Witching Hour

Все вокруг как будто ожило. До сих пор спокойное поместье засуетилось. Все заняты приготовлениями. Со страхом и благоговением готовятся встречать князя, что должен прибыть со дня на день в родные края спустя долгие десять лет. Слава о Чон Чонгуке идет впереди него, вселяя ужас в человеческие сердца. Не его ли родному городу знать, на что тот способен?! Все еще живы воспоминания о безумном покойном князе, который перед смертью передал сыну всю свою свирепость и ненависть к колдовству. Людская молва лукавит о бессердечности и зверствах, что он творит с обвиненными. Чон Чонгук гораздо хуже. Он — бедствие, несущее смерть и разрушение, не останавливающийся ни перед чем и никем, отнимающий чужие жизни Ворон. Именно так прозвали князя в народе. Подобно мистической черной птице, он стал предвестником битв, смерти и скорби. Первые лучи восходящего солнца едва пробились сквозь пелену тумана, когда на горизонте появились всадники. По центру бежит галопом вороная лошадь, резвая, необузданная, достойная своего хозяина. Чонгук больше не обращает внимание на свою свиту, слышит лишь звук ударяющихся о землю копыт и чувствует, как ветер развивает его иссиня-черные волосы, цветом похожие на крылья ворона. Родные просторы навевают воспоминания десятилетней давности. Те самые воспоминания, которые не давали жить все это время, камнем, привязанным к шее, тянули вниз, заставляли искать утешение в мести и жестокости. Сейчас же он будто снова переживает все события прошлого, и чувствует, как ярость разливается по его телу. Долгий путь был проделан, за спиной леса, поля и непроходимые верста, впереди — родной город, поместье, в котором прошло его детство, и люди, оставленные в прошлом. Ворота распахнулись, а всадник на вороной лошади застыл подобно статуе, с места двинуться не смеет, только смотрит внимательно на замок, который раньше был домом и сердце свое успокоить пытается. Сделав глубокий вдох, альфа бьет по бокам лошади и движется ко входу, где его уже поджидают. — Мы тебя только к вечеру ждали, а ты появился с первыми лучами солнца. Слуги едва успели все подготовить для достойного приема, — сделав шаг вперед, сказал альфа лет сорока. — Это лишнее, у меня нет времени на приемы. Дела не ждут, — проговорил Чонгук, слезая с лошади и двигаясь в сторону мужчины, — я рад тебя видеть, дядя, но оставаться надолго я не намерен. — Ты все такой же нетерпеливый, — усмехнулся мужчина, — Я тоже рад тебя видеть, дорогой племянник. — Альфа кратко обнял Чонгука, пока тот окинул пустым взглядом замок. — Тебя я тоже рад видеть, Хосок, — мужчина переводит взгляд на темноволосого альфу, что только что слез с лошади и двинулся в их сторону. — Мы давно не виделись. Многое поменялось с тех пор, но что-то остается неизменным. Вот и ты все также рядом с Чонгуком. — Я всегда буду с рядом с ним, — Хосок окинул взглядом Гука, а затем улыбаясь посмотрел на старшего, — Рад видеть вас в добром здравии, Намджун-хен. — Вы, парни, только с дороги. Путь был долгим, так что вам следует отдохнуть. Дело, по которому я вызвал вас, немаловажное, но все же оставим его на потом. Сегодня вы должны восстановить силы и погулять вечером на приеме, а завтра все остальное, — произнес Намджун, всем своим видом показывая, что не потерпит возражений. — Действительно что-то остается неизменным. Ты все такой же упрямый — ухмыльнулся Гук. — Я сочту это за твое согласие, — мужчина рукой указал на вход в замок, пропуская двух альф вперед. *** Перед глазами все плывет. Омега бежит со всех ног, уже не узнавая местность. Лес, поглощенный ночным сумраком, в котором он с детства знает каждое дерево и каждую тропинку, теперь кажется чужим. Сил бежать больше нет, руки исцарапаны ветвями деревьев, босые ноги изранены колючей травой и кровоточат. За спиной раздается волчье рычание. Тэхен медленно оборачивается, заглядывая волку прямо в глаза, пока тот медленно направляется к омеге, наслаждаясь страхом своей жертвы. Тэ резко хватает с земли камень и бросает в волка, попадая прямо в голову. Зверь только злее становиться, с разбегу прыгает на парня, впиваясь своими клыками тому в ногу. Омега из-за страха боли не чувствует. Вырывается из когтистых лап и бежит быстрее прежнего, не замечая кровь, сочащуюся из раны. Дышать становиться все тяжелее, сердце заходится в бешеном ритме, а в глазах темнеет. Тэхен спотыкается о корягу, падает и катится по склону вниз, чувствуя, как ломаются его кости. И вот