All I fear is nothing

Дни после ухода из гостиницы Серены прошли как в тумане. Для выросшей в мегаполисе, никогда раньше не ночевавшей в одиночестве девушки подобный опыт давался с трудом. В первую ночь она развела костёр слишком близко к палатке, подпалив её, а во вторую умудрилась проделать в ней небольшую дыру, пытаясь вбить колышки. Но было ясно, что без помощи Серены ей бы пришлось ещё хуже. Аэрис попыталась представить себя такой, какой Серена увидела её той ночью — в лёгкой, неряшливой одежде, совершенно неподготовленной к непогоде — и покачала головой. Она была дурой, единственный план которой состоял в том, чтобы убежать. Правда заключалась в том, что Аэрис была одинока. Здесь, в затерянной на краю мира местности было оглушительно тихо, и только дикая природа могла составить ей компанию. Птицы, звери и парочка недружелюбных монстров. Но ничто не могло стереть тяжесть в груди, становящуюся всё огромней с каждым шагом, приближающим её к Забытой Столице. И самая главная тяжесть, поняла она, заключалась в том, что она далеко от друзей. Гостиница Серены стала приятным напоминанием о доме. Но и напоминанием о том, что Аэрис добровольно оставила позади. Иногда она задавалась вопросом, что было бы, развернись она и отправься обратно в Деревню Костей. Какая-то часть её отчаянно хотела так и сделать. Вернуться и каким-то образом отыскать своих друзей. Уйти и никогда не возвращаться. Возможно, она могла бы спрятаться в Мидгаре и открыть маленький цветочный магазин. Возможно, они с Клаудом могли бы жить нормальной жизнью и состариться вместе. Без сожалений. Но когда Аэрис действительно задумывалась об этом — то понимала, что это не более, чем иллюзии. У неё не было пути назад, иначе это бы стало признанием поражения, кроме того, она не представляла, как смогла бы отыскать своих друзей. Она понимала, что не сможет вести спокойную жизнь, пока Лайфстрим отравлен ядом Сефирота, пока Забытая Столица неумолимо тянет её к себе. Поэтому она пыталась не обращать внимания на болезненные ощущения, заставляя себя идти вперёд и изо всех сил напрягая тело, чтобы отвлечься от непрошенных мыслей. Икры и бёдра горели так, что она едва могла их чувствовать. Аэрис с мрачным удовлетворением осматривала проявившиеся от физической активности мускулы. Когда она ложилась спать — совершенно измученная, с ногами, похожими на желе, и пустыми сновидениями — это было благословением. Её путь превратился в шаги, одна нога вперёд, затем другая. Шаги, приближающие Аэрис к её судьбе. На четвертый день она наконец добралась до перевала, откуда открывался вид на Забытую Столицу. Город сверкал в долине подобно жемчужине. Древний коралл был обработан резьбой в виде древовидных ветвей, поднимавшихся к небу. Неподражаемый архитектурный стиль, явно вдохновлённый тем, чего никогда не видели человеческие глаза. Было страшно думать, что этот город был реликвией её народа, и при этом казался ей жутким и чужим. Аэрис долго рассматривала его с высоты, пытаясь увидеть в нём красоту, но у неё ничего не получалось. Она укрылась от полуденного солнца за валуном, набросившись на сухой паёк, несмотря на то, что тот напоминал по вкусу пыль. Её суставы хрустнули, когда она растянулась на поросшем мхом камне, будто тело достигло своего предела. «Ещё немного, — сказала она себе. — Я почти на месте». Аэрис прикрыла глаза. Она попыталась сосредоточиться на прохладе тени, шелесте птичьих крыльев, скрипе деревьев. Природа, казалось, оживала в тишине. Аэрис вспомнила времена, когда рассказы, которые мог ей прошептать лес, точно вдохновили бы её. И тут она услышала нечто странное. Шелест земли под ногами, эхом разносящийся по перевалу. Сначала