Единственный сын отмеченных Смертью

      Один Бёрсон, Всеотец, Бог небес, Царь Асгарда, смотритель девяти миров, а так же самый могущественный в девяти мирах по мнению одного конкретного колдуна был идиотом. Сам Один никогда не признавал этого, так как всем известная асгардская истина гласила: «Гордость — это наше всё». Справедливости ради, так гласило довольно большое количество негласных мудростей практически любой цивилизации, но асы… Чтож, они возвели это в определённой степени абсолют. Каким образом они вообще дожили до нынешних времён Гарольд Певерелл искренне не понимал, но подозревал, что Царица проворачивает что-то под столом, что бы всё не рухнуло на голову ни в чём не повинных граждан. Он мог это уважать. В конце концов, когда-то он был Поттером и ограбил банк, что бы выиграть войну. Потеряй меньшее, что бы получить большее. Но на самом деле это мало что меняло. Один по прежнему был идиотом. Потому что только идиот решит, что похищать единственного сына отмеченных Смертью — это хорошая идея.       Сейчас, когда Царь лежал перед ним побеждённый, с приставленным к горлу обнаженным мечом Годрика Гриффиндора Гарольд хотел знать только одно — Зачем? Зачем ему всё это было нужно?       Конечно же, у него были представления. За «Всеобщим Благом» всегда крылась довольно банальная ересь: тотальный контроль, геноцид тех, кто не нравиться, власть, богатство, сила — это основные постулаты. Они всегда были и всегда будут. Очень редко кто-то откланялся от них, но тогда это были просто идейные безумные фанатики, которые скорее вскроют себе глотку, чем признают ошибочность подхода. Но, вопреки всему, сейчас Гарольд надеялся, что это будет чем-то иным. (Возможно, роль сыграла продолжительность жизни асов. Он раньше не встречал пропагандистов с таким сроком. Возможно, дело было в том, что он сам где-то очень глубоко в своём сердце всё ещё был тем самым одиннадцатилетним Гарри Поттером, который поверил, что старый директор действительно о нём заботиться.) Исправит ли это приговор? Едва ли. Он не собирался спускать Одину с рук его преступления. Но он хотел знать.       Вот почему сейчас, когда Один лежал перед ним на полу, Гарольд наклонился и, поднеся свободную руку к виску старика и заглянув ему прямо в глаза, тихо прошептал:       — Legilimens.

