Последняя запись

Зрачки Чхве Хана дрожали, когда он повернулся, чтобы посмотреть на Кейла, услышав бомбу, которую тот только что сбросил. Лицо Кейла, как обычно, было стоическим, но Чхве Хан смог уловить малейший намек на неизвестную скорбь, скрытый за безмятежным красновато-коричневым оттенком. Кейл тем временем не смотрел на Чхве Хана. Его глаза задумчиво просматривали озеро, продолжая говорить с существом внутри него. «Я совсем не хороший человек. Я эгоистичен и забочусь только о себе и своих людях, и даже в этом случае мне не удавалось защитить тех, кого я хотел защитить». Кейл признавался в этом ребенку, но ему казалось, что это слова, предназначенные для него самого. Горестные воспоминания оппортунистически пронеслись в его голове, жгучие и холодные. Кейл просто проигнорировал их и продолжил свою речь. Он не любил боль, в какой бы форме она ни была. «Однако, когда я беру кого-то под свое крыло, я помогу ему вырасти, насколько это возможно, и если я что-то им пообещаю, я обязательно выполню это». Даже у мусора были свои убеждения. Если только он не солгал намеренно, Кейл никогда не нарушил бы данное им обещание. « Вот почему, если ты хочешь стать свободным и отправиться посмотреть мир, я обещаю тебе, что смогу воплотить это в жизнь». Выражение лица Кейла, когда он давал обещание, было торжественным. Он действительно имел в виду то что сказал. «Итак, каков твой ответ, И Ён?» Ребенок, казалось, колебался, когда вода в озере слегка двигалась, создавая небольшие волны, расходящиеся в разные стороны. Слабое белое облако также продолжало парить над поверхностью озера. Затем движения резко прекратились. Лицо Кейла напряглось, когда он понял, что Ён наконец-то принял решение. «Юуу~… мир… хочу увидеть…» Голос Ёна дрожал, но, казалось, в нем была твердая решимость. Уголки губ Кейла приподнялись в легкой улыбке, когда он услышал честный ответ ребенка. Рядом с ним у Чхве Хана тоже было похожее выражение лица. Похоже, они с Кейлом собирались усыновить еще одного ребенка. "Очень хорошо! Тогда я помогу тебе. Кейл уверенно заявил. Обе его руки вытянулись, когда полупрозрачный щит с двумя святыми крыльями появился из серебряных нитей, идущих от кончиков его пальцев, и медленно вошел в воду озера, направляясь к источнику тепла. Затем он спокойно дал Ёну инструкцию. «Послушай, Ён-а, убери тепло и сообщи мне, когда твое тело будет полностью закрыто моим щитом, понял?» — Да, омма! Кейл проигнорировал часть «омма» и быстро выполнил свой план. Многочисленные предложения из странной книги, которую он нашел в библиотеке, текли в его голове, как поток слов. <Я запечатал ее защитный барьер проклятым значком. Только когда он добровольно отказывается от своей силы и решает уйти, и только когда душа действительно заботится о нем до такой степени, что бросается в смертоносную воду, чтобы защитить его, тогда печать сломается, и он сможет покинуть этот барьер.> Короче говоря, он сказал: «Пожертвуй собой и спаси его». «Неудивительно, что эту книгу проигнорировали». Так думал Кейл по поводу этого абсурдного отрывка. Даже если бы кто-то смог полностью понять содержание, кто в здравом уме стал бы рисковать своей жизнью ради чего-то столь неопределенного? Хотя Кейл действительно пытался вытащить ребенка из озера целым и невредимым, он не собирался жертвовать собой. Почему он должен, когда мог просто использовать Нерушимый Щит, и они оба были в безопасности? «Юуу~, омма, щит вокруг!» Улыбка Кейла стала шире. — Видишь белый барьер вокруг себя? — Д-да! «Высвобождай свою силу как можно больше, пока этот барьер не сломается, понятно?» «Д-да!» Вопреки робости в голосе, Ён был умным ребенком и хорошо следовал инструкциям. Кейл мог сказать, что ребенок выпускал невероятное количество энергии, когда он