он лежит в камышах на берегу болота. Илистая вода намочила белые ночные одеяния, а из рассеченной брови скатывается капля густой крови, окрашивая серебряные волосы в красный. Острая боль бьет по вискам, юноша не может пошевелиться, он больше не чувствует свое тело. Зато слышит шорохи и ощущает чужое дыхание на своих щиколотках. Через мгновение волк зубами вгрызается в живот омеги, раздирая когтями его плоть. Тэхен больше боли не чувствует, переводит взгляд на дерево и видит там ворона, что пристально следит за развернувшейся картиной. Ворон гипнотизирует, взгляд увести не дает, последние мгновения жизни на себя глядеть заставляет, смотрит в ответ и дожидается пока тот свой дух испустит. Омега делает свой последний вдох и слышит карканье ворона. — Тэхен… Тэ, — как из-под толщи воды доносится звучание родного голоса, — проснись наконец. Солнце уже давно встало! Серебряновласый открывает глаза и резко садиться на кровать, начиная глубоко дышать. Вена на его виске вздулась, а лоб покрылся испариной. — Тэ, ты весь красный, — старший омега обеспокоенно оглядывает юношу и касается своей ладонью горячего лба, — и у тебя, кажется, жар. Джин подходит к маленькому деревянному столику возле окна и берет кувшин с водой, наполняя чашку до краев. Пока парень пытается прийти в себя, восстанавливая дыхание, старший протягивает ему сосуд с жидкостью. Тэхен хватается за него дрожащими руками и жадно начинает поглощать воду. Страх, сковывающий тело, постепенно отступает, а дыхание выравнивается. — Я позову лекаря, пусть он тебя осмотрит, — Джин заботливо касается щеки младшего и встает с кровати. — Нет, хен, не стоит, — Тэ хватается за чужую руку, не позволяя выйти из комнаты, — со мной ничего страшного не произошло, это просто кошмар. — Милый, ты уверен, что с тобой все в порядке? — шатен присаживается рядом с Тэ и пристально смотрит на него. Получив в ответ кивок, он успокаивается и накрывает руку младшего своей ладонью, — Если через час у тебя жар не спадет, я сам лично потащу тебя в лазарет. — Хорошо, хен, как скажешь, — омега улыбнулся, чувствуя заботу и сопереживание со стороны старшего, — но я уверен, тебе не придется. Кстати, почему ты пришел? Ты обычно не заходишь так рано в мои выходные. — Тэхен… уже обед скоро, — Джин указывает рукой в сторону окна, из которого пробиваются яркие лучи полуденного солнца, — Я хотел попросить тебя помочь мне вечером с приемом в честь приезда князя. Но лучше я найду кого-нибудь еще, а то не нравится мне сегодня твое состояние. — Хен, я уже в полном порядке и с радостью тебе помогу. Это ведь твой первый прием в новой должности. На тебе теперь лежит большая ответственность, я не оставлю своего любимого хена на растерзание придворным омегам, — Тэ обнимает Джина и заводит выбившуюся прядь мягких каштановых волос за ухо старшего. — Спасибо, Тэ, ты как всегда очень заботлив, — улыбаясь, тихо проговаривает Джин, — Но я все равно распоряжусь, чтобы тебе принесли какой-нибудь отвар. И чтобы все до последней капли выпил, — голос старшего вмиг становиться серьезным, а пронзительный строгий взгляд устремляется прямо в серые глаза. — Как прикажете, констебль* — смеясь, Тэ кланяется недавно вступившему в новую должность омеге. Джин, ухмыльнувшись, многозначительно играет бровями в ответ на все еще непривычное обращение, поднимает подбородок и, довольный собой, удаляется из комнаты важной походкой, под тихий смех Тэхена. *** Замок совсем не изменился. Точно такой же, как и десять лет назад: величественный, поражающий своим великолепием и мощью. Альфе хватило одного взгляда на каменное строение с высокими башнями, чтобы осознать, как сильно он все-таки скучал по этому месту. Каждый уголок здесь хранит самые теплые и ценные воспоминания. Он пытался их запрятать глубоко в душе. Любые свои эмоции глушил и подавлял столько лет, потому что так было проще. А сейчас идет по родным коридорам, вспоминает свое детство и впервые за долгое время чувствует тепло, разливающееся по груди. От этого только больнее становиться, ведь после светлых детских воспоминаний, в голову лавиной врываются самые ужасные события, произошедшие с ним и его семьей в этих стенах. Чон выходит на террасу. Она когда-то была любимым местом для игр вместе с Хосоком, Бэкхеном и другими детьми. Альфа опирается руками на каменные перила, и ненадолго предается меланхолии, вдыхая свежий воздух и любуясь дивным видом столицы и леса, что находиться за ее пределами. — Ты