ей показалось, что это просто очередной зверёк, пробегающий мимо. Но темп был слишком ровным, а ритм странным. Аэрис осторожно открыла глаза, когда шаги стали ближе и громче. А затем недалеко раздался лязг металла. Она резко выпрямилась, ухватившись за камень перед собой. Сефирот. Кто ещё мог тут появиться, в месте последнего упокоения Цетра? В городе, к которому не вела ни одна дорога и ни одна карта. В месте, которое можно найти только зная, где искать. Был лишь один человек на планете, который это знал. Аэрис медленно поднялась, дрожащими руками вытаскивая свой посох. Тяжело вздохнув, она выглянула из-за валуна. И чуть не выронила оружие. Светлые волосы, голубые, как небо, глаза, фирменный меч, пристегнутый к спине. Как? Он направлялся в её сторону, не сводя глаз с Забытой Столицы. Аэрис вперилась в него взглядом, скользя глазами по каждому дюйму тела. По красному непромокаемому плащу, волочащемуся по земле. Клауд не заметил её, и по его темпу было ясно, что он не собирался останавливаться. Она могла бы прятаться и дальше, если бы захотела, и Клауд никогда не узнал бы, что она здесь. Если бы захотела. Аэрис выскочила из-за валуна, резко остановившись, когда их взгляды встретились. Она застыла всего в каком-то метре от него. — Как?! — вскрикнула она. Как ты меня нашёл? Как это возможно? Откинув капюшон, он окинул её жадным взглядом, начиная с мокрых ботинок и заканчивая жёлтыми иголками лиственницы, запутавшимися в растрёпанных волосах, как человек, смотрящий на мираж в пустыне. — Я… я приехал на чокобо. Оу. Ей не пришла в голову подобная идея. — Если честно, то я его украл. Но здесь для него слишком холодно, — он с трудом сглотнул и добавил: — Длинная история. Единственной разумной мыслью в её голове было то, как прекрасен его голос, особенно учитывая, как давно она его не слышала. — Как Тифа? Она в порядке? — Прекрасно, даже шрама не осталось, — кивнул Клауд. — Баррет? — Виделся с ним в тюрьме, — усмехнулся Клауд. — А Ред… ну, это Ред. В тюрьме? Она решила не уточнять. — Хорошо. — Они беспокоятся о тебе. Она отвела взгляд, не найдя слов. Казалось, между ними огромная пропасть, и она понятия не имела, как заполнить её. «Я люблю тебя», — сказал он во сне, потому что ни о чём не подозревал. «Я тоже тебя люблю», — ответила она, хотя она-то как раз всё знала. Клауд посмотрел на свои руки так, будто желал, чтобы они могли говорить за него. В конце концов, он снова подал голос, мягко и тихо: — Я чувствовал, словно невидимая нить ведёт меня к тебе. Если холод и тишина последних четырех дней поколебали её решимость идти вперёд в одиночку, то тихие, нежные слова полностью разрушили ее. Она бросилась в его объятия. Она не смогла бы себя сдержать, даже если бы попыталась. Клауд обхватил её за талию, и Аэрис только сейчас поняла, что сдерживала дыхание. Она уткнулась лицом в его рифлёную тунику, в его сильную грудь и вдохнула его аромат, мяты и кожи. — Ты пришёл, — восторженно прошептала она. — Ты так мало в меня веришь? — поддразнил он, щекоча ей ухо тёплым дыханием. — Я не верю своим глазам, — улыбнулась Аэрис, немного отодвигаясь, чтобы взглянуть на него. Такой красивый, даже с растрёпанными ветром волосами. — Когда я понял, что ты ушла… я должен был найти тебя. Но не был уверен, что смогу сделать это вовремя. — Его пальцы рассеянно выводили круговые узоры на её талии. Почему-то это напомнило ей о том, с каким отчаянием он звал её во сне, хотя она так и не поняла причину, несмотря на все попытки. — Что ты имеешь в виду? — спросила она после небольшой заминки. Клауд перевёл взгляд на Забытую Столицу, сверкающую в отдалении. — Это здесь я позволил тебе умереть, — он кивнул в сторону руин. Аэрис