Witching Hour

Сокджин весь день проводит учет продуктов питания и составляет список закупок. Уже начинает темнеть, а солнце скоро скроется за горизонтом, когда омега выходит в сад подышать свежим воздухом. Здесь он тоже находит работу: трава отросла, надо бы скосить, а деревья и кустарники местами криво подстрижены. Констебль находит садовника и принимается перечислять все недочеты и заваливать его работой, но стоит Джину увидеть вдалеке появившуюся в воротах серебряновласую макушку, как он сразу же срывается к младшему. — Тэхен, мальчик мой! — старший лезет с объятиями к устало улыбающемуся от проделанного пути омеге. — Ты так скоро вернулся! Я думал, тебя только через месяц ждать. Хотя я уже успел по тебе соскучиться. — Я тоже рад тебя видеть, хен, — сдавленно произносит Тэ, хлопая Джина по спине и стараясь вырваться из цепких объятий ну уж слишком тактильного омеги. — И все же, почему ты так поспешно вернулся? — Сокджин отстраняется от младшего и подозрительно щурится, осматривая его, — Ничего же не случилось? Мэй и Соен в порядке? — С ними все хорошо. Просто, когда я уходил из замка три дня назад, встретил князя. Я уже за ворота вышел, а он тут как тут! Взбесился от чего-то. Вообще хотел запретить мне уходить, но потом я смог его уговорить отпустить меня, но только на три дня. — Странно это как-то. С чего бы Чонгуку запрещать тебе покидать замок? Он же не заподозрил тебя? — шепчет Джин, взяв младшего под руку. — Не думаю. Если бы он заподозрил меня в колдовстве, я был бы уже мертв. Ворон безумен, ему не нужны доказательства. И вообще, я лучше пойду от сюда, не хочу снова попасться ему на глаза, — говорит Тэ, оглядываясь по сторонам, как будто князь прямо сейчас может выскочить из любого угла. С этого момента омега станет предельно осторожен, на каждый шорох будет оборачиваться, даже в одиночестве слова лишнего не промолвит. В замке и у стен есть уши. — Можешь не волноваться. Чонгук с Хосоком отправились в Алезию, и мне кажется, они еще не скоро вернутся. Так что пока тут спокойно, — ободряюще произносит Джин, взъерошивая рукой серебряные волосы омеги. — Хвала Всевышнему! — облегченно вздыхает Тэ. Его проблема разрешилась сама собой. — Но подожди… То есть я зря так рано вернулся?! Я ведь мог бы и дальше спокойно гостить у тетушек, восстанавливать силы. Да что этому князю от меня понадобилось?! — Он тут весь изводится, места себе не находит, продумывает разные стратегии поведения и все это в пустую? Не спал он, по сто раз прокручивая в голове диалог с альфой в попытке понять его поведение, видимо, тоже зря. Да зачем Чонгук вообще к нему пристал? Вот Тэхен, снова в Страдоне, в замке, спустя три дня, а самого князя нет. Он наверное и не приедет больше, а про какого-то омегу, помощника лекаря, наверняка и не вспомнит. Скорее всего он из Алезии отправится в Тевтат, город, в котором жил последние десять лет. Ему незачем сюда приезжать. Что ж… Так даже лучше, все возвращается на свои места. Жизнь Тэхена снова станет спокойной и размеренной, а Ворона он забудет, как страшный сон. И пробирающий до дрожи взгляд черных глаз он тоже забудет. — Почему ты так реагируешь? Хорошо ведь, что уехал, — Джин подозрительно смотрит на омегу, слишком уж эмоционально тот воспринял новость, — Хорошо, что ты раньше вернулся, Джесон за эти дни мне всю плешь проел, как ему одному сложно. Требовал тебе замену найти, но кого бы я ему не предлагал, никто ему не нравятся. Клянусь Всевышним, еще пара таких дней и я бы лично прибил этого старикашку — на одного лекаря у нас стало бы меньше. Удивительно, как ты смог найти к нему подход. Так что Тэ, прошу тебя, возвращайся к своим обязанностям сегодня же, он будет безумно рад тебя видеть. — Хорошо, я сейчас же приступлю к работе, — посмеивается Тэхен и прежде, чем уйти, тянется к Джину и шепчет тому на ухо, — Хен, не знаю, что происходит у вас с графом, но все то время, что мы с тобой разговариваем, он глаз с тебя не сводит. — Младший указывает взглядом в сторону замка. Сокджин оглядывается и замечает Намджуна, стоящего на террасе. Альфа пристально смотрит на Джина, а когда понимает, что его заметили, улыбается и подмигивает омеге. Старший любуется появившимися на лице графа ямочками и уголки губ невольно ползут вверх. В следующую же секунду омега разрывает зрительный контакт и делает серьезное выражение лица. — Ничего у нас не происходит. У нас в принципе ничего не может быть! — поворачиваясь к младшему, возмущенно говорит Джин, — И вообще, хватит болтать! У меня много работы. — Старший взмахивает руками и спешит удалиться, будто его поймали с поличным. — Хватит болтать? — Тэ удивленно округляет глаза и смотрит на быстро уходящего омегу — Это точно мой хен? Видимо все-таки что-то между ними есть. *** Юнги застает Чимина вечером в саду, когда возвращается в замок из монастыря. Он невольно останавливается и наблюдает издалека за омегой, отмечая для себя, что тот выглядит куда лучше, чем в их последнюю встречу. Омега до сих пор слишком бледный, а под глазами проглядываются неудачно замаскированные синяки от недосыпа, но тем не менее он больше не походит на живого мертвеца. Светловолосый неспеша прогуливается по аллее, наслаждаясь свежим запахом можжевельника и кипариса, и о чем-то разговаривает со служанкой. Альфа замечает снующего вокруг своего хозяина котенка и радуется, что угадал с подарком, когда Чимин берет его на руки и принимается бережно перебирать пальцами рыжую шерстку. — Смотрю, вы уже подружились, — произносит альфа, подходя к парню. — Спасибо тебе за котенка, он славный, — тихо бормочет Чимин, продолжая гладить за ушком, мурчащего от удовольствия кота. — Придумал уже имя? — Да, Игнис* — Игнис, — тянет Юнги, проводя рукой по шелковистой шерстке, — Значит, огонь. Ему подходит. — Я ни на секунду не задумывался над именем. Как только его увидел, сразу все понял. — Он напомнил мне тебя, — Юнги гладит кота и случайно касается пальцев омеги. Тот непроизвольно одергивает руку и резко замолкает, смущаясь своей реакции. Юнги непонимающе смотрит на него и затем отстраняется, вспоминая, что Чимин не любит прикосновения. — И чем же? — спрашивает парень, желая сгладить неловкость момента. — Игнис забрался на дерево и прятался там от мальчишек, когда я нашел его, –продолжает