выглядишь очень грустным, — раздался голос сзади, вырывая из пучины воспоминаний, — уже не помню, когда видел тебя таким поникшим в последний раз. — Даже в таком огромном замке мне не удалось спрятаться от тебя, Хосок, — ответил альфа, недовольный тем, что его застали врасплох. — Я, кажется, еще десять лет назад дал ясно понять, что ты от меня не скроешься, — в своей непосредственной манере произнес темноволосый, подходя ближе к перилам, — Я знаю, тебе не легко далось решение приехать сюда, — на несколько секунд воцарилось молчание. Хосок, убедившись, что никакой негативной реакции на его слова не последовало, продолжил, — Но тебе не стоит винить себя в чем-либо. Ты всегда делал все возможное и даже больше. — Не стоит винить себя? — альфа непонимающе смотрит на друга, — Десять лет. Прошло целых десять лет, а я так и не смог найти одну жалкую ведьму, — процедил сквозь зубы Чон, — Я истребил тысячи еретиков по всему государству, но уничтожить убийцу своей семьи я так и не смог, ее как будто и не существовало вовсе. — Мы обязательно найдем Давон. Даже если придется спуститься за ней в преисподнюю. Покойный князь отправил на тот свет почти весь ковен, ведьма ослабла. Так что не удивительно, что все эти годы о ней не было слышно. Рано или поздно эта тварь вылезет из своей норы, и это не останется незамеченным. — Я не сомневаюсь том, что смогу найти и убить ее. Дело не в этом... Я не должен был появляться в поместье до тех пор, пока не отомстил. Каждый камень здесь как будто кричит мне о том, что я не выполнил свой долг. — Ты как всегда слишком много думаешь. Гук, тебе надо отвлечься на что-нибудь еще, — Хосок кладет руку на плечо Чона, — Лучше поспеши на прием, он уже скоро должен начаться. Намджун-хен был прав, нам стоит отдохнуть. И присмотрись к придворным, — красноречиво повел бровями альфа. — Я пока тебя искал нарвался на нескольких, и должен сказать, что в Страдоне все-таки самые красивые омеги. — Ты только об омегах и думаешь — усмехнулся Чонгук. — Я думаю о прекрасном. И тебе того же желаю. Может тогда ты перестанешь пугать людей одним своим видом, — выпалил альфа, уводя возмущенного князя внутрь замка и продолжая перечислять все прелести нахождения в столице. *** Весть о том, что граф Ким устраивает прием в честь приезда своего племянника, единственного князя Чон Чонгука, разлетелась в мгновение ока, став самым главным событием недели. Люди только и судачили о загадочном, бравом князе, что прожил последние десять лет на окраине государства и служил на благо родины и церкви, очищая мир от ереси. Жестокость методов и холодность характера интересовали знать в последнюю очередь, самым обсуждаемым аспектом личности молодого альфы стал размер его отнюдь немаленького наследства и догадки наличия или же отсутствия омеги, претендующего на роль его супруга. Все чиновники и дворяне заранее готовили своих дочерей и сыновей-омег к столь важному вечеру, подбирая им яркие наряды и сверкающие драгоценными камнями украшения, в надежде породниться с князем. Сегодня замок предстает во всей своей красе: с самого утра слуги снуют из стороны в сторону, начищая до блеска мозаичный пол, ароматизируя воздух и украшая живыми цветами пространство огромного зала с колоннами. Бледно-желтое сияние свечей в настенных подсвечниках и массивных люстрах мягко обволакивает роскошное убранство зала, рассеивая уже наступившую сумрачную темноту. На прямоугольном дубовом столе красуются расставленные сервизы и приборы из серебра. Тэхен, контролирует выполнение слугами всех поручений, пока Джин встречает постепенно начинающих приезжать гостей. К десяти вечера помещение было заполнено дворянами, чиновниками и знатью со всей столицы и ее округи. Омеги пестрили цветными, обтягивающими фигуру костюмами из шелка и других благородных тканей. Образы дополняли расшитые драгоценными камнями пояса, головные уборы и иные аксессуары. Альфы же предпочитали сдержанного цвета туники и кафтаны с минимальным количеством узоров. Придворные омеги, которые обычно держаться обособленно своей отдельной группой, сейчас разбежались по гостям, приветствуя старых знакомых и скорее начиная обсуждать свежие сплетни. Гул, успевший установиться за недолгое время, мгновенно стихает, как только в проходе появляется молодой альфа в кроваво-красном бархатном камзоле со стальным и слегка надменным взглядом, что придает ему особый шарм. Сразу вслед за ним следует всем известный граф Ким