Travel to you

21 глава   Далекий лес разнес оглушительный писк микроавтобуса при остановке, звук отпрыгнул от темно-серых облаков и потек по глухой трассе.    — Выходим, срочно! — крикнул Андрей, который одним из первых прочувствовал экстренное положение.   Макс схватил свой рюкзак, сумку Оливии и, протянув ей руку, вывел на улицу. Женя с Сашей рванули следом со своим барахлом, а затем уже появились Андрей и Алексей.    Все достали свои вещи из багажника на случай страшный, который можно было предполагать. Водитель вышел из кабины, подошел к капоту и стал рассматривать его.    — Прекрасно, что сказать можно? — ругалась Стар.   Максим подоспел к ней, обнял за плечи, но разгневанная девушка выпустилась из его объятий. Она поправляла свои кудрявые волосы, которые тормошил злючий и колючий ветер, глаза, наполненные страхом и неуверенностью заледенели. Она смотрела на темно-зеленый лес, глухой и дикий, он окружил отрезок автомобильной дороги "Амур" со всех сторон. Сосны создавали мираж, от постоянного на них смотрения казалось, что они идут разводами и мешают зеленый цвет с галактическим синим. Получается изумрудный цвет, цвет уверенный, красивый и элегантный. Но разбираться в цветах нашим героям было некогда. У них стояла важная проблема – успеть на концерт в срок, иначе администрация приявит именно Оливии и Максу, а могут еще и штраф выписать.    — Так, я пойду помогу разобраться. — проговорил Карпатов, после недолгого молчания, натянул перчатки и пошел к капоту машины.   Там уже ковырялся водитель, он искал причину такого поведения авто, но всё тщетно. Мотор не вызывал никаких подозрений, контакты были на месте. Андрей подошел со стороны дороги к Олегу Вадимовичу и стал напряженно думать, вспоминая курсы в университете, где он учился по специальности инженер-конструктор.   Стар стояла рядом с Максимом, искала что-то в его телефоне, в своем, вытягивая руку вверх и немного подпрыгивая. Женя выглядывал дорогу. Она была совершенно пуста, тишину разрывали лишь металлические звоны от микроавтобуса.     — Может вызвать кого-то... — задумчиво предложил Саша, не давая другу уйти в раздолье по открытой и глухой трассе.   К нему подошел Макс, повернул к нему лицом дисплей своего телефона и ткнул пальцем в уголок строки состояния. Все четыре полосочки горели светло-серым, а через секунду вообще пропали и появился перечекнутый круг.     — Связи нет что ли? — громко спросил Андрей, капаясь в отдельных участках капота.     — Нет, как видишь. — прошелестело из уст Алексея, который подошел к Карпатову и стал через его плечо наблюдать за его махинациями.   Он сказал это настолько сладко и спокойно, даже с некой улыбкой, что Лив затрясло от противления. Это нисколько не хорошо, связь пропала уже после предыдущего населенного пункта, а здесь – глухой лес, тишь да гладь, только плакать хотелось. Оливия убрала телефон в сумку, подошла к Максиму, который сидел на чемодане и, положив голову ему на плечо, стала грустно вдыхать аромат его одеколона. Горячее дыхание кудрявой, её волосы, темные как нефть которые, задевая лицо Тарасенко, развивались на холодном ветру – все это возрождало силы и надежды Максима на «долго и счастливо». Стар сама допускала мысль об этом, но не желая встречаться один на один со своими чувствами она пыталась выиграть время у злосчастной судьбы. Макс положил руку на волосы подруги, немного к ней повернувшись. Они встретились глазами, рука Тарасенко лежала на затылке Оливии. Ни один из них не мог вымолвить ни слова. Ви глянула вниз, осмотрела носы сапог певца, промозглую землю и вновь подняла взгляд на Максима. Парень мог вечно смотреть на глубокие глаза прекрасного директора, в которых он видел июньскую, петербургскую ночь, теплый закат, искрящиеся бусы из чистого янтаря мерещились ему. Стар уже не могла ничего подумать, она, оперевшись рукой об плечо Макса, хоть и в такой странной обстановке решила идти на поводу у чувств. В разуме стоял скверный кошмар, бесы крутились как в шторме, их швыряло в разные уголки организма девушки. Тарасенко не понимал самого себя, ему было сложно опознать своих желаний. Сейчас его любимая девушка колеблется, а возможно у них случится что-то впервые, что-то таинственное, непонятное. В их душах журчала какая-то новая кровь. Они мысленно сближались.    Уже разгулявшиеся Португалин и Дженс уже было вышли из-за микроавтобуса, но Евгений вовремя заметил напряженную драму между Оливией и Максимом и ринулся назад, толкнув лучшего друга.   