***

      Фригга внимательно наблюдала за сражением. Глупый муженёк явно проигрывал, колдун отбивался и явно прессовал его — убийство, видимо, в планы пока не входило, так что можно было немного расслабиться, — стража наблюдала, но не вмешивалась, а сыновья — или всё же сын и внук? — стояли рядом. Она решила, что получить хоть немного информации будет полезно.       — Локи, Тор. Рада, что с вами всё в порядке, — она ласково погладила Тора по щеке, а после протянула руку к Локи с тем же намереньем, но остановилась, увидев настороженный взгляд.       — Мама, — слабо улыбнулся ей Тор, кивая в приветствии. Её сын явно был взволнован и обеспокоен всей ситуацией. Локи, с другой стороны, промолчал. Он выглядел вполне довольным, хотя и его не обошло стороной напряжение. Он явно переживал, но она не знала из-за чего конкретно.       — Можете ли вы рассказать мне, что происходит? Боюсь, я не знаю этого человека, — она указала на рычащего что-то колдуна, — И то, о чём он говорил… Вы что-то знаете?       Тор и Локи переглянулись, в редком проявлении братства. Никто из них не знал, как правильно рассказать эту историю. Они оба знали, что даже если Один совершает такие ошибки, даже если он совершенно не прав, Фригга будет его защищать. «Хотя сейчас она не вмешивается,» — задумчиво нахмурился Локи, - «Позволит ли она покарать Одина?»       — Это началось во время коронации, — наконец заговорил Локи, решая, что он хочет знать её мнение, — Вернее, уже после неё. После того, как Один изгнал Тора в Мидгард. Я… Я пошёл к Шкатулке Древних Зим. Я кое-что узнал в Йотунхейме и мне нужно было знать правду. Когда я узнал, что на холод реагирую, почти как йотун, Один… Он рассказал, что я — сын неизвестного ему мага, который когда-то забрал из Асгарда девушку. Он сказал, что они бросили меня в Йотунхейме и что он надеялся вернуть её домой, забрав меня в Асгард. Потом, когда йотуны напали, мне удалось поговорить с Лафеем. Он знал их и он сказал, что его знакомство с моей матерью тоже началось с хорошей драки, — Локи неожиданно даже для себя как-то водянисто усмехнулся, — Один не соврал, но он действительно опустил очень многое. С от… С Гарольдом мы встретились только в Мидгарде. Он помогал остановить, то, что я туда принёс. Помог мне освободиться и восстановить ментальную карту. И он рассказал, как всё было. Ну… Я ещё не знаю всего, но он рассказывает мне постепенно. Говорит, что не хочет перегружать меня всем и сразу. Я не чувствую лжи.       Фригга задумчиво кивнула головой, показывая, что она услышала Локи. Значит, Один в очередной раз солгал ей. Она прищуренно посмотрела ну уставшую фигуру своего мужа с отвращением. Как он посмел? Другим вопросом было почему она не знала? Неужели Норны решили скрыть это от неё? Но почему? Она пригляделась к колдуну, — «Гарольд,» — поправила она себя мысленно. Он был силён. Намного сильнее Одина даже в своём ослабленном состоянии. Сильнее, опытнее, умнее, хитрее. Она видела огонь его глаз. Она понимала, кто за ним стоит. «Не удивительно, что Норны скрыли это.»       На её глазах мужчина, плотоядно ухмыльнувшись, провёл весьма впечатляющий приём, закончивший схватку. Он приставил свой меч к горлу её мужа, замер на несколько секунд, словно что-то для себя решая, а после наклонился к Одину, что-то прошептав себе под нос, и замер. Они оба замерли.       — Что сейчас происходит? — спросила женщина у Локи, как у более знающего, судя по растерянному взгляду Тора.       — Я не совсем уверен, — нахмурился зеленоглазый, так же глядя на отца, — Выглядит так, будто он читает сознание Одина, но я могу ошибаться, — на этом Локи пожал плечами и они продолжили наблюдать. Несколько долгих минут спустя Гарольд заморгал, немного отойдя от Одина, и тяжело вздохнув разочарованно покачал головой.       — Ну серьёзно? И это всё, что ты мне можешь дать? Это твоя причина?!       Мужчина по началу был растерян, но с каждым словом злость в нём закипала всё сильнее и сильнее. Тёмную ауру ощутили все присутствующие.       — Могу ли я узнать, что именно вас так расстроило? — осторожно поинтересовалась Фригга, привлекая к себе внимание.       Гарольд замер, услышав её голос. Как-то заморожено он повернул голову в сторону Локи, Тора и Фригги и удивлённо-шокировано смотрел на них (на самом деле, только на неё). Глаза его стали вдруг увеличиваться в размерах и округляться, улыбка стала вдруг какой-то натянутой и нервной.       — Г-госпожа, прошу прощения, — он вдруг выпрямился и поклонился. Двигался он так, словно вместо позвоночника у него железный шест, что было довольно странно, — Я — Гарольд Певерелл. Отец Локи и супруг дочери Одина Хелы. Обстоятельства не очень располагают, но мне действительно приятно с вами познакомиться.       Локи с изумлением наблюдал за поведение этого человека. До этого он был довольно расслабленным перед любым, кто был перед ним. Уважителен, вежлив, немного язвителен, но в основном по делу. Он видел, насколько он был хорош с самим Локи: мягкий, сочувствующий, но в этом не было жалость. Когда это нужно, он легко упирался в землю и стоял до победного. Он был зол на Одина, но эти чувства он вынашивал в себе добрую тысячу лет. А тут… Если бы Локи не знал ничего лучше, он бы решил, что его отец попросту боится.       — Прошу, зовите меня Фригга, — женщина постаралась говорить как можно мягче, так же растерянная реакцией, — Я тоже рада нашей встрече. Прискорбно, что при таких обстоятельствах, но могу ли я надеяться, что позже мы сможем выпить чаю?       — К-конечно, госп… Кхм… Фригга, — улыбка всё ещё была натянутой, глаза бегали туда-сюда, но он немного успокоился.       — Так что же вы прочли в сознании моего глупого мужа? — она снова задала ему вопрос. На этот раз весь страх словно испарился и он скривился, словно перед ним что-то до крайней степени разочаровывающее.       — Предсказание, — кисло фыркнул он, скосившись в сторону всё ещё неподвижного Одина, — Когда Локи родился, Норны рассказали ему, что в мир явилось дитя великой силы, способное как возвысить свой мир, так и разрушить его до самого основания. Корона надавила на мозги и… Да. Уважаемый Царь решил, что если он похитит ребёнка своей дочери, то сможет воспитать его так, что бы он стал верным слугой Асгарда. Видимо решил, что именно этот конкретный ребёнок — это тот ребёнок, о котором говорят Норны. Конечно, ведь в тот год во вселенной больше ни одна женщина не рожала! Не так ли?       Он явно был зол, но решил дальнейшее своё мнение оставить при себе. Локи тоже был зол. Что, на самом деле довольно очевидно. Его насильно разлучили с семьёй, лгали ему о том, кто он такой, его растили, как послушную собаку, что бы потом посадить её на цепь и заставить охранять дом! Он бросил гневный взгляд на Одина. Да как он только посмел?!       — Боюсь, я действительно не знала о существовании подобного предсказания, — Фригга нахмурилась, — Необычно, что Норны поведали об этом ему, а не мне.       — Он просто ходил к ним сам, — вздохнул Гарольд, развеяв меч и помассировав переносицу, — Судьбе нужно донести предсказание, не важно как. А у меня с Судьбой… Эээ… Не знаю, как сказать. Вероятно, когда-то я её очень сильно оскорбил — чем, к слову, не известно, — и с тех пор она мне мстит всем, что ей доступно. Хотя я не ожидал, что это и на моих детей будет распространяться. Великая Мать Магия, сколько же проблем…       Он провел рукой по волосам, растрепав их, и снова повернулся к Одину.       — Вот и что мне с тобой делать? Убивать? Вот прям даже руки марать не хочется. На хитрые ходы в стиле ДДД ты не способен, да и супруга твоя теперь знает о твоих делишках. Одна морока… — мужчина ещё несколько секунд задумчиво покрутил головой, а после вдруг обратился к Локи, — А ты как думаешь? Что с ним теперь делать?       Локи замер. На самом деле он никогда не думал об этом. Он часто представлял себе, как Один одумается и извиниться, скажет, что гордиться им. Локи воображал даже, как Один погибает в какой-нибудь битве и в последние свои минуты вспоминает не одного только Тора, а обоих своих сыновей. Именно сыновей. Локи действительно был очень амбициозен, но в конечном счёт, если вернуться к самому началу…       «Я просто хотел, что бы меня тоже любили.»       — Я… Я не знаю, — как-то нерешительно пожал плечами Локи. И это было правдой. Он действительно не знал, — Может… Может быть стоит дождаться ма… Хелу?       Гарольд и Фригга замерли на секунду, поймав его заминку. О ней никто ничего не сказал, а вот идея, кажется, пришлась по вкусу.       — Хорошая мысль, Локи, — одобрительно кивнул Гарольд.       На том и решили.