чувствовал огромное давление на свой щит. В этот момент из уголка рта Кейла потекла струйка черной крови. «Кейл-ним…» Чхве Хан с тревогой позвал Кейла, но он был не в том состоянии, чтобы обращать внимание на что-то еще. Он полностью сосредоточился на накопленной энергии внутри щита под водой. Затем, как и ожидалось, устрашающее давление, казалось, прорвалось сквозь что-то и напрямую атаковало Нерушимый Щит. Кейл выкашлял пригоршню крови, наблюдая за трясущимся озером. Головокружение охватило его разум, и Кейл начал шататься. Чхве Хан, чьи глаза ни разу не отрывались от Кейла, быстро обнял Кейла за плечи, удерживая его от падения. «Кейл-ним…» "Я в порядке." Кейл успокоил обеспокоенного Чхве Хана, прежде чем отдать Ёну еще один приказ. "Достаточно. Забери свою энергию. Я вытащу тебя из воды». Когда Ён послушно отозвал свою силу, Кейл также осторожно поднял свой щит. "Ах!" Чхве Хан громко ахнул, увидев, как существо внутри сферического щита выходит на поверхность. (*) <Красные линии, бегущие по чистому белому меху, золотые глаза с вертикальными зрачками, маленькое существо выглядело сверхъестественным, когда его девять хвостов слабо дрожали, как будто ему было холодно.> И это самое существо спускалось со щита на землю прямо у них на глазах; паровой туман кружился вокруг маленькой фигуры, как скопления облаков, создавая впечатление, что он вышел из небесных врат. Когда существо приземлилось, рядом с ним упал маленький серый значок. — Ты… кумихо? Чхве Хан почувствовал мурашки по всему телу. Он был так потрясен, что забыл использовать корейский для ребенка. Перед ним и Кейлом стояла лиса размером со щенка. У лисы был пушистый мех белее снега с несколькими красными прожилками, эстетично обрамляющими мордочку, уши и шею. Его острые золотые глаза двигались влево и вправо, пока он сам изучал мир, который никогда не видел своими глазами. Однако больше всего внимание Чхве Хана привлекли девять пушистых хвостов, мягко машущих, как девять пучков белого облака. «Вы должны говорить по-корейски». Кейл небрежно напомнил Чхве Хану, заставив последнего положить руку на затылок с мягким «о, верно». «Но да, он кумихо. Эй, ты должен хотя бы представиться, верно? Кейл направил свой вопрос ребенку. Ребенок, Ён, который выглядел совершенно потерянным, впервые оказавшись снаружи, слегка вздрогнул от вопроса Кейла, прежде чем высоко поднять голову, по-видимому, пытаясь казаться более уверенным, когда он говорил своим детским голосом. — Меня зовут, юу~, И Ён, юу~. Чхве Хан смотрел на Ёна, не моргая. Он видел много невообразимых вещей с тех пор, как пересек измерения, но он совершенно не ожидал встретить существо из азиатского фольклора в мире с такой средневековой западной атмосферой. В каком-то смысле это было еще более шокирующим, чем те монстры, которые внезапно появились в его жизни, когда он впервые перенесся в другой мир. Кейл наблюдал за ошеломленным лицом Чхве Хана со скучающим выражением лица, прежде чем слегка подтолкнуть мужчину в бок. "Ваша очередь." "О да! Меня зовут Чхве Хан. Приятно познакомиться, И Ён!» Чхве Хан энергично представился Ёну, заставив последнего с благоговением сфокусировать на нем глаза. Короткие черные волосы, темные, как ночь, черные глаза, глубокие, как океан, серая накидка, героически развевающаяся за мощной спиной, и хорошо сложенное тело, казавшееся подчеркнуто сильным и надежным, высокий молодой человек тепло улыбнулся, представляя себя. голосом настолько неповторимо твердым и искренним, что мальчику сразу же захотелось довериться ему. Затем Кейл тоже подошел. "Привет. Я Кейл Хенитьюс, которого ваши родители звали Ким Рок Су. Как я уже сказал, я твой крестный отец. Давайте будем хорошо ладить с этого момента». Взгляд Ёна переместился с Чхве Хана на Кейла, после