свой рассказ альфа, — Он был напуган и весь дрожал. Как только я взял его на руки, он залез мне в рукав, пытаясь скрыться там от всего мира, ну и впился мне в руку своими когтями. — Это он тебя так? — Чимин только сейчас замечает красные линии на коже альфы, выглядывающие из-под правого рукава. Царапины действительно выглядят впечатляюще. И это при том, что одежда скрывает основную часть повреждений. — Да, — улыбается Юнги — удивительно, что это маленькое существо обладает настолько острыми коготками. Ничего смешного, между прочим, ты только посмотри на это! — Юнги с наигранным возмущением закатывает рукав и демонстрирует глубокие царапины, уже начавшие покрываться защитной корочкой. — Это будет заживать еще не один день. — Бедный, — посмеивается Чимин, — давай отведу тебя к лекарю, пусть наложит швы. — О, благодарю вас, Лорд Пак, вы невероятно заботливы! — Юнги показательно кланяется, положив руку на сердце, а Чимин начинает заливисто смеяться. Почему Юнги раньше не замечал какая красивая у него на самом деле улыбка? Альфа прогуливается по аллее вместе с Чимином, пока солнце не садиться за горизонт и становится уже совсем темно. Они продолжают шуточно пререкаться друг с другом, Юнги рассказывает смешные и даже откровенно глупые истории о себе и о жителях замка, а омега внимательно его слушает. Чимин замолкает, пытаясь собраться с мыслями, когда они возвращаются к замку. — Юнги, я должен извиниться, — наконец говорит парень, после затянувшейся паузы. — Я был груб с тобой. Я понимаю, что у тебя были благие намеренья, ты хотел помочь мне и не заслужил такого обращения. Я сожалею о том, что наговорил тебе в прошлый раз… — Чимин, — прерывает его альфа — прошу, не извиняйся. Ты был не в том состоянии, чтобы подбирать слова. Будь искренен со мной, больше не замыкайся в себе. Ты можешь говорить мне все как есть, я никогда не стану осуждать тебя за это. — Спасибо, — выдыхает парень, чувствуя образовавшийся в горле ком, — Я правда ценю это. Юнги рад слышать эти простые слова. Он смог немного сблизится с Чимином, смог вызвать у него улыбку. Они гуляли примерно часа два, а кажется, что прошло всего пару минут. Он и забыл о том, как мечтал скорее прийти после тяжелого дня в свои покои и лечь спать. Время впервые пролетело на столько незаметно. — Чимин, ты когда-нибудь был на Страдонской ярмарке? — Ярмарка? — омега, кажется, сбит с толку внезапным вопросом. — Да, она проводится четыре раза в год и длится неделю. Сегодня второй день пошел. Завтра я занят в монастыре, а вот в четверг мог бы тебя туда сопроводить. Как раз на самый разгар попадем. Если ты хочешь, — Юнги смотрит на задумавшегося парня и уже начинает сомневаться в удачности своей идеи. Влзможно Чимину сейчас наоборот хочется тишины и покоя, а он предлагает пройтись по шумным пестрящим улицам, —Если ты сейчас не хочешь никуда идти, мы можем сходить в другой раз. Это, наверное, не самая лучшая идея, так что… — Нет, давай сходим, — прерывает монолог разнервничавшегося альфы Чимин — Это отличная идея. Я живу тут совсем недолго, а у меня уже ощущение, что я схожу с ума в этих стенах. Так что твое предложение мне очень нравится. — Хорошо... тогда встретимся в четверг утром, — мямлит Юнги, сжимая за спиной вспотевшие ладони. И почему он так нервничает? *** — Лиен, какая лучше? — спрашивает Чимин, стоя в одной ночной рубахе перед зеркалом и по очереди прикладывая к себе две туники: белую и светло-розовую. — Вам все к лицу, — уверяет девушка, продолжая заправлять кровать рано проснувшегося омеги, — Уверен граф будет рад вас видеть в любой из них. — Эй! — возмущенно вскрикивает парень, — Я не пытаюсь понравится Юнги. Я просто хочу хорошо выглядеть. — Вам и не надо пытаться, господин уже в вас заинтересован. — Лиен… — Простите, лорд Пак, я молчу, — отмахивается служанка, — Думаю розовый цвет подчеркнет ваше изящество, — выдержав недолгую паузу говорит девушка, — Раз уж вы просто хотите хорошо выглядеть… И совершенно не пытаетесь понравиться графу, — замявшись добавляет Лиен и двусмысленно улыбается, когда Чимин, задумчиво разглядывая одежду все же выбирает розовую тунику. *** Весь вчерашний день Юнги провел в ожидании этой прогулки, мысленно вновь и вновь возвращаясь к светловолосому омеге. Наконец увидев Чимина, альфа мнется, до неприличия долго разглядывая его, и мысленно дает себе тысячи оплеух, когда не сразу слышит, что тот ему что-то говорит. Сегодня лорд Пак необычайно хорош: русые волосы отдают золотом в лучах утреннего солнца, нежная розовая туника, обшитая золотыми нитями, делает образ нежным и по-детски невинным, а его сапфировые глаза сейчас напоминают океан и Юнги тонет в них. Ярмарка проводится на центральной городской площади, куда съезжаются купцы со всех уголков государства, готовые предложить диковинные товары на любой вкус и цвет: ковры, вина, специи, меха, редкие породы коней, кузнечные изделия и многое другое. Особым спросом среди знати пользуются ювелирные изделия из драгоценных камней и заморские ткани, которые в обычные дни довольно сложно сыскать. Здесь есть и всевозможные развлечения: можно посмотреть на вервольфов, за которых выдают обычных заросших людей, карликов, дрессированных животных и говорящих птиц. Наибольшее внимание привлекают поэты и музыканты, которые распевают стихи на библейские и государственные мотивы, частенько высмеивая при этом лицемерных правителей, скупых торговцев и хвастливых господ, за что и подвергаются преследованию. Конкуренцию им составляют доморощенные актеры, разыгрывающие на установленных платформах сцены из жития святых. Также народ забавляют танцоры, жонглеры и акробаты, которых люто ненавидят церковники и поборники морали, ведь именно с ними омеги и альфы изменяют своим супругам, что не удивительно, с учетом красоты их подтянутых тел. Чимин идет по площади заинтересованно разглядывая все вокруг. Для него этот день как глоток свежего воздуха, возможность отвлечься от своих мыслей и находится в настоящем моменте, исследуя что-то новое. Страдон отличается от Алезии: здесь куда больше гостиниц, таверн и пивных на открытом воздухе, где народ развлекается выпивкой, игрой в карты и кости и прочими отнюдь не богоугодными занятиями. Столица пестрит жизнью и яркими красками. Чимин увлеченно