***

      Фригга аккуратно отпила из своей любимой чашки, наблюдая за явно нервным колдуном. Гарольд Певерелл, по началу, казался ей совершенно бесстрашным. Словно ничто во вселенной не могло его напугать или заставить отступить. Но вот он сидит перед ней так, словно проглотил шест, нервно разглядывая обстановку и теребя край рукава. «Как любопытно,» — промелькнула в голове весёлая мысль.       — Гарольд, я никогда бы не подумала, что могу вселить в кого-то такой страх, — она весело выгнула бровь, наблюдая за нервной улыбкой, — Могу ли я поинтересоваться причинами?       — Ох, я прошу прощения за это, — сжался в плечах Гарольд, — Прошу, не поймите неправильно. Это ни в коем случае не о вас. Просто… Так уж вышло, что вы до крайней степени похожи на одну особу. Она когда-то учила меня… Всему, пожалуй. Даже будучи мёртвой и не считая меня достойной семьёй, она всё ещё пыталась вбить в меня хоть какие-то знания. Когда криком, когда брала на слабо, по всякому. Она не была хорошим человеком, но я действительно многое от неё узнал. И, пожалуй, ей удалось вселить в меня какой-то особый страх перед ней. А вы, Фригга, уж не сочтите за грубость, внешне просто до ужаса на неё похожи.       — Вот как, — кивнула ему женщина, обдумывая его слова. Чтож, она была рада хотя бы тому, что он не боялся именно её. Значит, у неё есть шанс подружиться с мужем её дочери, — Не переживайте об этом. Я могу понять инстинктивную реакцию.       — Так, вы хотели что-то узнать у меня? — немного расслабившись, наконец спросил у неё Гарольд.       — Вы — супруг моей дочери, — с мягкой улыбкой ответила ему Фригга, — Мне бы хотелось познакомиться с вами. Разве этого не достаточно?       — Верно, -совсем смягчился Гарри, наконец немного откидываясь в предоставленном ему кресле, — Хотели бы вы узнать, как мы с ней познакомились?       — С превеликим удовольствием.

