All I fear is nothing

Забытая Столица находилась на севере, погруженном в вечную мерзлоту. Аэрис делала всё возможное, чтобы держаться особняком. Что было непростой задачей для девушки, путешествующей в одиночку, даже в лучшие времена. Тем не менее, её тянуло в шумные таверны: она хотела слышать пульс городов, какими бы маленькими они ни были, и, возможно, почувствовать дух товарищества, пусть и чужой. Старые истории, обсуждаемые за соседними столиками, напоминали ей сказки матери о Цетре, слишком таинственные и волшебные, чтобы быть правдой. Некоторые посетители рассказывали о древней ведьме — или защитнице планеты, нет, самой Шиве — которая заморозила свои земли, чтобы залечить рану, которая уничтожила бы планету. Они заканчивали повествование, громко смеясь в кружки с элем, словно это действительно были всего лишь глупые истории. Аэрис, помнящая слова Ифалны и чувствующая яд Сефирота на многие мили от Северного кратера, оставляла щедрые чаевые за каждую новую историю. Ей надо было знать правду, хоть и немногие смогли бы услышать её среди шелухи слов. Рассказы становились короче по мере её продвижения всё дальше на север. Города здесь были всё мельче, люди — менее дружелюбны, словно тоже могли чувствовать то, что планета отчаянно пыталась защитить себя. Деревня Костей была последним населённым пунктом перед Забытой Столицей, хотя больше походила на временный лагерь археологов. Тут можно было раскапывать древние ископаемые, иногда проводить горные работы, и ничего более. Она была почти на месте, оставалось пересечь пролив. Аэрис наняла маленькую рыбацкую лодку, которой управлял жутковатый лысеющий мужчина с сажей на щеке. К сожалению, интуиция её не подвела: мужичок наставил на неё нож сразу как они отплыли от берега. К счастью, этот человек был просто жадным. Несмотря на несколько полученных поверхностных порезов, ей удалось удержать и связать его своими заклинаниями. Остаток пути она гребла своими силами. К тому времени, как она добралась до города, уже давно стемнело, и Аэрис была совершенно измотана. Хозяйке постоялого двора хватило одного взгляда на девушку, чтобы нахмуриться. Она была дородной, крепко сложенной женщиной, словно её ежедневные занятия ограничивались тасканием мешков с картошкой и мукой с рынка. Учитывая, как она вцепилась в дверь, Аэрис ожидала, что хозяйка захлопнет ту перед её носом, но женщина, к удивлению, подвинулась, пропуская путешественницу внутрь. — Не могу припомнить твоего лица. Ты же не к семье приехала? Такие девули, как ты, не должны путешествовать в одиночку. Особенно по нашим дорогам. — Мой брат должен присоединиться через пару дней, — кратко ответила Аэрис, застыв на ступенях, готовая вытащить посох при первой необходимости. Женщина усмехнулась, вытирая руки о протёртый сероватый фартук, некогда бывший чёрным. — Я поняла тебя, девочка. Тебе нечего бояться, у меня самой есть внучка примерно твоего возраста в Джуноне. Обещаю, если кто-то попробует тебя обидеть, ему сначала придётся иметь дело со мной. Хозяйка повернулась и захромала по коридору. — Погрейся у камина, пока я готовлю для тебя комнату, — прежде, чем скрыться из виду, она оценивающе пробежалась взглядом по Аэрис и добавила: — думаю, горячий ужин тебе тоже не помешает. Аэрис быстро проанализировала собственные ощущения от женщины, дома и городка, прислушалась к своей интуиции. Она вошла, закрыла за собой дверь и повернула ключ, с облегчением вздохнув, когда смогла плюхнуться в кресло рядом с ревущим очагом. Хозяйка сдержала слово, Аэрис провела ночь в