того как он услышал его краткое представление. Рыжие волосы, торчащие в серебристом лунном свете, красновато-карие глаза, теплые и спокойные, малиновый плащ, плавно развевающийся по ветру, как красный дым, так предстал перед ним человек, тот, кто пришел освободить его от вечной печати, настолько нереальным, что он думал, что этот человек не принадлежит этому миру. Но затем ребенок заметил кое-что еще и обеспокоенным голосом заговорил. «Кровь… юу~… нехорошо… юу~» — О чем сейчас говорит этот ребенок? Кейл был слегка застигнут врасплох прерывистой фразой Ёна, когда он заметил, что глаза ребенка были прикованы к черной крови вокруг его рта. — О, это. "Это происходит все время. Всё нормально." Успокоение Кейла, казалось, немного уменьшило беспокойство Ёна. Кейл смотрел, как ребенок расслабляется. Затем он присел перед ним, чтобы подобрать серый значок, прежде чем раскинуть руки и несколько выжидающе посмотреть на Ёна. Ён, не в силах понять намерения Кейла, продолжал стоять на месте и смотреть на него. Кейл оставался в этой позе добрых две минуты, прежде чем, наконец, вздохнул. «Чего ты там стоишь? Пойдем, мы уходим». — Ах, юу~. Ён вздрогнул и тут же прыгнул в объятия Кейла, поняв, что тот имел в виду. — Что смешного? Кейл коротко спросил Чхве Хана, который наблюдал за неловким первым моментом дуэта крестного отца и сына и тепло хихикал, с раздраженным взглядом. — Мои извинения, Кейл-ним. «Тск». Кейл цокнул языком и быстро отвел взгляд от Чхве Хана, который почему-то извинялся, но все еще изо всех сил пытался подавить смешок. «Юуу~, куда идти? Юуу~? Ён, которого Кейл нежно держал на руках у своей груди, поднял голову, чтобы посмотреть на Кейла, и спросил. Кейл улыбнулся, заметив, что мальчик, казалось, постепенно расслаблялся рядом с ними. Он открыл рот и коротко ответил ему. «Сначала ночью отдохнем. Затем мы посетим место твоего рождения. Глаза Ёна расширились, когда он услышал, как Кейл упомянул место его рождения. Кейл заметил эти дрожащие глаза и спокойно добавил. — Конечно, если ты хочешь. Если это слишком сложно для тебя, мы можем не идти туда сейчас. У Кейла были определенные дела, которые нужно было выполнить на месте рождения Ёна, но он мог отложить их, если сам ребенок не хотел посещать это место. Хотя Ёну было около тринадцати лет, его разум все еще был в значительной степени детским, поскольку он провел почти всю свою жизнь до сих пор, прячась в озере. Кейл не был настолько бессердечным, чтобы заставлять такого ребенка идти туда, где ему некомфортно. «Юуу~, нет, хочу пойти, юуу~, хочу все увидеть!» «Хех». Кейл усмехнулся энергичному тону ребенка. Теплые воспоминания о времени, которое он провел с определенной группой детей, пронеслись, как теплый ветерок. «Будет очень жаль, если мы не сможем, но я действительно хочу посмотреть его один раз, ня». «Правильно, очень жаль, если мы не можем, но я действительно хочу это увидеть, ня~». 'Человек! Пойдем вместе!' Улыбка Кейла стала шире. Давным-давно эти веселые голоса наполняли его дни, как солнечные лучи, танцуя, пробиваясь в пустую комнату, согревая холодный пол и освещая запятнанные мраком стены. Увы, такие старые добрые времена теперь остались в прошлом, и он никогда не сможет вернуться к ним. Однако одной возможности вспомнить их было более чем достаточно, чтобы скрасить его полную раскаяния жизнь. К сожалению, казалось, что жизнь отказалась смотреть на него с милосердием. Внезапно собственные воспоминания Кейла предали его, когда записи, которые он никогда больше не хотел видеть, безжалостно пробивались к открытому пространству против его собственной воли. — Хафф… хафф… мы защитим нашу семью, ня! — Моя нуна п-права, ня. Никто не может тронуть нашу семью, ня! «С-слабый человек, я великий и могучий, *кашель*. Я