застыла в шоке. Холодные мурашки пробежали по всему телу. Клауд рассеянно перевёл взгляд обратно на неё, словно его мысли блуждали в тумане. Затем продолжил дрожащим голосом: — Когда я проснулся от того сна, у меня появились воспоминания, которых я не мог иметь, из другой жизни. Той жизни, в которой Сефирот управлял мной, как марионеткой, а ты истекла кровью на моих руках. Аэрис задалась вопросом, не спит ли она сама сейчас. Так странно было слышать подобные слова от него, сказанные вслух. Она так мечтала, что ей больше не придётся нести бремя знания в одиночку. Но… Как? Он прерывисто выдохнул, внезапно выглядя полностью опустошённым. — «Я вернусь, когда все закончится». — Его глаза были полны ужаса. — Это было последнее, что ты сказала мне перед смертью. В тот последний раз, когда я тебя видел. Скорее всего, именно это и спровоцировало что-то в моей голове. Аэрис ничего об этом не помнила. Потеряла ли она это воспоминание или вообще никогда не имела, она не знала. Но её встревожило осознание того, что она все ещё бессознательно следует по стопам судьбы. Могла ли она вообще всё ещё винить судьбу? Это была её собственная чёртова вина, её собственное проклятое упрямство. Клауд пристально изучал её лицо. Наконец, он отступил назад. Аэрис сразу ощутила чувство потери. — Ты знала всё это время, — обвинил Клауд хриплым от эмоций голосом, и она смогла лишь кивнуть в ответ. — Вот почему ты сбежала. — Только я могу его остановить, — объяснила она. Часть её желала, чтобы он понял. — Больше никто не умеет говорить с планетой. Я должна это сделать. — Ты ничего никому не должна. Должен быть другой способ. — Если я спасу планету, разве это того не стоит? — Плевать на планету, — прошипел Клауд, скрипя зубами. — Ничего не стоит твоей жизни. В его устах это звучало так просто, как будто она не потратила месяцы, пытаясь найти выход. — Я просто пытаюсь защитить тебя. Всех вас, — она повысила голос, настаивая на своём. — Марлен. Баррета. Тифу. Детей из Дома Листьев. Я должна сделать всё, что в моих силах, чтобы помочь. — И Сефироту тоже? Преподать себя на серебряном блюде? Тебе хочется стать святой мученицей? — Клауд, — попробовала убедить она, — ты правда думаешь, что это то, чего я хочу? Что мне хочется умереть настолько ужасным образом? Что я вообще хотела, чтобы всё это случилось? Предательские слёзы навернулись на глаза, и ей пришлось упрямо моргнуть пару раз, чтобы не дать им пролиться. Она продолжила дрожащим голосом, нервно сжимая липкие от пота ладони в кулачки: — Мне страшно. И мне страшно, что у меня нет выбора. — Он есть, — его тон смягчился. — Будущее — это всегда чистая страница. Ты сама так сказала. — Я? — казалось, это было в другой жизни. — Знаешь, какой самый хороший способ помочь? Жить. Прекрати убегать. Мы намного сильнее вместе. Что-то шевельнулось внутри неё. Как нежный росток, пробивающийся из твёрдой почвы. Аэрис в изумлении покачала головой. — Не могу поверить, что из всех людей, слышу это от тебя. — Знаю, — сухо ответил Клауд. — И всё же я встретил на своём пути тех, кто доказал мне что это правильно. Показал, ради чего стоит сражаться. — А что если ты ошибаешься? — Ей стоило напомнить себе, что надо дышать. — Тогда ты будешь в своём праве сказать мне «я же говорила». Но я защищу тебя. Обещаю, — уверенно заявил он. — Есть обещания, которые невозможно сдержать. — Аэрис обняла себя руками, стараясь согреть. Не от холода, от нервов. — Это не из их числа. — Откуда ты знаешь? — Теперь я помню всё, — горько сказал Клауд. — Ты даже не представляешь, что я чувствовал, позволяя озеру забрать тебя. Не представляешь, что это такое — жить день за днём без тебя. Годами. — Его взгляд