать этот брак. Об этом он решил умолчать, сказав омеге, чтобы тот не упоминал о своих планах. Ведь в противном случае адвокат Ли мог бы сыграть на этом, указывая на то, что Тэхён провоцировал, специально вел себя вызывающе, а значит мог давить на это, как на смягчающее обстоятельство. Заведомо фиктивный брак можно признать недействительным, но тут такое не применить. Пусть даже цели были у обоих изначально личные и эгоистичные. Ведь это Тэхён хотел добиться развода с помощью своего поведения, у Сихвана такой цели не было, он хотел жить с омегой, только на своих условиях. Поэтому фиктивным этот брак не назовешь. А остальные пункты для аннулирования вообще не подходили. Делить с Ли Тэхён ничего не собирается, Намджун прекрасно понимает желание омеги просто исключить этого человека из своей жизни. Он сам с трудом слушал первый раз запись, на последующие уже просто отключив эмоции, потому что нужно было работать и подмечать все детали. Он представить не мог, что чувствует Чонгук, ведь его друг на самом деле считает Тэхёна своим омегой. Но злость и чувство вины были явно видны в темных глазах. И Намджун не переставал удивляться разнице в Чоне, когда тот работает, либо общается с клиентами, они немало сделок провели в Пусане, и каким он становится с Тэхёном. Будто два разных человека. Хотя, чему удивляться, он сам со своим супругом милый альфа, несмотря на то, что только что вернулся из зала суда, где порвал своего оппонента в пух и прах. Любовь делает нас слабыми, но при этом дает много сил, если она взаимна. Процесс запущен, Намджун постоянно пропадал в городе, ездил по делам. Тэхёну оставалось только ждать начала процесса, но как же сильно хотелось, чтобы все это закончилось. Чонгук также каждый день ездил в офис, а омега наконец и правда почувствовал свободу, находясь у себя дома. Единственное, он не хотел один выезжать в город. Мысли о том, что он может случайно встретить Сихвана, не отпускали. Он и представить себе не мог их встречу и реакцию альфы. Омега сменил номер, чтобы больше не было звонков от Ли, Намджун запретил с ним общаться, а Тэхён не имел ни малейшего желания. На четвертый день нахождения Тэхёна дома к нему приехал Чимин. Омега уже лучше себя чувствовал, у него шел четвертый месяц беременности, а Тэхён с улыбкой гладил чуть выпуклый животик друга. Совсем незаметно, а в одежде тем более, но Тэхён знал, как выглядел плоский живот Мина, поэтому разницу видел. Хотя сам Чимин говорил, что не видит ничего. Юнги вообще уже хотел увидеть большой живот, чтобы можно было его гладить, обнимать и видеть движения ребенка внутри. Естественно, реакция Чимина была громкой и возмущенной, он просто вышел из комнаты после рассказа Тэхёна, сказав, что ему нужно попить воды. Вернулся минут через пятнадцать, сел напротив Тэхёна на его кровати и пристально посмотрел в глаза. — Если Чонгук решит тебе устроить головомойку за то, что ты там придумал и делал, я к нему присоединюсь, — недовольно сказал Чимин. Тэхён фыркнул и ответил: — Он пытался, правда, но слишком погряз в чувстве вины. Сколько бы я ни говорил, что не считаю его виноватым, он будто мимо ушей пропускает. — А ты не считаешь? — Нет. — А я вот да, — раздраженно кинул Мин, подкладывая подушку себе под поясницу. — Если бы он тебя не оставил, ничего бы не было. Если бы вы не развели все то, что было между вами, ничего бы не было. Эти все недоговоренности и умалчивания между вами только делают хуже. Да, в принципе, так всегда. Если один молчит, другой додумывает. Я тут так подумал, что Юнги мне изменяет. Он задерживался, прятал телефон, дергался, когда я мог заглянуть, что он там пишет. Я уже хотел устроить скандал, даже начал, а оказалось, что он мне сюрприз готовил. Заказывал дизайнеров из Европы, чтобы те обустроили детскую. Вот и молчал, а я надумал. А у вас в итоге Чонгук все сказал о своих чувствах и свалил. Ты просто не хочешь его винить, потому что любишь. Тэхён закусил губу и отвернулся. Да, он понимал, о чем говорит Чимин, почему Чонгук себя винил, но принять это не мог. — А что ты хочешь, чтобы я сделал, Чим? Начал его винить и опять отказался от общения с ним? Я не хочу его терять, я каждый день эти два месяца тосковал по нему и хотел к нему. И не хочу опять портить наши отношения, опять не общаться. Что это изменит? Уже ничего, а я его оттолкну и опять потеряю. Больше не хочу. Чимин вздохнул, смотря на Тэхёна. Это понять он тоже мог, сейчас винить кого-то нет смысла, но это не касается Сихвана, потому что омега был полностью согласен с другом, это нельзя скрывать, нельзя терпеть, об этом должны узнать все. — Я поверить не могу, что ты все от меня скрывал, — тихо говорит Чимин, смотря на Тэхёна. — Ведь мог сказать, мы что-нибудь придумали бы. — Боже, хватит, — закатил глаза Тэхён. — Придумали что? Я не думал, по-твоему? Да, мой план был не идеален, но что мне оставалось делать? Я хотел, чтобы все отстали от меня. И разве я мог знать, что мне попадется такой альфа, как Сихван. А ты вообще можешь представить, сколько омег могут так жить? Вот эти все, которые счастливо улыбаются на приемах, держа мужа под ручку. Которые лепечут на наших сборах о том, как они счастливы. В жизни не поверю, что Ли такой один. Сколько омег сломано и подстроено под сильных альф? Это нам с тобой повезло. У нас нормальные семьи и родители, у меня Чонгук, у тебя Юнги, все замечательно. А есть такие, как Сихван. Мне Чонгук сказал, что я должен был еще после первой пощечины уходить, но без доказательств я не мог это сделать. И да, это не единственная причина. Я хочу, чтобы об этом все узнали, чтобы это общество немного погудело и увидело то, что скрывается за закрытыми дверьми. И если я так прожил два месяца, то не представляю, как омеги могут так жить всю жизнь. Если ты не соответствуешь требованиям мужа, то физически получаешь от него. Это ужасно, Чим. И, жалуясь раньше на свою жизнь, я понял, что точно все познается в сравнении. Я теперь нормально не смогу смотреть на альф, каждый будет тираном казаться, а может я такому на приеме мило улыбался. А на омег буду смотреть с жалостью и тревогой, ведь откуда я знаю, что у них дома происходит. Да, я понимаю, что последствия могли быть хуже, и мне на самом деле было тяжело и страшно, но я рад, что смог сделать ту запись. Такой человек не должен вызывать уважения в обществе, даже таком прогнившем, как наше. Чимин понимал, о чем говорил Тэхён, ведь правда им повезло и с семьями, и с альфами. Но переживания за друга не отпускали. И сколько еще этого напряжения будет, никто не знает. Ведь процесс только начался, а впереди суд. — Мне звонил Намджун, сказал, что я буду свидетелем, ведь я общался с тобой, пока ты жил с Ли. — Да, я знаю, — кивнул Тэхён. — Ты против? — Конечно, нет, — слабо улыбнулся Чимин. — Просто что я могу рассказать, я ведь ничего не знал. — Не знаю, — пожал плечами Тэхён. — Это Нам знает, видимо, это поможет. — Переживаешь? — осторожно спросил Чимин, смотря в глаза друга. — Ммм, да, — вздохнул омега, — но скорее не из-за результата, а потому что придется все это пережить, отвечать на вопросы, вспоминать. Просто хочется, чтобы все это поскорее закончилось. Нам уверен, что развод точно будет, иначе он пойдет выше по инстанциям. От этого мне уже намного легче. А что будет с обвинением в насилии, я не знаю. Уже просто хочу точно знать, что в моей жизни больше никогда не появится Ли Сихван. __________________________ О чем переживал Тэхён, так это о том, что у него скоро должна начаться течка. Неделя подходила к концу, омега уже чувствовал себя немного нервно, а неприятное, но пока незначительное, давление внизу живота уже ощущалось. Он все больше хотел вдыхать аромат Чонгука, а руки сами к нему тянулись, Тэхён себя останавливал и уходил подальше. Но альфа все замечал и поджимал губы. Эта странная ситуация давила на омегу, что ему делать в этот раз? Просить о помощи Чонгука казалось странным, несмотря на их близость и хорошие отношения, но все же они в данный момент больше думают о том, как пройдет суд, чем о своих отношениях. Еще омега боялся, что заседание могут назначить на дни течки, а он уж точно не сможет появиться в зале суда, а его присутствие обязательно. Но когда Джун сказал, что заседание уже назначено, и будет оно через шесть дней, омега выдохнул. Течка как раз закончится, а значит хотя бы об этом не нужно волноваться. Вечером за ужином все трое были напряжены. По Тэхёну было видно, что он уже себя плохо чувствует и постоянно смотрит исподлобья на Чонгука, который в ответ глаз с него не