безопасности, тепле и сытости. Утром она обнаружила Серену снующей по кухне с серой мочалкой, небрежно перекинутой через плечо. Когда Аэрис вошла, женщина кивнула ей. От жара камина на лбу у неё блестел пот, седеющие волосы были собраны в пучок. Аэрис наконец изучила окружающее пространство со всей тщательностью, радуясь, что доверилась своей интуиции. Да, на потолке были жирные пятна, выцветшие обои отклеились по краям, а ковёр был испачкан многолетним пеплом от камина, но это место было не просто гостиницей. Это был дом, выдержавший испытание временем. Она присела за маленький круглый столик у окна. Утреннее солнце упрямо заглядывало сквозь мутное стекло, согревая лицо. Аэрис улыбнулась — еда пахла божественно: свежие яйца, колбаса и домашние блины. Она чуть не заплакала, откусывая первый кусочек блина. Он так напоминал ей те, что готовила Эльмира, пышные и нежные, с кусочком сливочного масла сверху. Если бы она закрыла глаза, то могла бы представить, как просыпается под нежный шум водопада и запах свежих лилий. — Вкуснятина! — её голос слегка дрогнул. Аэрис вцепилась в вилку обеими руками, глядя прямо на Серену. — Просто восхитительно! — Когда ты в последний раз хорошо кушала, девочка? — Серена тихонько фыркнула, наводя порядок за кухонной стойкой. — Давно. Когда ещё не покинула родной дом. — Что ж, кушай, — взгляд серых глаз смягчился, она кивнула на тарелку, где ещё лежала половина завтрака. — У меня есть ещё. Я соберу тебе в дорогу, предполагаю, ты уходишь уже сегодня? Аэрис кивнула, набивая рот колбасой. — Да, большое спасибо. Меня ждёт долгая дорога. — Долгая и опасная. — Я могу о себе позаботиться, — ответила Аэрис, словно оправдываясь. Она вспомнила о жутком рыбаке, которого оставила дрейфовать по проливу. — Стоит опасаться не людей, девочка. Деревня Костей — это единственный населённый пункт здесь, далеко на севере. Если ты не будешь осторожна, дикая природа заберёт тебя. — Женщина с силой закрутила кран и вытерла руки. — Это твоя походная обувь? Аэрис невольно покосилась на свои поношенные ботинки. — Они не выдержат и недели в глуши. В это время года идут сильные дожди, а по ночам ещё и ужасно холодно. Аэрис раздражённо ответила на пристальный взгляд женщины, едва сохраняя самообладание. — Спасибо за предупреждение. У меня было не слишком много времени перед уходом чтобы собраться. — Убегала в спешке, да? — Серена задумчиво оглядела её. — Я… мне пришлось уйти, — рассеянно отозвалась Аэрис. Она оставила сопящую на кровати Тифу, сунув ключи от комнаты под дверь Клауда, на случай, если темноволосую девушку надо будет проведать. Она боялась даже дышать, зная, как чутко спит Клауд. Оглядываясь назад, она понимала как это было глупо. Неужели, останься она ещё на день, это так сильно повлияло бы на ситуацию? Наконец женщина бросила кухонное полотенце на столешницу, как будто приняла решение. — Вот что я тебе скажу, у меня наверху всё ещё хранится старое походное снаряжение моей дочери. Давай посмотрим, сможем ли мы найти что-нибудь подходящее для тебя. Сказав это, Серена удивительно проворно поднялась по лестнице. Пучок на затылке забавно подпрыгивал, притягивая взгляд, пока она не исчезла на втором этаже. Покончив с завтраком, Аэрис обнаружила Серену в кладовке на втором этаже, зарывшуюся в коробки. Здесь пахло плесенью, старьём и нафталином. Женщина пожала плечами: — Это может занять некоторое время. Каким-то образом вещи дочери перепутались с вещами мужа… впрочем, среди и тех и других, мы сможем подобрать что-то на тебя. Аэрис перепробовала всё, что