пригвоздил её к полу, и Аэрис почувствовала, как горят щёки. — Если бы ты представляла, то не спрашивала бы. Аэрис отвернулась, не в силах сохранять самообладание. Неужели это и есть любовь? Слепая преданность? Даже если так, она цеплялась за каждое его слово. Клауд в принципе был немногословен, поэтому, когда он говорил, то прямо и честно. И она поверила ему всем сердцем. Между тем, она спрашивала себя, понимает ли он, чем жертвует ради её защиты. Сердцем? Жизнью? Всем миром? Клауд тяжело вздохнул, задумчиво прикрыв глаза. — Ты не собираешься менять своё мнение. — Боюсь, что нет. — Если ты должна это сделать, я иду с тобой. — Что? — она вскинула глаза, впиваясь в него взглядом. Это было её сражение. — Нет. — Двинемся с рассветом. — Его тон был непоколебим. — Ты не представляешь, во что ввязываешься! — А ты сама знаешь? — Я могу о себе позаботиться, — фыркнула она. — Я и не говорил, что не можешь, — между прочим заметил он, — только то, что я иду с тобой. Аэрис вздохнула, ковыряя ботинком пыльный камень под ногами. Чувства разрывали её на части: с одной стороны, она так скучала по нему, с другой — хотела выполнить свой долг. Она устала бегать. Она устала от одиночества. — Ещё слишком светло, — в конце концов выдавила Аэрис. — Можно пробраться к городу с наступлением темноты. — Нет, — казалось, всё тело Клауда расслабилось. — Разобьём лагерь подальше, пока не убедимся, что здесь безопасно. — Хорошо, — она кивнула, — Но, Клауд, не заставляй меня пожалеть о решении. — Завтра, — пообещал он в ответ. — В этот раз мы всё сделаем правильно. Она моргнула, взглянув на него так, словно мир на секунду перевернулся у неё под ногами, и отвернулась, зацепив взглядом угол смотровой площадки. Глубоко вздохнула. С того места, где они стояли, было видно всё, что расстилалось впереди — каменистый склон, ведущий в гущу леса. Он простирался до самого берега реки, огибавшей Забытую Столицу, словно щит. — Можно разбить лагерь у реки, — предложила Аэрис, прикрывая глаза от солнца. — Будет сделано, мадам, — раздался голос Клауда за спиной. Она резко повернулась к нему лицом прежде, чем поняла, что он подошел ближе, пока они изучали открывшийся вид. Аэрис неграциозно налетела на него, и Клауд схватил её за запястье, поддерживая на весу. Скорее всего, он придвинулся лишь потому, что она подошла к слишком близко краю склона. Чтобы убедиться, что она не упадёт. Несмотря на это, прикосновение прошило её электрическим разрядом. Каждая частичка её тела чувствовала его присутствие и ждала его. Она с трудом сглотнула, вспомнив о поцелуе, который оставила на его щеке во сне, о том, как было бы легко повторить это сейчас: прижаться губами к светлым веснушкам, разбросанным по скуле, а затем к его губам. Он отошёл первым, смущённо отводя взгляд. Несмотря на то, что он ослабил хватку, его рука осталась на месте. Аэрис и сама едва не уставилась смущённо в пол. — Прости, — пробормотал он одновременно с её торопливым «извини». Она отошла, чтобы поднять с земли рюкзак, чувствуя как кровь стучит в ушах. Когда день только начинался, он толкал её чуть ближе к смерти. На один рассвет меньше. У неё не было никакой надежды на то, что судьба изменится. Так почему же она теперь улыбалась? *** Осыпи были опасны — крошечные камни, скапливающиеся по мере того, как исполинские вершины разрушались солнцем, ветром и дождем. Один неверный шаг мог спровоцировать каскад прыгающих по склону камней и, как следствие, неприятное падение, если не удержать равновесия, а то и хуже, если кто-то спускается спереди. Клауд и Аэрис осторожно спускались по крутой насыпи, постепенно снижая скорость, чтобы снизить риски. Клауд взял инициативу на себя, ворча