сводит. Сладкий сливочный аромат стал сильнее, и омеге было неудобно перед Намджуном, поэтому он пытался как можно быстрее закончить ужин, хотя кусок в горло не лез. Но он должен поесть, ведь если течка наступит сегодня ночью, в ближайшие дни ему понадобятся силы, а аппетита у него не будет. — Я думаю, что тебе нужно уехать в отель, — напряженно говорит Чонгук, смотря на Намджуна исподлобья. — Отличная идея, — покивал Ким, — я как раз собирался. Тэхён опустил голову, пытаясь быстрее пережевывать еду. Да, течка — это вещь естественная, но находиться с альфами в одном помещении в это время очень тяжело, даже если они просто друзья. — Хм, я тоже… Наверное, уеду. Он не смотрел сейчас на Тэхёна, и так еле сдерживался, а присутствие Нама напрягало. Он вспоминал то, что случилось почти шесть лет назад, вспоминал, каким был тогда Тэхён, и слюна скапливалась во рту. Альфа внутри требовал уже сейчас утащить омегу наверх, приласкать, вместе провести время, чтобы когда начнется течка, он был рядом и дал то, что так необходимо омеге. Но должен ли он это делать? Имеет ли право? Да, их близость вернулась, они снова стали тактильны, но Чонгук просто не понимал, чего хочет Тэхён. Вдруг он вообще пока не сможет терпеть прикосновения к себе? Как он сейчас реагирует на грубость, которую раньше в сексе с удовольствием принимал? И хочет ли Тэхён быть с ним, ведь в прошлый раз в течку он выгнал его. Были другие обстоятельства, это факт, но Чонгук терялся и не знал, что ему делать. Тэхён посмотрел на Чонгука, который смотрел в свою тарелку, и отложил палочки. Все же Чон решил уехать, омега и злился на это, и понимал. Все у них сводится к сексу, ходят вокруг да около, физически оторваться друг от друга не могут, но проблемы между собой умалчивают и тянут. — Я… пойду, — Тэхён встает из-за стола. — До встречи, Намджун. — Увидимся, — кивнул альфа. Омега, больше не сказав ни слова, выходит из столовой. ________________________ Странное, но приятное ощущение внизу живота медленно вытягивает из оков сна. Тэхён тихо стонет, сжимая в руке одеяло, и лениво открывает глаза. В комнате полумрак, только холодный свет луны пробивается сквозь неплотно закрытые шторы. Он опускает вниз голову и видит Чонгука, который стоит на коленях возле кровати. Альфа грудью лежит на кровати, одна рука держит футболку омеги, открывая живот, вторая плавно поглаживает бедро возле кромки боксеров. Чонгук медленно языком водит по животу Тэхёна, облизывает пупок, потом носом утыкается, делает глубокий вдох, и вновь лижет нежную кожу. Он приглушенно урчит, потирается щекой о живот, и опять делает вдох. Тэхён сглатывает, он застыл и, кажется, не дышит. Никогда в жизни он такого не видел, Чонгука таким не видел. — Гук-и… Альфа поднимает голову и смотрит на омегу. В темноте глаза кажутся полностью черными, а губы блестят от слюны. — Извини, Тэ, — голос очень хриплый и низкий, — но я не могу уехать, не спросив тебя, чего ты хочешь. Я собирался в отель рано утром, но твой запах… Просидел под дверью больше часа и решил, что хватит нам молчать и что-то додумывать. Если ты хочешь, чтобы я был сейчас с тобой, я буду. Хочу помочь тебе, не хочу одного оставлять на эти дни, и просто дико хочу тебя, как и всегда. Если ты позволишь к тебе прикоснуться, я останусь. Чонгуку тяжело сдерживать себя. Течка набирает силу, и возможно омега не ощущает, но вся комната полностью заполнена приторно сладким сливочным ароматом. Чон сглатывает слюну, он чуть дрожит, а стоящий член упирается в резинку боксеров. Тэхён горячий, его кожа обжигает, и все, что хочется сделать — это быть рядом. Ласкать, ухаживать, чтобы плакал в этот раз Тэхён не от боли и неудовлетворения, а от наслаждения. Да, альфа хотел уехать, но решил, что оставит омегу только в том случае, если тот сам попросит. Просто так он не смог уехать, не смог бросить, если нужен любимому омеге. — Я… Я думал, — Тэхён тяжело дышит, потому что Чон снова начал лизать его живот, а тихий утробный звук урчания заставляет поджать пальцы на ногах, — думал, что ты не захочешь, раз решил уехать. Не знал, могу ли просить. Это так странно… — Ммм, — Чон делает вдох и широким мазком лижет бархатистую кожу, — да, все странно. Но если ты шесть лет назад смог меня попросить, то сейчас это не более странно. Хочу облизывать тебя, хочу ласкать, а когда придет боль, я заберу ее. Ты позволишь? — Почему я должен не позволить? Чонгук поднимается и забирается на кровать. Нависает над омегой, стоя на четвереньках, его руки и ноги расставлены по бокам тела Тэхёна. Он говорит, заглядывая в карие глаза: — В прошлый раз ты меня выгнал, но я понимаю почему. И я теряюсь, не знаю, будут ли тебе приятны мои прикосновения после того… Того, что ты пережил. Тэхён моргает быстро и облизывает губы. Поднимает руки, ладонями проникает под футболку альфы, пальцами гладит кубики пресса. Шоколад волнами его накрывает, он жадно вдыхает его, трется бедрами о постель. Уже скоро, скоро будет не до разговоров, потому что будет больно и томно от желания. А омега даже не думал, что Чон беспокоится об этом, ведь Тэхён позволял себя целовать, сам тянулся к альфе. — Я уже говорил тебе, Гук, что это ты и тебя я не боюсь, ты тот, кому я всегда доверяю. И я так же хочу тебя, хочу твоих прикосновений, как и раньше, ведь я очень скучал. И я хочу, чтобы ты остался, не хочу опять быть один. Чонгук сразу же опускается вниз и целует приоткрытые навстречу губы. Пока время есть он не хочет торопиться, постарается сдержать напор, все еще беспокоясь, несмотря на слова Тэхёна. Омегу хочется беречь. Все эти дни альфу не покидали воспоминания о записи, давили чувством вины и разум заполняли злостью. Тэхён даже не удивлялся, когда Чон подходил к нему, молча обнимал и целовал шею, легко и нежно, будто понимал, что альфа продолжает извиняться, хочет защитить. Поэтому и в эти дни не мог просто уехать, должен был спросить, сам оставить не мог. Чонгук с губ переходит губами на шею, тянет футболку омеги вверх, а затем отбрасывает ее в сторону. Встает на колени, стягивает свою, она улетает туда же. Ложится на Тэхёна, устраиваясь между широко разведенных ног, трется медленно об него, чувствует, как горячие ладони гладят его спину, короткие ногти чуть царапают. Опять поцелуй, более страстный и глубокий, он распаляет, заводит сильнее, оба знают, что будут вместе, скоро опять станут единым целым. Тэхён дрожит под альфой, отвечая на поцелуй, двигает ягодицами, ощущая липкую смазку, которая уже пропитывает белье. Он делает глубокий вдох, когда Чонгук медленно спускается ниже, прикусывает и лижет кожу на шее, языком скользит по ключицам. Посасывает сосок, который набух и затвердел от возбуждения и ласк, второй поглаживает большим пальцем. Тэхён смотрит вниз, закусив губу, видит, как влажный язык кружит по твердой бусине, потом горячие губы накрывают его и туго посасывают. Он стонет глухо, растворяется в неторопливых ласках, ощущая, как пока мягкими волнами течка захватывает тело. Чимин рассказывал ему, как Юнги в эти дни не только сексом с ним занимается, но и ухаживает, просто ласкает, объясняя это тем, что должен угодить своему омеге. И то, что Чонгук сейчас это делает для него, а не просто трахает на инстинктах, внутри вызывает такую бурю эмоций, от благодарности до глубокого желания принадлежать ему. С Чоном многое в первый раз, этот альфа просто есть в его жизни, и омега все больше и больше убеждается, что только с ним он и сможет быть. Голова Чона между разведенных ног омеги, длинные пальцы сжимают черные пряди, омега стонет тихо, когда горячий рот принимает его напряженный член, губы скользят по всей длине. Тэхён двигает бедрами навстречу, вскрикивает, когда Чонгук сжимает губы у основания головки и туго посасывает ее. Шипит и мычит, альфа быстрее начинает двигать головой. Член с влажным звуком выходит изо рта, Чон облизывает губы и хрипло говорит, смотря вдоль обнаженного тела на Тэхёна: — Перевернись. Омега ложится на живот, быстро дышит и пальцами цепляется за подушку. Чонгук стягивает с него боксеры, раздвигает широко ноги Тэхёна и устраивается между ними. Ладонями мнет ягодицы, раздвигает их и облизывается, смотря на блестящую от смазки дырочку. Языком облизывает промежность, ведет с нажимом от поджавшейся мошонки, затем губами присасывается, выбивая из Тэхёна громкий стон. — Ох, Гук… Альфа урчит в ответ, толкается языком внутрь, стенки поддаются, а смазка оседает на языке, заставляет еще больше задрожать от желания. Чем больше возбуждается Тэхён, тем сильнее его феромоны давят на альфу, вызывают