бегает от одного места к другому постоянно подгоняя медлительного альфу. Останавливается у акробатов, которые ловко вертят на двух ножах мячи, перебрасывая их с одного острия на другое, а один из них даже бегает и скачет по веревке, протянутой между башнями. Затем идет к собаке, умеющей ходить на задних лапах, и восторгается ее способностью перепрыгивать через четыре кольца. Думает о том, что Игниса он вряд ли сможет такому научить и направляется смотреть марионеток. Проходит часа три, прежде чем Чимин устает от развлечений и шумной толпы. Юнги отсылает слуг с купленными омегой шелками и украшениями в замок и предлагает спуститься к набережной, где сейчас куда меньше людей. В небе грациозно летают чайки, а легкий майский ветерок приятно треплет волосы. Вид на бескрайнюю водную гладь вызывает чувство трепета и одновременно умиротворения. Они идут молча. Тишина разбавляется лишь шумом волн и озорными голосами детворы, играющей на берегу. — Что они делают? — интересуется омега, вырывая Юнги из пучины мыслей и внимательно смотрит на детей, которые перед тем, как запустить кораблики в воду, что-то к ним привязывают. — Это давняя традиция. Сначала ты пишешь все свои сожаления и тревоги на ленте, привязываешь ее к лодке, а затем смотришь, как они уплывают. Люди верят, что таким образом смогут избавится от терзающих их мыслей, а душа наполнится покоем, — рассказывает альфа, пока светловолосый не сводит глаз с плывущих корабликов. — Давай и мы запустим, — предлагает Юнги, вопросительно глядя на омегу, и, увидев несмелый кивок, отходит к торговцу. Чимин смотрит на волны, монотонно бьющиеся о берег, и задумывается о своей жизни. Думает не о том, что уже случилось и на что он повлиять не в силах, а о своем настоящем. Он многое пережил, а сколько еще его ждет впереди?! Мысли о будущем порождают лишь страх и кучу сомнений. Сможет ли он справится со всеми испытаниями, что уготовила для него судьба? — Одной ленточки мне точно не хватит, — тяжело вздыхая, бормочет себе под нос омега. — Ты что-то сказал? — Юнги внезапно появляется из-за спины, и протягивает ему одну из двух купленных деревянных лодочек. — Я сказал, что это прекрасная традиция, — улыбается парень, принимая судно. Чимин присаживается на большой камень и раздумывает о том, что именно ему написать. Юнги пристраивается рядом и, быстро начеркав что-то на своей ленточке, привязывает ее к кораблю. Омега понимает, что думать о своих заботах он может хоть до рассвета, и, решая не писать ничего определенного, принимается выводить пером чернильные буквы, складывающиеся всего в два слова: «Тьма грядущего». Они стоят на берегу, наблюдая как кораблики перекатываются на волнах, подгоняемые усилившимся ветром. Омега любуется таинственно-густой синью моря и верит в то, что все его опасения исчезнут вместе с этим судном. — Юнги, что ты написал на своей ленточке? — робко интересуется Чимин, прогуливаясь с альфой вдоль берега. — В последнее время я часто думаю о... — задумываясь, говорит Юнги. — Это не так важно, не хочу тебя беспокоить. — Если у меня сейчас сложные времена, это не означает, что твои проблемы ничего не значат. Так что я тебя внимательно слушаю, — настаивает омега, не давая Юнги шанса на отступление. Альфа останавливается и внимательно смотрит на Чимина, решая, стоит ли посвящать его в свои мысли. Говорить об этом совсем не хочется, да и тема опасная. Никому ранее он не высказывал свои соображения по данному поводу. — Я бесконечно люблю и уважаю своего дядю, но многие его решения и мне не понятны, — начинает подбирать слова альфа, пытаясь правильно преподнести свою мысль, — Ты же знаешь, что помимо ученых, церковь также следит и за лекарями? — Омега кивает и Юнги вздыхает перед тем, как продолжить — Инквизиторы приговаривают к смертной казни тех, кто осмелится препарировать людей или вскрывать трупы. Я никогда не понимал, что в этом греховного, однако меня это и не особо волновало. До одного случая. Раньше у лекаря при монастыре был ученик. Ему было всего четырнадцать. Молодой и крайне амбициозный альфа. К тому же любопытный. Слишком любопытный. Он был неудержим в своем стремлении к знаниям, забывая порой об осторожности. Кто-то донес на парня. Инквизиторы пришли с проверкой и застали его за препарированием лягушек. Его заперли в темнице, пытали, а он все старался доказать, что, если поймет, как устроены внутренние органы лягушки, то это может помочь в лечении людей. Его обвинили в распространении ереси и сожгли на костре, — Юнги делает паузу, чтобы собраться с мыслями, — Его смерть сильно повлияла на меня, заставила задуматься о том, как в принципе устроена наша жизнь. Почему церковь, которая является ориентиром чистоты и нравственности, приговаривает к казни мальчишку из-за каких-то лягушек?! — Церковь прогнила давно, — неожиданно резко заявляет Чимин, — Священники отпускают любые грехи за горстку золотых, по сути продавая места в раю, а знать ходит в церковь лишь чтобы обсудить свежие сплетни. — Ты прав, Чимин — говорит альфа, пораженный смелым высказыванием парня, — За такие разговоры нас могут отправить на костер, но ты определенно прав. Омега ухмыляется, ничего на это не отвечая, и идет вперед. Он на самом деле удивил его. Хрупкий светловолосый парень — последний от кого ждешь подобных речей. Юнги даже и не надеялся на то, что его поймут. Любой другой бы уже назвал его еретиком и вероотступником, а Чимин не только понял его точку зрения, но и разделяет ее. С каждым днем интерес к этому омеге распаляется все больше. *** Вдалеке слышатся раскаты грома. Порывы ветра усиливаются, а затянутое тучами небо ярко озаряет мимолетная вспышка молнии. С небес падают первые тяжелые капли дождя. Купцы немедленно сворачивают свои товары, пытаясь защитить их от воды, а горожане начинают поспешно расходиться по домам. — До замка идти долго, мы далеко зашли. Давай поищем какое-нибудь укрытие, — оглядываясь по сторонам, произносит Юнги. — Мы только что прошли таверну. Переждем дождь там, — говорит омега и сразу же направляется к нужному зданию, прикрывая голову руками. — Чимин, подожди! — кричит вслед бегущему под дождем омеге Юнги и спешит догнать его. Они заходят в самую обычную заурядную таверну, коих много разбросано по улицам Страдона. Внутри здание