буду з-защищать тебя. *кашель*' Кейл почувствовал, что его зрение наполнили записи, пропитанные кровью. Эти страшные записи рассыпались на тысячи острых осколков, отсекая осмелившийся воссиять свет счастья. Тьма ослепила глаза Кейла, когда молодые, но сломленные голоса, эхом отдающиеся в его голове, исчезли в момент, который длился подобно тысячелетию. После чего его ноги подкосились. «Кейл-ним!» Чхве Хан срочно поддержал шатающегося Кейла своими сильными руками. Чувство, словно его сердце так сильно сжали, до такой степени что оно вот-вот разорвется, охватило его, когда он увидел цвет лица Кейла. Его сюзерен, Кейл, вспотел и тяжело дышал. Красновато-карие глаза, всегда сиявшие мудростью, потускнели. Его стройное тело сильно дрожало под невидимым давлением. И его лицо, оно потеряло весь цвет, делая черную кровь, которая не полностью высохла, еще более заметной. Однако руки Кейла все еще держали маленькую лису, как будто он боялся, что ребенок упадет и поранится. — Юу~, что случилось? Повредил? Болит?, юу~. — в панике спросил Ён. Слезы навернулись на его глаза, когда он посмотрел на лицо своего крестного отца. Однако у Кейла не было возможности ответить ребенку. Отчасти потому, что он был слишком измотан, чтобы даже открыть рот и заговорить, но главная причина заключалась в том, что он тоже не понимал, что происходит. 'Что, черт возьми, не так со мной?' Кейл счастливо держал Ёна на руках, и воспоминания, промелькнувшие в его голове, изначально были теплыми и любящими. Почему он вдруг стал таким? Он вообще не мог этого понять. Ён был в недоумении от того, что происходит с Кейлом, и сам Кейл тоже не смог объяснить это, но был человек, который не выглядел озадаченным. Это был Чхве Хан. «Кейл-ним испытывает боль». Но это была не просто физическая боль. «Это боль от травм, которые он пережил в своих предыдущих жизнях». Это были жизни, подаренные ему жестокими событиями, в которых так много дорогих ему людей лишились жизни прямо на его глазах, вызывая ужасный страх, преследующий его сердце, как цепкий призрак, готовый поглотить его разум, как только он бы ослабил бдительность. Чхве Хан, который следовал за Кейлом в течение многих лет, был свидетелем его трудностей как в прошлом, так и в настоящем, стоял рядом с Кейлом и разделял отчаяние, через которое прошел этот человек, смог увидеть проблеск боли Кейла, а также его забывчивость, когда дело доходило до его собственных эмоций. Это было точно так же, как в тот раз, когда Кейл потерял сознание после прочтения послания от Бога Смерти из-за всепоглощающего страха, о котором он сам не подозревал, или в тот другой раз, когда он позволил своим слезам пролиться перед всеми впервые в жизни и был озадачен в поисках причины собственных слез. Из этих инцидентов Чхве Хан узнал, что его сюзерен Кейл был просто слишком самоотверженным, чтобы когда-либо заботиться о своих чувствах. Это его жертвенное мышление было в некотором смысле восхитительным, но оно также приводило Чхве Хана в безумное разочарование. Однако, как бы он ни был расстроен, Чхве Хан решил просто молча оставаться рядом с Кейлом и следить за малейшими изменениями в эмоциях мужчины вместо него, чтобы всякий раз, когда такая ситуация возникала, он мог быстро реагировать и поддерживать. его господина. — Хаф… хафф… «Кейл-ним…» Чхве Хан мягко позвал Кейла, позволив ему прислониться к ближайшему дереву. Затем он достал полотенце, смочил его водой из озера и тщательно вытер кровь с лица своего сюзерена. Глядя на черно-красный цвет, окрашивающий белую ткань, Чхве Хан почувствовал, как его глаза затуманены тенями. Он видел это зрелище так много раз, но никогда оно не было менее болезненным. Чхве Хан не мог сказать, какое выражение он показывал своему господину. Он мог только желать, чтобы