Спрятавшись за открытым багажником, Женя шикнул Саше и стал наблюдать за происходящим между друзьями.     — Что с тобой? — шепотом недовольно спросил пианист.   Португалин молча поставил друга на свое место, переставив его за плечи. Он схватил друга за левое плечо, и тоже стал смотреть. Александру данная картина очень понравилась, он видел, он знал мысли и ощущения Макса, своего хорошего друга, который очень часто всегда рассказывал о переживаниях насчет черноволосой, а сейчас он наверняка, очень точно подмечено, испытывал дикое наслаждение смотреть в глаза любимой подруги пока она смотрит на тебя, положив руки тебе на плечи. Шура и Евгений еще несколько мгновений наблюдали, пока не услышали сзади себя шаги. Они не обратили на это внимание, а через три секунды над ухом Жени послышался громкий голос Алексея.    — Чего, подглядываем? — посмеялся гитарист, выглядывая из-за двуликой толпы и обнаруживая неприятную картину.   С мыслью, что эту красоту надо рушить, чтобы никому жизнь малиной не казалась Проскудин похлопал Евгения по плечу и ушел туда, откуда пришел. Он подошел к Андрею с правой стороны, который что-то подгонял в контактах, стукнул его по плечу и показал пальцем на парочку прекрасных друзей. В глазах Андрея засеребрились все вещи, поблескивал бриллиантовый туман, хотелось прибить Тарасенко к ближнему столбу. Карпатов от чувств выронил отвертку в обилие проводов, что поспособствовало какому-то замыканию. Заблестело что-то уже под руками Андрея, он попытался достать инструмент и поняв, что это дохлый номер, чуть не обожёгши перчатки, отпрыгнул от микроавтобуса.     — Вот чёрт! — выругался Алексей, ища огнетушитель, потому что огонь разросся.   Оливия отскочила от Максима и стала в экстренном положении думать что делать в таких ситуациях.   Капот микроавтобуса запылал ярким огнем, было очень страшно, что есть огромная вероятность спалить могучий, русский лес, но Алексей, Андрей, под агитацией водителя микроавтобуса с употреблением не самых мягких слов смогли потушить возгорание и всё стало на свои места, только провода обгорели и теперь починить микроавтобус своими силами, даже в шесть рук была задача проблематичная. ***    — Точно! — воскликнул Макс в ночи, сидя рядом с друзьями, совершенно опечалеными в объятиях темного леса. — Экстренные вызовы, что ж я сразу не догадался!   Оливия уныло глянула на Тарасенко и ей действительно понравилась эта мысль, она стала набирать службу экстренного реагирования. Ей быстро ответили, писк разносился по всей чаще. Объяснив ситуацию, информация в ближайшее время дошла до администрации лейбла и с ближайшего населённого пункта прибыла группа спасателей из центра руководства города Белогорска. Наших героев вытащили из глуши, починили их транспорт и «Fires» уже через два дня пересекли границы морского города-порта – Владивостока. 22 глава   День посетил золотой Владивосток совсем недавно, а дела уже бегут бешеным чередом. Корабли двигаются по навигации, томным басом своих сигналов оглушают владивостокцев, вода рябью идет по следу бортов, безумное солнце освещает дома, ползет по мостам, окна серебрятся от ослепляющего зимнего света. Волшебство протяженности России поражало – от теплых курортов простилалась она, до северной лесотундры, от Балтики до Тихого океана. Могучая страна стояла красивой, роскошной, великой, с не менее великой историей. Перевороты, статус столицы скакал от Петербурга до Москвы. Возводились шикарные дворцы, храмы, крепости, которые сейчас – центр мирового достояния. Каждый город по своему прекрасен. Москва, величавая, идентичная, продвинутая во всех смыслах стоит в центре как неотразимая столица. Петербург с невероятной архитектурой, улицами, мостами, историческими моментами, отраженными на каждом углу, так как город стар, но восхитителен и называясь второй, Северной Венецией и столицей гордо поднимает в облака купола своих соборов. Так и Владивосток, в который прибыли наши любимые персонажи. Порты гудят, вантовые мосты как истинное украшение города, вонзают свои ноги в ледяную воду, ванты грозно держут пилон, отражаясь в воде. Можно отдельно поговорить о мостах. Это невероятное изобретение вносит свои отдельные изюминки в города и страны. Люди фактически летят над водой не хуже чаек, которым так завидует человек. Они могут перелететь любое препятствие. Наверное сильных духом людей называют орлами именно поэтому. Сейчас, благодаря мостам каждый может преодолеть каждый водоём, который оснащен мостом.   