***

      На мёртвых землях Свартальфахейма уже несколько часов шла битва. Отряды войнов в золотых доспехах шли в бой под предводительством седовласого мужчины с золотым копьём в руках. Против них стояла одна единственная девушка. Чёрно-зелёный доспех был повреждён в нескольких местах, тёмно-зелёный, почти чёрный плащ был порван, чёрные как смоль волосы растрёпались. Девушка тяжело дышала, зажимая глубокую рану на левом боку, но всё ещё крепко сжимала в руках меч, отбиваясь от атак. Шансов на победу, объективно, у неё не было, но гордость не позволяла ей сдаться на милость отцу.       Хела была принцессой Асгарда, Богиней Смерти и одним из величайших воинов в мирах Игдрасиля. Гордая девушка никому не позволяла усомниться в своём авторитете. Потому приказ её отца Одина был для неё словно внезапный удар под дых. Никто не спросил, хочет ли она замуж за Лафея, никто не узнал, о чём она думает и чего хочет её сердце. Потому бунт против воли отца был лишь вопросом времени. И вот к чему привели её возражения. Сейчас, если ничего сделать, они схватят её и запрут где-нибудь, предварительно выдав её за короля Ледяных Великанов и заставив родить наследников. Ничего против Лафея она, в отличии от подавляющего большинства асгардцев, не имела. Он был вежлив, мог поддержать беседу и составить пару на спарринге и никогда за время их знакомства не пытался принуждать её к чему бы то ни было. Его вообще, по большей части, кроме Йотунхейма и его благополучия ничего особо не волновало, но за грани мирных решений он старался не выходить. Так сложилось, что они смогли проникнутся друг другом и стать приятелями. Ни о каких более близких отношениях речь никогда не шла, да и не нужно было это никому из них, потому заявление Одина о их свадьбе было воспринято в штыки.       Кровь подкатила к горлу, но девушка, собрав всю волю в кулак, смогла проглотить её. Объективно, в этой битве она проиграла. В её сторону летела стрела, увернуться от которой совершенно не было сил. Хела закрыла глаза, готовясь к боли, которой, как ни странно, не последовало. Хела открыла глаза и посмотрела на фигуру перед собой.       Перед ней стоял молодой мужчина. Черные, немного растрёпанные волосы, которые, впрочем, выглядели до крайности симпатично, опускались до линии плеч. Широкие крепкие плечи и мощную спину скрывал чёрный плащ до колен с ремнями и серебряными пряжками и стоячим высоким воротником, прикрывающим шею, широкие ладони скрывались за кожаными перчатками без пальцев. На плече перекинутой через голову висела странного вида сумка. Штаны из плотной ткани с пряжками и ремнями, похожими на те, что есть на плаще, были заправлены в походного вида сапоги высотой на ладонь ниже колена. Хела не видела его лица, но глядя ему в спину она всем нутром ощущала гнев мужчины. Его аура, казалось, ещё немного и загорится яростным зелёным пламенем, его магия, ясно говорящая, что он невероятно сильный колдун, окутывала её саму тёплым и безопасным одеялом, защищая от армии Асгарда. На несколько секунд всё замерло, а после тишину прорезал сильный, наполненный яростью мужской голос.       — И что же заставило вас нападать такой толпой на одну единственную леди? Как-то это не вяжется с благородным войском!       Некоторое время он ожидал ответа, но, не дождавшись, напряженно выдохнул и повернул голову в сторону Хелы, позволяя ей разглядеть его лицо. Чёткие правильные линии лица, высокий лоб, но котором красовался явно старый шрам, чем-то напоминающий то ли молнию, то ли руну соулу. Аккуратные бородка и усы добавляли какого-то особого очарования, густые чёрные брови были недовольно нахмуренны. На носу сидели немного нелепые круглые очки, которые, тем не менее безумно ему шли. А за стёклами скрывались глаза. Самые прекрасные глаза, которые она когда-либо видела в своей жизни. В них был свет яростного зелёного пламени и холод изумрудов, глубина альвхеймских лесов и отблески смертельных ударов клинков, смазанных самым смертоносным ядом. «Глаза цвета смерти» — мгновенно пришла завороженной Хеле ассоциация.       Мужчина присел перед ней на колено и поднес руку к её щеке, быстрым взглядом оглядывая её состояние и останавливаясь на её глазах.       — Ты как? Они сильно тебя потрепали? Аппарацию выдержишь? — быстро, но чётко спросил у неё мужчина, — Знаешь место, где можно передохнуть и восстановиться?       Хела, заворожённая его глазами, довольно быстро пришла в себя и кивнула на его вопросы, старательно вспоминая, где можно укрыться от Одина и эйнхериев. Перед мысленным взором проносились тысячи мест, в сотнях мирах, пока воспоминания не достигли её путешествия на Мавет. Планета была не очень далеко от срединного мира, но располагалась так, что даже Хеймдалю было крайне трудно её разглядеть. Поняв по взгляду, что она определилась с местом, мужчина быстро считал с её памяти картинку, а после, аккуратно приобняв её, повернулся обратно к Одину, который, наконец, отошёл от такой наглости и собирался начать что-то говорить.       — Можете не отвечать, — перебил только открывшего рот Всеотца мужчина, — Видал я разных мерзавцев. Вы явно один из них. Прощайте!       И, запустив на последок мощную волну сырой энергии, он с негромким хлопком исчез вместе с Хелой в неизвестность.