Travel to you

16 глава Шестерка укрылась в гримерке. Оливию окружили с двух сторон Макс и Андрей. Трое уже расправлялись с проблемой хостела или съемного жилья на время их неоднозначного отдыха на побережье Байкала.    — Милая гостиница, пишут, что тихая и отопляемая. — провозгласил Андрей, тыча на картинку. На ней был изображен желтоватый с красной черепичной крышей двухэтажный дом в окружении вечнозеленых сосен. К нему велась каменная, ухоженная дорожка, камушки чистые, отполированные. Ни единого листочка на ней, трава по газону четко выстригана, точно по линейке. Дубовая массивная дверь была обрамлена покрашенной в рыжий аркой, выступающей от основной стены. В окнах рябели лазурные занавески, своими краями щекотя расположенные в розовых поддонах на внешних подоконниках цветы – разноцветные анютины глазки. Гостиница выглядела идентично, волшебно и красиво.    — За такую красоту такая низкая цена за трое суток выходит? — изумилась Стар, листая фотографии наружного вида здания.    — Ты подожди. — произнес усмехнувшись Тарасенко, выхватывая у подруги из рук планшет. — Может она снаружи такая красивая, а номера жуть, что аж глаза выколишь. Оливия глянула на Карпатова, который в свою очередь надул губы и покачал головой задумчиво. Максим начал поиски отзывов, но их не оказалось. Откуда же мог стоять рейтинг, если ни одного мнения и оценки? Рейтинг был пять звезд. По категориям гостинничной комиссии это был четырехзвездочный отель со многими удобствами, по крайней мере шведский стол, теплые номера и красивый вид из окон.    — Ничего не понимаю, тут только ехать самим проверять. — сделал вывод Макс, закрывая чехол гаджета и возвращая в руки теряющейся в замешательстве Ви. Тарасенко ушел в сторону. Андрей еще несколько секунд постоял около черноволосой, потер ладонью по её плечу и тоже скрылся за дверьми гримерки в глубине темного коридора. Тарасенко подошел к Саше и Жене, которые играли драму как актеры в театре. Вооружившись барабанными палочками они сражались как мушкетеры, а через пару нокаутных ударов Евгения по своеобразной шпаге Дженс он выбил у него из рук палочку и положил свою и его на ближайший столик. Португалин встал слева от Шуры, правой рукой схватил его за талию, а левой, свободной снял с него очки и на вытянутой руке оттянул их в противоположность другу и хозяину. Александр тщательно пытался достать у ухмыляющегося Жени свои всевидещие очи, но всё бесполезно. Щуря глаза он стукнул друга по правому плечу, которое смог найти в глубине своего размытого по-черному мире.    — Отдай, Португалин, имей совесть! — вредничал Саша. Евгений посмеялся.    — Поцелуй и отдам. — поставил ультиматум юноша в красной кепке. Наблюдающий со стороны Макс посмеялся и начал движение к двум друзьям.    — Да иди ты в одно место, я тебя даже не вижу. — выругался ослепленный клавишник. Сзади от парочки оказался Максим. Он, оставшись незамеченным выхватил у Евгения очки из руки. Шатен в кепке дернулся и оглянулся: — О, Макс. — сделал обоюдный вывод растерянный барабанщик и отпустил Шурку. Тарасенко ткнул потерянного в реальности Дженс и когда тот повернулся к спасителю лицом певец надел ему на нос очки и, одобрительно стукнув его по плечу, удалился обратно к Оливии. Александр показал Португалину язык и тоже ушел, а Женя ринулся за ним. Расцепить их было сложно, они вечно таскались друг за другом, как звезды за луной, ни к кому вовек эти двое не цеплялись так, как друг к другу. Это и пробуждало в душе Макса, Лив странные сомнения, но только в добром ключе. Алексей с Андреем резались в отобранные у Жени карты, сам Евгений с Сашей смотрел что-то в интернете, посмеивался и то и дело оглядывал гримерную. Максим и Оливия сидели за столом, выбирая всю ту же гостиницу. Мимо их глаз плыли и розовые трехэтажные, и одноэтажные сарайчики с категорией не выше двух звезд, и всё тот же желтый отель с цветами в поддонах.    — Ну, самое дешевое здесь вот это. — Макс вернулся на предыдущую страницу и ткнул рукой на ту самую гостиницу.    — Блин, надо было заниматься поиском хостела в дороге, целая неделя была для этого. — выругалась Стар, убирая волосы назад. Макс по-доброму на неё посмотрел. Вдруг раздался голос Шуры.    — Надо было, была неделя, но не было одного...— начал было фразу очкарик, как его перебил лучший друг.    — Интернета на трассе. — сказал Женя, поправляя кепку. Два искателя синхронно мотнули головой и сочли правильным направиться именно в этот отель.    — Тогда поднимайте свои сидячие места и направляемся... — скомандовала кучерявая закрыв чехол планшета. Выскочив через пару минут на улицу их погладил по макушкам зимний ветер и унесся вдаль, а наши герои сели каждый на свое место в микроавтобусе и все поехали с чистой совестью от концертного зала к дому отдыха. Уже надвигалась тьма, ветер завывал в водосточных и дымовых трубах, как шмели ворчали машины, пролетающие мимо наших героев и, преодолев нужное расстояние до пункта назначения, микроавтобус начал движение по неосвещаемому проезду... *** Транспорт остановился у побеленой арки. Открыв дверь и высунувшись оттуда, Андрей произнес: — Винь, адрес тот? Поглядев через стан Максима в окно девушка прочитала вывеску на воротах, сверила данные в телефоне и растерянно произнесла: — Да. Собрав свой багаж, господа музыканты выдвинулись к воротам. Посёлок окутала холодная, черная ночь. Позолоченные чугунные выступы покачивались, золотились в кромешной тьме. Оливия прижалась к телу Тарасенко, трогая тонкими пальчиками мех его пальтишко. Рука Макса в кожаных перчатках поглаживала подругу по спине и кудрявым волосам, а глаза спонтанно бегали по происходящему вокруг, всё с той же опаской. Женя и Саша жались друг к другу, Александр для уверенности положил Португалину руку за шею и схватился за локоть Тарасенко. Первым осмелился постучаться в ворота Алексей. Он преступил вперед, кашлянул и пару раз стукнул костяшками руки по чугунной, провисшей двери. Спустя три минуты прождания хоть чьей-то реакции уже не более громкие стуки шестёрка решила зайти. Толкнув левую часть ворот вперед, совершенно легко, Андрей обернулся на промерзших товарищей и заметил их меняющиеся лица. В единый момент по каменной дорожке стукнул с силой чугун – петли ворот прогнили и совершенно не держали, поэтому сама часть упала с жутким грохотом. Все шестеро дернулись от черного звона. В глазах каждого проблестел начавший свою работу фонарь поблизости, он загорелся как одинокий металлический глаз во тьме лесной.    — Ну, раз никто не отвечает – давайте пройдем... — предложил Евгений, удерживая лучшего друга за руку для защиты в случае чего. Все приняли его решение, Макс взял Лив за ручку и заботливо, как настоящий друг повел во двор. Собравшись уже за пределами ворот перед ними открылась ужаснейшая картина – описанный ранее мною отель, который нашли наши герои – красивый, из окна лазурной птицей вырываются занавески, щекотя головки радужных цветов, газоны четко выстриганные – ничего этого не было. Разодранная в хлам дорожка, голая земля и потресканные стены здания. Оно было серым, промокшим и заброшенным.    — Какой ужас! — воскликнула Оливия, хватаясь за лицо. Максим, продолжая держать подругу за плечи, медленно перебирал все уместные в сложившейся ситуации слова.    — Ну, попробуем зайти... 17 глава    — Ну, попробуем зайти. — скомандовал Алексей, удерживая руку на захлестах пальто. Перед ним сочно скрипнула деревянная дверка, и под этот скрип она открылась сама. Темный коридор заброшенного дома таил в себе множество неоправданных тайн и загадок. Оливия уж хотела податься назад, но споткнулась и упала на руки Тарасенко. Макс блеснул глазами и заглянул в напуганные очи Стар. Черноволосая, держась за согнутые в локтях руки Максима смотрела на юношу с незабвенной сладостью для них обоих. Их карие глаза путались, что-то тяготило, ногам было тяжело, а душа пела и плясала. В сердце Тарасенко оттаяли ангелы, вновь зацвели орхидеи и золотые сады с красными, наливными, как закатное солнце яблоками. Божьи посланники играли сладкие песни, бегая своими тоненькими пальчиками по струнам своей лиры. Их нимбы позванивали, крылышки шелестели как летний сад от легкого ветерочка. В насколько не романтичной, а ужасной обстановке, когда из коридора дома, в который вам по невидимым обязательствам нужно зайти доносится писк очередной крысы, или уже переламывается перекрытие, им все было до лампочки. Они смотрели друг на друга, Лив пыталась достать нос сапога из-под досочки, а Макс усердно ей в этом помогал.    — Мрак, дайте фонарик. — прошелестело в темноте со стороны Андрея его же голосом.    — Сначала скажи где ты. — Саша включил дрожащими пальчиками фонарик, все будучи обнятым Женей и объятым страхом. Дженс стал направлять луч света вокруг себя с лучшего друга и наконец, найдя в направлении луча опасливое лицо Карпатова отдал ему вещицу, а сам глянул на запуганного до смерти Евгения, который стоял с самого края их компании.    — Боишься, что тебя кто-то в кусты утащит? — шепотом посмеялся очкарик.    — Просто не люблю я такие места... — проговорил Португалин, отцепился от Шуры и пошел в сторону ворот министерским шагом. Алексей и Андрей, схватившись за руки, заглянули в здание, освещая полы и стены фонарем. Карпатов светил на осколки хрустальных ваз, керамической посуды. По стенам спускались ужасные по своим размерам, просто чудовищные трещины, пищали крысы, бегая по раскрошившемуся бетонному полу. Вдруг, как только на пол ступила нога Андрея в мушкетерских сапогах со стен посыпалась штукатурка. Здание будто активировалось.    — Это перекрытие! — крикнул Макс, проглядывая через плечо Алексея на данную картину. Максим все правильно сказал, рушилось основное перекрытие. Крысы запищали еще громче, а Проскудин с Тарасенко только успели вытянуть Андрея из под надвигающегося завала. Александр рванул к Жене, который смотрел в окно этого проклятого дома, схватил его за руку и отбежал с ним к воротам, где уже были их друзья. Они остались смотреть на это зрелище. В единые секунды подпорки не выдержали и крыша рухнула с диким грохотом. Здание из двух этажей превратилось только в ноль целых, пять десятых всего здания. Наши герои, зажмурив каждый по-своему глаза с непосредственной заинтересованностью прождали еще минуты две до обвала всего здания, которое носило гордое, неоправданное имя «неимоверно комфортабельной гостиницы», но не дождавшись они быстро скрылись за воротами. Вырвавшись с опасного гарнизона друзья стали оглядывать дорогу. Микроавтобуса не было и в помине, дорога была пуста и скучна. Только голый, злой ветер вышел на променад.    — Машина-то где? — будто в пустоту громко проговорил Португалин, оглядывая проезжую часть. Господа музыканты стояли кривой шеренгой по обочине на фоне грустных Байкальских руин. Где-то вдалеке журчал еще не замерзший до конца Байкал, вокруг него, по берегу стлелись высокие стражники сосны, которые ровным строем городились глухой стеной. Берег омывал чистый бриз озера, холодный, но такой сладкий и неотразимый, что представить страшно. Ветерок доносился и до ближнестоящих деревень, обнимал дома, людей, скот. Волшебный мираж, который наверняка строится у вас в голове невероятно приятен, вы видите наслаивающиеся холмы, разноцветные крыши сельских домов с неровными, острыми заборчиками, великаны-сосны и могучий Байкал, синий с фиолетово-розовым отливом, невероятный простор и благодать испытать великое наслаждение вдохнуть свежий сибирский воздух, запах хвойных пород, аромат теплых гор, песка, глины, запах акватории, осязание легкой как одуванчик, сильной как человек, мягкой как перо воды в своих ладонях.    — Вот я и пытаюсь выяснить – где. — заявила Лив и стала набирать в телефоне номер водителя. Максим с Андреем неловко переглядывались. Карпатов четко, насквозь пронизал стан Тарасенко, резал его на кусочки. Макс смотрел на него точно лань на охотника, с мыслью: — «Сейчас пристрелит и усом не поведет». Их невидимое соперничество было похоже на замысловатый вариант игры в крысу. «Я не тот, за кого себя выдаю». Максим стелется невинным человеком, с сильным характером, вольный, хотя его лучший друзья знают, что это не так. Его может задеть одно меткое слово но в самое сердце. Любая несправедливость в сторону него или его друзей может свести Тарасенко в могилу. Он настолько трепетно относится к чужим проблемам, что волонтерство плачет по нему. И такой человек, мечтательный, несчастный, строит из себя, выдавливает из своей широкой души по капелькам волю, силу, умение отстоять свое. Ему очень обидно быть таким, какой он есть, ведь нет присущей смелости присвоить себе сердце лучшей подруги, которую он любит всем сердцем несметные десять лет. Его широкая спина, которая выдерживала напасти всю школьную, дошкольную жизнь сейчас под надежной защитой, его лучшие друзья невероятно прекрасно играют роль солнцезащитных очков, защищая Максима, уводя все проблемы на задний план. Он настолько казался слабым по характеру, казалось, что если друзья исчезнут из его жизни он растает как сахар при дожде. На самом деле, как я говорила выше он мог снести стену, вылететь в считанные мгновения из зоны комфорта и прибыть на помощь попавшим в просак друзьям. Он был избирателен в этом вопросе, умен и находчив. Ему можно только позавидовать. Настолько проницательный это человек, чуткий, выносливый, но не волевой.    — А что же нам делать? — вопила Стар, всё так же осматривая дорогу. Водитель не соглашался возвращаться по своим обстоятельствам. Оливии и остальным нашим героям их, видимо, знать не обязательно.    — Идти по обочине, по этой Листвянке, или как её там? — дрожащим, промерзшим голосом прощебетал Саша, натягивая шапку на Евгения.    — Ты с ума сошел что-ли? — воскликнула Винья, обращаясь лицом к Андрею, который вообще понятия не имел что делать в сложившейся ситуации.    — Лив, ну, а что нам еще остается? — проговорил Алексей и схватил багаж про себе.    — Тут недалеко есть еще хостел... — втыкая в телефон проговорил Максим. В ответ он получил уместный вопрос – в каком направлении надо идти? Макс пояснил, что двигаться нужно налево и прямо по дороге до высокого деревянного дома. Всю свою тираду он сопровождал движениями рук, одну из которых в ужасной тьме можно было распознать из-за того, что в ней находился включенный телефон. Объяснив дорогу, он агитировал всех в путь по пустой трассе, убирая телефон в карман и надевая на промерзшие пальцы кожанные перчатки громким: «Идем!». Шестерка выдохнула горячий пар изо рта и с разным состоянием на душе двинулись с вещами по дороге. 18 глава Двенадцать уставших и замерзших от встречного ветра ножек всё еще с некоторым усилием бороздили бескрайние просторы сибирских дорог. Впереди шёл Макс, он, пронизая своим крупным телом морозный бриз, указывал и освещал фонарем путь себе и своим друзьям. В его руке была сумка, чемодан, за спиной рюкзак, За ним шли Лив и Андрей. Оливия аккуратными шажками протаптывала себе дорогу, то и дело подскальзываясь на каблучках. Сзади неё плелся чемодан, на плече висела кожанная, крупная сумка. Черные, как эта безумная ночь кудрявые волосы взбил ветер, её аккуратная давеча прическа стала похожа на осиный улей. Рядом шествовал Андрей, с одной только сумкой в правой руке, он вечно пытался помочь замученному всеми этими прогулками директору то с вещами, то с переправой, предлагая Карпатову пронести Стар на руках. Кучерявая только посмеивалась и посчитала это особой формой мазохизма или ухаживаний. Андрей намеревался ухаживать за Виньей, особо к ней приглядывался, смотрел за каждым её движением и очень его досадило, когда эти движения были направлены не в его сторону, а уж тем более если в сторону Тарасенко. Нестерпел юноша Максима жутко, в чем они были взаимны друг другу. Между ними была стена, через которую они мертво разговаривали и вели высокоинтеллектуальные беседы, чередуя нецензурные слова с цензурными, делая свою речь ещё более агломератнее. Несносный повеса и неволевой, но талантливый дурачок не смогли с первого дня знакомства ужится в одной группе. Это и было поводом противостояния. Сразу за Андреем шел Алексей в меховом пальто и в утепленных штанах, а самыми последними шли лучшие друзья. Женя держался за плечо Саши, иногда продавливая его от пронизающего душу дикого воя из недальнего леса. В левой руке у него был чемодан с сумкой Александра, которую Евгений благородно предложил пронести. Дженс, обняв левой рукой шею друга поглаживал его затылку, взъерошивая холодные, колючие рыжеватые волоски. Каждый думал об разном. Максим желал скорее доковылять до отеля, бросить багаж в угол и лечь на кровать пластом. Оливия уже, можно сказать по её замотавшейся физиономии мечтала зайти в номер, снять тяжелую верхнюю одежду и оказаться в тепле, чтобы горло не щекотало, глаза не слезились и не болели от этого же, чтобы тонкие, аккуратные пальцы не синели, а наоборот были бежево-теплые, как октябрьский рассвет вдали от таких злющих мест. Андрей хотел так же в тепло, хотелось спать и безумно желалось есть. В желудке выли безумным воем волки, киты журчали как под бортом флотилии в акватории Тихого океана. У всех неимоверно разные желания. К примеру, Евгений хотел бы сейчас упасть и заснуть беззвучным детским сном, а особенно ему в голове чудилось, что спит он рядом с лучшим другом Александром, и не мог понять почему именно с ним. Только если заглянуть в его романтичное сердце, которое тихо билось и...любило? При таких мыслях Португалин сразу отнекивался, отрицательно тряс головой и не мог поверить. Их обычные шутки, развлечения с поцелуями в щеки, объятия, постоянное проведение времени вместе довели до такого, до таких выводов. Но разве сердце обманешь? При появлении этой мысли в голове Жени он посмотрел на идущего рядом друга, несколько секунд, пока вся шестерка совершала очередные шаги. Он заглянул в его чистые, карие глаза. Он посмотрел на его скулы, виски, лоб, губы, верхняя из которых выделялась розово-красной ласточкой. Ему все это показалось настолько прелестным, настолько идентичным и невероятным, что он положил правую руку на сердце и стал слушать его стуки. Напуганный до смерти самим собой Женя быстро набрал темп дыхания. Пульс подкрался до пределов, а красно-фиолетовая машинка-моторчик под ладонью будто с каждым ударом выпирала из-под волокиты одежды.    — Так, господа, вот, мы на месте. — провозгласил Макс, указывая на освещенный деревянный трехэтажный дом. Ворота были красными, приоткрытыми, поэтому уставшие ребята смогли зайти внутрь двора. На часах было около одиннадцати вечера, очень хотелось есть и спать, поэтому друзья надеялись на то, что им не придется еще куда-то топать. Первым в дверь гостиницы зашёл Макс, оставив компанию на улице. Он обратился к девушке на стойке регистрации. В помещении стояли желтые диваны из кожзама, по паркетному полу стелились пестрые ковры, между диванами, около столов, по карнизам спускались какие-то растения, будь то декоративные плющи, фикусы или что-то тому подобное. Заносчивый певец оттряхнул сапоги и начал говорить.    — Добрый вечер, мы с друзьями хотели бы у вас пару номеров снять на дня три. — коротко изложил Тарасенко. Маленькая девушка с белыми как снег волосами в красном платье и в накидке привстала и посмотрела маленькими глазками на посетителя с доброй улыбкой.    — А где же ваши друзья? — спросила девушка, что-то ища на своем столе.    — Они за дверью, ожидают. — пояснил Макс.    — Пригласите их сюда, пусть не мерзнут, всем места будут. — изрекла блондинка и вырвав из записной книжки листок она двинулась в одно из помещений рядом со стойкой. Как можно представить первый этаж данного здания? Оранжевые стены, от двери коридор до лестницы прямиком, справа от входа выступ от стен и перекрытий – место ожидания, для посетителей и эстетического удовольствия. Там, куда ушла девушка видимо был центральный кабинет, с руководством и нужными людьми и ресурсами. Уже на первом этаже были номера за деревянными дверьми с позолоченными ручками и номерками. Все выглядело интересно. Максим позвал всех промерзших до костей друзей с улицы и так же как регистраторша попросил подождать. Пока все наслаждались желанным теплом блондинка снова появилась в присутствии наших героев, оглядела их измученные тела и спокойно выдохнула.    — Можно ваши паспорта? — попросила девушка, на бейдже которой серебрилось «Мария». Тарасенко, как вечный агитатор спонтанных мероприятий собрал с друзей их документы, как будто важное должностное лицо, например полицейский и отдал их все той же Маше. Она посмотрела на удостоверение личности каждого, внесла нужные данные в базу и выдала им их документы обратно. Ею было внесено то, что эти люди сняли у них три номера: один на трех человек, один на двух, и один, естественно, на одного. Мария вытащила из ящичка нужные ключи от комнат и выложила их перед Максимом. Тот переспросил у неё принадлежность ключей и раздал их ребятам. В трехместном придется разместиться Максу, Андрею и Алексею, в двухместный заселили сомнительных лучших друзей, а Оливию, как единственную девушку в обществе – в одиночную «каютку». Поблагодарив блондинку за оказанные услуги путешественники разбрелись по своим номерам, еще долго думая о доме, о трассе и о предстоящем отдыхе на сибирском озере. *** Утро нахлынуло на прибрежное поселение не скоро. Солнце слабо затекало в окна, отражаясь в проледененной воде озера. Лапы елок воздымались как живые, лесные красавицы расправляли свои пушистые ресницы и подолы, от которых износился промозглый, кисловатый, но приятно колючий аромат. В сибирских лесах стояло прекрасное амбре из запахов апельсина, русской бани и свежести. Сквозь верхушки нескончаемых сосен просвечивалось холодное солнце. Вот оно, небольшое, но просторное счастье. Наши герои, как только пробило девять утра уже двигались по дорожке к берегу, на них добрым взглядом смотрел Байкал. К головам кланялись ветки ёлок.    — Ну, вот, гуляем, а что мы имеем с этой прогулки? — пронудил Александр, осматривая ловкую фигуру Макса и посматривая на смеющегося лучшего друга.    — Шурка, не жужжи, мы приводим душу в состояние повышенной комфортности... — очень медитивным и расслабленным голосом произнесла Лив, взбивая пальцами волосы. Впереди тащилась эта своеобразная компания релаксаторов в овечьих дубленках, а за ними Андрей и Алексей. Между ними стоял вопрос разговора.    — То есть ты готов сесть в тюрьму только за одну славу? — прошептал Алексей, поттягивая ремень сумки.    — Как будто тебе славы не хочется? — тихо возразил Карпатов, — И не только ради популярности, но и женщины. Он вывел правой рукой рельеф стана идущего перед ним директора и усмехнулся. Тропинка привела наших героев в пустую местность. 