Серена кидала ей, но большая часть одежды была либо слишком маленькой, либо, наоборот, гигантской. — Ваш муж, кажется, довольно крупный? — поинтересовалась Аэрис, складывая в коробку широченную футболку, раза в три больше её размера. — Был, — Серена улыбнулась, прижимая к груди одежду, которую держала в руках. — Эти плечи… — она мечтательно вздохнула. Несмотря на то, что волосы женщины были почти полностью седыми, она словно помолодела, излучая любовь каждой клеточкой кожи. — Большой человек с большим сердцем. Он построил этот дом своими руками, сам рубил брусья и всё такое. Закидывал деревья на плечо и нёс их домой. Говорил, что он — лишь мускулы, а я — мозги, но это неправда. Он был очень умён, просто не умел читать. — Женщина помолчала и печально добавила. — Он скончался несколько лет назад; тяжёлый приступ пневмонии. Столько мускулов и силы, а в итоге ему отказали лёгкие. — Мне так жаль, Серена. — Аэрис было грустно думать о том, как женщина жила в этом доме, день за днём, где всё постоянно напоминало о потере. Она не знала, смогла ли бы сама вынести подобное. — Почему-то все так говорят, — женщина криво улыбнулась, словно прочитав её мысли. — Не стоит. Я скучаю, но по крайней мере мне повезло прожить с ним двадцать пять лет. Он подарил мне безопасный и уютный дом, стал отцом моей дочери, дал средства для существования. У нас была хорошая жизнь. Я бы ни за что не поменяла её ни на что другое. Даже на то, чтобы снова вернуть его. — Неужели? Серена не расслышала её вопроса, копаясь в коробке. Её голос звучал приглушённо, когда она продолжила: — Даже если у меня остались лишь воспоминания, это того стоило. Никогда не нужно думать о том, что могло бы быть иначе, ведь ты рискуешь упустить то, что у тебя уже есть. Аэрис прочистила горло. Эмоции неожиданно захлестнули её с головой, и она не знала что с ними делать. — Я… запомню ваши слова. В конце концов им удалось найти для неё разномастный наряд: несколько тёплых штанов, толстый свитер и пушистую коричневую куртку, которую она могла надеть поверх своей кожаной. Подходящих ботинок не нашлось, да и одежда не была водонепроницаемой, но она не собиралась жаловаться. Им также удалось найти кое-какое старое походное снаряжение. Аэрис с благодарностью приняла всё, что ей дали. — Вы очень щедры, — воскликнула Аэрис, поражённая количеством «подарков». Она опустилась на колени, запихивая снаряжение в рюкзак. — Не представляю, как могу вас отблагодарить за помощь. Возможно, из-за сытного завтрака и тяжелой ночи, она почувствовала себя маленькой девочкой, и глянув на хозяйку, вдруг увидела Эльмиру. Серена отложила в сторону то, что держала в руках, выражение её лица смягчилось. — Как насчёт совета от опытной старой женщины? От чего бы ты ни бежала… помни, что убегать всегда легче, чем стоять на своём и сражаться. Аэрис вопросительно нахмурилась. — Есть две причины, по которым ты могла тут очутиться. Либо ты родилась здесь и приехала к своей семье, либо ты от чего-то бежишь. Или от кого-то. Аэрис моргнула, уткнувшись взглядом в колени, мозг вяло обрабатывал информацию, словно человек, бегущий по песку. Ей казалось, что она поступает правильно, покидая группу, что берёт на себя ответственность за свою собственную судьбу, ищет ответы, ищет хоть какой-то выход. Она никогда не задумывалась о том, что, возможно, её путешествие уже давно не связано с поиском, но с бегством. — Конечно, тебе решать, — добавила Серена. — Как узнать, когда? Когда стоит остановиться и сражаться? — Очень хороший вопрос. — Серена улыбнулась, возобновляя