что-то о её безопасности, и хотя Аэрис скучала по нему, она определенно не скучала по его чрезмерной заботе. Впрочем он вёл себя тихо, даже тише обычного. Она не знала, чего ожидала, но это не имело значения, в голове всё равно царил полный хаос. Она не могла отвести от него глаз, рассматривая каждую чёрточку лица, каждую линию тела, почти ожидая, что он исчезнет, словно мираж, созданный её воспалённым воображением за время изоляции. Клауд тоже кидал на неё быстрые взгляды, когда думал, что она не смотрит (она всегда смотрела), словно тоже соскучился, но, скорее всего, чтобы убедиться, что она в безопасности и не пытается убить его и себя. И всё же она знала, что он тоже это чувствовал, должен был чувствовать. Тот самый сон, казалось, незримо витал между ними, заполняя пробелы в обоюдном молчании. Это всегда была только ты. Я люблю тебя. Воспоминание заставило желудок сжаться. Аэрис громко прочистила горло, чтобы избавиться от ощущения, что там что-то застряло, чем привлекла вопросительный взгляд. Ах, чёрт. — Я, м-м-м, всё ещё не понимаю, как ты сумел меня догнать, — поспешно проронила она. Клауд расправил плечи, словно готовился к битве. — Нас арестовала полиция в Золотом Блюдце почти сразу после того, как мы поняли, что ты ушла. Конечно, обвинения были чушью собачьей, но для них это не имело значения. Нам потребовалась пара дней, чтобы придумать план побега, но в итоге каким-то образом охранники узнали об этом. Я был единственным, кому удалось сбежать, — Клауд смотрел в сторону, но в том, как он двигался и говорил, она чувствовала вину, видела и то, как он беспокойно сжимал и разжимал кулаки. — Я пытался вернуться за остальными, но…они сказали мне найти тебя. Сказали, что найдут выход и нагонят нас. Я оставил на пути знаки для них, но… — Если они так сказали, значит у них всё получится, — уверила Аэрис. Она не ожидала того, что он уже шёл по её следу, когда она увидела его во сне. — А у тебя уже была трёхдневная фора, — пробормотал он, глядя на неё долгим непроницаемым взглядом. Аэрис предпочла сменить тему. — Хорошо, а где ты нашёл чокобо? — Её расстроило, что она не подумала об этом первой. Если бы эта мысль пришла ей в голову, то она уже была бы там, в подземном храме, а судьба уже была бы не в её власти. День назад это стало бы благословением. Но теперь… теперь она не была так уж уверена. — Я обнаружил Стива на ферме, сразу за Северным Корелом. — Стива? — она не удержалась от смешка. — Это его имя, — попытался оправдаться Клауд, — я его не придумал. — Даже если и так, это мило, — пропела Аэрис. — Я хочу его увидеть! — Я оставил его у трактирщицы в Деревне Костей, — хмыкнул он. — О! У Серены? — Она не назвала своего имени, — Клауд пожал плечами. — Я ей не понравился. Она всё спрашивала меня, куда я направляюсь. — А я ей очень понравилась, — усмехнулась Аэрис. — Скорее всего, она подумала, что ты пришёл за мной. Ей показалось, что я сбежала от жестокого парня, или что-то вроде того. — И тебе не пришло в голову её поправить? — он бросил на неё испытующий взгляд. — Знаешь ли, я не думала, что ты действительно явишься! — Если бы я не отвалил кругленькую сумму за то, чтобы приглядеть за Стивом, она бы точно треснула меня сковородкой. Я не планировал там оставаться, но Стив был измотан. Кажется… я сильно его загнал. — Погонщик рабов, — поддела Аэрис. — Надеюсь, ты хоть пару раз останавливался, дать бедняге передышку. Он не ответил. — Что, серьёзно?! — она резко остановилась, удивлённо моргая. — Ты сказала, что почти на месте. — Клауд был донельзя мрачным. Аэрис на автомате поднесла руку к груди, словно могла защититься таким образом от его слов. Он столько для неё сделал. Она ушла