Намджун, который размещается во главе стола. Гости занимают свои места и внимательно слушают, что готовится сказать граф. — Дорогие друзья, я рад приветствовать вас на нашем торжестве. В стенах этого замка давно не было праздника, и сегодня я благодарен вам за то, что вы осчастливили нас своим присутствием. Спустя долгие десять лет князь Чон, мой дорогой племянник, вернулся в Страдон. Князь Чон Чонгук, — Гук встает из-за стола и кланяется присутствующим, — прошу любить и жаловать, — Намджун поднимает вверх серебряный кубок с вином и осушает его. Гости выкрикивают добрые пожелания князю и выпивают содержимое своих сосудов. После окончания приветствий, Тэхен дает знак музыкантам, уже занявшим свои места в небольшой, слегка приподнятой ложе, и те начинают играть на лютне, гобоях, волынке и флейте. Дивная мелодия разливается по замку, создавая торжественную атмосферу. Со звучанием первых нот пред господами появляются шуты, начиная развлекать знать, изображая комичные сценки, показывая цирковые представления и читая стихи. За ужином время летело незаметно, гости наслаждались зрелищем и параллельно вели беседы о театре, музыке и последних новостях. Каждая омега пыталась урвать себе хоть частичку внимания обаятельного и галантного князя, утомляя того расспросами о его вкусах и предпочтениях, а также интересуясь планами на дальнейшую жизнь. Чонгук кратко отвечал на вопросы и в глубине души мечтал сбежать с приема как можно скорее. Альфу тяготило непривычно повышенное внимание к своей персоне и надоедливые омеги с довольно прозрачными намереньями. — Господа, прошу меня простить, — с наигранным огорчением промолвил князь, как только в его поле зрения появился Хосок, — Мне срочно надо переговорить об одном чрезвычайно важном деле со своим другом, — Чон кланяется омегам, разочаровывая их своим уходом, и поспешно направляется к запропастившемуся непонятно куда другу. — Где тебя черти носят? — возмущенно восклицает Чон, — вечно тебя не найти, когда ты нужен. — Меня не было всего ничего! — Хосок подозрительно прищуривает глаза, — Или ты хочешь сказать, что сам князь Чон, великий и ужасный Ворон боится остаться в обществе омег на какие-то жалкие полчаса? — Не неси чушь! Они меня раздражают и выводят из себя своими расспросами, — отвечает Гук, удивленный абсурдностью заявления. — Ну да… — Что ты хочешь сказать этим, Хосок? — Чон исподлобья смотрит на альфу, пока тот делает непричастный равнодушный вид, явно провоцируя друга. — Да полно вам! — в диалог врывается неожиданно подкравшийся сзади Намджун, — порой ведете себя хуже детей. — Кстати о детях, — альфа вспоминает, что все еще не видел одного важного человека, — Дядя, где Юнги? Уже столько времени прошло, а его до сих пор нет. Я надеялся увидеть его сегодня. — Юнги два дня назад отправился в Алезию, должен вернуться завтра к утру. И, господа, — граф окинул альф оценивающим взглядом, — хоть мой сын и младше вас, он очень рассудительный и ответственный молодой человек. Вам бы не помешало иногда брать с него пример и оставить наконец в прошлом свои детские подшучивания друг над другом. — Кому-то давно пора повзрослеть и стать серьезнее, — князь с упреком покосился на Хосока. — А кому-то давно пора научиться разговаривать без вечно недовольного выражения лица, — не остается в долгу альфа и делает глоток вина из своего кубка, наслаждаясь не заставившей себя долго ждать реакцией Гука. — Опять за свое! — восклицает граф, успевший устать от этих двоих. Намджун уже намеривается прочитать лекцию о правилах приличия и поведении в обществе, однако его взор падает на одного крайне миловидного омегу, которого он уже несколько дней не видел по причине сильной занятости обоих. Граф решает оставить двух пререкающихся друг с другом альф, и скоротать время за приятной беседой с новоиспеченным констеблем, пока у того снова не появились срочные дела. — Я умею вести беседы, просто не делаю этого без лишней надобности, — задетый чужим высказыванием, оправдывается Чон, — В отличие от тебя я не стремлюсь затащить в постель каждого проходящего мимо омегу. — Не правда! — вскрикивает альфа, несогласный с несправедливым обвинением, — Я не сплю со всеми подряд. Я просто общительный. А вот все твои разговоры с омегами сводятся к угрозам во время пыток очередной ведьмы. — Знаешь, Хоби, люди врут, говоря о моей вспыльчивости. Потому что, если бы это действительно было так, я бы ни дня не вынес твой отвратный характер, — мгновенно