сортировку вещей. Её глаза сияли. — Я поняла это тогда, когда до меня дошло осознание, что я больше не одинока в том, что делаю. Аэрис покачала головой. — Не уверена, что вообще помню, что это такое. — Детка, именно поэтому так сложно сделать выбор. *** Отъезд из дома Серены в мороз на пустую дорогу стал шоком для организма. Было холодно и сыро, как и обещала хозяйка гостиницы. Хуже того, не было ни дороги, ни тропы в том направлении, куда тянула её призрачная нить. Просто дикая местность. Аэрис пришлось продираться через колючий кустарник и пересекать бурные ручьи, вода уже давно набилась в сапоги. Она постаралась отжать носки и стельки, прежде чем продолжить путь, но тщетно: в обуви хлюпало при каждом шаге. Она попыталась проследить свой путь с помощью карты и компаса, но это тоже казалось бессмысленным. В любом случае не было никакой гарантии, что будет обратный путь. Более чем вероятно, карта будет потеряна и забыта, как и она, как и все Цетра. Аэрис было холодно, даже когда она лежала, свернувшись калачиком, в палатке и спальном мешке. Она не переставала дрожать; холод просачивался прямо в кости из промёрзшей земли, мешая ей спать. Однако больше всего её нервировала ночная тишина. Она заставляла осознать, что Аэрис была одна. По-настоящему одинока. Она смотрела в полуночное небо, мысли стучали в голове до тех пор, пока тело не сдалось и не погрузилось в беспокойный сон. Если подумать, было совсем неудивительно, что именно в ту ночь ей снова приснился Клауд. Она сидела на краю обрыва, свесив ноги. Позади были разбросаны остатки привала, скрытые в густом лесу. Где бы ни были Клауд и его команда, казалось, что они тоже старались изо всех сил. Должно быть, они сбежали из Золотого Блюдца целыми и невредимыми — слава богу. Прошла всего неделя с тех пор, как Аэрис ушла от них посреди ночи, но ей казалось, что прошло гораздо больше времени. Не было слышно ничего, кроме звуков леса, поэтому Аэрис закрыла глаза, впитывая в себя покой и солнце. Не было никаких сомнений, что она спит. Подол её платья был безупречно чист, словно только что выстиранный. Прошло много времени с тех пор, как он на самом деле так выглядел. Аэрис испортила его в первую же ночь бегства из Мидгара и так и не смогла отстирать пятна, как ни старалась. — Аэрис. — В голосе Клауда, сразу и резком, и нежном, звучали озабоченность и облегчение. Это согрело её, как первый утренний глоток кофе.  — Эй! — отозвалась она, обернувшись, чтобы улыбнуться ему. Он выглядел так же, как всегда, разве что под глазами залегли тёмные круги, а выражение лица казалось немного более замкнутым, чем обычно. Но он был всё так же красив, как и в последний раз, когда она его видела. Его мягкие губы приоткрылись в удивлении. Как же она скучала! Она хотела обнять ладонями его лицо. Но вместо того чтобы броситься к нему, Аэрис заставила себя сосредоточиться на пейзаже. Было на что посмотреть: захватывающие дух горные вершины возвышались как зубцы короны, каждая красивее предыдущей. Некоторые покрыты снегом, другие колючие и бесплодные. Пышный лесной покров таинственно блестел в лучах заходящего солнца, похожий на тот, под сенью которого она уснула. Аэрис представила, что видит сон с другой стороны тех же самых гор. Не так уж и далеко, и всё же то, что лежало между ними, казалось непреодолимым.  — Я сплю… но ведь ты не просто сон? Правда? — он подошёл ближе, ступая осторожно и медленно, словно боялся спугнуть её. — Это я, — улыбнулась Аэрис. — Лайфстрим теперь редко говорит со мной, но когда он хочет, то находит способ. — Звучит как кое-кто, хорошо знакомый мне, — невозмутимо прокомментировал Клауд. Он уселся рядом, опираясь одной ногой о выступ, а вторую свесив с обрыва. Устраиваясь, он коснулся её плеча. Затем наклонил голову, пристально вглядываясь в её лицо. — А в прошлый раз? Когда тебя похитила Шинра? Аэрис вновь улыбнулась. — Это привело меня к тебе. — Он моргнул, нахмурившись. — Удивительно, что ты столько ждал, чтобы спросить, — подразнила Аэрис. Она почти видела, как крутятся шестерёнки в его голове. — Я… я думал… что это лишь сон. Это казалось невозможным. — Голос Клауда звучал мягко и почти благоговейно, когда он добавил: — Я рад, что ты тут. — И я, — ответила Аэрис. Путешествие утомило её, но быть здесь с Клаудом — всё равно, что взять долгожданную передышку. — Тогда почему ты ушла? — Теперь в его голосе проскользнула нотка горечи. — Сложно объяснить. Я думаю… пришло время сделать что-то по-другому. Я больше не хочу играть в игры Сефирота. Хочу сделать то, чего он не ожидает. Возможно, мне удастся застать его врасплох. — А что, если он найдёт тебя первым? Ты совсем одна. — Я могу с ним справиться, — сообщила Аэрис с ухмылкой, но Клауд не вернул улыбки. Ложная бравада слетела с неё. — Да, это возможно, — согласилась она, рассеянно потирая живот, — но стоит рискнуть. Я направляюсь в Забытую Столицу, где раньше жили Цетра. Там я смогу отчётливо слышать планету. И возможно… возможно я пойму, что надо делать. — Я должен пойти с тобой, ты не обязана нести эту ношу в одиночку. — Так проще, — Аэрис махнула рукой. — Я не верю в это. — Тогда скажи мне, каково твоё предложение? Казалось, он собирается с духом, прежде чем ответить. — Наш разговор. На корабле. Это… — он не решался встретиться с ней взглядом. Такой застенчивый Клауд казался куда моложе своего возраста. У неё защемило сердце от того, насколько он был потерян. — Из-за этого ты ушла? — Что? Клауд! Нет, конечно нет! — Какая-то дикая часть её хотела защитить Клауда, защитить от боли, навсегда, хотя последнее время Аэрис только и делала, что сама причиняла ему боль. И, прежде чем она смогла подумать дважды, выпалила на духу: — Наоборот, ты заставил меня захотеть остаться. Её слова упали, словно граната с выдернутой чекой, и они уставились друг на друга, пока она катилась между ними. Аэрис отвела взгляд первой. — Ты не виноват, не думай так. — Тогда объясни. — Теперь он казался куда решительней и не отводил от неё взгляда. — Я всё ещё не понимаю, почему ты решила уйти одна. Аэрис вздохнула, подбирая правильные слова. — Я чувствую, словно играю в шахматы против кого-то, кто предвидит каждый мой шаг ещё до того, как я его сделала. А я должна знать, какой ход предпринять. Но я не знаю. Эта игра мне не по силам. Я просто стараюсь не проиграть. Ей казалось, что признание облегчило то, что камнем лежало у неё на душе. Камнем, который она слишком долго прятала ото всех: с тех пор, как себя помнит. — Я чувствую себя потерянной. И одинокой, — прошептала Аэрис, пряча на коленях дрожащие руки. — Ты не одна, — голос Клауда был мягким, словно вельвет. Она ошеломленно уставилась на него. Пристальный взгляд голубых глаз проникал в душу, полный понимания и решимости. Знал ли он, как долго она ждала, чтобы услышать подобные слова? В одно мгновение она снова стала маленькой девочкой, ожидающей возвращения матери, которая никогда не придёт. Она подавила слёзы, покачав головой. — Нам всем иногда приходится идти на жертвы. Я думаю… Нет, я знаю — это моя. — Ты ошибаешься, — заявил Клауд горам, без злобы, но яростно высказывая