было выполнено по-простому, без всяких изысков. За протертыми деревянными столами сидел разношерстный люд. В основном это были торговцы, приехавшие на ярмарку, артисты и прочие путники. Хоть посетителей здесь не так уж и много, все равно хочется переждать это время в тишине и спокойствии, отдельно ото всех. Все же таверна — это не самое лучшее место, куда можно привести омегу. — Мы хотим заказать комнату, — говорит Юнги мальчишке, стоящему за барной стойкой. Альфе на вид лет пятнадцать, может чуть меньше. — Это к хозяину, я тут только еду и напитки разношу, — Мальчик разливает пиво по кружкам и относит их альфам, которые сидят за ближайшим столиком и увлеченно играют в кости. — И где он? — спрашивает Юнги, терпеливо дождавшись, пока альфа вернется на место. — На втором этаже. — все также безразлично произносит тот. — Может приведешь его сюда? — Я должен быть здесь. Вы можете сами его найти, или подождать тут. — Я поищу. А ты приготовь омеге чай, — альфа кладет пару монет на барную стойку и поворачивается к Чимину — Подожди меня здесь. Я скоро вернусь. — Хорошо, — кивает омега, разглядывая окружающую обстановку. Юнги поднимается по лестнице на второй этаж и скрывается из поля зрения. Чимин усаживается за свободный столик в углу, все же ему не привычно находится в таком месте. Спустя пару минут ему приносят ароматный травяной чай, приятно обжигающий горло. Тепло распространяется по всему телу, согревая продрогшего под дождем омегу. Чимин уже почти расслабляется, но вдруг чувствует на себе чей-то липкий взгляд. Он оборачивается и видит, как альфа на другом конце помещения, ухмыляясь, пялится на него. От такого пристального разглядывания становится не по себе. Омега отводит взгляд, пытаясь никак не реагировать, и крепко сжимает руками кружку, когда мужчина поднимается со своего места, направляясь прямо к нему. — Добрый вечер, сударь, — произносит альфа, присаживаясь рядом с Чимином, — Почему ваш спутник оставил столь очаровательного юношу одного? — омега ничего не отвечает, заметно напрягаясь, — Я бы ни на минуту не покинул такую прелесть, когда вокруг полно незнакомых альф. Похоже он совсем вас не достоин. Может желаете скоротать время в компании меня и моих друзей? — незнакомец прищурился, вызывающе глядя. Омега все также молчит, чувствуя подступающую панику. Тело как будто оцепенело и нет возможности пошевелиться. Он никогда не был в подобных заведениях. Всю свою жизнь он провел в замке под присмотром родителей и слуг. Подобно прекрасному цветку, Чимин рос в тепле и заботе, никто не учил его, как вести себя в таких ситуациях. К парню раньше никогда не подходили нахальные альфы, дышащие на него перегаром, с двусмысленными предложениями. Да и в тавернах он тоже никогда раньше не был. — Ну же, малыш, скажи хоть слово, — с нажимом произносит альфа и берет омегу пальцами за подбородок, заставляя его взглянуть на себя. — Не трогай меня! — кричит омега и вскакивает со стула, резко скидывая с себя чужую руку. Чимин испуганно пятится назад, пока не упирается спиной в деревянную стену. По телу проносится дрожь, тошнота подступает к горлу от осознания, что к нему прикасался альфа, который сейчас смотрит на него с нескрываемым интересом и медленно начинает приближаться. — Малыш, не бойся. Я могу быть очень нежным, — мерзким голосом изрекает незнакомец и тянет к нему свои руки, пока омега жмурится и со всей силы сжимает кулаки, впиваясь ногтями себе в кожу. — Отойди от него! — чеканит каждое слово Юнги, быстро подходя к альфе и заслоняя собой дрожащего парня. Сердце дрогнуло в тот момент, когда он едва различимо услышал голос Чимина. Ему не показалось. — С чего бы это? Кольца на нем нет, метки тоже, стало быть, омега свободен, — мужчина скрещивает руки на груди и окидывает Юнги оценивающим взглядом, — Послушай мой совет, парень. Шел был бы ты от сюда, пока можешь. Мои друзья не будут такими сговорчивыми как я. — Двое альф, что все это время наблюдали за разговором поднимаются из-за стола и подходят к своему другу, угрожающе посматривая на альфу. — Ты привел к нам этот цветочек, ну а дальше мы как-нибудь сами о нем позаботимся, — мужчина чувствует себя смелее, заручившись поддержкой товарищей, и хлопает Юнги по плечу под смешки своих собратьев. Юнги ухмыляется такой наглости со стороны незнакомца и на пару секунд отводит взгляд, заставляя противников потерять бдительность, а затем резко наносит удар альфе, пристававшему к Чимину. Трое на одного — расклад не из лучших, однако другого выхода нет. Он сам виноват, что отпустил стражу. Хотел, чтобы омега чувствовал себя комфортнее, не смущаясь лишних глаз, а в итоге пренебрег их безопасностью, за что сейчас и расплачивается. Юнги притягивает альфу за тунику и бьет его коленом об голову. Хватает за волосы и прикладывает лбом о стол, следом опрокидывая его на уже валяющееся на полу тело. Двое других мужчин с клинками надвигаются на альфу. Юнги умело отворачивается от ударов, одновременно вытаскивая свой кинжал из ножен на поясе. Чимин с ужасом смотрит на развернувшуюся картину и чувствует, как волна противного липкого страха поднимается мурашками по его спине, закрывает глаза и крепко сжимает пальцами свои волосы, оседая на пол. Посетители следят за завязавшейся потасовкой, и не сразу замечают вспыхнувшее пламя, взявшееся не понятно откуда. Огонь тем временем уже захватил висящий на стене гобелен, продолжая разрастаться. Народ начинает в спешке покидать таверну. Юнги лежит спиной на столе и чувствует, как острое лезвие касается его шеи. Альфа видит на лице противника злобный оскал и из последних сил старается отодвинуть от себя чужую руку, сжимающую клинок, уже поранивший его кожу. Мужчина бьет Юнги кулаком в висок и замахивается оружием для последнего удара. В образовавшейся суматохе, кто-то его толкает и тот промахивается. Юнги, воспользовавшись секундной заминкой, хватает со стола кувшин с вином и разбивает его о голову противника, следом засаживая тому в живот его собственный клинок. — Чимин! — кричит альфа, стирая рукой кровь, сочащуюся из пореза на шее, и взглядом ищет омегу в полупустом здании. Дым уже заполонил помещение и режет глаза, дышать с каждым разом все труднее. Он закрывает рукавом нос и пробирается сквозь погром к омеге, который все также