Ежедневно они выносят на своих плечах тысячи людей, переправляя их с одного берега на другой напрямую. Наши герои как раз преодолевали могущество Русского моста – вантового моста во Владивостоке, являющегося рекордсменом по длине пролета.    — Наш, Обуховский мост напоминает. — мечтательно отозвался Женя, выглядывая в окно через Сашу и глядя на высокие, уходящие в небо ванты.    — Провинциал!— выдал через три секунды Алексей, который уже всем доказал, что знает Русь-матушку лучше кого бы это ни было, — Этот мост длинее, а его пролет равен трем с половиной пролетам Обуховского.   Саша глянул на Проскудина, обвел его взглядом, посмотрел на заинтересованного друга и сказал: — Поглядите, он всё знает!-— посмеялся Дженс, — Лена тоже всегда всё знала!   Евгений положил взгляд на лучшего друга, посмеялся вместе с ним и вдохновившись невиданной красотой акваторий Босфора Восточного стал протирать наконечники своих любимых палочек.    — Вот бы туда нырнуть! — пошутил Максим, улыбаясь и смотря в своё окно.   Оливия оглянула Тарасенко, салон, смеющихся товарищей и остановила взгляд на Александре.    — Только Шуру туда не пускайте. — напомнила о недавно случившемся проишествии на мелководье Байкала Стар и углядев, что друг не обиделся снова повернулась на своё место.   Через двадцать минут микроавтобус заехал во двор и прикатил господ музыкантов к концертному залу. Дым от завода прилетел и стал небольшой тучкой над зданием и показался над головами «Fires».    — Кажется, дождь будет. — вывел Женя, подняв глаза на небо вместе с Александром, стоя у него над ухом. Дженс качнул головой в знак солидарности.   Вдруг рядом показался Андрей.    — Метеорологи! — оба глянули на Карпатова, — Это дым с ближнего завода.   Андрей показал пальцем на виновное предприятие, трубы которого торчали и грозно высились над землей. Евгений и Саша взглянули на красно-белые полоски труб, снова переместили глаза на небо, а злого облачка над ними не было и в помине.   Макс и Оливия стояли на сцене, искали что-то на дисплее планшета – это было видно по активным свайпам в разные стороны экрана.   Вдруг Тарасенко окликнул Саша и Максим, погладив подругу по плечам, направился к другу за синтезатором.    — Что случилось? — забеспокоился Макс, поворачиваясь так же спиной к синтезатору как Александр.   Дженс заколебался, путаясь в пальцах и смотря в пол. Он развернул голову, глянул на Португалина, а после этого снова в пол и на Максима. Певец проделал тот же маршрут взглядом, осмотрел стан Жени, который ни в чем не виновный постукивал по педальке и протирал барабаны тряпочкой, и вернулся, задумчиво поедая глазами пианиста.    — Ты восемь лет нылся мне в плечо об Оливии, — чуть не пустив слезу от волнения проговорил Александр, — теперь ты можешь выслушать меня?   Тарасенко кашлянул и настроился поддержать друга. Он действительно всё время жаловался Дженс, чуть точно не плача об этой черноволосой красотке, теперь его очередь.    — Я думал, мы с ним дружим с университета, — Саша двинул глазами в сторону Евгения, — мы хорошие друзья, мне с ним весело, ему со мной тоже...    — Шур, не тяни резину. — с доброй улыбкой и гладя очкарика по плечам, попросил Макс.   В зале шуршали пиротехники, били по чугуну, подгоняя под руководством Андрея световые фермы над и под сценой.    — Слушай! — возмутился бригадир в белом комбинезоне, — Если такой умный – сам и подгоняй!    — У меня красный диплом из политехнического! — выдал Карпатов, тряся руками.    — А что ты тогда на моё место не встанешь? — продолжил бригадир, подняв взгляд на юношу, на что тот цокнул, закатив глаза, и ушел закулисы, зовя Оливию.    — Люблю я его, кажется... — сделал вывод Саша, с невероятно грустными глазами и закрывая рот рукой.   На лице Максима всплыла добрейшего рода улыбка, он засиял глазами и, поправляя волосы, он сровнялся с юношей ростом на пару сантиметров ниже.    — Когда кажется, Шурочка — креститься надо. — пошутил Тарасенко.   Невероятное слово произнес Александр. Чтобы вымолвить его нужно набраться смелости. Прекрасное слово, которое было бы приятно услышать тому, в чей адрес оно направлено, но признать в душе намного сложнее, чем выйти на прямой диалог. Не без рассуждений. Он мог сказать, что он ему симпатичен, что он ему нравится, но как умный человек с философскими задатками Дженс рассудил – если вам нравится цветок, вы его срываете, а если цветок вы любите – заботитесь о нём. Что говорить, взаимная любовь самая коварная штука, понять её коварство очень просто – по сторонам смотрите. ***    — Будьте спокойны, он жив! — крикнул в зал Саша, поднимая с помощью Жени и Алексея клавишника.   