свою точку зрения. — Впрочем, ты говоришь так, словно уже давно всё решила. — Он повернулся к ней. — Тогда зачем ты пришла в мой сон? Аэрис улыбнулась, несмотря на то, что Клауд явно пытался загнать её в угол. Он так долго играл беспечного, чёрствого и бесчувственного парня, только чтобы скрыть своё большое, доброе сердце. А теперь он больше не пытался этого сделать. Каждый раз, когда она думала, что знает, чего от него ожидать, он не переставал её удивлять. Она вспомнила дни, прошедшие с тех пор, как она покинула Золотое Блюдце. Какой одинокой чувствовала себя, даже в оживлённых тавернах. Как менялся Лайфстрим на протяжении её пути. Словно ждал, когда наконец сможет забрать её. — Я раньше мечтала о том, как покину Мидгар. Особенно когда была ребёнком и жила в Башне Шинра. Я смотрела на горизонт и воображала, что может за ним прятаться. В какой-то момент я перестала, потому что начала бояться того, что могу увидеть. Нет, даже не так. Я боялась, что я найду именно то, о чём мечтала. И что это будет для меня слишком. Аэрис перевела дыхание. — В итоге, я ошибалась. Кальм, Джунон, Коста Дель Соль, Северный Корел… они прекраснее всего, что я могла вообразить. И если бы я тебя не встретила, то никогда бы не прожила этот опыт. Я бы так и сидела в Пятом секторе, боялась и придумывала. Я больше не хочу бояться. И не хочу ни о чём жалеть. Я соврала тебе на корабле, Клауд. Я сказала, что люблю кого-то другого. Это неправда. Я хотела тебя защитить. Как могла, пыталась защитить от разбитого сердца. Клауд замер, недоверчиво нахмурившись. Аэрис быстро продолжила, прежде чем расклеилась бы под его пронзительным взглядом. — Я не знаю, что у тебя с Тифой. Я не хочу и не буду вмешиваться в ваши отношения. Просто не могу уйти, пока не скажу тебе правду. — Аэрис тяжело выдохнула, словно только что пробежала марафон. — Знаешь… жизнь так коротка. Клауд моргнул, явно сбитый с толку. Ждать его ответа было агонией. — Это же не просто в моей голове? — прошептал он. — Ты настоящая? И вдруг он протянул руку, легонько откинул кудрявую прядь костяшками пальцев, провел кончиками пальцев по её щеке. Казалось, он был удивлен, что его рука не прошла прямо сквозь неё. Откровенно говоря, она тоже была удивлена. Аэрис не осмеливалась дышать из-за того, как сильно её сердце колотилось в груди. Она просто смотрела на него широко раскрытыми глазами, невольно подавшись навстречу его прикосновениям. Её тянуло к нему, словно магнитом, и в то же время чувство было знакомо, как будто она следовала пути, по которому ходила сотни раз раньше. — Но в ту ночь, прежде чем уйти. Я слышала вас. Я видела… — Аэрис изобразила прикосновение к его лицу, словно это всё объясняло. — Что ты видела? — Её сердце ухнуло вниз, когда он отнял свою руку и закрыл глаза, словно не мог найти слов. — Послушай, в ту ночь ей было очень больно. И она не думала… Всё не так, как тебе кажется. — Но я считала… — Что я забыл тебя через пять минут после того, как попытался поцеловать? — Клауд криво усмехнулся. — Вы постоянно касаетесь друг друга, — упорствовала Аэрис. — Выглядит так, словно твои руки сами тянутся к ней. — Ты видишь то, что хочешь видеть, — нахмурился Клауд. — Я не слепой, ты пыталась нас свести. — Неправда, — она вздёрнула подбородок, глядя прямо на него. — Мне казалось, ты сказала, что больше не хочешь врать. Она отшатнулась. На этот раз у неё не нашлось остроумного ответа. Ей почудилось, будто из её лёгких выбили весь воздух. Аэрис вглядывалась в его лицо, ища правду, которую так старалась отрицать. И она была