ответное желание, заставляют хотеть еще сильнее, обостряют все инстинкты. Язык лижет тугие стенки, ласкает внутри, Чон с наслаждением принимает ответные движения омеги бедрами, тот навстречу языку подается, стонет и мычит, просит приглушенно еще. Тэхён чувствует, как все тело горит все больше и больше, альфа рядом вызывает ответную, более быструю реакцию, омега тонет в его силе, запахе, феромонах, в этот раз просто прыгает с головой в эти инстинкты, которые заложены самой природой. Не сопротивляется и не плачет, а отдается в сильные руки, понимая, что наконец-то не нужно страдать одному. Он расслабляется в этом желании, утопает в ласке, с каждым движением языка хочет еще больше, живот скручивает все сильнее. — Гук-и, ещё, пожалуйста… Альфа подчиняется этой просьбе и облизывает губы, когда поднимает голову. Кончиками двух пальцев мажет по блестящей дырочке, нажимает и медленно вводит их по костяшки, слушая приглушенные подушкой стоны. Он целует правую ягодицу, губами мажет и облизывает языком, пытаясь отогнать из мыслей картинки, на которых на этой нежной коже отпечатаны ужасные синяки от ударов, которые приносили боль. Чон продолжает двигать пальцами внутри, ласкает кожу, на которой уже не осталось никаких следов, она сейчас прекрасна и нетронута, как и раньше. Но Чонгук знает, поэтому шепчет тихо «Прости, прости» и вновь целует, лижет, будто так может стереть ту боль, которую испытывал его омега. Тэхён резче двигает бедрами навстречу, требует более быстрой стимуляции. Чонгук закусывает губу и вводит три пальца, отмечая, что практически нет сопротивления, омега уже готов, уже истекает в его руках, а вся комната до такой степени пропитана смесью их ароматов, что не осталось ни грамма свежего воздуха. Они оба дрожат, оба задыхаются от желания, простыня под Тэхёном пропитана потом и смазкой. — Хватит, — резко выдыхает омега, повернув голову и зажмурив глаза, — я не могу больше… Чонгук усмехается, осторожно вытаскивает пальцы и, быстро облизав их, встает на колени. Он достает из кармана презервативы, спускает одежду на бедра и нетерпеливо открывает блестящую упаковку, раскатывает латекс по до боли напряженному члену. Чон обхватывает бедра Тэхёна, чуть приподнимает, сам опускается ниже и подставляет головку к разработанному входу. Омега сразу же подается навстречу его члену, недовольно мычит, а альфа не сдерживает усмешки. — Торопишься… — Гук… Ему уже не до ласк и прелюдий, он возбужден до предела, а боль начинает захватывать тело. Тэхёну нужно освобождение, нужно наслаждение, Чонгук нужен. Омега застывает и стонет, когда член начинает заполнять его, медленно скользит внутри, так плотно и приятно, что глаза закатываются. — Боже, Тэ… Чон входит по основание и медленно начинает двигаться, ощущает, как туго его сжимают мягкие стенки. Тэхён подстраивается под его движения, альфа тянет его на себя, плотнее прижимает, чтобы глубже, чтобы полностью войти. Чонгук взглядом скользит по спине омеги, одна рука гладит поясницу, вверх по позвоночнику, пока альфа двигает бедрами в размеренном темпе, наслаждается отзывчивостью и хриплыми стонами. Пальцы путаются в темных волосах на затылке, сжимаются, прижимая лицо омеги сильнее к подушке. Тэхён громче стонет от доминирующей хватки, от того, что Чонгук начинает двигаться быстрее, но не срывается, его приглушенное рычание слышится за спиной. Но мало, хочется еще, низ живота горит, ему необходимо освободиться от этого давления. — Чонгук, быстрее, — омега вскрикивает от стимуляции простаты. — Быстрее, пожалуйста… Пальцы сжимаются в волосах и на бедре, шлепки от резких и нетерпеливых движений становятся громче, разбивают тишину в спальне. Чонгук громко дышит за спиной, все эти звуки возбуждают еще больше, громкие стоны слетают с приоткрытых губ от каждого жесткого толчка. Тэхён чувствует, как все внизу напрягается еще сильнее, он сжимает внутри твердый член, и вскрикивает громко, слышит, как рычит Чонгук и делает резкий толчок. — Бооожеее… Вскрик разлетается по спальне, Тэхёна колотит от наслаждения, пока он кончает и пачкает простыню под собой. Ладонь гладит его от лопаток до поясницы, пока он дрожит и мычит протяжно от удовольствия. С ума сойти, он теряется в этот момент в ощущениях, ни разу в жизни не испытывая то, что чувствует сейчас. Даже в тот раз с Чоном все было уже на исходе сил, он был измучен болью и желанием. Но в этот раз Чонгук затушил вспышку боли еще до того, как она успела измучить, и это просто невероятно. Вот так и должно быть, так требует все его нутро, а не дни хождения по мукам. Чонгук выходит из Тэхёна, омега вытягивает ноги и стонет, не может сейчас двигаться, только улыбается лениво. Альфа ложится рядом, тянет его на себя, укладывая сверху, и омега открывает глаза, поднимает голову. — Как же хорошо, — шепчет Тэхён и тянется к губам альфы. Чон отвечает, сжимая в руках упругие ягодицы, трется своим членом о промежность. — Как я понимаю, ты в порядке? — с улыбкой шепчет альфа. — Более чем, — выдыхает омега. — Приподнимись. Тэхён поднимает бедра, Чонгук обхватывает свой член рукой, головкой размазывает смазку и толкается вверх. — Опускайся, Тэ. Омега опускает бедра, чувствует внутри всю твердую длину, когда полностью садится на Чона, и выдыхает ему в губы, прикрывая глаза. — Ты самый красивый, самый невероятный. Чонгук целует быстро и грубо, омега сжимает его волосы на макушке, сам углубляет поцелуй. — Двигайся, малыш, — с придыханием шепчет альфа, смотря в прикрытые глаза. — Двигайся так, как сам хочешь. Тэхён двигает бедрами, плавно и неторопливо, растягивает это ощущение заполненности. Лижет шею альфы, который отклонил голову в бок, его сильные пальцы мнут мягкие бедра, Чонгук подстраивается под движения омеги, подается навстречу. От влажного языка на шее так хорошо, от сладкого запаха вокруг крышу сносит, а горячее дыхание на ухо дрожью пробивает. Тэхён еще раз целует Чона, приподнимается и упирается ладонями в широкие плечи. Он нависает сверху над альфой, начинает быстрее двигать бедрами, Чонгук закусил нижнюю губу, наблюдая за ним. Таким сейчас возбужденным и растрепанным, желающим и берущим то, что ему необходимо. Карамельная кожа блестит, как и влажные от слюны губы. Они припухли от их поцелуев, а карие глаза сверкают в полумраке. Тэхён полностью опустил бедра, принимая в себя всю длину, и двигается на нем, нетерпеливо, стонет от стимуляции простаты. Он нашел это положение, принимает наслаждение и пальцы сжимает на широких плечах, оставляя на коже полумесяцы от ногтей. — Вот так, малыш, — шипит Чонгук, сжимая талию омеги своими ладонями, — замечательно. Поднимай бедра вверх и опускайся резко. Тебе нравится так? Тэхён не знает. Он на самом деле только раз был сверху, просто не зная, как нужно правильно двигаться. Но сейчас тело и инстинкты сами управляют им, он делает так, как сказал ему Чонгук, выпуская из себя половину длины и опускаясь резко обратно. — Даааа, — стонет омега, откидывая голову назад. — Ммм, черт… Омега начинает двигаться быстрее, придерживается темпа. Чонгук скалится и тихо рычит, стиснув зубы, его еще больше ведет от такого Тэхёна. Жадного, смотрящего плотоядно, течка не отступила, а снова захватывает вместе с возбуждением. Он продолжает двигаться, принимая в себя твердый член, смотрит в черные глаза сверху вниз, стонет от каждого проникновения. Ощущает сейчас власть над Чонгуком, который в ответ смотрит так, будто съесть хочет. — А тебе… Тебе хорошо? Чонгук усмехается, ладонями ведет от талии до груди и пальцами сжимает соски, нажимает на них немного грубо, от чего омега вскрикивает громче. — С тобой мне всегда хорошо, малыш, — шепчет альфа. — Только с тобой. Тэхён вновь ложится сверху на альфу и целует, раскрываясь для него. Чонгук сжимает его ягодицы, пятками упирается в постель и сам начинает двигать бедрами, резче входить, хочет уже быстрее утонуть в оргазме, довести омегу вновь до края. Терпение заканчивается, альфа внутри подгоняет и заставляет не тянуть, трахнуть как следует, до крика довести. И Тэхён кричит, откинув голову назад, когда жесткие, плотные толчки доводят его до второго оргазма, а внутри пульсирует член альфы, когда тот кончает в презерватив. Громкий рык срывается с губ Чона, он жмурит глаза, выдыхает через рот и выходит до сцепки, прижимая к себе крепче омегу, который обессиленный лежит на нем. Они несколько минут молчат, восстанавливая дыхание и ощущая полное расслабление от пережитого удовольствия. — Хочу, чтобы так было всегда, — шепчет омега, лежа головой на груди альфы. — Не хочу