сидит на полу у стены с закрытыми глазами. — Чимин, надо уходить. Сейчас. Здесь опасно, — Альфа, протягивает руку к плечу парня, но так и не решается коснуться, боясь напугать его еще больше. Однако сейчас главное — вытащить их отсюда, все остальное потом. — Мы не можем медлить. Прости за это, — альфа поднимает Чимина и на руках несет его к выходу из горящей таверны. Сперва омега весь сжимается и хочет оттолкнуть альфу от себя, но затем улавливает нотки приятного мятного аромата, исходящего от него, и постепенно расслабляется, уткнувшись носом в его шею. Впервые чей-то запах действует на него подобным образом: успокаивает, отгоняет тревоги, заставляя почувствовать себя в безопасности. Он обмякает в его руках. Юнги выносит его на улицу и идет подальше от горящего здания. Уже хочет отпустить Чимина, как тот касается носом его шеи, опаляя кожу горячим дыханием. В этот момент альфу как будто пронзает молния, вынуждая забыть о всем на свете. Омега в его руках смотрится так правильно, заставляет некое неведанное ранее чувство расцветать весенним цветком, щекоча внутренности своими лепестками. Светловолосый сильнее прижимается к альфе, вдыхая его природный аромат, а Юнги, кажется, в этот момент теряет рассудок, окончательно и бесповоротно утопая в одном омеге, которого совсем не хочется выпускать из рук. Хочется растянуть этот момент как можно дольше. Дождь так и продолжает лить, и пока они не промокли до нитки надо найти укрытие. Альфа относит парня к пустой торговой лавке с устроенным навесом и усаживает его на деревянный стол, на котором торговцы обычно раскладывают свои товары. Заходить куда-то еще совсем не хочется. Будет лучше переждать дождь здесь, на пустынной улице, без посторонних глаз. — Прости меня, — произносит альфа, усаживаясь на стол рядом со светловолосым, — Нельзя было оставлять тебя одного. Вообще не надо было приводить тебя туда. Больше никаких таверн. Из-за меня ты сильно испугался, — корит себя альфа, смотря куда угодно, но не на Чимина. Плохо становится от осознания, что все могло закончится гораздо хуже. Его могли убить. А что тогда было бы с Чимином? Подумать страшно… От одной мысли, что к нему мог прикасаться кто-то из тех ублюдков, злость накатывает новой волной, и их хочется убить снова. Кажется, он впервые почувствовал то, что люди называют гневом, когда увидел, ужас в глазах омеги и плотоядно разглядывающего его альфу. Сегодня Юнги понял, что не отдаст Чимина никому. — У тебя кровь, — прозвучало сипло и сорвано, стоило парню взглянуть на пораненную шею Юнги. — Все в порядке. Это неглубокий порез. Игнис и то больнее царапает, — альфа прикрывает рану рукой. — Я боялся за тебя, — признается омега и кладет голову на чужое плечо. Юнги, выходя из секундного оцепенения, кротко улыбается, и, развернувшись, притягивает омегу ближе к себе и заключает его в крепкие объятия. Рядом с ним спокойно, он дарит тепло и уют. Омега не знает, что чувствует к Юнги, но сейчас он точно не хочет никуда уходить. Чимин удобнее устраивается в кольце из рук, наслаждаясь ненавязчивым ароматом мяты, и закрывает глаза, слушая раскаты грома майской грозы и шум дождя. *** — Клещи, — командует Джесон своему помощнику, продолжая разглядывать ротовую полость лежащего на столе альфы. Тэхен сразу же подает лекарю инструмент в виде щипцов с длинными ручками, — Рот шире, — обращается он уже к пациенту и пристраивает щипцы у больного зуба. — Держи его, — говорит лекарь омеге и тот хватает тяжело дышащего альфу за предплечья, не давая ему пошевелиться. Джесон с громким хрустом вырывает больной зуб, сопровождаемый сдавленным всхлипом альфы, вздрогнувшим от резкой острой боли. — Добавь этот порошок в мед и выпей одним залпом, — лекарь протягивает мужчине маленький мешочек и принимается протирать использованный инструмент. — Спасибо, Джесон, — шепелявит альфа и покидает комнату лекаря, держась одной рукой за щеку. — Тэхен, ты сегодня молодец. Уже не тот робкий омежка, что теряет сознание при виде капли крови. — Капли?! — возмущается омега, — Это было один раз. И ты тогда не зуб вырывал, а отрезал ногу. — Не перечь, мальчишка! Я его хвалю, а он огрызается! — недовольно буркнул альфа, убирая клещи на полку к остальным инструментам. — Отнеси лорду Паку отвар и можешь быть свободен, — лекарь подходит к шкафчику с различными снадобьями и достает одно из них. — Его служанка пустоголова как курица, которую я съел на ужин. Каждый день я готовлю этот отвар и каждый день она забывает его забрать. В итоге мне приходится относить его самому, как будто я мальчик на побегушках. Почему ее до сих пор не вышвырнули из замка? — Может, если бы ты был чуть менее груб с ней, она бы вела себя по-другому? — Тэхен осторожно пытается навести альфу на нужную мысль. — Вздор! — категорично отрезает альфа — Просто она глупа как пробка и не в состоянии выполнить обычные поручения. — Ладно, Джесон, не злись. Я сам отнесу лорду Паку снадобье, — Тэ забирает из рук альфы флакончик, — К тому же я его еще не видел. Говорят, что он сумел очаровать Юнги. Он правда такой красивый? — Правда, правда, — отмахивается альфа, — А когда станет высыпаться и избавится от своих синяков под глазами, станет еще красивее. *** Дверь открывает омега в ночной рубахе с растрепанными русыми волосами и со свечой в руках. Видимо он уже лег спать, а Тэхен разбудил его. — Здравствуйте, лорд Пак, — кланяется омеге Тэ, — Я помощник лекаря. Лиен не пришла сегодня за отваром, и я сам принес его. Чимин сонно протирает глаза и фокусирует взгляд на незнакомом парне, сразу же замирая. Он молчит и неотрывно разглядывает омегу с любопытством и каким-то удивлением. Тэхену становится немного неловко от этого. Чимин даже моргать перестал, как будто если хоть раз сомкнет веки, то парень, стоящий перед ним, исчезнет как эфемерное видение. Однако тот не пропадает. Продолжает стоять на месте и ждать какой-нибудь реакции на свои слова. Пауза явно затянулось. — Ах, отвар! Совсем забыл про него, — выходя из ступора, произносит светловолосый и забирает сосуд с лекарством, — К Лиен сестра приехала, и я отпустил ее пораньше. Спасибо, что принес. — Простите, если я разбудил вас. — Я не спал, так что не извиняйся, — потерянно произносит Чимин и снова принимается вглядываться в уже знакомые черты