Андрей потерял сознание прямо на сцене. Хотите спросить каким образом? Очень просто, физиологически успокоительное, которое принял Карпатов за несколько минут до концерта не может быть употреблено вместе с алкоголем, как любой препарат. Юноша, к большому несчастью, страдает паническими атаками, это привело к курсу успокоительного, а по собственному усмотрению Андрей выпил после очередной таблетки совсем минимальную дозу алкоголя. Не расчитал свои силы и посчитал «сто грамм для храбрости» несмотря на все упреки Алексея и Оливии. Остальные участники даже понятия не имели о его задумке. Через минуту, когда концерт уже должен был подходить к концу, клавишник очнулся. Он, не помня что произошло, был в минуту отведен за кулисы, а прощание с фанатами организовали без него.   Четыре выдохшихся музыканта встали снова шеренгой. Гитарист в серебристом пиджаке, вокалист с микрофоном и с таким же серебристым галстуком в руке, снятым в середине концерта, от чего остались подняты крылья белой рубашки, пианист в сияющих как луна брюках и барабанщик в серебряном комбинезоне. Под громкие аплодисменты публики Макс глянул на Сашу рядом с Женей уголком глаз и толкнул стоящего рядом Дженс в бок. Очкарик под толчком посвященным в глубины его души Тарасенко пошатнулся, развернулся на сорок пять градусов к Португалину и из-за разницы в росте в пользу последнего Александр коснулся холодным носом шеи Евгения. Два друга переглянулись таким взглядом, что описать это великолепие и мягкий холодок по телам невинных людей; Оливии, которая улучила их ощущения и Максима, который одним только движением организовал это невозможно одними только словами.   Перфоманс в городе-порте был завершен. Золотой шар солнца ушел в глубь старика-Владивостока и небосклон залился нефтью.   Наполненный веселыми и шокирующими открытиями и эмоциями день подходил к концу. 23 глава   Пока шатер фиолетового неба заботливо накрывал портовый город Владивосток, который архипелагом раскинулся в Японском море, как административный центр дальневосточной России, на другой стороне России, во вротах Балтийского моря, в другом городе-порте с шикарным видом и мостами в одном офисе кипела работа.    — Звоните Стар, срочно! — потребовал мужчина в смокинге, стоя спиной к секретарше и оттягивая от злости галстук-бабочку, — Напишите агенту, пусть отсылает их обратно в Петербург самолетом.   Мужчина удалился, а русая с высоким хвостиком в белой блузке и черной юбке-карандаш, напуганно бегая глазам, прислонила к уху трубку и стала накручивать диск стационарного телефона. ***   Женя, Саша, Алексей и Андрей ушли на улицу играть в гольф, выковырив в промезлой земле лунку и раздобыв теннисный мячик с палками. Как настоящие, взрослые, почти тридцатилетние мужчины они устроили настоящий турнир по зимнему гольфу с сучьями вместо клюшек и с теннисным мячиком. В гримерке остались только Оливия и Макс. Сидя в полной тишине, совсем близко на диване, они томно дышали и даже не смотрели друг на друга. Лив была приобнята рукой Максима, он вплетал шоколадный взгляд в аккуратное, выточенное ушко и плечо. Кудрявая пыталась не думать о лучшем друге, но чувствуя на себе его взгляд она не вытерпела и резко обернулась к нему лицом. Не рассчитывая, что он настолько близко она коснулась своим носиком его носа, между ними было минимальное расстояние.   Тарасенко будто ударило током, а Стар невольно улыбнулась. Искорки побежали из её глаз и стали падать в руки Макса. В ответ собственному испугу и желанию он положил правую ладонь на левую сторону затылка черноволосой и стал влюбленно глядеть в очи Оливии.   Эта картина выглядела прекрасно, невинно и очень романтично. Устав бороться с кандалами зодиакальных поверий, в которые была заточена Лив она начала слушать своё сердце, слушать которое было очень опасно. Из него вырвались наружу страшные дьяволы, в руках у них сундуки с позолоченными бляшками. Вылетев, они хихикнули и сорвали застежки с тайников.    Оттуда, бешеной стрелой повылетали синие как сапфир бабочки. Быстро они закружили по организму нашей героини, коля крылышками в области живота. Глаза расцвели не хуже сирени в мае, это показалось Максиму как всегда эталоном женской красоты. Стар недовольно выдохнула и медленно поддалась на подстрекательство своего большого, могучего сердца. Прикрывая глаза она двинулась на встречу судьбы, ничего не боясь. Тарасенко закрыл глаза, тоже направил лицо к любимой подруге и когда до заветных губ оставалось меньше трех сантиметров в гримерку с радостными возгласами ворвались чемпионы.    — Три против одного, Андрей! — громко проговорил Женя, посмотрел на своего лучшего друга, который поправляя очки глянул в свою очередь на прерванные минуты единения Макса и Оливии, на их разочарованные и отвернутые друг от друга лица.    — Молодец! — сказал Александр, по-доброму улыбаясь Португалину.    — А вы уже встречаетесь или ещё нет? — пошутил Алексей, проходя дальше к большому зеркалу.   Евгений и Шура переглянулись, понимая, что данная реплика направлена в их адрес и засмеялись. Улыбнулись даже Лив с Максом, снова переглядываясь. Вдруг добрую остановку, которую рушил ревнивый взгляд Андрея к Оливии разорвал звонок телефона последней. Она подняла телефон к уху.    — Оливия, возвращайтесь все самолётом в Петербург, начальство рвёт и мечет, Макса требует! — четко изложила всё русая секретарша на другом конце провода.   Стар хмыкнув качнула головой и сбросила звонок.    — Собираемся, срочно. ***    Самолёт ждал наших героев в аэропорту «Владивосток» ночью следующего дня, почти утром. Рейс назначен был на пять утра. Идя с мелкими вещами по зданию, проходя паспортный контроль, сдачу багажа, регистрацию на рейс закладывало уши от шумных пролетающих мимо самолетов.   Оливия уверенно шла вперед, хотя жутко боялась полетов, высоты. Максим чётко чувствовал её колебания, как её завитушки дрожали от страха, поэтому он подсел к ней в зале ожидания и неожиданно положил свою большую ладонь на лапки Ви и с доброй улыбкой посмотрел на неё.    Она подняла свои дрожащие янтарные глазки на лучшего друга, а тот в свою очередь кинул взгляд на парочку хороших друзей, которые сидели очень необычно. Оливия тоже на них обернулась. Женя закинул ноги на колени Саши и развалившись до середины следующего места закрыл глаза. В шутку, Дженс начал трясти ногами, отрывая пятки от пола в быстром темпе, тем самым не давая Португалину отдыхать.    — Шур, не устраивай мне землетрясение ещё раз. — сонно пробурчал Евгений.    — А когда был предыдущий раз? — ухмыляясь проговорил Александр.   Женя промолчал, он не думал над своим словом, а первым землетрясением между ними он назвал ту зловещую, злую байкальскую ночь, когда его сердце расцвело красной розой лицом к лучшему другу. Около входа в зал ожидания стояли Алексей и Андрей, они что-то яро обсуждали.    — Я не намерен работать в одной группе с этими... — намекнув на запутанную личную жизнь барабанщика с пианистом сказал Андрей.    — Половина дела уже сделана, — улыбаясь выдал Алексей, — Макса точно вышвырнут из группы.   А к чему затеяна эта срочная поездка? Неужели нельзя небольшие вопросы обговорить по телефону? Это тайна, покрытая мраком, но не для нас. Проделки Андрея и Лёши дошли да самозабвения. Давайте вспомним эпизод из главы под номером пятнадцать...   «...Тарасенко вернулся из своего влюбленного подсознания, глянул на кучерявую, кинул безразличный взгляд в документ и убрав непослушные иссиня-черные волоски сказал: — Здесь всё верно. — и стал оглядывать салон.    — Ну ладно, — усмехнувшись и захлопнув папку, выдала Оливия, — тебе, видно, лучше знать....»   Тот самый листок, к которому придралась Оливия был испорчен руками Проскудина. Вынув документ из папки с правильной цифрой, Алексей как самый наглый человек в мире, под агитацией своего товарища переформатировал чек, подделал его и переписал цифру ровно на десять тысяч рублей меньше. Ужасное мошенничество сейчас подорвет репутацию группы, а вся вина ляжет на Макса. ***    — Впустите! — проговорил мужчина из самого начала нашего эпизода.   В его кабинет с закрытыми напрочь жалюзями вошёл Тарасенко, перекладывая в руках папку с документами, забранную у Лив.    Мужчина обвел взглядом серьезного парня, пробираясь в самые дебри его самосознания, от чего Максим смутился и невольно дернулся. Начальник попросил юношу сесть.    — Тарасенко, я понять не могу, ты под суд захотел? — выпалил Вячеслав Константинович, выходя из-за своего рабочего стола и подходя к невинному Максу.   В кабинете висела потусторонняя тишина. Лампа над головой нашего героя качалась как в комнате допроса. Он чувствовал, что сейчас его возьмут за глотку, он и подумать не мог что на это ответить.    — О чём вы? — задал соответствующий вопрос певец, смотря в глаза подходящего начальника совершенно спокойно, но его глазки всё равно мерцали страхом и апатией.    — О чём? Это тебя надо спросить — почему по чекам из бухгалтерии доход с концертов в Томске, Красноярске больше, чем на ваших чеках? — придрался Вячеслав Константинович.   