больше боли. — Я уже говорил тебе, что всегда буду рядом, если тебе это необходимо. Тэхён закусывает губу и молчит. А ему необходимо, и не только в течку. _______________________ — Я заказал завтрак, принесу, когда приготовят. Сейчас семь часов утра, они лежат на кровати после душа. — Это хорошо, — отвечает омега, поглаживая ладонью пресс альфы. — Ты же не уйдешь? — А ты хочешь, чтобы я ушел? — усмехается Чон, посмотрев на темную макушку. — Глупый вопрос, глупый ответ, — бубнит омега. — Согласен. Я, по-моему, уже сказал тебе, что буду рядом, если ты этого хочешь. — Я хочу. Чонгук криво усмехается, смотря в потолок. У него не осталось сомнений в том, что ему нужен только Тэхён, осталось убедиться в том, что и он Тэхёну нужен не только в течку или как близкий человек, на которого можно положиться. Альфа примет и такой расклад, он на самом деле больше не оставит, пока нужен омеге, но хочет он не только его тело, но и сердце, целиком и полностью. Они уже начали свой путь к этому, но упустили тот шанс. Чонгук такой ошибки больше не допустит, снова добьется, заставит поверить и сдаться. Если Тэхён хочет быть с ним, то он с ним будет. От другого расклада будет плохо, но думать об этом не хотелось, нужно время, чтобы разобраться с тем, что их ждет впереди. — А знаешь, чего еще я хочу? — Чего? — Хочу уехать из Сеула. Или когда это все закончится, или если процесс затянется, но мое присутствие будет необязательно, я хочу уехать. Я сказал об этом Намджуну, он ответил, что это возможно, он скажет мне, если будет возможность мне не ждать решения суда в этом городе. Перед судом приедет Сомин, и я хочу с ним уехать в Пусан. Мне это необходимо, Чонгук. Мне нужно сменить обстановку, я просто задыхаюсь сейчас в этом городе. Столько всего случилось за последние месяцы, я видеть Сеул и это общество просто не могу. Это все давит на меня, я должен что-то поменять, чтобы подумать о том, что будет дальше в моей жизни. — Я понимаю, — тихо отвечает Чонгук. Тэхён поднимает голову, Чон встречается с омегой взглядом. — А ты не против? В смысле, не обидишься, что я оставлю тебя? — Не говори глупостей, Тэ, — улыбается альфа. — Не я ли поступил точно также, покинув тебя и Сеул, чтобы просто разобраться в себе и выдохнуть? Только я в тот раз совершил ошибку, но в твоем случае это правильное решение. Там хорошо и нет давления от общества, уверен, что этот улей долго будет гудеть после суда. А Сомин всегда поддержит и будет рад тебе, я в этом уверен. — А ты поедешь со мной? Омега закусил губу и ждал ответа. — Не получится, — грустно улыбнулся Чонгук, пальцами перебирая длинные пряди на затылке омеги. — Я в любом случае должен быть, если ты уедешь раньше, чем закончится разбирательство. К тому же мое долгое отсутствие, пока я был в Пусане и Европе, повлияло на дела. Многое нужно сделать, наверстать, но приеду как смогу, я обещаю. — Хорошо, — Тэхён улыбнулся и вновь положил голову на грудь Чону. — Поскорей бы все это закончилось. Это напряжение высасывает все силы. — Скоро закончится, — уверенно говорит Чонгук, смотря в стену. — Я верю в Джуна, в его профессионализм. И мы добьемся того, чтоб хотя бы в этот раз все случилось по справедливости. Никогда просто так это не оставим. _____________________________ — Заседание суда объявляю открытым. Тэхён тихо выдыхает и смотрит на судью перед ними. По иронии судьбы это тот самый судья, на дебюте дочери которого они присутствовали с Ли. Статный альфа примерно сорока лет, черная судейская мантия закрывала его полностью по шею. Черные волосы чуть тронуты серебром, внимательный и цепкий взгляд оценил всех присутствующих, задержался на Тэхёне и вернулся обратно к бумагам перед ним. Небольшой зал суда, который используют для закрытых заседаний. Преобладает темное лакированное дерево, из него сделаны кафедра судьи и место для дачи показаний, столы, стулья и скамейки. Темный ламинат на полу, только потолок отличается белизной, а свет по мнению омеги слишком яркий. В зале присутствуют только участники процесса, в том числе и свидетели. Разрешили присутствовать только Сомину, как старшему родственнику, но он давать показания не будет, а также Юнги тут только чтобы быть рядом со своим беременным супругом, других посторонних лиц здесь нет. Но когда они подъезжали к зданию суда, Тэхён успел заметить толпу журналистов, которых не могло не заинтересовать такое громкое дело, в котором фигурируют знаменитые семьи Сеула. Намджун запретил с ними общаться и вообще что-либо говорить или отвечать на вопросы, он полностью возьмет на себя общение с прессой. За это Тэхён был ему отдельно благодарен. Сил на то, чтобы разбираться еще и с журналистами, не было точно. Когда они зашли в зал суда, Сихван и его адвокат уже были на месте. От прожигающего взгляда Ли Тэхёна пробила дрожь, он смотрел с такой ненавистью, что засосало под ложечкой от тревоги. Чонгук закрыл Тэхёна собой, прервав их зрительный контакт, и обнял за плечи. — Не смотри на него, — прошептал альфа, подталкивая омегу к их столу. — Он больше не имеет над тобой власти. Запомни это и ничего не бойся. Тэхён тогда кивнул, вдыхая полной грудью запах альфы рядом, хотя сам видел, как тяжело Чонгуку сдерживать себя. Казалось, он принципиально не смотрел на Ли, иначе боялся сорваться. Чон включил полный игнор, потому что по-другому контролировать себя было очень сложно. И вот началось то, чего омега так сильно ждал, и что еще сильнее желал закончить, чтобы вздохнуть свободно и жить дальше. — В данном деле рассматривается несколько статей, — продолжает судья. — Основной из них является статья «Побои», вследствие чего выдвигается также требование в моральной компенсации и расторжение брака. Обвинителями выступают Ли Тэхён, как пострадавшая сторона и тот, кто требует развод. Чон Чонгук, как старший в их прямой линии. И Ким Намджун, их представитель и адвокат в этом деле и по всем статьям. Обвиняемым является Ли Сихван, муж Ли Тэхёна. Его представитель и адвокат — Су Мингю. В связи с тем, что основная статья является уголовной, в зале присутствует прокурор, Кан Лион, который подключится к делу, если увидит состав преступления. Я все верно огласил? Адвокаты кивнули, как и прокурор. Тэхён посмотрел на альфу, который сидел сбоку от них за небольшим столом. Ему не больше тридцати пяти, высокий и крепкий, привлекательное лицо. А взгляд светло-карих глаз пристальный и внимательный. Кажется, будто эти люди привыкли по своей профессии сканировать человека перед собой, одним взглядом выявляя ложь и то, что он из себя представляет. Рядом с кафедрой судьи сидела омега примерно возраста Тэхёна, перед ней на столе стоял ноутбук, пальцы быстро бегали по клавиатуре, печатая каждое слово, ведя протокол. — Все заявленные свидетели присутствуют? — выслушав «Да, ваша честь» от адвокатов, судья кивнул. — В таком случае, не вижу смысла тянуть. Начинаем прения сторон. Прошу вас, адвокат Ким, ваше слово. Тэхён, сидя между Чонгуком и Джуном, посмотрел на друга. Тот спокойно взял в руку листок, взгляд уверенный, как и весь образ. А сердце в груди забилось как ненормальное, потому что вот оно, начинается. Тревога сжимает горло, ведь и ему придется сегодня говорить. Чонгук пальцами цепляет пальцы омеги под столом и тоже смотрит на Нама, который прокашливается и начинает свою речь. — Господин судья и все присутствующие в этом зале, мои клиенты, Ли Тэхён и Чон Чонгук, которые являются в этом деле обвинителями, выдвигают обвинение против Ли Сихвана по главной статье «Побои» и ниже указанными условиями о разводе и компенсации морального ущерба. В чем состоит суть данных обвинений. В июне этого года Ли Тэхён и Ли Сихван стали мужьями, официально заключив брак, подтверждающие документы приложены к делу. Условием этого брака для моего клиента стало завещание его покойных родителей, в котором было требование о том, чтобы незамужний омега вышел замуж и завел семью. Распространенная практика в нашем мире, этим никого не удивишь. Ли Сихван также изъявил желание повторно вступить в брак, потеряв свою жену шесть лет назад. Альфа и омега знали друг друга и до вступления в брак, ведь входят в одно и то же общество, состоят в одном круге знакомств. Перед свадьбой они лично общались, обсуждали свою дальнейшую жизнь, мой клиент был полностью уверен, что господин Ли на самом деле хочет семью, не было никаких событий, либо фраз, которые вызвали бы в этом сомнения. И только после заключения брака господин Ли раскрыл своему мужу реальные цели, которые преследовал в этом браке. О них вы узнаете, когда