парирует в словесной перепалке Гук, — Да я просто образец терпимости! — Это у меня характер отвратный?! Да если сравнивать с тобой — я ангел. И раз уж ты у нас святой мученик, страдающий от нахождения в моем обществе, то я с радостью оставлю тебя. Один омега уже как пять минут хищно пожирает тебя глазами, — Хосок кивком указывает на полноватого парня в обтягивающем ярко-красном костюме, невыгодно подчеркивающем все недостатки фигуры. Чонгук смотрит на вызывающе накрашенного омегу и тот, заметив на себе взгляд князя, улыбается во весь рот и начинает двигаться в его сторону. — Хосок… — Гук неосознанно меняет выражение лица на обреченно-тревожное — Ты этого не сделаешь… — Счастливо оставаться, друг мой, — Хосок, победно улыбнувшись, разворачивается и направляется в сторону хихикающих, и наверняка перемывающих кому-то кости придворных омег. *** Тэхен весь вечер разрывается на части: контролирует слуг, музыкантов, шутов и вообще всех, кто как-либо задействован в организации сего пиршества. В добавок ему самому тоже периодически приходится разносить подносы с едой и напитками из-за нехватки свободных рук. К таким приемам обычно за неделю начинают готовится, а им пришлось все организовывать всего за три дня. И все это происходит в его выходной. А их не так уж и много. Еще обиднее становиться, когда омега замечает Джина, мило воркующего с графом. Старший заливисто смеется и явно наслаждается обществом альфы, полностью забыв о своих обязанностях. Тэ был совсем не против потратить свое свободное время и немного облегчить работу хену, но получается, что сейчас он один вкалывает на полную, а Джин даже не помогает, хотя должен был отпустить парня сразу после приема и рассадки гостей. Проклиная всех и вся, Тэхен тащит с кухни очередной тяжелый кувшин с вином. Плохой день становится еще хуже, когда на его пути появляется Гисок — придворный омега, весьма скверный тип, который никогда не упускает возможности выплеснуть свой яд. Обычно омега просто игнорирует пускаемые им абсурдные сплетни и колкие замечания, но сейчас Тэ в очень плохом настроении и к нему лучше не лезть. — Что ты здесь делаешь, Тэхен? — спрашивает парень, преграждая путь, — У тебя же выходной. Так почему ты весь вечер околачиваешься возле знатных людей? — Гисок, — глубокий вдох, — дай пройти. Или ты сам горишь желанием разносить кувшины с вином? Если так, то только скажи, я с радостью разделю с тобой эту ношу. — Не заговаривай мне зубы! Я знаю для чего ты тут ошиваешься. Хочешь себе богатого альфу найти. Это Сокджин тебя надоумил, да? — Всевышний, дай мне сил, — тихо бормочет омега, собирая остатки своего терпения, — Джин-то тут причем? — Всем в замке известно, как он констеблем стал: соблазнил графа и вертит им как хочет. Глупо отрицать очевидное. — Я не намерен слушать этот бред, — парень пытается прорваться через заслонившего проход омегу, но тот не сдает позиции. — Я тебя предупреждаю, Тэхен, не смей даже смотреть на лорда Ки Хуна. Я видел, как ты развратно улыбался ему. Бесстыдник! — видимо пара выпитых кубков вина дает о себе знать, сегодня омега еще более неадекватный, — Весь в Сокждина! Можешь вилять своим костлявым задом перед другими. Я даже буду рад, если ты найдешь себе альфу и уедешь наконец от сюда. Но если я еще хоть раз увижу тебя с Ки Хуном, я за себя не ручаюсь. — Я даже не знаю, о ком ты говоришь, — парень не понимает ничего из сказанного. Вдруг в сознании всплывает один момент: когда Тэ разносил закуски, а незнакомый альфа подхватил, едва выскользнувший из рук омеги поднос. Он поблагодарил господина и сразу же вернулся к работе, даже не запомнив внешности альфы. Видимо это и был тот самый лорд Ки Хун. — Я тебя предупреждаю… — Все, с меня хватит, — не желая тратить время на выслушивание запугиваний, Тэхен несильно бьет носком своего сапога по ноге омеги, заставляя того сдвинуться и открыть проход, — Гисок, давай я выслушаю твои угрозы в следующий раз. Сейчас у меня правда нет на это времени, — юноша равнодушно глядит на потирающего поврежденное место омегу и проходит в зал, направляясь к столу. — Да как ты смеешь! — Гисок, оскорбленный таким пренебрежительным отношением плетется вслед за парнем, — Я придворный омега, а ты обычный слуга. Прояви уважение! — Да, да… — бормочет Тэ, желая поскорее отделаться от этого полоумного. У него и так дел полно. — Ах ты мелкий… — чужое равнодушие злит еще больше, доводя до крайней точки кипения. Гисок вскакивает перед