лица, успевшие запечатлеться в памяти за те короткие пару минут. Он точь-в-точь такой же как в его видении. Те же волосы, те же глаза, даже родинка на кончике носа. До шокированного сознания начинает доходить, что он наконец-то встретил того, кого искал, — Как тебя зовут? — Ким Тэхен, — улыбается омега, списывая заторможенность и немного странное поведение лорда Пака на недосып. — Рад был с тобой познакомиться, Тэхен, — наконец отводя цепкий взгляд, говорит Чимин и делает дружелюбное выражение лица, — У тебя очень милая родинка на кончике носа. — Спасибо... наверное, — Тэ удивляется столь нетипичному комплименту и неосознанно касается пальцем своего носа. Чимин не кажется заносчивым как большинство знатных господ и не говорит с ним с высока. В целом, он производит хорошее впечатление, однако есть в нем что-то необычное, что-то, что заставляет насторожится и начать выискивать неладное. Или ему просто показалось? — Спокойной ночи, лорд Пак, — Тэ улыбается омеге и, поклонившись, уходит, чувствуя на себе чужой взгляд, вплоть до того момента, пока он не скрывается за поворотом. — Я наконец-то нашел тебя, Тэхен, — шепчет Чимин, прислонившись затылком к двери. *** День подходит к концу. Жители замка уже разошлись по комнатам и готовятся ко сну. В пустых коридорах слышны лишь завывания ветра и редкие перешептывания стражников. Констебль заканчивает вечерний обход и направляется к себе. Омега вздрагивает от испуга, когда, зайдя в свои покои, видит альфу, стоящего возле камина. — Граф Ким? — удивленно произносит омега. — Ты вынудил меня красться сюда как вора, Джин, — альфа поворачивается и начинает медленно к нему приближаться, — Неужели ты не видишь, что со мной происходит? Это чувство… Оно разрывает меня на части. Будто некий зверь пожирает меня изнутри, когда я думаю о тебе. Джин, немного пугаясь такого напора со стороны графа, отходит назад, пока не соприкасается лопатками со стеной. Намджун скалой возвышается над ним, опирается руками о стену и не дает шанса на отступление. Запах хвои проникает в легкие, одурманивает, превращая пол под ногами в зыбучие пески. Сокджин чувствует горячее дыхание на своей коже и тело трогает блаженная дрожь. Альфа крепко сжимает тонкую талию опешившего омеги и жадно целует его, сразу же проникая языком в рот, исследует обратную сторону губ, играется с языком, касается неба. Граф прикусывает нижнюю губу омеги, слизывает сладкую капельку крови, и принимается покрывать легкими поцелуями-бабочками шею. Трепетно водит носом по пахучей жилке и снова примыкает к нежным устам. — Намджун — томно мычит в поцелуй омега, когда сильные пальцы пробираются под подол туники и касаются разгоряченной кожи. Он стонет, задыхаясь от переизбытка чувств, когда одна рука требовательно спускается по позвоночнику к ягодицам, — Нет! — из последних сил громко вскрикивает Джин, отталкивая от себя альфу, когда тот касается влажного от смазки колечка тугих мышц. Граф резко отворачивается от омеги и делает три шага назад, всеми силами сдерживая себя, чтобы не взять его силой. Джин смотрит на тяжело вздымающуюся от глубокого дыхания спину альфы и корит себя за то, что довел до такого. Нельзя было заходить так далеко, нельзя было позволять себя целовать, нельзя было даже улыбаться лишний раз. Сейчас же ему придется иметь дело с последствиями. — В чем дело, Джин? — снова подходя к парню спрашивает граф, в этот раз соблюдая дистанцию, — Ты ведь чувствуешь тоже самое. Так почему продолжаешь отталкивать меня? — Граф Ким, я не заинтересован в подобных отношениях, — произносит омега, стараясь выглядеть равнодушно, но, похоже, это у него не очень хорошо выходит, — Советую вам найти кого-нибудь другого. Вам это не составит труда. — О чем ты говоришь? — спрашивает альфа, хотя на самом деле догадывается о чем пойдет речь. — Я о придворных омегах, что толпами покидают ваши покои. Не хочу стать одним из них, — от мнимого безразличия не остается и следа. Как же не хотелось говорить об этом. Об этом не хотелось даже думать, однако чувства к альфе усиливаются с каждым днем. А вместе с ними нарастает ревность, которая бывает порой невыносима. Омега не хотел влюбляться, однако граф продолжал раз за разом оказывать ему знаки внимания, и он не устоял. Намджун хорош собой, добр, у них много общего, а его запах хвои вообще сводит с ума. Джин был очарован и уже хотел сдаться, но полуголый омега, выходящий из поев графа одним ранним утром изменил его решение. Он и до этого знал, что Намджун не ведет монашеский образ жизни и к нему частенько захаживают придворные омеги, однако он не думал, что это продолжается до сих пор. Видимо он тоже интересует его исключительно как объект вожделения и забудет сразу же как только добьется желаемого. Джин решил, что будет лучше забыть альфу и держать дистанцию, но это у него плохо получается. Стоит остаться с Намджуном на едине, как он теряет голову, подчиняясь инстинктам. Появилась обида и разочарование, но влюбленность никуда не ушла. Омега знает, что не стоит поддаваться чувствам, знает, что скорее всего все плохо кончится, но как объяснить это сердцу? Его по-прежнему безумно тянет к графу. — Джинни, я знаю, что обо мне ходит немало гнусных слухов. И большая часть из них — правда. Но я клянусь тебе, нет больше других омег. С тех пор как я впервые поцеловал тебя. Тогда я понял, что мне нужен только ты. В моих мыслях только ты. Я сгораю от страсти к тебе, — касаясь ладонью мягкой щеки, говорит альфа и проводит носом по скуле. Джина хочется до ломоты в суставах. — Спокойной ночи, ваше сиятельство, — отворачиваясь от поцелуя произносит омега. — Ты не будешь одним из многих, Джинни, — отстраняясь, произносит граф, пытаясь поймать взгляд омеги, но тот не смотрит на него, — Ни к одному из омег я не испытывал чувств. Я уже не в том возрасте, чтобы клясться в любви до гроба и не могу знать, что будет завтра, но я точно знаю, что испытываю к тебе сейчас. Я безумно хочу, чтобы ты был моим. Однако у меня нет никакого желания брать тебя против твоей воли, так что я подожду. Я готов ради тебя на многое, тебе стоит только сказать. Подумай о моих словах, — Намджун галантно целует руку омеги и уходит, не дожидаясь ответа. Хрупкое душевное равновесие нарушено. Джин снова не будет спать ночью. *** Уже