господин Ли Тэхён даст показания. Их брак продлился всего два месяца, но за это время мой клиент подвергался не единожды применению силы со стороны Ли Сихвана, постоянному моральному давлению не только со стороны мужа, но и всего окружения его дома: прислуги и охраны. Я предоставлю доказательства этого, чтобы вы поняли, что это не голословные обвинения, а все на самом деле обстоит так. Очень надеюсь на то, что материалы дела и предоставленные мною доказательства приведут нас к верному решению, ведь такого отношения не заслужил ни один человек, тем более омега, который думал, что вышел замуж, а получил золотую клетку из издевательств, побоев и постоянных унижений. И все это я смогу доказать. Спасибо, у меня пока все. Кажется, все время, пока Джун говорил свою вступительную речь, Тэхён не дышал. Вообще все происходящее казалось нереальным, будто он смотрит на все это со стороны, а не является главным фигурантом этого дела. Судья, прокурор, адвокаты, обвинения… Не думал омега, что когда-нибудь жизнь приведет его в зал суда, но решимость внутри поддерживалась тем, что Чонгук рядом и не отпустит его руку. Он должен это пройти, должен показать, что из себя представляет Ли Сихван, и добиться развода. — Благодарю вас, адвокат Ким, — сказал судья, когда Джун сел на свое место, и перевел взгляд на адвоката Сихвана. — Адвокат Су, вам слово. Адвокат Сихвана примерно одного возраста со своим клиентом, невысокого роста и с грузным телом, у него на лбу блестела испарина, которую тот вытирал платком. Его голос звучал уверенно и твердо, когда он начал свою речь. — Господин судья и все присутствующие в этом зале, как адвокат и официальный представитель своего клиента, Ли Сихвана, в этом деле, с полной уверенностью могу заявить, что все обвинения в сторону господина Ли являются клеветой. Он, как уважаемый человек в нашем обществе, на самом деле принял решение вступить в брак повторно после смерти своей первой супруги. Никаких целей, кроме создания семьи, полноценной и крепкой, он не преследовал. И при этом прошу заметить, что взяв в супруги на тот момент Чон Тэхёна, проявил себя как человек, не идущий на поводу у предрассудков и сплетен. Ведь все мы прекрасно знаем, что репутация Ли Тэхёна была не самой лучшей. Мой клиент закрыл на это глаза, поверив в то, что омега на самом деле хочет подчиниться воле родителей и создать семью. Ли Тэхён утверждает, что его избивали и подвергали моральному давлению, но это не так. Сам омега проявил себя в браке, как не уважающий никого человек, не уважающий ни своего мужа, ни его положение в их доме. Перечил и спорил, а на замечания грубил еще больше. Сейчас он выставляет себя жертвой, но почему-то забывает упомянуть о том, как отказывался делать хоть что-нибудь для своего мужа. Начиная от ведения дел по дому, заканчивая непристойным поведением на приеме высшего общества, — адвокат посмотрел исподлобья на судью, будто говоря «вы же понимаете о чем я, вы там были», и продолжил: — Своим поведением позорил уважаемое имя своего супруга, вел себя как омега низших слоев общества. А в итоге сбежал из дома, позвонив своему брату, Чон Чонгуку, с которым, кстати, тоже состоял в прошлом в браке. И после этого мой клиент получает еще и обвинения в каких-то вымышленных побоях, о которых никто не знает, видимо, кроме господина Ли Тэхёна. Поэтому мы полностью отрицаем заявленные обвинения, мой клиент себя виновным не признает. У меня пока все. Тишину в зале разбивает только омега, которая быстро стучит по клавишам ноутбука. Тэхён смотрит на лакированную поверхность стола и дышит часто. Он был готов, что его и здесь будут унижать, Джун предупреждал, что давить будут на репутацию, но как же это бесит. Слушать все эти слова было противно, опять он плохой и не прав, а альфа просто золото с бриллиантом во лбу. — Спокойно, Тэ, — прошептал Джун, перебирая бумаги. — Это все херня, все под контролем. Не ведись только на провокацию и сдерживай себя. Ты сейчас будешь давать показания, я тебя всегда буду поддерживать, не бойся этого адвоката. Омега выдохнул протяжно и кивнул. А что ему еще оставалось делать? Только держать себя в руках и слушаться Нама. Они допрос несколько раз обыгрывали, все вопросы и ответы чуть ли не выучены наизусть. Джун также задавал предполагаемые вопросы от адвоката Сихвана, давил морально, чтобы омега был готов, но все же всего не предусмотришь. Но у Тэхёна есть цель и он доведет это дело до конца, не покажет себя в этот момент взбалмошным омегой, потому что дело на самом деле очень серьезное. Тэхён сидит за кафедрой на месте дачи показаний, перед ним весь зал, а справа судья, который смотрит на него. Омега видит Чимина и Юнги, которые с тревогой на него смотрят. Видит Сомина, который сложил руки на груди и исподлобья сверлит взглядом спину Ли Сихвана. И как бы омега ни старался не смотреть на этого альфу, периферийное зрение все равно цепляется за его темно-серый костюм. Но Тэхён смотрит на серьезное и взволнованное лицо Чонгука, и вроде отпускает. Лучше на него и только на него, чем на этого ублюдка. Тэхён знает, что сейчас будет. Будут предоставлены доказательства, запись и фотографии, а после этого «начнется трэш» — слова Джуна. Омега веселья не разделял, но пусть все услышат его крики, звуки ударов и увидят его голую задницу в синяках, если это поможет наказать Сихвана. Единственное о чем жалел Тэхён — это то, что тут присутствует Чимин. В его положении этого лучше не слышать, но друг сказал, что если его показания нужны, то он будет в этом зале с Тэхёном. Омега посмотрел на Намджуна, который встал со своего места. В руках у него папка, на столе появилась портативная колонка, ведь звука телефона может быть мало для этого зала, а в папке распечатанные фотографии и необходимые документы. — Господин Ли, — Тэхён каждый раз подавлял желание поморщиться, когда слышал это обращение к себе, уже желая всем сердцем избавиться от этой фамилии, — расскажите нам, что предшествовало вашему браку с Ли Сихваном, как складывалось ваше общение? Тэхён начал свой рассказ. Там утаивать было нечего, кроме того, что он сам шел на этот брак с целью получить в последствие развод. Поэтому просто описывал их встречи, разговоры, а затем и сам день заключения брака. — Все понятно, — покивал Намджун. — То есть у вас не было по отношению к будущему мужу неприязни, либо недоверия? — Конечно нет, — ответил Тэхён. — Да и с чего? Все его знали как альфу взрослого, самодостаточного и серьезного, у которого был долгий и крепкий брак с омегой, которой, к сожалению, уже нет. Такой человек вызывает доверие. — Понимаю. И что же произошло дальше? И вот начало, тот самый момент, когда вся правда должна выйти наружу. Тэхён рассказывает о разговоре, который состоялся после заключения брака, где его выставили тем, кто должен слушаться и рожать детей, а Ли будет мужем номинально. Унижал во имя покойной супруги, оскорблял и просто указал низшее место омеги. — Позвольте уточнить, — сказал Намджун. — Он не прикоснулся к вам в тот вечер, вы не разделили постель как супруги? Между вами не было близости? — Нет, — покачал головой Тэхён. — Он сказал, что если ему понадобится секс, то он найдет, куда пойти. Ко мне будет приходить только в течки, чтобы я забеременел. А если ему понравится, то и в гон придет. И вообще он считает меня непривлекательным, а мою внешность слишком вызывающей. — Это очень странно, — тянет Ким, переводя взгляд на Сихвана, который сверлит его взглядом. — Все мы видим красоту этого омеги, но у каждого свой вкус. Зачем же брать в мужья того, кто не привлекает физически? Только если использовать в своих целях. Да и господин Ли достаточно молод, неужели все два месяца обходился без секса? — Протестую, ваша честь, — господин Су вскакивает со своего места. — Это только домыслы адвоката, не имеющие никаких оснований. Эти намеки на неверность моего клиента безосновательны, если нет никаких доказательств. — Принимается, — подтверждает судья и смотрит на Намджуна. — Господин Ким, говорите по факту и только то, что можете доказать. Вы обещали не быть голословным. — Как скажете, — усмехается Нам, смотря на Тэхёна, который поджал губы, ведь слова-то все равно сказаны. — Продолжайте, господин Ли. Что было дальше? Рассказ перешел к тому моменту, когда Ли впервые ударил Тэхёна. — То есть, он ударил вас потому что вы сказали, что не позволите так с собой обращаться. — Да, — кивнул омега. — Сихван вернулся из поездки и был недоволен тем, как я веду дела дома. Начал кричать, оскорблять меня и моих покойных