19 глава Местность, в которую пришли «Fires» была похожа на далекий пустырь. Они обошли короткие голые веточки кустов и вышли на белый, желтоватый песок, который покрывал берег вперемешку с круглыми камушками. Он был продолжителен, но до воды можно было дойти. В считанные секунды Тарасенко рванул к воде, подзывая к себе лучшую подругу. Выхватив её за руку, он повел её вперед, на что Стар вырвалась и побежала сама, звонко смеясь. Макс ринулся за ней. В ушах свистел ветер, глаза слезились. Руки певца тянулись к подруге, ноги как в крылатых сланцах летели по белому песку. На самой границе с водой, когда Оливия хотела повернуть и бежать по самому краю Максим раскрыл руки и успел поймать девушку в объятия. Лив пыталась отбиться от активного товарища, даже применяла кусания и необидные оскорбления, но юноша был непоколебим. Женя и Саша волочились около приблизительного места, где хотели поставить столик, за которым они, собственно, будут отдыхать. Евгений пытался схватить Дженс за руку, чтобы хоть как-то сгладить свои мысли о неподкупных чувствах, но Александр вовремя отходил на расстояние довольно приличное. Португалин, совсем отускнев от собственных подозрений и ощущений сел на принесенный Сашей из машины раскладной стул и стал смотреть на бледное солнце настолько грустными глазами, что ни один человек в мире не мог прочувствовать чем он так огорчен и озадачен. Через пару секунд перед ним появился Шура. Он заметил печального товарища, присел на согнутых коленях и обратился к Жене.    — Что случилось? — заботливо поинтересовался Александр, поглаживая друга по плечу. Евгений искрящимися глазами взглянул на очкарика и сглотнул набежавший ком в горле. Саша тоже заглянул в его глаза, пытаясь выведать там повод такого расстройства друга. Португалин убирая волосы с лица, которые ерошились от Байкальского ветра, смотрел на друга с незабвенной искренностью, даже можно сказать, если только позволите, истинным, влюбленным взглядом. Дженс думал над тем, что может твориться в душе товарища, какие ангелы и демоны там трепещут, какие бабочки порхают в его животе. Будем честны, их отношения превзошли все рамки дружественности.    — Учёный, помоги мне опорную поставить! — крикнул Алексей, имея в виду чугунную балку со красными светодиодами. Мнимый учёный, то есть Александр, вскочил, ободрительно, дружески поцеловал лучшего друга в макушку и ринулся на помощь. Подлетев в месту нахождения позиции опорной и чуть не врезавшись в Проскудина, стан пианиста пронизал ветер, холодный бриз акватории, великого Байкала. Вся широта его размаха протрясала. Он раскинулся как будто орел расправил свое крыло, выгнутым полумесяцем в глубине сибирских лесов. Оказавшись перед границей с глубокой водой, куда можно было шагнуть по колено, Саша спросил что надо делать. Шурша инструментами в своей коробке Алексей поднял с песка чугунную балку и отдал её Дженс. Шурка слегка покачнулся от большого веса столбика, скривил напряженную гримасу и стал держать в руках на весу балку, то и дело перехватывая её. Лёша мог позвать и Женю, и Макса, Андрея в конце концов, но он вызвал на подмогу самого физически слабого из всей шайки. Александр, уже с красным от холода и в то же время усталости лицом, дрожащим голосом прощебетал: — А дальше что? Алексей глянул на него и ткнул ногой куда этот столб надо поставить. Очкарик припустил из обхвата рук опорную, она подставкой встала на указанное место и измученный герой труда облегченно выдохнул и вытер лоб рукавом. После сего Проскудин странно глянул на помощника с отверткой, размером так на сантиметров двадцать в руках.   — Что ты отпустил? — спросил Алексей с претензией, — Держи давай. Радостная физиономия Саши из довольной перешла в фазу уставшего тетерева. Он сел на корточки и стал придерживать балку под руководством гитариста. Он вяло сидел и качался в разные стороны. Это заметил Женя, он уже было хотел пойти на помощь другу, но его остановил Андрей.    — Женька, поможешь со столиком? Мудренный оказался. — попросил Карпатов, указывая на горку из дерева, пластика и железа. Кивнув Андрею и грустно взглянув на любимого юношу, Евгений пошел за клавишником. Беззаботными оставались только прекрасные друзья Макс и Лив, главные герои нашего произведения. Какова философия их взаимоотношений, которые мы можем наблюдать за почти двадцать глав? Это солнце и луна, они не могут друг без друга, но почти никогда не встречаются вместе. Между ними невидимая стена из собственных сомнений, мы их обязательно развеем своими усилиями, в незнании не останется никто. Четко поставить общность этого повествования сложно, такие ситуации критичны и встречаются не так уж редко. Между людьми маленькая искра, которая пролетает как падающая звезда, искра горит огнем, но либо в душе одного, либо её безжалостно тушит третий человек. Эти двое сейчас идут плечо к плечу, Оливия слушает очередную историю Тарасенко, смеётся, поправляет ему завороты пальто и осматривает окрестности байкальского берега. Им хорошо вместе, а признать всё, что нужно – сложно. Все глубоко в сердце, это необходимо откопать, вспомнить и принять.    — Так, держи цепь, мы её в песок на дне забьем. — доложил Проскудин, присверливая то ли пальцы Саши, то ли ту самую цепь к чугуну и всовывая в ручки уставшего помощника такую же чугунную цепочку, которая так же в ближайшую минуту оказалась прибитой ко дну. Дженс было уже, если честно, все равно. Он мертвой хваткой схватился за балку и таким же мертвым, заледенелым взглядом уставился в одну точку. Алексею нужно было перейти со стороны Александра, чтобы начать прикручивать опорную, и он уже был на месте, как вдруг гайка выскользнула из рук гитариста. Проскудин повернулся, чтобы поискать беглянку, совершил поворот на сорок пять градусов и, не расчитав амплитуды, толкнул Сашу в бок. Двадцатисемилетнее тело качнулось с таким необратимым усилием, что вырвав из подставки балку он упал руками и головой под воду. Ледяная вода Байкала сразу себя показала, у очкарика свело пальцы, которыми он давеча держался за чугунную палку. Услышав всплеск воды Алексей обернулся и стал судорожно пытаться помочь товарищу, которого он не очень возлюбил. Но вот какая незадача – прибитая ко дну цепочка, которая была в руках Шурика обвила те самые руки, играя роль своеобразных наручников. Тело пианиста извивалось, Леша пытался вытащить товарища из-под воды, тем самым доставляя ему еще больший дискомфорт, стягивая цепочку на запястьях еще сильнее. Через три секунды всплеск воды долетел и до Жени с Андреем. Евгений увидел, как его лучший друг застрял под водой, побросал занятие столиком и ринулся на помощь.    — Шура! — напуганно крикнул Португалин, подбегая к месту происшествия и закатывая рукава дубленки.    — Производственная травма. — сообщил Алексей, — Похоже, цепи руки сковали под водой. Напугавшись за жизнь любимого друга, барабанщик засунул руки под воду, найдя наощупь проблемное место и тихонько припуская завязь так же немеющими пальцами.    — Шурочка, всё будет хорошо, сейчас... — шептал Евгений, развязывая цепи, а после этого крикнул: — Макс! Тарасенко со Стар посмотрели на происходящее с небольшого холма неподалеку, переглянулись и в ту же секунду рванули к друзьям. Сзади, вместе с Оливией и Максимом подоспел Андрей. Вся святая семейка в сборе.     — Так, так, всё! — провозгласил напуганный досмерти Женя и попросил помочь вытянуть уже потерявшего сознание от холода друга. Промокшая голова Дженс упала на колени Португалина, глаза были закрыты. 20 глава Все пристально разглядывали бездыханного, но со бьющимся сердцем Сашу. Женя перехватил его в такое положение, в котором выглядело все так, будто Александр спит на согнутом локте Португалина как младенец на руках. Волнующиеся зрачки Евгения смотрели на лицо бедного юноши с невиданной верой, что сейчас его чистые карие глаза откроются, тело воздымется, он заглотнет новую порцию освежающего кислорода и все будет хорошо. Стар присела на элегантных корточках рядом, стала из-за плеча барабанщика смотреть на Сашу, который потихоньку начинал шевелиться. Андрей с Алексеем стояли и сверху смотрели на происходящее. Макс между Женей и Лив встал и тоже смотрел сверху вниз на промерзшего друга.    — Макс, принеси пледик, пожалуйста. — попросила Оливия, посмотря на певца. Тарасенко тут же ринулся к сумкам, стал судорожно искать по ним плед, который сам лично туда клал.    — Клетчатый такой... — шелестело из уст Максима. — Вот! — провозгласил юноша, найдя его. Макс ястребом ринулся к друзьям, которые ждали акклиматизации очкарика, очки которого уже покоряли просторы байкальских глубин. По его маленькому и кругленькому личику без очков стекала холодная вода, затекала в мокрые волосы, приоткрытый рот, в закрытые глаза или утекало по чистой, светлой шее. Женя, волнительно и часто дыша поглядывал то в глаза любимого товарища, да, что уж я мучаю и вас и себя – любимого человека, то на всех остальных участников торжества. Глянув на Оливию, которая больше всего понимала его состояние, он просто расстаял от её поддерживающей и ободряющей улыбке. На её глазах читалось ему послание – «Всё будет хорошо!». Стар, как невероятно чувственная особа и человек, который был близок к их ситуации и очень сочувственнен всё поняла и прочитала по поведению Португалина. Ни один настоящий, даже самый лучший друг так не переживал бы за своего товарища, со слезами на глазах, в такие моменты, когда твой любимый человек был на волоске от смерти, вне зависимости от обстановки мог сидеть только влюбленный человек. Глазки Ви засветились в отражении закатного солнца, которое глубоко ныряло в глубины Байкала. Вода приняла золотую рябь от ветра, трава зашелестела, песок тихо шуршал. Добрая улыбка Оливии была направлена в адрес Евгения, улыбка поддержки и одобрения. Максим заметил улыбающуюся черноволосую и подсел к ней.    – Чего ты улыбаешься? – с любопытством прошептал Тарасенко, подпирая руки на коленях клетчатым пледом. Стар обернулась к лучшему другу, провела тыльной стороной ладони перед его лицом, под конец жеста согнув её «гусём», показав тем самым необходимость сказать что-то на ухо. Макс повернулся правым ухом к девушке и начал прислушиваться. Лив полностью изложила всё за считанные секунды так тихо, чтобы никто не услышал. Но даже если бы она говорила всё в мегафон Женя не обратил бы внимания, он бешено переживал за здоровье лучшего друга, которого ему уж очень не хотелось терять. Оливия изложила всё. И великую, очень заметную ей симпатию Португалина к Дженс, отводя в своей голове проблему своих симпатий. Со вчерашнего вечера, лёжа в гостинице она рассуждала вслух о чувствах. Она отшлифовала в разуме два варианта – либо Андрей, либо Макс. Но были некие проблемы со вторым вариантом, к которому Лив склонялась больше. Она знала этого человека во всех освещениях, могла его почувствовать, да и симпатичный, талантливый. При ней он был рыцарем. А Андрея знает она буквально полмесяца, она плохо знает душу этого человека, что было для неё обязательной процедурой. Макс сочувственно покивал и, посмотрев на напуганные глаза Евгения с другой стороны, слабенько улыбнулся ему и похлопал по левому плечу. Наконец глаза Дженс распахнулись, он тяжело задышал на руках у сидящего на холодном песке Жени и пытался разглядеть все вокруг, но без очков всё это было тщетно. Душа Португалина загорелась, на лице всплыла довольная, детская улыбка. Оливия попросила у Максима плед и укрыла им очнувшегося пианиста. Поправив на спине и плечах любимого друга плед Женя прижал его непонимающее тело к своей груди.    — Лёш, нашёл кого позвать, — начала ругаться Лив, — Шура, прости.    — Да, ты же мог меня позвать! — поддержал Португалин.    — Или меня! — вскакивая с колен, подзадорил Тарасенко. Они не давали Проскудину и слова, переживая за друга и его здоровье. Андрей смотрел на Алексея неоднозначным взглядом, стоя рядом с ним напротив озлобленной тройки с виновником торжества.    — Так, тихо, тихо! — крикнул ослепленный утопленник, поднимаясь с груди Евгения. — Я могу попросить кого-нибудь принести мне запасные очки из моего рюкзака? Первым добровольцем был Макс, он пошел снова к сумкам, нашел рюкзак Саши и, найдя в боковом кармане чехол с такими же квадратными очками, направился к друзьям. Максим протянул пианисту очки, их принял Женя, открыл чехольчик и надел на нос Дженс нужную ему вещь. Припорки продолжались еще бог знает сколько времени пока наши герои окончательно не замерзли и не собрались дружным маршем в гостиницу. *** Через день, который прошел без особых проишествий компания собралась у микроавтобуса и уже готовилась к отправлению в портовый город – Владивосток. Загрузив вещи и себя шестерка направилась по трассе через Улан-Удэ, в объезд завернули перед Благовещенском в преддверии полудня через полтора дня, когда солнце, которое давно не поднималось в зенит через реденький лес видно бледные просторы граничного города.    — Бывал я в Благовещенске, — начал Алексей на весь салон, — гуляли по набережной Амура, прям Китай видно, за душу берет. Музыканты восхищались рассказом Проскудина про этот таинственный город, про его особенность. Пусть для его жителей это рутина, неудивительно, обычно, но для приезжих с другого конца страны, в городе которых тоже было много всего интересного это было невероятно и любопытно. Как можно из окон собственного дома взглянуть на другую страну, такое расширенное и неотразимое своим процветанием и культурой. До Владивостока, так же прекрасного города было около полутора тысяч километров, то есть ещё два с половиной дня дороги. Трассу окружали сибирские леса, плотные, непроходимые и темные. Их таинственность пробуждала в сердце только изумление и самые долгие мысли о вечном. Это были изящные леса, официальные. Ими гордилась вся Россия. Наши герои пересекли границы Белогорска и продолжили двигаться по дорогам в объятиях леса. Уже темнело, надвигалась зимняя, дикая ночь. Герои в микроавтобусе уже собирались спать, кто-то уже подремывал на плече соседа, Макс с Оливией обсуждали очередной документ, а после этого пытались раздобыть провизию из своих сумок. Найдя овсяные печенья с шоколадом в сумке Стар, они решили задуплиться ими. Быстро несся транспорт по совершенно пустой дороге, что способствовало хорошему настроению участников экипажа. Гром среди ясного неба раздался через полчаса. Микроавтобус на всеобщее удивление замедлил ход. Водитель посмотрел на панель управления, подумав что нет бензина. Топлива хватало, они недавно заправились. Через пять минут машина начала ходить ходуном, шатая всех находящихся в ней. Водитель принял решение остановиться.    — Класс, я понимаю, мы никак не можем без приключений!