Кейл не замечал этого, потому что это определенно было некрасиво. Тем временем Кейл закрыл глаза, как только мягкое полотенце коснулось его губ и подбородка; вещь была и мокрой, и теплой от уже не кипящей, но и не остывшей воды озера. Его дыхание медленно стабилизировалось, и дрожь прекратилась. Почувствовав, что покой снова вернулся к нему, Кейл приоткрыл глаза. «Ах, я заставил его пройти через это снова». Сквозь узкую щель между веками он мог видеть расплывчатое лицо среди моря пятен. Кейл мог сказать, чье это лицо, только по его силуэту. И когда его зрение прояснилось, в нем отразилось выражение лица другого человека. Кейл безмолвно посмотрел на это выражение лица, которое было спокойным только на поверхности. Он недоумевал, как может быть такой хороший человек. Потому что сколько раз он уже заставлял делать такое лицо этого незадачливого ублюдка? Он был слишком хорош в этом, способностью, которой он даже не гордился. Тем не менее, этот идиот все еще держался за него, того кто был просто мусором, и так заботился о нем. «Чхве Хан». Этот человек, Чхве Хан, был его рыцарем и его семьей. Он был тем, кто последует за ним на край вселенной. Возможно, его жизнь была не такой дерьмовой, как кажется, не тогда, когда рядом с ним все еще был этот добродушный человек. Подумав так, Кейл почувствовал, как его сердце мгновенно успокоилось и согрелось. В этот момент он услышал дрожащий голос Ёна. Ребенок все еще был на руках Кейла, с тревогой глядя на него. Его девять хвостов отчаянно виляли в панике. «Юуу~, омма, больной, юуу~, не хочу, хочу помочь!» Ён ерзал, как будто хотел помочь, но не знал как. Чхве Хан, закончивший стирать кровь с лица Кейла, мог только с извинением покачать головой в ответ на желание ребенка помочь. Теперь они ничего не могли сделать, кроме как остаться рядом с Кейлом и заверить Ёна, что все будет хорошо. Однако у Кейла, преодолевшего «неизвестный» страх, было другое мнение, когда он прислушивался к голосам в своей голове. •Кейл, мы не можем помочь с твоей... гм... психической проблемой, но есть способ улучшить состояние твоей души и тела. Супер камень разговаривал с Кейлом. Почему-то его голос звучал очень грустно. •Верно, Кейл, у маленького лисенка сила сродни моей. Попросите его дать вам немного! Если я смогу это усвоить, тебе станет лучше! Скряга говорил это ему. Редко можно было услышать его голос, полный беспокойства. •Сила этого ребенка особенная. Не похоже, что немного тепла будет для него каким-либо образом вредным. — добавил супер камень, как будто ожидал, что у Кейла будет об этом волноваться. "Верно. Он должен быть в порядке. Кейл небрежно ответил супер каменю, привлекая к себе смущенный взгляд Чхве Хана и Ёна. Кейл проигнорировал их взгляды и быстро просмотрел в уме определенную запись. 'И Чин-Мэ, пользователь способностей 1-го уровня. Особая способность, «Жар». Побочный эффект: временное снижение энергии тела (будет автоматически восстановлено) Предел: зависит от состояния организма. Другими словами, эта грозная способность требовала лишь некоторого количества энергии, которую можно было бы восстановить со временем, и, если бы тела пользователей позволяли, они могли бы даже превратить целый город в печь, если бы захотели. В таком случае, это должно быть неопасно для Ёна, который выпустил кучу своей тепловой энергии, но все еще чувствовал себя хорошо, чтобы дать Кейлу часть своей силы. Но Кейл не хотел торопить ребенка. Хотя Ён, казалось, был в порядке, потраченная им энергия была не шуткой. Кроме того, он, вероятно, был усилен благодаря белому барьеру, а это означало, что реальная сила Ёна была не такой уж сильной, поэтому на всякий случай он должен дать ребенку отдохнуть и полностью восстановить свою энергию. Кейл погладил Ёна по голове