родителей, говоря о том, что они не научили меня быть прилежным омегой. Таких слов о своих родителях я потерпеть не мог, мы вступили в перепалку. И в один момент он дал мне пощечину, удерживая за ворот футболки, чтобы я не мог отодвинуться или отойти. А когда я сказал, что обращусь в полицию, то он посмеялся и сказал, что мне никто не поверит. У меня нет доказательств, а мои слова по сравнению с его словом просто ничто. Потому что он уважаемый альфа, а я просто омега с подпорченной репутацией. Тэхён переводит взгляд на Сихвана и смотрит в злые темные глаза, не моргая. Когда он все это вспоминает, злость и обида вновь захватывают, придают сил. И он опять вспоминает, чувствует, для чего все это делает. Чтобы про вот этого человека все узнали правду. Омега усмехается и переводит взгляд обратно на Намджуна. — И, как я понимаю, господин Ли, добыть доказательства вам удалось. — Да, удалось. Ведь на самом деле в нашем мире никто не поверит омеге против слов альфы. И здесь в большинстве своем сидят альфы, которым я как-то перестал доверять, — омега смотрит на судью, тот отвечает на этот взгляд. — Ведь справедливость должна быть для всех людей, а мне нужны были доказательства. Судья хмурит брови, когда Тэхён отворачивается от него и вновь смотрит на своего адвоката. — Эта запись была сделана в тот вечер, когда семья Ли была на приеме в честь дебюта молодого омеги. Все мы прекрасно понимаем, что это был за вечер, адвокат Су уже вспоминал про него сегодня. Тэхён пристально смотрит на Сихвана, глаза которого расширяются, он проводит пальцем под воротником рубашки, чуть оттягивает белоснежную ткань. Адвокат что-то начинает ему говорить, альфа моргает и отворачивается от омеги, начинает что-то быстро отвечать своему адвокату. — Тэхён, мне нужна будет твоя помощь в пояснениях, — более мягко говорит Намджун, смотря на омегу, тот кивает, а Ким включает запись, нажав на кнопку. Сначала шуршание, потом звонкий звук удара и вскрик Тэхёна, а затем рычащий голос Сихвана. Адвокат Су вскакивает с места и кричит: — Это что такое? Я протестую, ваша честь! Не было заявлено ни о каких записях. Намджун останавливает запись и смотрит на судью. — Не было заявлено, потому что я не обязан был этого делать. Во-первых, я боялся давления на моего клиента, если господин Ли Сихван узнает об этих доказательствах. И, прослушав запись, вы поймете, что это небезосновательно. Во-вторых, так же узнав об этой записи, господин Ли мог повлиять на других свидетелей, а именно на своих работников, которые также замешаны в этом и зависят от него материально. Все они присутствуют здесь и будут мною допрошены. Очень будет интересно узнать как изменятся их показания после того, что мы услышим. Я сохранил эту запись до суда, чтобы быть уверенным в том, что мой клиент не пострадает еще раз от этого человека, а свидетели не будут под давлением. И я имею на это право. — Но неизвестно, что это за запись, — раздраженно говорит Су, вытирая лоб платком. — У меня есть соответствующие документы, подтверждающие подлинность всех предоставляемых материалов. — Адвокаты и господин прокурор, подойдите ко мне, — говорит судья. Альфы подходят ближе и смотрят на Намджуна, который открывает папку. — Это телефон, на который мой клиент сделал запись и фотографии следов от побоев. Он проверен на подлинность, материалы до сих пор еще находятся там, вот документ. Вот фотографии, на которых видно, какие именно следы оставил на теле своего мужа господин Ли в процессе разговора, который нам предстоит услышать, вот документ на то, что это не корректировка и не фотошоп. Если вы хотите прервать заседание для того, чтобы все это изучить, опять потребовать подтверждения, то пожалуйста. Но в таком случае я требую, чтобы все свидетели, которые работают на господина Ли, были изолированы от него. Потому что после того, что я услышал на этой записи, доверия к этому человеку у меня нет никакого. Все молчат и смотрят на фотографии в руках прокурора. Адвокат Су сглатывает, вытирает платком шею и поджимает губы. Большие фото переходят от прокурора к судье, а затем и к Су. Тот быстро листает их, выдыхает и кладет на стол. — Документы подлинные, — говорит прокурор, рассматривая листы в своих руках, — как и запись, видимо, вместе с фото. У меня сомнений в этом нет. А у вас? Господин Су читает документы и будто тянет время, пытаясь что-то придумать. Намджун его понимает, вся его система защиты рушится. Но при таких доказательствах любая система бесполезна. — Давайте послушаем, что это за запись, — недовольно говорит Су. Судья смотрит на Намджуна, трет переносицу. — Я понимаю ваши опасения и признаю право на то, чтобы открыть эти материалы в зале суда, — говорит судья. — Но вы могли хотя бы передать их прокурору, чтобы он уже начал заниматься этим делом, а не сидеть здесь и не ждать, нужен он тут или нет. — Я понимаю, — кивает Намджун. — Но я, как и мой клиент, уже мало кому доверяю в этом городе, пока мне не докажут, что здесь есть честные люди и решения. Судья отвечает на пристальный взгляд адвоката, вздыхает и говорит: — Можете продолжать. Если одного заседания нам будет мало, то назначим другое. Я хочу сначала послушать и понять, почему же так сильно все сомневаются в Ли Сихване, раз требуют защиты для свидетелей. Намджун кивает и идет к своему столу, все возвращаются на свои места. Тэхён смотрит на Ли, тот уже не выглядит таким уверенным, видимо, тоже помнит тот вечер после приема. Омега готовится опять прослушать запись, смотрит на Чонгука, который в ответ смотрит с нежностью и поддержкой в глазах. Стало легче. Запись начинается с начала, в зале тишина, которая разбивается звуком удара, крика омеги и рычания альфы. Льются оскорбления, Тэхён слушает все это уже более равнодушно, выучив каждое слово наизусть. — Здесь, как я понимаю, ты дал пощечину мужу? — спрашивает Намджун. — Да. Он начал оскорблять моих родителей, я опять не выдержал, и после этого он схватил меня за волосы и держал. Дальше слова про Чонгука, опять унижения и снова звонкий удар и крик, Тэхён заметил, как вздрогнул Чимин, который смотрел на него расширившимися глазами. — Что происходит после второго удара, Тэхён? — Я упал на кровать, мы продолжили ругаться, и когда я сказал про его покойную жену, он вытащил из брюк ремень. — Те звуки, которые вы услышите далее — это удары кожаным ремнем, — твердым голосом говорит Намджун. — Их будет два. Ким берет фотографии, включает запись и разворачивается к свидетелям, показывая им большие фото, подмечает шоковую реакцию. У омег начинают блестеть глаза, кто-то из них отворачивается, одна горничная закрыла уши, когда Тэхён очень громко вскрикнул после второго удара. Намджун показывает фотографии опять адвокату Су и Ли Сихвану, говорит со злостью: — Навряд ли вы видели результат своих действий. Сихван молча смотрит на фотографии, ни один мускул не дрогнул на жестком лице, будто ему совершенно это безразлично, либо он мастер скрывать эмоции. Намджун выключает запись, когда слышится только громкое дыхание на записи и подходит к судье, кладёт перед ним фото. — Что было дальше, Тэхён? — спрашивает Джун, возвращаясь к столу. — Сихван притянул меня к себе. Я сидел на кровати, он стоял передо мной и начал расстегивать брюки. Я увидел… Увидел, что он возбудился от того, что происходило. — И дальше происходит вот такой диалог… Ким вновь включает запись. Тэхён обводит взглядом зал. Замечает, что омега, которая вела протокол, застыла и с ужасом смотрит на Сихвана, когда слышит слова о том, как альфа будет его брать против воли и силой в течку. Тэхён переводит взгляд на Чимина, который ладонями закрыл себе рот, по щекам текут слезы, а Юнги крепко обнимает его, прижимая к себе. Тэхён поджал губы. Не стоило другу позволять здесь присутствовать. Если Чимину вновь станет плохо, Тэхён будет винить в этом себя. Он смотрит на Чонгука, который сжал кулаки на столе и смотрел на омегу. «Поскорей бы все это закончилось», пролетела мысль, и Тэхён устало вздохнул. Запись закончилась, тишина накрыла зал суда. Намджун тоже немного помолчал, будто для большего эффекта, и заговорил, смотря на судью: — Эта запись подтверждает нам все то, что до этого говорил мой клиент. То, что брак этот для господина Ли номинальный, он хотел наследников, но хорошим мужем быть не собирался, унижая Тэхёна, постоянно вспоминая свою покойную супругу. Мы слышим слова о том, что омеге никто не поверит, ведь он альфа, он солидный и уважаемый, а молодого мужа вообще хотел выставить пристрастным к алкоголю, будто он сам в нетрезвом виде