там: смелая, непримиримая. Аэрис была потрясена. Тем, как он смотрел на нее. Словно боялся, что она исчезнет. Его глаза потемнели, когда он заметил перемену в выражении её лица. Клауд схватил её за подбородок, пальцем погладил её нижнюю губу. — Аэрис, — почти прорычал он. Она закрыла глаза, мурашки стадом пробежались по позвоночнику. — С того самого дня, как ты дала мне цветок, в моём сердце всегда была только ты. Она была слепа, не так ли? Слепа и испугана. Ей хотелось смеяться. Ей хотелось плакать. В конце концов, она прошептала: — Кажется, сон снится именно мне. — Возможно. — Он рассеянно скользнул губами по её щеке: почти невесомое прикосновение. — Это хороший сон? Последние лучи солнца скрылись за горами, окрасив вершины в ярко-оранжевый цвет. Осталось мало времени. В настоящем мире приближался рассвет; она чувствовала, как он зовёт её, настойчиво и срочно. Аэрис не могла игнорировать зов, как и бремя, которое она несла. Её улыбка погасла. Каждое слово давалось труднее предыдущего. — Хороший, — согласилась Аэрис. Самый лучший, если быть честной. — Сон, от которого не хочется просыпаться. Но надо. — Не убегай, — Клауд смотрел с тревогой. Он был настолько близко, что она могла чувствовать его дыхание на губах. — Позволь мне найти тебя. Позволь помочь. — Не волнуйся за меня, — она покачала головой. — Со мной всё будет хорошо. Она честно хотела сдержать обещание, хоть и не была уверена, что сможет. — Я вернусь, когда всё закончится. Слова словно ударили его поддых. Клауд мгновенно побледнел. Его челюсть отвисла, зрачки сузились до крошечных точек, взгляд был расфокусирован. Его руки дрожали, когда он обхватил ее лицо. — Клауд? Ты в порядке? — Она никогда не видела его таким. Никогда. Ни во время их путешествий, ни после бойни на судне, ни даже после всех ужасов лаборатории Ходжо. Она крепко обняла его, пытаясь отвлечь от того, что привело Клауда в такое состояние. — Что случилось? Он быстро моргнул, и когда его взгляд снова сфокусировался на ней, Аэрис поняла, что его глаза были полны слёз. — Аэрис, — прошептал он с облегчением. Слёзы свободно потекли по его лицу. — Просто… не уходи. Оставайся там, где ты сейчас. Позволь мне найти тебя. Он крепко схватил её за плечи. Его взгляд был взглядом утопающего. — Аэрис. Пожалуйста. Клауд плачет. Непостижимо. Аэрис не знала, что делать. Она не могла ему отказать, не тогда, когда он находился в подобном состоянии — и не могла солгать. — Со мной всё будет в порядке. Я зашла слишком далеко, чтобы теперь повернуть назад. Мне осталась всего пара дней до Забытой Столицы. Она оставила долгий поцелуй на его влажной щеке, желая смахнуть прикосновением губ все его слезы. Затем скользнула к уголку его рта. — Мне жаль. Мне так жаль. Я бы хотела, чтобы у нас было больше времени, — прошептала она. Она хотела залечить эту рану, но не знала, представится ли ей когда-нибудь такая возможность. — Нет. Нет! — Отчаяние плескалось в его холодных голубых глазах. Клауд зарычал, прижимаясь лбом к её лбу. — Я найду тебя! Найду! На мгновение она прикрыла глаза, запечатлев этот момент в своей памяти. Она будет хранить его, даже когда снова вернется в Лайсфтрим. Он останется в её душе и в её теле. — Я люблю тебя, — хрипло сказал Клауд. Он стоял на своём до последнего. — Я тоже тебя люблю. — Она улыбнулась; что-то тёплое и нежное расцветало в груди. Теперь она поняла это по-настоящему, пусть и слишком поздно. Аэрис проснулась с первыми оранжевыми лучами солнца, сжимая грудь и отчаянно пытаясь сохранить это чувство. Оно растаяло с рассветом.