All I fear is nothing

Аэрис была уверена, что посети она Золотое Блюдце лет в двенадцать, то была бы в полном восторге. Причудливые костюмированные персонажи, мелькающие тут и там огни, крики и смех, эхом отдающиеся от аттракционов — это был настоящий праздник эмоций! Окружающий хаос дарил пьянящее чувство, словно она опрокинула в себя один из коктейлей Тифы. Аттракционы не надоедали даже после четвертого раунда подряд. Мини-игры поднимали ей настроение, несмотря на то, что некоторые автоматы скрипели и стонали от старости. Огни вокруг были ослепительны, и через какое-то время Аэрис почувствовала, как её голова начала пульсировать. Может быть, она так и не повзрослела. Её любимой частью стало вечернее шоу фейерверков, где все застыли как вкопанные, чтобы взглянуть на небо; распускающиеся в нём яркие цветы освещали ошеломленные лица толпы. Благоговение, надежда, радость, волнение — все эти эмоции витали в воздухе, и Аэрис могла их чувствовать. И быть частью этого общего чувства было чем-то потрясающим. Она была частью чего-то огромного. Когда толпа разошлась, возбужденно болтая о прошедшем шоу, её мысли вернулись к этому особому чувству принадлежности. Для Аэрис это было в новинку, мысль о том, чтобы иметь друзей. Ценг, Рено и Руд таковыми считаться не могли. Они были её профессиональными «плохими парнями»; она настолько к ним привыкла, что почти с нетерпением ждала, когда они выйдут из окружающих теней, забрать её в башню. Но Шинра всегда следила за ними — если бы у них был выбор, она знала, они бы её не тронули. Турки были не в восторге от своих действий, но они всегда выполняли свою работу. Что же до Клауда, Тифы, Баррета и Реда, она была благодарна за то, что могла звать их своими друзьями. Потому что они выбрали её, несмотря ни на что. И это значило для неё больше, чем они могли себе представить. Но если чему и научила её жизнь в трущобах, это тому, что у каждой дружбы есть цена. И у неё было странное чувство, что она скоро перестанет быть полезной и им. Тем не менее, Аэрис скучала по ним. Она надеялась, что с Барреттом всё в порядке. Он куда-то убежал, взволнованный после перехода через Северный Корел, где увидел напоминание о своем прошлом. Она знала, что он может сам о себе позаботиться, но всё же… ей хотелось, чтобы она могла чем-то помочь. Он неизменно поддерживал их всех, а когда сам нуждался в поддержке, они не смогли предложить ничего взамен. Ред тем временем разбил лагерь за пределами парка. Прошедшее шоу ударило по его обострённым чувствам, но их компания приключенцев не собиралась задерживаться здесь долго. Это была лишь короткая передышка, прежде чем они продолжат путь в Космо-Каньон: туда, где в другой временной линии у профессора Бугенхагена было так много ответов о планете. Клауд и Тифа, предположительно, были на свидании. Они теперь проводили куда больше времени вместе, чем когда-либо раньше. Конечно, Аэрис была рада за них. Но она врала бы, если бы отрицала, как скучала по «старым» временам. По их лёгким разговорам, подколкам, товарищескому духу. Что-то случилось, когда они сошли с грузового судна. Незримое, но явное. Клауд вёл себя отстранённо и задумчиво, а иногда даже отказывался оставаться с ней в одной комнате. Тифа же постоянно кидала на Аэрис виноватые взгляды, словно беспокоилась о том, что она о них подумает. Аэрис переносила всё с непоколебимой улыбкой. В конце концов, она заслужила это наказание. Было уже за полночь, и все семьи почти исчезли с улиц парка. Те, кто остался, тащили за собой плачущих