набивал себе синяки. И вы прекрасно слышали, как господин Ли говорил о том, что все, кто работает в доме, будут на его стороне, ведь эти люди зависят от него. Он забрал телефон и запретил выходить из дома, чтобы его муж ни с кем не мог связаться, показать следы побоев, собрать какие-либо доказательства. Так о каком доверии может идти речь к этому человеку? Тэхён, — альфа смотрит на омегу, — как ты сделал эту запись и что дальше было? Тэхён все рассказал о втором телефоне, о давлении в доме, о том, как обыскивали его вещи. А затем и пересказал тот вечер, когда позвонил Чонгуку. Рассказал о своих планах, но прислуга нашла блокаторы. — Я был очень напуган и точно не хотел, чтобы то, что говорил Сихван, стало реальностью. Поэтому позвонил Чонгуку и он забрал меня. — Мне все ясно, — кивает Намджун. — Спасибо, Тэхён, у меня больше нет вопросов. Сейчас будут вопросы от других, омега сцепил пальцы у себя на бедрах, готовый к тому, что ждет его дальше. — У меня есть вопросы, — говорит прокурор и встает с места. — Прошу, господин Кан, — кивает судья. — Скажите, господин Ли, кроме того, что вы рассказали, было ли еще что-то? Я имею в виду сексуальное насилие? — Нет, у нас с Ли Сихваном ни разу не было близости, ни добровольно, ни насильно. Я рассказал про все, что происходило в том доме. — Хорошо. Еще вопрос. Я понимаю, что вы хотели добыть доказательства, но вот они у вас. Есть второй телефон, есть запись, есть фото. Вы могли сразу же позвонить в полицию, адвокату или кому-то еще. Почему вы тянули? Если бы с вас сняли побои это только положительно бы сказалось для вас в ходе дела. — Я понимаю, — отвечает Тэхён, — но из дома меня не выпускали. Я так и не смог найти адвоката, потому что не знал могу ли им доверять. Откуда я знаю, что позвонив вам, прокурору в этом городе, вы не доложите обо всём моему мужу? Может, вы хорошие друзья, господин Кан. Как я мог кому-то доверять, когда мне прямым текстом повторяли, что я ничтожество по сравнению с альфой. Я мог рассчитывать только на себя, а когда уже отчаялся и хотел просить помощи у друзей, как раз и случился тот разговор по телефону с Сихваном, после которого я и сбежал. — Но вы же доверились господину Чону, позвонили ему. Почему раньше не набрали его номер? Тэхён смотрит на Чонгука и отвечает: — В то время мы с господином Чоном были, так сказать, в натянутых отношениях, и полностью прекратили общение. Но ситуация не оставила выбора, и я позвонил ему, он приехал. — Все понятно, у меня пока нет вопросов. — Адвокат Су? — спрашивает судья. — Да, у меня есть вопросы, — Мингю встает со стула. — Скажите, господин Ли, а откуда вы знали, что нужно в тот вечер делать запись? — Потому что я знал какая реакция будет на мое поведение у Сихвана, — усмехнулся омега, смотря в глаза адвокату. — Вы упомянули о том, как я себя вел на приеме. Любой, кто меня знает, докажет, что я воспитанный омега, мой отец дал мне прекрасное воспитание, я знаком с рамками поведения в обществе. Тот вечер был провокацией для Сихвана, и я не ошибся, ведь он повел себя именно так, как я и думал, ударил меня, унизил и опять указал на низшее место в этом обществе. — Я понял, — покивал Су. — То есть я могу с полной уверенностью сказать, что последствия, которые вышли в конце того вечера — это следствие вашего поведения? — Протестую, ваша честь! Тэхён только открыл рот, а Намджун уже вскочил на ноги, сжимая ручку пальцами. — Адвокат Су пытается подвести к тому, что мой клиент сам виноват в том, что его избили, унизили, ограничили свободу и постоянно морально давили. Тэхён ясно дал понять, что это было сделано с целью получения доказательств, другого выхода он не видел. Но извините меня и будьте добры, напомните, чтобы в законах где-то было написано, что насилие запрещено, но если омега сам спровоцировал, то можно. Я не помню такого. Мы здесь разбираем все по закону, а не рассуждаем, кто виноват, сидя на лавочке. Как бы себя ни вел другой человек, никто не имеет права его избивать и делать то, что делал Ли Сихван по отношению к своему супругу. Или я не прав, господин судья? Судья пожевал губу и посмотрел на Су. — Протест принимается. Господин Ли уже ответил на ваш вопрос, адвокат Ким прав. Или перефразируйте вопрос, или задавайте другой. — Хорошо, я задам другой, — адвокат смотрит в листок, потом на омегу. — Вы в показаниях упомянули, что у вас скоро должна была начаться течка, вы испугались своего мужа и поэтому попросили о помощи. Как я понимаю, течка уже прошла, а вы не были рядом со своим мужем. С кем же вы ее провели, господин Ли? Тэхён сжал с силой пальцы, очень надеясь, что его лицо не выражает паники. — Я провел ее один, принимая лекарства. — Это действительно так? Вы под присягой. И все же живете в одном доме с бывшим мужем… — Я протестую, ваша честь! — Намджун опять вскакивает и смотрит на Су. — Коллега, вы как-то непоследовательны. До этого вы кинули протест, когда я дал намек на то, что господин может изменять своему супругу. И вот вы делаете то же самое. У вас есть доказательства? Конечно, нет, ведь это неправда… А Тэхён сидит и думает, адвокатов учат врать с таким убедительным лицом и таким уверенным тоном, или это опыт и врожденное мастерство. Омега сам готов был поверить… — … Я понимаю, что у вас уже просто нет выбора, как только пытаться дальше принизить моего клиента, напирая на то, какая у него репутация. Но повторюсь, это не показатель того, что его можно бить, каким бы человек ни был. Вот ваш клиент, уважаемый альфа, а сегодня мы услышали, что такой альфа делает за закрытой дверью. Я требую того, чтобы вы прекратили порочить имя моего клиента без веских на то оснований либо доказательств. Если это где-то всплывет в прессе, вот такие ваши предположения, то ждите от меня еще один иск за клевету. Намджун раздражен и смотрит на судью. Тот стучит ручкой по столешнице и говорит адвокату Су: — Я понимаю, что ваша стратегия защиты рухнула и уже прекрасно понимаю, что одним заседанием это не обойдется. Поэтому если у вас кроме личных предположений ничего нет, а вопросы закончились, то мы могли бы продолжить? Господин Су поджимает губы и отвечает: — У меня больше нет вопросов. Он садится на стул, Сихван начинает ему что-то шептать, но адвокат, не смотря на него, машет рукой и раздраженно вытирает лоб платком. Намджун, наблюдая за этим, усмехается. Видимо, Су кое-чего не знал о своем клиенте. Но огромные деньги не дадут отказаться от этого дела, будет тянуть до конца. На месте дачи показаний сидит Сихван. Тэхён смотрит на альфу, который взгляда не сводит с омеги, Чонгук рядом изо всех сил старается сдержать себя и не закрыть Тэхёна от этого взгляда. — Господин Ли, — спокойно говорит Намджун, опираясь ладонями на стол и смотря на альфу, — у меня к вам вопросов немного. В принципе все, что я хотел о вас знать, я услышал на записи. Скажите, вы признаете, что голос, который мы слышали на этой записи — ваш голос? — Да, — четко отвечает альфа, исподлобья смотря на адвоката. — Ну да, было бы странно, если бы вы это отрицали, ведь все очевидно. Скажите, зачем вы это делали? Зачем унижали и прибегали к физическому насилию по отношению к своему мужу? Сихван помолчал немного, потом усмехнулся неприятно и сказал: — Я же не обязан отвечать и давать показания против себя, поэтому я воздержусь. — Понимаю, — чуть улыбнулся Намджун. — Смею предположить, что просто могли, хотели показать свою силу тому, кто слабее и ничего не может сделать… — Протестую, ваша честь! — кричит Су, вскакивая. — Адвокат делает свои предположения, мой клиент отказался отвечать. — Протест принят. Говорите по сути и задавайте вопросы, либо заканчивайте, адвокат Ким. — Как скажете, — кивнул Намджун. — Думаю, мне нет смысла задавать вопросы, ведь господин Ли не станет на них отвечать. Только могу посоветовать обратиться к специалисту, хороший психоаналитик возможно поможет… — Я протестую… — Не стоит, коллега, — отвечает Джун, присаживаясь на свой стул. — Это не для протокола. — Не для протокола, — строго говорит судья, твердым взглядом смотря на адвоката, — вы будете говорить за дверью этого зала. А здесь отсебятину оставьте в стороне и проявите уважение к суду. — Прошу прощения, ваша честь, — чуть склонил голову Нам. Чонгук поджал губы, чтобы скрыть усмешку. Друг уж точно не раскаивается. — Господин Кан, вы будете опрашивать обвиняемую сторону? — спросил судья, смотря на прокурора. Прокурор посмотрел на Сихвана, затем перевел взгляд на судью и ответил: — Вы правильно сказали, одним заседанием здесь дело не закончится. Я увидел