как две недели Чонгук с Хосоком проводят расследование, пытаясь найти преступника или хотя бы выйти на нужный след. И уже как две недели в здании городской стражи, где они обосновались, раздаются душераздирающие крики плененных подозреваемых. — Может присядешь? У меня уже голова из-за тебя кружится! — говорит Хосок нервно расхаживающему из стороны в сторону Чонгуку. — Мне кажется, мы что-то упускаем, — Чон усаживается в кресло напротив друга, — Мы поймали два десятка еретиков, но это все не то. Ни один из них не способен убить стольких человек за раз. И ни одного свидетеля! Я не верю, что это возможно. — Тут ты прав, — откладывая книгу в сторону, произносит альфа, — Сбежать ведьма не могла. После взрыва, ей бы понадобились минимум сутки на восстановление, какой бы сильной она не была. На утро городские ворота не открывались, а стража уже патрулировала на каждом углу. Значит, ведьме кто-то помогает. — Да, в одиночку скрываться полмесяца невозможно. Не в таких условиях, — задумчиво произносит князь. — Кстати, Гук, может отпустишь того беременного омегу? — Хосок осторожно начинает разговор. — Ты про друида? — Чон поворачивается к другу и на мгновение задумывается, — Нет, я его не отпущу. Он умрет вместе с остальными. — Гук, парень просто варит свои снадобья и лечит местных. На него донесли только чтобы получить награду. Он никому не вредит. — Это не мои проблемы, Хоби, — раздражается князь, — В отличие от отца, я не охочусь на друидов специально. Но если они сами попадаются, жалеть я их не собираюсь. Сегодня они безобидны и не представляют угрозы, но что будет завтра? Никто толком не знает, на что они способны. — Да что может сделать этот омега? Ты слишком много думаешь, — настаивает на своем альфа. — А ты — не достаточно, — парирует Чонгук, — Все, Хоби, разговор окончен. Князь встает с кресла и наливает себе из графина вино, сразу же принимаясь опустошать свой кубок. — Ваша светлость, — в дверях показывается стражник, — Поймана еще одна ведьма. Парень, омега. На вид лет двадцать. — И что на этот раз? — Чон отставляет кубок с вином и устало трет переносицу — Он колдовством убирал бородавки? Или наслал на кого-то проказу, которая оказалась и не проказой вовсе, а обычными прыщами? — князь раздраженно припоминает случай недельной давности под тихие смешки Хосока, — Если это опять нечто подобное, клянусь, я… — У него обнаружена метка ковена, — стражник перебивает князя и уже жалеет о том, что открыл свой рот. Альфа мнется под уничтожающим взглядом черных глаз и боится сделать лишнее движение, не понимая чужое состояние. Чонгук на секунду поворачивается к Хосоку, а затем сразу же выбегает из комнаты. *** Альфа идет по тусклому коридору левого крыла здания стражи, служащего местом содержания преступников и подозреваемых. Неяркий свет факелов освещает покрытые сажей и проступающими пятнами стены. Пленные сидят в клетках на холодном каменном полу, поскуливая от болезненных ран и увечий, полученных во время пыток. Те из них, у кого еще остались силы, стараются отбиваться от крыс, норовящих обглодать пальцы ног. Чонгук проходит в помещение, отведенное для допросов. Глава стражи тоже здесь. Обсуждает что-то с двумя альфами. Напротив них, опустив голову, стоит обнаженный омега со связанными руками, на груди которого отчетливо видна черная пентаграмма — метка ковена. — Почему его еще не допрашивают? — спрашивает князь, брезгливо окинув тощего парня взглядом. — Необычный случай, ваша светлость, — отзывается глава стражи, подходя к пленному, — Эта ведьма не так проста, — альфа грубо разворачивает шипящего на него омегу, заставляя повернуться спиной, и поднимает его достающие до плеч темные волосы. Чонгук подходит ближе, чтобы рассмотреть шею парня. Альфа удивленно поднимает брови и недоумевающе переводит взгляд на главу стражи. — Знак правящего рода катаров? — Чон проводит пальцем по выступающему шраму в виде спирали. Так с рождения метят всех членов правящего рода соседнего государства. Парень машет головой и поджимает плечи, стараясь убрать с себя чужую руку, — Как ты вообще оказался на нашей территории? Князь обходит парня и заглядывает в его черные глаза. Тот молчит и смотрит со всей ненавистью, на которую только способен. — Он с нами не разговаривает. За все время ни слова не проронил, — произносит один из стражников. — Так положите его на дыбу*– сразу заговорит, — хмыкает Чонгук. — Мы не можем, — подает голос глава стражи, — По закону мы должны передать омегу его семье. Я уже послал гонца в Альб. До получения каких-либо известий он будет находится здесь. И при всем моем уважении, ваша светлость, я не позволю вам его пытать. — Ты должно быть шутишь! — теряет терпение князь, — Неприкосновенная ведьма?! Впервые такое вижу. — Это совсем не шутки. Сейчас смутные времена. Любое неосторожное действие может привести к войне. Он вполне может стать причиной для нападения, — говорит альфа, кивая на дрожащего то ли от холода, то ли от злобы парня. — Уж точно не тебе решать его судьбу, — цедит сквозь зубы Чон, — Раз уж эта ведьма на столько важна, то и решать, что с ней делать будет патриарх. На рассвете я отправляюсь в Страдон. Вместе с ним, — произносит князь, цепко вглядываясь в хрупкий силуэт обнаженного омеги. — Что ж… Наверное, это самое правильное решение. Будет лучше, если патриарх Иоанн лично возьмет под контроль это дело, — отвечает мужчина после недолгой заминки. Не хочется это признавать, но князь действительно порой пугает не на шутку. Не приведи Господь попасться под его плохое настроение. Последние две недели были сущим адом как для служащих, так и для жителей города. Желая получить вознаграждение, многие стали доносить друг на друга. Остальные горожане бояться выйти лишний раз из дома, чтобы не быть схваченными по подозрению в колдовстве из-за надуманной причины. Все вернется на круги своя, если Ворон наконец-то покинет Алезию. — Всех остальных еретиков загоните в сарай и сожгите. У меня нет времени на публичные казни, — хладнокровно отдает приказ князь, прежде чем уйти из темницы. *** — Ваша светлость, — в покои входит стражник и мнется, прежде чем начать докладывать, — Мы не знаем, как это вышло, но один из заключенных пропал. — Что значит пропал? — непонимающе смотрит на альфу князь, — Вы