Тэхеном, и когда тот пытается его обойти, ставит подножку, ликующе наблюдая, как юноша с грохотом падает на пол и роняет кувшин с вином. Гости оборачиваются на шум, с интересом наблюдая за развернувшейся картиной. Омега, чувствуя боль в руках и коленях от столкновения с полом, замирает на несколько секунд. — Какой ужас, неслыханная дерзость! — вопит парень в красном, стоящий напротив Тэхена. Тэхен поднимает голову и видит перед собой раздраженного омегу, чей костюм он благополучно залил вином при падении, а справа от него стоит сам Чон Чонгук и буравит взглядом его серебряновласую макушку. Омега медленно встает, не смея поднять глаз на князя. — Ваша светлость, милорд, — Тэ по очереди кланяется сначала князю, затем омеге рядом с ним, — Прошу прощение. Я виноват и готов понести наказание. — Хороших слуг нынче не сыскать! Князь, вам определенно стоит выпороть этого мальца, а то совсем распоясался, — требует расправы омега, печально оглядывая свой испорченный костюм. А сейчас ведь только начало вечера. — Ваша светлость, прошу прощения за столь нерадивого слугу, — врывается в разговор Сокджин, наконец-то вспомнивший о существовании младшего, — Я виноват, что не уследил за ним. Прошу, не будьте к нему слишком строги, — Джин делает максимально виноватое и печальное лицо, пытаясь смягчить до сих пор молчащего князя. — Ты, — князь смотрит на Джина, — проводи господина Мин Джуна в гостевые покои и помоги ему умыться и сменить одежды. — Как прикажете, ваша светлость, — омега кланяется и рукой указывает на выход, дожидаясь, пока господин Мин соизволит пройти. — А как же слуга? — капризно тянет не успокаивающийся омега. Получив в ответ лишь суровый отрезвляющий взгляд, Мин Джун мгновенно замолкает и послушно идет в указываемом Джином направлении. — Господа, здесь больше не на что смотреть, — громко заявляет альфа, окидывая взором собравшуюся вокруг них толпу. Гости как по команде расходятся, возвращаясь к своим прежним развлечениям и беседам. Все равно ничего нового они здесь не увидят. Зная жестокий характер князя, слуге можно лишь посочувствовать. Тэхен видит, как мимо него проходит довольно улыбающийся Гисок, и жалеет, что не ударил его тогда сильнее. Чонгук в это время неспешно делает глоток вина и, кажется, задумывается о чем-то, пристально следя за омегой. Тэ от его взгляда скрыться хочет, альфа как будто в самую душу смотрит, внимательно изучая каждый ее миллиметр. Омега глаза в пол уводит, не смеет смотреть в ответ, покорно ждет, когда князь ему огласит приговор. — Как тебя зовут? — как гром раздается стальной голос. — Тэхен, ваша светлость, — юноша наконец поднимает глаза и осторожно разглядывает точеный силуэт князя, его слегка волнистые волосы и черты лица, ставшие со временем заостренными. — Что ж… — Чонгук отворачивается в сторону и Тэхен видит, как на его губах на мгновение проскальзывает улыбка, — Ты спас меня от компании одного очень докучливого омеги — снова переводит взгляд на юношу и видит в его глазах непонимание, — Я не стану тебя наказывать, но впредь будь осторожнее и смотри под ноги. — Да, ваша светлость, — Тэхен сгибается в поклоне и, получив в ответ кивок, дающий понять, что диалог окончен, неспешно уходит. Чонгук продолжает сосредоточенно вглядываться в спину удаляющегося омеги, думая о чем-то своем. *** После случившегося инцидента, Чонгук, пересытившись обществом знати, пользуется моментом и покидает данное мероприятие. Он уже выказал уважение дяде и потратил достаточное количество времени на чопорные светские беседы. Запасы терпения иссякли еще после разговора с Хосоком. Этот альфа порой бывает просто невыносим, однако надо признать, что без него Гуку было бы гораздо сложнее переносить все жизненные тяготы. Во всяком случае, вечер не был безнадежно испорчен. Когда к князю подошел Мин Джун и начал откровенно заигрывать, альфа едва сдержался, чтобы не ответить ему грубо. В итоге помощь пришла откуда ее не ждали, маленький хрупкий слуга опрокинул кувшин с вином на эту раздражающую мегеру. Было забавно. Видит Бог, скольких усилий стоило Чонгуку поддержание хладнокровного выражения лица. Но на этом сюрпризы не закончились, когда омега поднял голову, позволяя лучше себя рассмотреть, в сознании князя сразу всплыли давно забытые смутные образы из далекого прошлого. *flashback* Рассвет поражает чарующим лилово-розовым небом и тихонько выплывающим солнцем, что пока еще не слепит глаз. Шесть утра, а маленький альфа уже