детей, выглядя измотанными. В отсутствии толпы, вокруг воцарилась мечтательная тишина, которой наслаждались оставшиеся парочки и большие компании, чей громкий смех эхом отдавался по улицам. Столь радостный и беззаботный. Вопреки здравому смыслу, Аэрис всё медлила, желая запечатлеть кусочек происходящего в своей памяти. Сидя на скамейке посреди пустеющей Праздничной Площади — одинокая фигура, рассеянно жующая попкорн — она услышала это. Столь знакомое и явное, что пока она не услышала его, то не понимала даже, насколько скучала. Зов планеты. Она не знала причин, но с тех пор, как они покинули Мидгар, планета молчала, словно затаила дыхание. Аэрис медитировала и взывала к ней каждую ночь, в поисках подсказок, ожидания хоть чего-нибудь в ответ. Ценг и Ходжо называли это «голосами». Но всё было не совсем так. Эти «голоса» нельзя было услышать, лишь испытать. Лайфстрим вливался в Аэрис, словно она стояла у подножия бушующего водопада. Она ахнула, когда густой запах мокрого мха заполнил ее ноздри, а ревущая вода надавила на барабанные перепонки. На пересечении леса, скал, замёрзшей тундры и моря стоял пустой город, вырезанный в кораллах. Подземное озеро, тихое и никем не тронутое. Хрустальный алтарь, мерцающий, как стекло. Она почувствовала, как кровь стынет в жилах от того, насколько знакомой была картина, хотя воспоминание давно исчезло. Она чувствовала железный привкус во рту. Услышь нас. Найди свой собственный путь. Слушай, и ты поймёшь как это сделать. И вдруг, словно пуховым одеялом, её окутало тепло. Объятие. Мама. Наши голоса становятся слабее, но ты не одна. Слушай, и ты поймёшь, как пройти свой путь. Не теряй надежды. Аэрис закрыла глаза, пытаясь запомнить присутствие матери. И, словно отошедшая ото сна, она вздрогнула и очнулась. Ослепительные огни. Запах жареной кукурузы. Грохот американских горок. Гул голосов, смех. Она вяло моргнула, смяв в руке пакет с попкорном. Встряхнулась с прерывистым, хриплым дыханием. Город в Коралловой долине и его точное местоположение были выжжены в её теле. Она теперь знала направление, будто он был привязан к ней ниточкой, наподобие марионетки; его тяга была неумолимой. Найди свой собственный путь. Она наконец знала, что нужно делать.

***

Всё, что ей требовалось для путешествия, было уложено в рюкзак. Аэрис могла бы уйти сейчас, если бы захотела, что, вероятно, и следовало бы сделать. Сегодняшним вечером её тут не будет. Её била крупная дрожь от холода, хотя температура в комнате была нормальная. Аэрис могла бы и раньше отправиться в своё путешествие, рюкзак стоял у двери. Всё, что ей нужно было сделать, это взять его и выйти. Тифа ещё не вернулась. Всё было чисто для побега. Никаких неприятных вопросов. И всё же, Аэрис не хотела уходить, не попрощавшись. Видение. Забытая Столица. То место, где она умерла. Сейчас эти воспоминания были очень яркими. Возможно, Аэрис и не пережила их в этом времени, но её тело помнило. Помнило раскалённый добела клинок Сефирота, пронзивший её живот, со страшным звуком разрывающий одежду и плоть. Содрогнувшееся от удара тело и испуганное, побелевшее лицо Клауда. Она собиралась вернуться туда. Одна. Это был рывок надежды. Ей нужно верить, что всё по-другому. Другое время, другая Аэрис, определённо другой Сефирот. Она должна верить, что получит ответы, в которых нуждалась. Она должна верить, что Ифална не отправит её обратно. Ей необходимо верить, что для планеты она больше, чем жертвенный агнец. А если она ошибалась? Можно подождать подольше. Ещё пятнадцать минут. Чем бы