здесь все условия для того, чтобы привлечь господина Ли к ответственности по статье «Побои», но должен изучить все то, что предоставил адвокат Ким. Думаю, я вызову обвиняемого на допрос, все мы еще встретимся перед следующим заседанием. Но я именно сейчас хотел бы послушать все показания свидетелей. — Мне нечего вам сказать, — спокойно говорит Сихван, смотря на прокурора, сложив руки на столе перед собой. — На записи мой голос, это мой муж, и это все было. — Но до этого вы не признавали свою вину, — щурит глаза прокурор. — В этом был смысл, — пожал плечами Ли, — сейчас его нет. — То есть вы признаете свою вину? — спрашивает прокурор. — Именно так. — Блять, — шипит Намджун, а Тэхён удивленно смотрит на него. — Этого я не хотел. — Почему? Разве это плохо? Ким смотрит в глаза омеге и отвечает: — Признание скостит наказание. Уверен, адвокат ему посоветовал, потому что тут все явно налицо и отрицать что-то бессмысленно. Тэхён посмотрел на Чонгука, тот наклонился ближе, чтобы слышать Нама. — И что, нас не разведут? — хрипло спросил Тэхён. Джун постучал ручкой по столу и прошептал, наклонившись к друзьям: — Я тебе обещал, что этого добьюсь, и я сделаю это. Тут уже вопрос в мере наказания. Требовать я буду реальный и максимальный срок, но уверен, что его не будет. И сумма компенсации будет меньше. Омега задумчиво покусал губу, кинул взгляд на Сихвана, который уже возвращался на свое место, и с усмешкой ответил: — Главное, чтобы развели. А пресса на улице сама все сделает. Это получило огласку, и я доволен. Чонгук доволен не был, естественно он хотел, чтобы Ли наказали по максимуму, но Джун прав. У него отличная и чистая репутация, влиятельные связи и многолетнее участие в благотворительности. Все сведут к одному-единственному случаю, ведь прежде ничего подобного не было. Альфа раздраженно поправил пиджак и направился к месту дачи показаний. Пусть многого сказать он не мог, больше о состоянии Тэхёна, когда Чон забирал его. Вопросы задавал Намджун, несколько задал прокурор, адвокат Су отказался допрашивать свидетеля. Джун понимал почему. Ничего хорошего Чонгук про его клиента не скажет, а им сейчас только это и нужно. Ведь Сихван признал вину, теперь Су будет давить на то, что его клиент порядочный человек, ошибки бывают у каждого и опрашивать будет только тех, кто может сказать что-то хорошее о его клиенте. Единственное, за что он мог зацепиться, это связь Чонгука и Тэхёна, но тут доказательств нет, а Намджун ясно дал понять, что без доказательств это клевета. Поэтому Су молчал. Чимина опросили еще быстрее. Ведь у них были только разговоры по телефону и одна встреча за время брака Тэхёна с Ли. Омега сказал, что друг был подавлен, избегал разговоров о супруге, а как только Сихван позвонил, то занервничал и уехал домой. Тэхён видел, как друг переживает, его глаза были красные от слез, но голос звучал уверенно. Чимин эту запись и фото впервые видел, поэтому реакция была сильной. И по омеге было видно, что тот еле сдерживается, чтобы не кинуться на Тэхёна с объятьями. Они лишь улыбнулись друг другу, и Чимин вернулся обратно на свое место, в объятия к Юнги. Оставалось опросить персонал, который работает на Сихвана, на этом также настоял прокурор. Намджун был рад. Значит, Ли и у него не вызывает доверия. Первыми были три альфы из охраны. Все они сказали, что им было дано поручение не выпускать господина Ли за территорию дома. Они были не в курсе того, что происходит в доме, потому что работают за его пределами. Джун был доволен, что они решили сказать правду, потому что первые показания всего персонала были только за своего хозяина и ни слова против. Дальше шли два садовника, те сказали, что также ничего не знают о личной жизни супругов Ли, в доме не живут, приходят, занимаются садом и уходят домой. Распоряжений по поводу Тэхёна не получали. Их показания сходились с их первыми словами. Водитель очень нервничал, ведь непосредственно общался и с Сихваном, и с Тэхёном. Сначала пытался придерживаться своих показаний, типа просто возил омегу туда, куда ему было сказано, но по словам самого Тэхёна, все было не так, и на это указал Джун. Альфа тогда кинул взгляд на своего работодателя и признался, что господин Ли давал указания следить за его супругом, когда тот перемещался по городу. В торговых центрах, спортзале, кафе или салоне красоты. Джун хмыкнул, смотря на судью, тот поджал губы. Самым стойким оказался дворецкий. Тэхёна передергивало от его вида не намного меньше, чем от лица Сихвана. Пак Джихан надменно смотрел и на адвоката, и на Тэхёна. Говорил, что ни за кем не следил, поручений никаких не получал, просто следил за домом, а если его хозяин возвращается домой и спрашивает, что произошло в его отсутствие, то не имеет права не рассказать. Давил на то, что это и есть его работа, а то давление, о котором говорит Тэхён, просто его выдумки. И конечно при допросе всех работников Сихвана адвокат Су задавал одни и те же вопросы. Давно ли они работают на его клиента? Всем ли довольны? Вовремя ли получают зарплату? В общем говорил только о том, в чем проблем у Сихвана не было, пытаясь показать, какой замечательный работодатель господин Ли. Последними опрашивали горничных. Четыре омеги-девушки больше всего боялись давать показания, в принципе, их поведение не отличалось от поведения в доме Ли, Тэхён их там такими и видел. Они прятали взгляд и не смотрели на Сихвана. Трое сказали, что напрямую с хозяином они не общаются, только с дворецким, он и раздает им приказы. И да, они должны были докладывать Джихану, если увидят или услышат что-то странное в отношении молодого супруга хозяина. Последней опрашивали молодую девушку, которая непосредственно убирала спальню Тэхёна и занималась его вещами, стиркой и глажкой. Она также нервничала, ее глаза блестели от слез. Омега посмотрела на Тэхёна, сглотнула и начала говорить: — Я хочу изменить свои показания. То, что говорили другие горничные, не совсем правда, точнее, не вся. Всем нам было сказано, что если мы что-то не будем докладывать о господине Ли, либо в чем-то поможем ему, то нас сразу же уволят, причем с плохими рекомендациями, и нас больше не возьмут на работу. Мы все из бедных семей, у каждого свои проблемы, и никто не хотел терять такое хорошее место. Но это… — омега опять посмотрела на Тэхёна, — Никто не знал, что происходит в вашей спальне. Это я нашла те таблетки и рассказала Джихану. Но я не знала, что вам говорил ваш супруг и что хотел сделать. Это ужасно. Я, как омега, это понимаю. Простите меня, господин Ли, я правда не знала. Омега пальцами вытирала слезы, Тэхён смотрел на нее с грустной улыбкой. Держать на нее зла он не мог, ведь оказывается, что они были такими же жертвами давления, как и он. Намджун внимательно смотрел на свидетельницу и сказал: — Я рад, что вы решили сказать правду, это достойно уважения. Ваши слова заставляют сомневаться в показаниях Пак Джихана. Думаю, господин прокурор захочет провести повторный допрос свидетеля, — Нам посмотрел на прокурора. — Также я хотел бы попросить, чтобы этих людей защитили от произвола Ли Сихвана, и если они захотят уволиться, то получат хорошие рекомендации и полный расчет по своему гражданскому праву. Прокурор покивал, в ответ смотря на Кима, и адвокат продолжил: — Тут мы видим также давление и использование своего положения Ли Сихваном. Видимо, это его принцип — добиваться всего от более слабых только так. И страшно подумать, что мои сын или дочка могут попасть в руки такого вот «супруга». Намджун смотрит в глаза судье, тот хмурит брови и поджимает губы. — Протестую, ваша честь! — вскакивает адвокат Су. — Адвокат Ким сейчас оказывает такое же давление на судью, указывая на личные аспекты. — Это не заносится в протокол и к делу не относится, — сухо говорит судья. — Адвокат Ким, свои выводы оставьте для заключительной речи. Намджун кивает, говорит «У меня больше нет вопросов» и садится на свое место. А ему больше и не нужно, слова сказаны и услышаны, а ведь и у судьи есть молодая дочь, которая также скоро возможно выйдет замуж. На то и был расчет. Оставалось надеяться, что этот судья не такой же тиран в доме. — На сегодня заседание объявляю закрытым, — громко говорит судья. — Дата следующего заседания будет назначена позднее, после того, как прокурором Кан Лионом будут изучены все материалы дела. Все свободны. Звук удара молотка отдается где-то внутри, Тэхён выдохнул и прикрыл глаза. Он очень рад, что закончился этот ужасно долгий день, и очень надеялся, что следующее заседание точно станет последним.