на три дня раньше, и всё же он каким-то образом сумел выбраться из тюрьмы, пересечь континент, пролив и перехватить её где-то у чёрта на куличиках. Даже учитывая, что он ехал на чокобо, в это с трудом верилось. Словно это был сказочный вымысел. Но это был не вымысел. Аэрис застыла, наблюдая, как он поднимается по склону. Теперь, когда она обратила самое пристальное внимание на детали, то поняла, что Клауд выглядел бледнее обычного, с тёмными кругами под глазами. Обычно он двигался как танцор, плавно и элегантно; сейчас же в его жестах сквозило напряжение, и он даже споткнулся пару раз на каменной насыпи. Конечно, у него хорошо получалось скрывать правду, но правда была в том, что Клауд тоже был измотан. С того места, где она стояла, открывался потрясающий вид на долину и девять вершин, которые окружали Забытую Столицу, а Аэрис видела только Клауда и то, что сделала с ним. И это не учитывая того, о чём она попросит его завтра — неужели ему снова придётся смотреть на то, как она умирает? Не такой судьбы ей хотелось для любимого. Но всё, что она сделала, чтобы защитить его провалилось. Она предостерегала, чтобы он не влюблялся в неё, оттолкнула его, постаралась сосватать с кем-то, кто был бы рядом с ним, как он того заслуживал, наконец, покинула, чтобы ему не пришлось вновь переживать потерю. Могла ли она и теперь принимать решения? Её ударило, словно током, простое осознание: а действительно ли это был её выбор? Помни, ты не единственная, кто принимает решения. Притворяясь, что это не так, ты лишь заставишь себя страдать ещё больше, и не только себя. Ох, Ред. Слишком умён и весьма наблюдателен. Клауд смотрел на неё. Она осознала, что он был совсем недалеко, скорее всего уже некоторое время наблюдал за ней. — Аэрис? — позвал он. Но она не успела даже придумать ответ, как земля затряслась, и на них посыпались камни. Аэрис расставила ноги, пытаясь удержаться на скользящей поверхности, но новый подземный толчок послал новую волну осыпи. Мелкий щебень застучал по ногам, но она едва почувствовала это из-за прилива адреналина. — Клауд?! Они переглянулись, одинаково шокированные, а затем он перевёл взгляд на что-то позади её плеча. И когда кровь отхлынула от его лица, Аэрис поняла, что у них проблемы. Аэрис резко развернулась. Оно, невероятно большое, появилось в поле зрения, поднимаясь над гребнем перевала. Безошибочно узнаваемая корона из глаз. Извивающиеся щупальца. Аэрис слышала истории о подобных существах, каждая из них точно соответствовала действительности. Мальборо. — Беги! — крикнул Клауд. — Вниз, к лесу! И Аэрис побежала в укрытие, по крайней мере, попыталась это сделать. Сделав несколько шагов прямо по насыпи, а затем камни под ней обрушились. Она покачнулась назад, упала, приземлившись на попу и покатилась вниз по склону, едва не сбив по пути с ног Клауда. Её руки, ноги и попу жгло от ударов и мелких, острых камней. Она знала, что позже будет болеть всё тело, но сейчас это отошло на второй план. Клауд снова закричал, но она не слышала его из-за бешено колотящегося сердца, шумом отдававшемся в ушах. Затормозив, Аэрис сделала попытку подняться на ноги и чуть снова не упала вперёд, когда земля в очередной раз задрожала, однако, ей не дали. Сильные руки схватили её за плечи, удерживая на месте. — Поймал. Давай, — проговорил он ей прямо в ухо, направляя её. — Вот так. И потянул за собой. Аэрис не знала, как ему это удавалось. Клауд был намного грациозней её, куда лучше контролировал своё тело, наклоняя его под тем же углом, что и склон, словно катился по камням на лыжах. Он прижимал её к груди, а она едва держалась на ногах. Она ничего не могла сделать. Аэрис оглянулась, молясь, чтобы