полон энергии и готов встречать новый день. В замке почти все спят, лишь некоторые слуги уже проснулись и лениво приступают к своим обязанностям. А вот Хосок с Бэкхеном еще часа три-четыре точно будут спать, к ним сейчас идти бесполезно. Раз делать все равно нечего, Гук решает скоротать время прогулкой по саду. Начало мая. Всюду зеленеет трава, деревья, раньше усеянные набухшими почками, постепенно покрываются хрупкой салатовой дымкой, начинают порхать бабочки, а цветники пестрят распустившимися тюльпанами и гиацинтами. Двенадцатилетний альфа неспешно идет по садовым лабиринтам, вдыхая свежий утренний воздух, наполненный ароматами цветущих деревьев, и вслушиваясь в журчание фонтанов. Зайдя далеко в глубь сада, парень слышит приглушенные всхлипы и тихие завывания. Чон останавливается, и убедившись, что ему не показалось, идет на звук. Пробравшись сквозь заросли кустарников, он видит сидящего у подножия дерева маленького жалобно плачущего омегу, что сразу сжимается при виде незнакомца. — Почему ты плачешь? — Гук медленно подходит к мальчику, стараясь не напугать его. — Птенец выпал из гнезда, — омега разжимает скрещенные перед собой руки и достает крошечного детеныша стрижа, аккуратно обернутого в белый платок. Птичка начинает громко пищать и широко разевать клюв, — Я пытался залезть на дерево и положить его на место, но упал и ударил ногу, — мальчик трет ушибленную, опухшую лодыжку. — Даа уж… — тянет альфа, рассматривая повреждение, — надо срочно выводить тебя от сюда. — Я никуда не пойду, пока не верну малыша в гнездо, — упрямо заявляет омежка. — Глупый, его поздно возвращать. Ты уже взял птенца в руки, родители не примут его — ребенок, услышав это, заходится в новом плаче, — Эй, ну не реви… Если хочешь, мы можем взять его с собой, — Гук, пытаясь успокоить рыдающего омегу, усаживается рядом и начинает рукавом вытирать ему слезы. Заглядывает в распухшее лицо мальчика и, кажется, столбенеет. Чону еще не доводилось видеть столь необычный светло-серый оттенок глаз. На него как будто две луны смотрят, а серебряные волосы дополняют образ неземного мальчика, только что сошедшего с ночного неба. — Давай заберем его, — хмыкает незнакомец, вырывая маленького альфу из пучины мыслей. — Хорошо, сам идти сможешь? — отстраняясь, спрашивает альфа и бросает взгляд на больную ногу. Омега радостно кивает и принимается упаковывать птенца за пазуху, предварительно проверяя наличие доступа к кислороду. Пробует встать, но сразу же чувствует острую боль и теряет равновесие. Чонгук в последний момент успевает подхватить падающего ребенка, предотвратив столкновение с землей. — Так, все ясно, — Чон осторожно отпускает мальчика и, повернувшись к нему спиной, присаживается на корточки, — Залезай на спину, сам ты не дойдешь. Омега ненадолго задумывается, и, пожав плечом, забирается на спину парня. Гук, удобнее подхватив его под коленями, начинает двигаться в сторону замка. — Как тебя зовут? — интересуется Чон, пока маленький омега задорно покачивает ножками, — Я раньше не видел тебя. — Тэхен… — неуверенно отвечает мальчик, — Мы с хеном недавно сюда приехали. Он служит в замке, а я ему помогаю. — Тэээхеен, — тянет альфа, как бы пробуя имя на вкус, — красивое имя. Что ты делаешь тут в такую рань? — Я всегда рано просыпаюсь. Хен сейчас занят, а мне было скучно, вот я и пошел гулять, — Тэ крепче обхватывает руками шею Гука. — Ты еще совсем маленький, тебе не стоит гулять одному — серьезно говорит альфа, повернув шею к лицу мальчика. — Я не маленький, мне уже почти девять лет — возмущенно отвечает Тэ. — Твой хен наверняка уже заметил, что ты пропал и во всю тебя ищет. Представляешь, как он переживает? — Но ведь со мной все в порядке, — недоумевает мальчик, даже не подумавший, что о нем будут волноваться. — Это ты называешь в порядке? — альфа смотрит на опухшую лодыжку, — Ты упал с дерева и повредил ногу. Тебе повезло, что я мимо проходил. А что бы было, если бы я тебя не заметил? Как бы ты сам добрался до замка? Мальчик стихает и упирается носом в плечо Чонгука, задумываясь о последствиях своего побега. Ему действительно стоило предупредить Джин-хена о том, куда он собирается идти. Хотя, с другой стороны, он бы ему тогда не позволил гулять одному по незнакомой местности, и Тэ не нашел бы выпавшего из гнезда птенца. Подходя к замку, Чонгук видит обеспокоенного омегу, оглядывающегося по сторонам. Не составляет труда понять, что это и есть тот самый хен, ищущий