позволили заключенному сбежать? Для чего вообще вы тут находитесь? — срывается на крик князь. — Кто? Если сейчас окажется, что пропал омега с меткой ковена, Чонгук и камня не оставит на этом месте. Пострадают все. Все понесут наказание. — Друид. Он еще с пузом был, — говорит стражник, а Чон выдыхает, заметно расслабляясь. — Не понятно, как ему сбежать удалось. Он сидел в клетке вместе с другими пленными. Замок цел. Друид сбежал, а все остальные остались, — чешет затылок альфа. — Мы сразу же начали поиски, так что скоро он будет пойман. — Не стоит, — ухмыляется князь, — Сбежал и черт с ним. Есть более важные дела. А ты ступай и скажи всем, чтобы не тратили время попусту. — Да, ваша светлость, — суматошно кланяется альфа. — Твоих рук дело? — Чон поворачивается к Хосоку, что все это время сидел на кресле, не отрываясь от книги. — Не понимаю, о чем ты, — с абсолютно незаинтересованным видом отвечает альфа, демонстративно перелистывая страницу. — Слишком очевидно, Хоби. Попытался бы хоть сделать вид, что это не ты, — скрещивая руки на груди, произносит Чонгук. — Чтобы это было в последний раз! — Я все еще совершенно не понимаю, о чем ты говоришь, — ярко улыбается Хосок, поднимая взгляд на друга. *** Яркое полуденное солнце слепит глаза. Они уже два дня в пути и к вечеру прибудут в Страдон. Чонгук медленно шагает, разминая ноги, пока стражники кормят лошадей. Почти прошла весна, а он и не заметил. Альфа останавливается у кустарника цветущей сирени. Ее ветви ломятся от душистых кистей с нежно-розовыми и фиолетовыми цветками. Сладковатый аромат приятно щекочет ноздри и в сознании невольно всплывает образ серебряновласого паренька с точно таким же запахом. Князь ловит себя на мысли, что хочет скорее вернуться и увидеть его. Омега определенно его заинтересовал. Все эти дни, проведенные в Алезии, он периодически вспоминал его. Поначалу это казалось странным, но сейчас альфа уже привык к постоянным мыслям о нем. Чонгук решил, что Тэхен будет принадлежать ему, еще когда увидел парня в тот вечер на приеме. А когда на недавнем приеме не захотел даже смотреть на самых красивых омег Алезии, понял, что попал. Теперь ему нужен только один омега. — Ну и глазища у него! Смотрит так, будто вот-вот вцепится тебе в глотку, — раздается голос сзади. Чонгук, не довольный тем, что его отвлекают от раздумий, поворачивается к Хосоку, — Думаешь это он устроил тот взрыв? — интересуется альфа, взглядом указывая на парня, сидящего в повозке с клеткой из металлических прутьев. — Вполне возможно, — косясь в сторону ведьмы, произносит Чон, — Я думаю, что он на это способен. Узнаем наверняка, когда приедем в Страдон. — Ты собираешься его допрашивать? Думаешь патриарх позволит? — Он ненавидит ведьм не меньше меня, так что да. А даже если и нет, меня это не остановит. Хосок хлопает решительно настроенного альфу по плечу. Приятно видеть его таким воодушевленным. В кустах послышался треск. Хосок оборачивается на звук и видит как кто-то прицеливается из лука, натягивая тетиву. Свистящий звук выпущенной стрелы пронзил небо. — Чонгук! — кричит альфа, совсем не думая в этот момент о том, что он делает. Толкает Чонгука в сторону, принимая удар на себя. Острие выпущенной стрелы погружается глубоко между лопаток. Хосок смотрит на шокированного, но уцелевшего Чона, делает два глубоких вдоха и падает на колени, уткнувшись ладонями в траву. С десяток наемников с закрытыми черной тканью лицами выходят из своих укрытий и начинают атаковать стражу. Чонгук оглядывается на раненного Хосока и, скаля зубы, достает меч из ножен, с диким рыком набрасываясь на врагов. Видимо, эти люди ищут смерти, раз посмели напасть на князя. Глаза на исказившемся от бешенства лице мечут молнии. Сейчас альфа сражается не за себя. Если бы не Хоби, стрела вонзилась бы ему прямо в сердце. Его друг, брат, его самый близкий человек сейчас истекает кровью вместо него. Чонгук расплатится за каждую пролитую каплю. Наемники дерутся хорошо, но не идут ни в какое сравнение со специально обученными людьми князя. Альфа обагряет свой меч кровью первой жертвы. Силы слишком не равны, исход этой битвы известен заранее. О чем только думали эти разбойники, нападая на экипаж князя? Альфа всаживает свой меч в тело наемника и с хрустом ломающихся позвонков вспарывает тому брюхо, пачкаясь в его крови. Уже намечает себе следующую цель, как вдруг слышит ржание коней. — Черт, — шипит Чон, когда видит, как один альфа перерезает глотку кучеру, сбрасывая его с повозки, и увозит притихшую ведьму. — Живо за ними! — кричит своим людям князь. Лесная поляна усыпана обезображенными телами мертвых наемников с размозженными черепами и вывернутыми наружу внутренностями. Последний пытался бежать, но брошенный Чоном кинжал пробил альфе затылок. Чонгук на ватных ногах подходит к распростертому на земле Хосоку и дрожащими руками осторожно разворачивает его к себе. Альфа морщится от боли и тяжело дышит, любое малейшее движение отдается колющей пульсацией по всему телу. Он со всей силы стискивает зубы, издавая глухой стон, когда Гук поднимает его и ведет к повозке. — Гони изо всех сил! — приказывает князь кучеру. Чон укладывает Хосока животом на пол и зажимает сочащуюся кровью рану вокруг стрелы. Без специальных инструментов ее вынуть не получится — парень умрет от боли. Остается только пытаться остановить кровь и как можно быстрее вернуться в Страдон, где о нем позаботится Джесон. Главное — успеть. — Хоби, ты только глаза не закрывай. Мы быстро доедем. Держись, слышишь? — хрипит князь, дрожа от страха. Он не помнит когда в последний раз чего-то боялся, но сейчас у него ледяной пот проступает от одной мысли, что он опять может лишиться родного человека. — Я тебе запрещаю умирать, понял? Только попробуй… Я тебя на том свете найду и такую трепку задам, что… — Я не умру, — прерывая Чона, сипло бормочет Хосок. Как всегда в своей манере: лежит со стрелой в спине и все равно из последних сил пререкается, — И не мечтай. — Да. Не умрешь, — произносит Чонгук, стараясь верить в сказанное. Крови становится все больше, а тело все бледнее. В руках чувствуется слабость, с каждым мгновением онемение усиливается. Звон в ушах заглушает все остальные звуки, а взор застилает темная пелена. Хосок проваливается в темноту.