ни занимались Клауд и Тифа вместе… Аэрис не могла ждать всю ночь. Но можно подождать пятнадцать минут. Из коридора донеслись стоны. Встревожившись, Аэрис на цыпочках прошла к двери и глянула в глазок. Две фигуры, пошатываясь, шли по коридору. На мгновение Аэрис показалось, что они пьяны и с трудом держатся на ногах, прежде чем она поняла — когда страдальческий стон донёсся из-за двери — нет, Тифа была ранена. Аэрис отодвинула засов и резко распахнула дверь. Её желудок сжался. Тифа хромала, держась за плечо Клауда, рваная рана тянулась по всей длине голени. Рана была частично исцелена, по крайней мере из неё не хлестала кровь, но в ярком освещении коридора Аэрис видела тусклый отблеск кости. Клауд поддерживал Тифу за талию, чтобы она не упала. Аэрис поднырнула под руку Тифы, поддерживая её вес с другой стороны. — Что случилось? — Перестрелка на Площади Чудес. Шесть человек погибло. Охранники думали, что это наших рук дело. Мы были в меньшинстве и еле смогли уйти, — объяснил Клауд. — Я подлечил, что смог. Тифа что-то промычала в согласии, морща лоб от боли. Аэрис машинально оглядела коридор, почти ожидая появления сотрудников службы безопасности. Словно прочитав её мысли, Клауд легко подхватил Тифу на руки и занёс в их комнату. Аэрис постаралась не зацикливаться на этом зрелище. Несмотря на то, что она сделала всё возможное, чтобы сблизить их, увиденное задело её. «Сосредоточься, чёрт возьми», — упрекнула она себя, запирая за ними дверь номера и хватая чистые полотенца из ванной. Она намочила их тёплой водой и выжала. Хуже всего, она не могла не задаться вопросом, как произошедшее повлияет на её планы. Если охрана искала их, не потребуется много времени, чтобы проследить путь до отеля. Что означало одно. Аэрис придётся ускользнуть гораздо раньше, чем планировалось, почти сразу после исцеления Тифы. Ей придётся бросить их, своих друзей, на произвол судьбы: возможно их арестуют или того хуже. Но если она не уйдёт… Закрыв кран, Аэрис уставилась на своё отражение в зеркале. Чувство вины нависло над ней тяжёлой вуалью. Она поспешила направиться обратно в спальню. — Спасибо, Клауд, — тихо, почти интимно сказала Тифа. Аэрис застыла на пороге, нечаянно подслушав, её сердце бухало в груди. Аэрис расслышала шорох матраса и лязг снаряжения Клауда, когда он положил Тифу на кровать. — За то, что сдержал обещание. Сегодня ты спас меня. Я бы не выбралась без тебя. Аэрис глубоко вздохнула и заглянула в комнату. Клауд присел перед Тифой на корточки, почти нежно касаясь её руки своей, одетой в перчатку. Аэрис с самого начала это заметила. Как Клауд постоянно касался подруги. — Я всегда держу обещания, — прошептал он. Тифа лишь улыбнулась, лаская его щёку с теплотой, отражавшейся в блестящих глазах. Эхо того пути, который Аэрис видела во сне давным-давно. Но теперь это казалось столь обыденным. Спокойным, словно случалось не в первый и не в последний раз. Удар ножом прямо в сердце. Аэрис, не раздумывая, громко и торопливо протопала через дверной проем, улыбаясь им обоим, будто могла таким образом избавиться от дискомфорта в груди. То, как Тифа покраснела и как поспешно они отскочили друг от друга сказало Аэрис всё то, что ей было нужно знать. Смешно. Она ведь хотела этого. Подтолкнуть друзей, дать им шанс на счастье, не оттенённое её смертью. Её план сработал. Но она не планировала, что будет так больно, что боль войдёт так глубоко в её естество. Когда она опустилась на колени, обмыть рану подруги, то поняла почему. Аэрис взяла и влюбилась. Ну что за дура?