пропажу. Заметив мальчиков, Джин сразу же подбегает к ним. — Боже, Тэ, я так испугался, — омега снимает со спины Гука ребенка и начинает его осматривать, — Никогда больше так не делай. А это еще что? — Спрашивает старший, замечая на ноге начинающуюся появляться гематому. — Он упал с дерева, — подает голос Гук. — Ваша светлость, — Омега только сейчас замечает, что парень, принесший Тэ, это старший сын князя, — Спасибо большое, что вернули мне ребенка, — Джин берет на руки виновато молчащего Тэхена и, поклонившись, уносит его в замок, параллельно отчитывая за легкомысленное поведение. Чонгук еще некоторое время стоит и смотрит как исчезает с его поля зрения серебряновласый мальчик. На следующий день Гуку удалось ненадолго увидеть маленького омегу. Он разыскал Сокджина и уговорил пустить его на пару минут к Тэхену. Омежка теперь не покидает покои и лежит с перевязанной ногой, без возможности выйти на улицу ближайшие дни. Но, как бы то ни было, Тэ ни о чем не жалеет. Если бы он не сбежал вчера, то птенец, который сейчас лежит в маленькой корзине, устланной мягкими тряпками, возможно бы умер. Небольшой ушиб и недолгое заточение не такая уж и большая плата за жизнь птички. Чонгук несколько дней подряд навещает мальчика, приносит ему взятые с кухни фрукты, разговаривает и играет с ним. Маленький омега подкупает своим очарованием, добротой и состраданием к каждому живому существу. Чон действительно рад, что познакомился с ним, и теперь не может дождаться того момента, когда нога младшего заживет и они смогут гулять на улице. Однако, придя в очередной раз в комнату своего нового друга, Гук обнаруживает там одного Сокджина, который сообщает ему, что отправил Тэ на все лето к тетушкам в соседнюю деревню. Чон с нетерпением ждал конца лета, еще не раз задаваясь вопросом, как там поживает маленький омега, все ли у него хорошо. Время шло, лето сменилось осенью, а Тэ все не приезжал. С приходом зимы Чон слег с тяжелой простудой и уже лишь изредка вспоминал мальчика. А потом заболел Бэкхен и все мысли стали посвящены другому... Гук забыл маленького серебряновласого омегу. *end of flashback* — Значит, Тэхен, — тихо усмехнулся альфа, стоя на балконе и вглядываясь в пустоту. — Со временем ты стал еще красивее. *** — Тэхен, мальчик мой! — в покои омеги врывается взволнованный Сокджин. — Прости меня, я не должен был оставлять тебя одного. Этот бессовестный граф совсем меня заболтал. Знает же сколько у меня дел! Ты как? Сильно ударился? — тараторя, омега осматривает парня на наличие повреждений. — Хен, у меня всего пару синяков. Я сам в состоянии с ними разобраться, — говорит Тэ, вырываясь из крепких объятий обеспокоенного омеги, — Скажи лучше как там господин Мин Джун. Я ему костюм испортил, неловко вышло… — Этот Мин Джун такой надменный! Смотрит на всех с высока. А как разговаривает! Ни спасибо тебе, ни пожалуйста! Да будь моя воля, я бы еще один кувшин вина на него вылил. Так что даже не думай переживать, — треплет волосы младшего Джин. — Ладно, ладно! — Тэхен отстраняется и поправляет растрепанные локоны. — Кстати, Тэ, — тушуется старший — Что тебе сказал князь? Он накажет тебя? — Он не станет меня наказывать. — Да? — омега смотрит удивленно на младшего, — Как хорошо все решилось! Я когда увидел его взгляд, так за тебя испугался! Сейчас и не скажешь, что в детстве он был крайне милым ребенком. — Хен, я хочу спать, а тебе пора возвращаться в зал, пока его не разнесли. Вот кто там сейчас за всем следит? — Да, Тэхени, ты абсолютно прав. Скажи, если тебе что-нибудь понадобится, — Джин целует младшего в лоб и оставляет его одного. Тэхен переодевается в просторную ночную рубаху и садится на кровать начиная разглядывать, побитое во время падения колено. Ушибся он сильно. Уже начинающий окрашиваться в синий кровоподтек растянулся на все колено. Тэ направляет ладонь к повреждению, и через пару секунд от его пальцев начинает исходить бледно-синее свечение. Энергия из руки плавно перетекает в травмированное место и боль постепенно отступает, а кожные покровы принимают естественный светло-бежевый оттенок. Омега кладет голову на мягкую перьевую подушку и укутывается в одеяло, стараясь ни о чем не думать. Этот день полностью вымотал его, он хочет провалиться в глубокий сон без сновидений и восстановить потраченные за сегодня силы. Правда заснуть не получается, а тревожные мысли все также преследуют. Тэ понял значение своего утреннего видения. Ворон нашел его.