и спокойно сказал мальчику между постепенно стабилизирующимся дыханием. — Ты можешь кое-что сделать, чтобы помочь мне. Золотые глаза Ёна, которые напоминали глаза двух определенных кошек, засияли от заявления Кейла. Однако следующие слова Кейла заставили его слегка наклонить голову. "Но не сейчас. Теперь пора отдыхать и спать. Мы вернемся к этому вопросу завтра». Уже поздняя ночь, и все, чего сейчас хотел Кейл, это лечь на теплую постель и заснуть долгим глубоким сном. Конечно, это его простое желание было невыполнимо, так как они находились посреди леса в самом начале зимнего сезона. Кейл тоже не мог просить Ёна разделить с ними немного тепла. Он планировал дать Ёну отдохнуть и восстановить силы, поэтому приказывать ребенку сделать это казалось довольно контрпродуктивным. Чхве Хан встал и достал свой старый плащ, чтобы приготовить постель, услышав приказ Кейла с серьезным выражением лица. То, что только что произошло, еще раз напомнило Чхве Хану, что ему нужно тренироваться еще усерднее. Раньше, нет, даже сейчас, он всегда полагался на Кейла. Чхве Хан хотел изменить это. Он хотел стать большой и твердой спиной, на которую мог опереться его сюзерен. После всего того, через что прошел его Кейл-ним, рядом с ним должен быть хотя бы один человек, способный обеспечить ему спокойную и комфортную жизнь, которую он заслужил. — Юу~ юу~, аппа, что это? Чхве Хан, погруженный в свои горящие мысли, повернул голову, чтобы посмотреть на Ёна, услышав вопрос мальчика. Его торжественный взгляд перешел в кроткий, каким смотрел бы отец на своего сына, когда он смотрел на лисенка, с любопытством наблюдавшего за ним. «Это кровать. На ней можно лежать и спать в тепле». Чхве Хан ответил Ёну с улыбкой, его тон был обожающим. "Кровать. Теплая. Хочу помочь, юу~! С этими словами лисёнок вскочил и начал передними лапками расправлять плащ. — Аппа, юу~, так делать? Юу~? "Хорошо! У вас хорошо получилось!" Чхве Хан ласково похвалил ребенка. В нескольких шагах от них Кейл с мягкой улыбкой наблюдал за их совместной работой. «Они выглядят как настоящая пара отца и сына». Кейл почувствовал странное тепло на сердце, увидев, как Чхве Хан и Ён так естественно взаимодействуют друг с другом, как будто Ён был давно потерянным сыном Чхве Хана. Однако его улыбка начала искажаться, превращаясь в неловкое хмурое выражение при следующих словах мальчика. «Юуу~, хорошо. Омма будет теплым. Хорошо. Юу~. По какой-то причине Ён все еще называл Кейла «омма», но больше всего его беспокоило не это. «Конечно, он будет. Ты все сделал отлично!" Кейл нахмурился, увидев Чхве Хана, играющего с ребенком. Кейл решил высказаться по этому поводу, пока у него еще был шанс. Если бы он просто позволил этому продолжаться, Ён мог бы в конечном итоге поверить, что он его мама, а Чхве Хан — его отец. — Ён-а! — Юу~, омма? «Почему ты все еще называешь меня «омма»? Я думал, что сказал тебе, что я твой крестный отец? Ён слегка вздрогнул от прямого вопроса Кейла. Ребенок, казалось, не решался ответить, поскольку его заостренные уши с красными кончиками слегка опустились, вероятно, потому, что он думал, что чем-то рассердил Кейла. Даже Чхве Хан с тревогой переводил взгляд с одного на другого. Кейл моргнул и продолжил объяснять Ёну, пытаясь успокоить нервного ребенка. — Я не ругаю тебя. Я просто хочу знать." Ён начал расслабляться с легкой улыбкой на лисьем лице, услышав, как Кейл сказал, что он не злится. «Как невинно». И у Кейла, и у Чхве Хана была одна и та же мысль, когда они наблюдали, как маленький лис легко меняет свое настроение с помощью простого ответа. Лис открыл рот и ответил робким голосом. «Ён-а». "Хм?" Кейл и Чхве Хан вопросительно посмотрели на Ёна, когда мальчик внезапно произнес свое имя. Ён слегка вздрогнул от их удивленного