монстр их не заметил, просто прошёл мимо. Мальборо возвышался в центре перевала — почти заполняя на всю ширину — но она не знала, пытается ли он укрепиться и остаться там. К сожалению, пока она смотрела назад, то не заметила большого камня, выросшего у них на пути. — Аэрис! Клауд едва успел выкрикнуть, как хватка на её плечах исчезла, а её нога с ужасающим треском врезалась в камень. Аэрис едва почувствовала боль; её швырнуло вперед, и она кувырком пролетела по воздуху, прежде чем с хрустом ударилась обо что-то твёрдое. Когда она очнулась, то поняла, что лежит у подножия огромного дерева, под тенью лесного полога. Её лицо было покрыто холодной, налипшей грязью, пахнущей сыростью и плесенью. Ломило всё тело, но особенно болела попа, которая на ощупь была как наждачная бумага. — Клауд, — простонала Аэрис, пытаясь подняться на ноги и тут же рухнув на локти; правую ногу обожгло, когда девушка попыталась перенести на неё вес. Без сомнения, она была сломана. Аэрис подняла голову, оглядываясь. С одной стороны, сквозь деревья, виднелся склон с осыпью, что позволило Аэрис понять, как далеко она пролетела, прежде, чем упасть. Просто чудо, что кроме ноги, она больше ничего не сломала. В самом лесу было тихо, если не учитывать её тяжёлого дыхания. Никаких признаков Мальборо поблизости. Пока. И тут Аэрис заметила меч, воткнутый в ствол дерева. Где-то в десяти метрах. Но ни следа Клауда. Её сердце замерло. Она перевернулась на спину, мгновенно осознав, что рюкзак пропал. Она лежала так несколько секунд, моргая, глядя на кроны деревьев и пытаясь сосредоточиться. Клауд. Нужно найти Клауда. Она исцелила себя ровно настолько, чтобы ослабить боль и иметь возможность двигаться; для лечения перелома потребуется куда больше времени. Поднявшись на четвереньки, Аэрис поползла к мечу, волоча ногу и морщась от боли. Она отчаянно пыталась высмотреть Клауда среди деревьев. — Клауд? — позвала Аэрис, безуспешно сканируя окружение; на лбу от напряжения выступили капельки пота. Он должен был быть где-то здесь. Должен был. Аэрис казалось, что она вот-вот наткнётся взглядом на его безмолвную и неподвижно распростёртую на земле фигуру. — Клауд! — она слышала нарастающий страх в собственном голосе. — Аэрис. Это был его слабый голос. Обернувшись, она увидела, как Клауд, прихрамывая, бредёт в её сторону, держась за правый бок. В свободной руке он держал её рюкзак. Он выглядел ужасно: руки и лицо покрыты царапинами, а плащ изодран в клочья. Но единственное, что имело значение — он здесь. Аэрис встретила его на полпути; Клауд упал на колени, а она поднялась, чтобы схватить его за руки, хотя её нога вопила от боли. Она так долго беспокоилась о собственных видениях, о собственной судьбе и о собственной смерти, что даже не рассматривала возможность того, что может потерять его. Клауд всегда казался ей непобедимым, словно ничто и никто не могли даже дотронуться до него. — Ты в порядке? — прошептала она, пытаясь не выдать дрожь в голосе. Она с беспокойством дотронулась до его раненого бока. — Всё нормально, — пробормотал он, несмотря на то, что морщился от боли. — Нормально, да? — Аэрис смогла выдавить из себя слабую улыбку. Она не сомневалась, что у него сломано ребро, а глядя на плечо, подозревала, ещё и вывих. — Я больше беспокоюсь о тебе. Выглядишь ужасно, — он крепко, но осторожно прижал её к себе. — Как романтично, Клауд, — вздохнула Аэрис. Теперь, когда адреналин весь вышел, сломанная нога напоминала о себе всё навязчивей. Аэрис держалась из последних сил, чтобы не рухнуть прямо на Клауда. — Спасибо, что напомнил. Мне надо заняться ногой. Спотыкаясь на каждом шагу, они добрели до большого дерева, вглубь леса, так