***

— Ты как? Аэрис взглянула вверх, обматывая ногу Тифы бинтом; подруга мирно дремала не без помощи дешевых аптечных обезболивающих, которые она всегда носила в рюкзаке. Клауд смотрел на неё с противоположной от кровати стороны, устроившись как можно дальше, стоя со сложенными на груди руками. — Устала, но всё нормально, — ответила она с улыбкой. Она чувствовала себя измученной. — Я рада, что с ней всё будет в порядке. Клауд кивнул, но не отвёл взгляд. Аэрис сделала вид, что не заметила, заканчивая с перевязью и затем снимая с Тифы ботинки. — Я справлюсь сама, ты, наверняка, устал. — Не особо. Она усмехнулась про себя, зная, что именно означал его ответ. — Завтра рано вставать, ты же знаешь. — Отель большой, им потребуется как минимум пара часов, чтобы просмотреть все записи с камер наблюдения. — Поэтому нужно отдохнуть, пока есть возможность. Клауд не сдвинулся с места. Он опустил взгляд, словно внезапно почувствовал неуверенность. — Аэрис… От его тона, серьёзного и мягкого, её сердце сжалось. Он собирался поговорить о Тифе. А она не могла, только не в их, возможно последнюю, встречу. Она улыбнулась шире, одной силой воли удерживая улыбку на лице. — Серьёзно, пора спать, мистер наёмник, — заявила она, кивая в сторону двери. — Даже С.О.Л.Д.А.Т.ам необходим отдых. Его рот протестующе раскрылся. — Никаких «но»! — она прошла к двери и взялась за ручку. — У нас будет возможность поговорить в ближайшее время, — уверила она, надеясь, что так и будет. Клауд пару секунд поразмышлял и кивнул. Она открыла перед ним дверь, и он неохотно вышел, всё так же сверля её взглядом, словно пытался понять о чём она думает. Затем он повернулся к ней спиной, прислонившись к косяку. — Завтра. Завтра нам нужно поговорить. Аэрис удивлённо моргнула. Его слова ранили, учитывая, что это было невозможно. Зная, что завтра она уже будет в пути к Забытой Столице, в километрах от него. В километрах от всех них. Забавно, она столько ждала, чтобы попрощаться, а теперь не знала что сказать. Да и что можно сказать ему, чтобы не стало ещё хуже? Что она может сделать, если всё, чего ей хотелось, это в последний раз дотронуться до него? Вместо этого она грустно улыбнулась. — Спокойной ночи, Клауд. — Доброй ночи, Аэрис, — он отступил, его глаза потускнели. Она с трудом, медленно, закрыла дверь, словно её тело сражалось против неё самой, а глаза отказывались глядеть на что-то кроме него. Всё это время он также смотрел на неё, не отрываясь. Только когда щёлкнул замок, она судорожно выдохнула, прислоняясь лбом к холодной деревянной поверхности, опустошённая. Она так и простояла пару минут, пытаясь совладать с дыханием, пока не услышала звук из соседней комнаты: Клауд снимал своё обмундирование. Пора идти. Умывшись и оставив несколько гил на прикроватном столике для бедной экономки, которой придется убирать и чистить окровавленные полотенца, она позволила себе немного отдохнуть. Аэрис сидела рядом с Тифой и прислушивалась к тихому сопению подруги. Она так привыкла к нему после того, как стала Тифиной соседкой по комнате, что обнаружила, что уже скучает по нему. — Я буду скучать, — вслух сказала Аэрис, чувствуя комок в горле. — Я просто хочу, чтобы вы были счастливы. Тифа пошевелилась. Её глаза всё также были закрыты, но она улыбнулась, словно могла её слышать. — Я тоже хочу… чтобы ты была счастлива, — в полусне ответила Тифа, затем повернулась на бок и вновь засопела. Аэрис уставилась на подругу. Если бы жизнь была так проста. Если бы Аэрис хотела то, что не причинит боли Тифе. Или Клауду. Если бы она только могла остаться… Больно даже думать об этом. Даже если она могла бы остаться, хотелось бы им этого? Если бы им пришлось выбирать между ней и всем миром? Это был невозможный выбор. И Аэрис никогда бы не попросила их сделать его. Так будет лучше для всех, если она уйдёт. Изящный выход в сложившейся ситуации. Она сыграет роль, которую ей уготовила судьба: как бы она её ни боялась, в глубине души Аэрис знала, что это её роль. И она сыграет её в совершенстве. В конце концов, она уже однажды успешно с ней справилась. Пожертвовав собой.