тона и быстро добавил. «Ён-а, Ё~… мама всегда называла меня «Ён-а»…» «Омма Ёна? Подожди! Не говори мне... Кейл совершенно не находил слов, когда его осенило. Он вспомнил, как впервые назвал имя мальчика. «Решать тебе, но если ты хочешь выбраться оттуда и увидеть внешний мир, я могу помочь тебе, И Ён-а ». Затем он вспомнил, что когда-то сказал ему И Чин-Мэ. «Мы оба взволнованы, особенно Гуми». «У Гумихо острый слух и высокий интеллект. Они начинают представлять мир, как только их мозг начинает развиваться». «Значит, Гуми каждый день разговаривает с ребенком». «Она всегда говорит что-то вроде этого: «Ома не может дождаться, чтобы наконец встретиться с тобой, Ён-а~» с самым счастливым выражением, которое я когда-либо видел на ее лице. Ха-ха. Она сказала мне использовать к нашему сыну Ён-а, но я подумал, что часть «а» делает его имя слабым, поэтому я отказался. Она дулась несколько дней, пока я не принес букет ее любимых цветов, ха-ха-ха». Закрыв записи в уме, Кейл провел рукой по волосам и тяжело вздохнул. «Айгу. Моя голова.' Как оказалось, и мама, и папа Ёна регулярно разговаривали с ним во время беременности, поэтому вполне логично, что Ён мог узнавать корейский язык от Кейла и Чхве Хана только после рождения и запечатывания в этом мире. Однако, поскольку только мама Ёна когда-либо называла его «Ён-а», Ён принял Кейла за свою «маму». — Значит, причина была проста. Я просто навлек это на себя, да? Взгляд Кейла снова упал на Ёна. Он был полон решимости дать понять мальчику, что ему ни в коем случае нельзя так неправильно обращаться с крестным только из-за такой нелепой причины, но его стальная решимость растаяла в тот момент, когда он увидел нервного и жалкого ребенка. Даже Чхве Хан, который в какой-то момент перестал возиться с кроватью, нервно смотрел на него; в его щенячьих глазах, казалось, скрывалось сообщение, которое Кейл не осмелился расшифровать. Почему-то Кейлу казалось, что он проиграл словесную битву в третий раз, и двое из них принадлежали его собственным людям, не меньше. Такая вещь действительно нервировала. Он вздохнул про себя, прежде чем наконец отдать строгий приказ. — Только убедись, что не называешь меня так при посторонних. Зовите меня Кейл или как-нибудь еще. Нет, для начала тебе не следует разговаривать ни с кем, кроме меня и Чхве Хана. Понял?" «…» — Ён, быстрее. Ён, который тупо смотрел на Кейла, услышал, как Чхве Хан шепчет ему на ухо, и быстро ответил. «Ах! Да, омма!» Ён казался очень счастливым, когда ответил Кейлу веселым голосом и вроде как дал пять Чхве Хану рядом с ним. По какой-то причине Кейл чувствовал себя преданным. «Почему Чхве Хан так себя ведет?» Чхве Хан, казалось, наслаждался этой ситуацией, в которой он и Кейл играли роли отца и матери. А учитывая тот факт, что его рыцарь без особых усилий играл ужасно, он определенно не просто «играл роль». Наоборот, он серьезно относился к делу. Кейл начал сомневаться в своем решении. Однако взрослый должен держать свои слова перед ребенком. И что ж, бесполезно слишком зацикливаться на том, что уже нельзя изменить. Итак, давайте просто отложим в сторону эти надоедливые дела и насладимся спокойной ночью, не беспокоясь о будущем. Это был план Кейла. К сожалению, в этот момент такой план казался ему роскошью, когда он услышал робкий детский голос Ёна. «О-омма…» "Что такое?" «Юу~, омма, аппа, юу~, не здесь, другие, юу~, хочу знать о…» И Кейл, и Чхве Хан, привыкшие к манере говорить Ёна, сразу поняли, о чем пытается спросить ребенок. — Он хочет услышать о своих биологических матери и отце. Кейл внутренне вздохнул, увидев любопытное выражение лица Чхве Хана. Затем он открыл рот, чтобы ответить им обоим. "Завтра расскажу. А теперь давай спать!» Он не собирался отказываться от своего спокойного сна.