далеко, насколько смогли, подальше от перевала. Ей не было стыдно признаться, что она рухнула на дерево, её тело словно превратилось в желе. И хотя они по очереди исцеляли друг друга — ее сломанной ноге потребовалось несколько раундов — в конце концов Аэрис всё равно едва могла сидеть самостоятельно. — Мистера Мальборо не видно? — с опасением спросила она. Лес вокруг оставался молчаливым, словно планета решила дать им передышку. — Нет, — ответил Клауд с облегчением. — Он спустился в долину по другому пути. Образ Мальборо у подножия перевала врезался ей в память. Она вздрогнула, словно воочию почувствовав, как кожи касаются извивающиеся щупальца. Не задумываясь, Аэрис переплела пальцы с Клаудом. — Он был так близко. Не могу поверить, что он нас не заметил. — Она чуть не рассмеялась. — Не могу поверить, что мы упали с такой высоты, а отделались лишь парой переломов. Он легонько сжал её руку и закрыл глаза, прислонившись к дереву. — Я тоже, — его губы изогнулись, когда он с горечью добавил: — в этом месте не происходит ничего хорошего. Ненавижу его. — Прости… — Аэрис уставилась на него, чувствуя ком в горле. — Прости, что притащила тебя сюда. Я не оставила тебе выбора. — Всё в порядке. — Он даже не открыл глаз. — Нет, не в порядке. — Аэрис нахмурилась, краснея от смущения. — Если бы не я, тебя бы здесь не было. Клауд медленно приоткрыл глаза, глядя на неё с задумчивым выражением лица. — Я сделал свой выбор. Я здесь потому, что сам захотел. — Он сохранял спокойный тон, но следующие слова всё равно заставили её съёжиться. — Но, если хочешь, можешь извиниться за то, что врала мне и пыталась отдать меня Тифе. Чувствуя, как горит лицо, Аэрис тем не менее твёрдо ответила на его взгляд; в конце концов, он это заслужил. — Да, Клауд. Мне жаль. Прости за это. И за всё остальное. Мне хотелось бы дать тебе то, чего ты хочешь. — И чего же я хочу на твой взгляд? Она подумала о том, как он обнимал её во сне, словно не хотел отпускать, несмотря на то, что это было невозможно. — Другое будущее. — Ты так говоришь, словно… — он запнулся и взглянул на неё так, будто у неё выросла третья голова. — Почему же ты не хочешь этого для себя? — Клауд… — Ты только что сломала ногу, — он повысил тон, явно выражая недовольство, — и всё, о чём ты можешь думать это о том, как я себя чувствую? Если бы меня тут не было, тебе пришлось бы иметь дело с Мальборо в одиночку! — Клауд сделал паузу, глубоко дыша и стараясь успокоиться. — Ты всегда беспокоишься о том, что можешь сделать для других. Как насчёт того, чтобы подумать о себе? Чего ты хочешь? «Того же, что и ты», — хотелось бы ей сказать. Чего она хотела? Пожить какое-то время в Кальме, прямо у моря, даже если придётся каждый день слизывать соль с губ. Ещё одного объятия Тифы и ещё одного дня, проведённого за чтением книг с Редом. Чтобы Эльмира снова заплелатала ей косу, а однажды и её, Аэрис, дочери. И она хотела Клауда; поцеловать его так крепко, чтобы он никогда её не забыл. Но это казалось нереальным. Это было так ничтожно по сравнению с тем, что ей нужно было сделать. Спасти мир. Спасти друзей. Победить Сефирота. Это то, что было важно. То, чего ей хотелось… — нет. Она отвернулась, закрыла глаза и, взяв пример с Клауда, прислонилась спиной к дереву. Но голос её выдал. — То, что невозможно. — Я думал, что найти тебя будет невозможно. Но смотри, где мы сейчас. — Его голос был мягким и обыденным, словно он разговаривал сам с собой. Но его рука крепко сжимала её пальцы. Если будущее с ней было для него прыжком в омут надежды, то он прыгнул и нырнул с головой, без каких-либо сомнений и сожалений. Больше всего на свете ей хотелось последовать за ним. Знать бы только, как.