Вот она, трагичная минута быть обвиненным в несовершенном. Из-за чужой, черствой зависти, обиды, ревности сейчас этому милому, молодому человеку нужно страдать. Его круглые глазки горошинками бегали туда-сюда, пытаясь найти себя виновным в этом.    — Простите, но... — хотел начать оправдываться Тарасенко практически ни за что, но его прервал голос начальника.    — Какие могут быть «но»? — мужчина сверкал глазами, глубоко разводя ужасное состояние в душе у юноши, — Я не знаю, как можно до такого довести, до верного обмана, Тарасенко!   Максу хотелось плакать, он ослабел от всех этих нокаутов, руки стали ватными, папка упала на ноги и в скорые секунды скатилась на пол. Вячеслав Константинович надвис над бедным и угнетенным станом певца.    — Так, ну, раз это не первый раз, — Максим заполонился вопросами, но ответа получить не мог и во веки, — выбирай.   Тарасенко ждал этого мгновенния, сердце колотилось как Спасская башня в полночь первого января.    — Либо ваша группа остается без агентов, без репутации, остаетесь без нитки, чтобы нести это на себе. — начальник говорил на полном серьезе, — Либо ты уходишь из группы, коллектив сильно не пострадает от потери очередного афериста.   Перед глазами Максима рухнуло всё, что он строил с друзьями многие годы, те позорные уличные песни, чтобы хоть как-то зарабатывать на таланте, взлёт и вот оно, падение. Глаза его заледенели, хотелось закрыть глаза руками, остаться в одинокой, пустой комнате и плакать от безысходности. Ему так не хотелось терять всё это, но и доказывать свою невиновность дело гиблое, дохлый номер. Юноша молча смотрел в пол, обдумывая поставленный ему ультиматум.    Вывод был только один. Но и это решение принять было неимоверно сложно. 24 глава   Серебрился лунный, осенний вечер. Петербург поглатила красивая, холодная аура, безоблачное небо показало серебристую луну, мелкие звездочки засеяли черное полотно небосвода, как будто неуклюжий человечек рассыпал миску с рисом. Нарциссами расцвели желтоглавые фонари, склонились над проезжей частью, отражаясь в крышах проезжающих машин. Стучались они в окна пышными лучами, вонзали в асфальт свои ванты, поблескивали в глазах единиц прохожих. Ночь подбиралась вредной гусеницей, наползала на Петербург, обнимала соборы, дворцы, театры, жилые дома. Если посмотреть на этот восхитительный город в это восхитительное мгновение с высоты птичьего полёта можно проследить ловкий маршрут рыжих великанов-фонарей, они следили своим единственным глазом за каждым петербуржцем. Магистрали пустели, обрамляли широко известного красавца, в водах каналов и рек поблескивали желтые пятнышки, мосты уже давно не разводились, навигация давно закончилась, лед скоро покроет набережные и в город опустится злая, наивная зима. Золотой город принимал очень волшебное явление, уже был первый снег, он заполонил улицы, мягкими скопками обрушился на головы восторженных горожан, они спасались зонтиками, но от этого они становились тяжелыми и носить их в одной руке было не очень удобно. Это была не метель, а добрый, солнечный день. Голубое небо с желтым яблоком-солнцем приняло серый оттенок и светлые, залитые поздним, дневным осенним светом улицы загорелись белыми сугробами. Ни ветерка, снежинки мягко падали на землю парашютиками, серебрились под лучом холодного солнышка. Сейчас этого уже не было, в двадцатых числах ноября улицы были серыми, немного ветренными и бесснежными. Московский проспект опустел, стоял безмолвный вечер, универмаг захлопнул свои двери, окна гасли с каждой минутой, тишину разрывали только нервные жужжания мотоциклетных шин.    — Идиотская затея! — начала Оливия, поправляя пояс дубленки. — Ну, вы будете кататься, а я тут причём?   Наша золотая шестерка направлялась по тротуарам Московского проспекта вдоль одноимённого универмага. Его высокие окна отражали высокие тела героев, золотые вывески отбрасывали в глубину восторгического возмездия и во времена, когда Петербург значился столицей. Холодный, маленький ветерок стучался в стекло, свистел сонаты в водосточных трубах, пародировал злого гения, снова придумавшего план по завхвату вселенной.    — Ну, что ты, Лив? — с полной грудью детской радости воскликнул Саша, посматривая на лучшего друга. — Это же развлечение.    — Разбить себе голову к чертикам? — съязвила кудрявая, — Восхитительное развлечение!   Оливия не была приверженцем несанкционированных, спонтанных гражданских развлечений после невообразимого случая с фонтаном еще в студенческие годы, про который я вам уже рассказывала в эпизоде главы под номером десять.   «...Или как один раз они все в четвером попали в отделение полиции в лазарете летнего утра, еще учась в институте, из-за ночного купания в дворовом фонтане... »   Такая затея пришла всем сразу, в университете их долго кликали, что если у этой безбашенной четверки спросить есть ли у них мозги, то в ответ можно спокойно получить вопрос: — «А кто это такие?»   Ночью, когда теплый солнечный свет настиг Университетскую набережную и купол Исаакиевского собора наши герои прямым шагом, железобетонными намерениями направились гулять. Загуляв в близлежащие дворы, видя прекрасную картину из белых, бежевых, желтых домов с черными окнами, как к ним пестрым букетом забегало солнышко, которое только что было очень далеко, которое только коснулось каменных стен и златоглавого купола Петропавловской крепости, звонкими лучами своими погладило разведенные пролеты Дворцового моста, они, шествуя в полной тишине проходили мимо тихого, мраморного фонтанчика, из краников которого тонкими струйками бежала чистая, невская вода, которая тоже очень скоро стала похожа на персиковый раствор.    — Шурка, без твоего доклада деканат обойдется... — вдруг, совершенно сладко и с доброй улыбкой протянул Женя, поттягивая на глаза кепку.   Через несколько мгновений он вытянул у друга из рук сумку, передал её Максу, стоящему рядом и, сняв преждевременно с Дженс очки, толкнул его в фонтан, но на наше и всеобщее счастье беззлостный шутник так же оказался в воде, потому что подверженный насмешке очкарик ухватился за рукав Португалина. Оба друга повалились в прохладную воду, а агитированы были еще и Стар с Тарасенко. Разыгравшись, словно маленькие дети они перебудили в три часа ночи половину двора и за это на их безысходные и беззаботные души был вызыван участковый уполномоченный представитель правоохранительных органов. Рослый молодой человек ступил на каменную улицу и заметив промокших до нитки молодых людей свистнул в свисток. Двадцатилетние студенты, будущие звезды передернулись, с общей помощью вытащили Александра из своеобразного водоема и, встав шеренгой, продрогнув от утреннего невского бриза, стали смотреть на сотрудника полиции. Юноша подошел ближе, он осмотрел каждого и остановился на Максиме.    — Эй, – окликнул лейтенант, — в серой футболке!   Макс несколько раз передернулся, даже допусил мысль, что его прямо сейчас расстреляют безвозмездно.    — У тебя же есть брат Денис? — посмеиваясь спросил юноша.    — Да, есть... — виновато протянул Тарасенко выжимая края футболки. Сотрудник улыбнулся и щелкнул пальцами около рта.    — Я его друг, будет очень интересно ему, наверное, узнать данное кино. ***    — Я сейчас разворачиваюсь и иду домой! — выдала Оливия, когда она и её родные коллеги подошли к месту своего развлечения.    — Лив, успокойся! — прикрикнул Шура практически ей в лицо, на что его за плечи к себе развернул Тарасенко и открутил в сторону как во время игры в жмурки.   Пора бы нам узнать что же затеяли наши ребята, придя в столь поздний час к чугунным воротам какого-то двора на опустелом Московском. Тут было немного людей, штук шесть, не считая «fires», тогда их получилось двенадцать. Все в черных куртках, высоких сапогах с прибитыми носами и железными впряжками.    Среди них ни одной женщины кроме нашей несравненной Стар. Она со страхом глянула на мужчин поблизости и грянула назад, но оступилась и упала в объятия Андрея. Он от неожиданности, стараясь помочь черноволосой, обхватил талию и точно, чисто притворяясь в нечаянности своих действий подвел ладонь намного выше талии. Девушка в ту же секунду гордо вырвалась и пошла в сторону тех, кто не мог ей навредить – к Максу, Жене и Саше. Рядом с ними ошивался какой-то мужчина около тридцати четырех лет возрастом. Его грузное лицо было украшено множеством ссадин и царапин на скулах, носу и на лбу.    — Ну, Женька, ничего с твоим не случилось. — выдал мужчина, хлопая большой ладонью по пассажирскому седлу.   Португалин засеребрился, разглядывая своё детище, к которому не прикасался уже несколько месяцев. Дженс стоял рядом с Максимом со стороны руля, разглядывая полированный мотоцикл друга как в первый раз, хотя юноши несколько лет уже любуются этим красавцем.    Барабанщик уж не знал как прикоснуться к своему транспорту, вскинул руки и, восторженно шмыгая носом, залез в седло. Он выглядел как настоящий царь на коне, важно, идеалистически. Он дождался одобрительных кивков в парней и обернулся к презирающей всё это дело Ви.    — Девушка, вас прокатить? — слащаво посмеялся Евгений, опираясь локтём на руль.    — Да ну вас, как дети, ей-богу! — поругалась директор и ушла куда-то в сторону, ближе к домам.   Мужчина рядом с нашими героями посмеялся.    — Конечно, так она и скажет тебе «да» – щенку! — сказал тот, — Смотрит-то на настоящих мужчин.   Макс переметнулся, вспылился как пустынная буря от таких слов в адрес мало того – его любимой девушки, так и просто очень порядочной женщины.    — Вань, во-первых это наш директор, — начал пояснять Португалин, что немного сгладило гнев Тарасенко. — А во-вторых тут есть тот, кто тебе вряд ли заедет, — мнимый Иван по указанию приятеля глянул на Максима, ореховые глаза которого сияли как молния в ночи, — но уже тебя проклинает. ***    — Ну, готовы? — крикнул чей-то бас.   Оливия, Макс и Саша смотрели на друга в красном шлеме на своем мотоцикле с невиданным любопытством. Собрались юные и не совсем стритрейсеры, понадели свои каски из прочного пластика, раскрасили их в яркие цвета попугая и давай мешать горожанам отдыхать. Тарасенко агитировал двинуться подругу и друга по тротуару вплоть до площади Победы, чтобы ясно проследить за тактом Португалина. Троица уверено шла по пустой тропе под окнами универмага.    — Что это Андрей с Лёхой крутились около мотоциклетки Жени? — спросил Дженс, поправляя очки.   Максим и Стар просто качнули плечами. Стартовал заезд. Гонщики под визг шин динамично прорезали расстояние вдоль сухих стволов в разделительных газонах. Вдруг, тормоза Евгения засвистели обезумелой птицей. Юноша попытался как-то это наладить, но аппарат совсем вышел из-под контроля. В следующие несколько мгновений он делал своеобразные зигзаги по проезжей части, на что друзья переглянулись совершенно напуганно. В двадцать минут первого ночи, двадцатого ноября две тысячи двадцатого года, на Московском проспекте, на подъезде к площади Победы случилась авария.    — Женя! — раздался голос в черно-оранжевом свете проспекта в перемешку с гудками мотоциклов.    Заверещала сирена, кромешная темнота, страх... 25 глава   — Что с ним? — истерически в два голоса орали Оливия и Саша, подбегая к машине скорой медицинской помощи.   Рядом с врачами уже стоял Макс, а Португалина грузили в салон. С него сняли шлем, обнажили его закрытые глаза и алые от ран скулы. Увидев бездыханное тело любимого друга Александр осмотрел Стар, Тарасенко, стоящих рядом врачей и впал в предобморочное состояние. В шоколадных глазах потемнело, сердце сбавило темп, начало колоть и обливаться кровью от страха. Разум затуманился и пианист грохнулся в завидение на холодный асфальт. Место аварии оградили бело-красными ограничительными метками, полиция прибыла в следующие мгновения, ослепляя всех своими сине-красными огнями. Они проехали намного дальше, чем место происшествия и остановились около организаторов данного заезда.   Тем временем, ближе к половине первого ночи Дженс очнулся, врачи убедились, что с ним всё нормально и под визги сирен уехали вместе с Женей в больницу. Саша сидел на асфальте, мигая глазами, которые наполнялись слезами и тут же леденели от встречного ветра. Он казался Александру холоднее чем обычно, ветер злой, трепал его караковые волосы, не жалея бедного юноши. Сегодняшний день выбил его из колеи. Рядом с двух сторон сидели друг и подруга, с которыми завтра ехать в Ригу на концерт, а его лучший друг сейчас присмерти, в Петербурге, а новый день ещё не явился, чтобы начинать что-то придумывать, додумывать.    — Ребята! — раздалось сзади, троица обернулась, — Что произошло? Полиция, скорая, где Женька?   Это прибежали основные виновники нашего торжества – Андрей и Алексей. Нужно ли вам поведать о том, что произошло пятнадцатью минутами ранее?   «... — Что это Андрей с Лёхой крутились около мотоциклетки Жени? — спросил Дженс, поправляя очки.   Максим и Стар просто качнули плечами... »   Интересно? Ну, слушайте, господа.    — Андрей, запалят! — шепнул Алексей другу, на что тот бендерски усмехнулся и выдал: — Не думал, — он сменил тон, — что дружу с трусом!   Проскудин замялся, получив в руки отвертку.    — Я в механизмах техники вообще не разбираюсь. — протянул юноша с рыжевато-красными волосами, — Механика это одна из моих четверок в дипломе...   Отличник политехнического университета, то бишь Карпатов посмотрел на друга и стукнул его по лопаткам, выпихая вперед.   Проскудин неуверенно шагнул на встречу неприятностям, подкрался сбоку к мотоциклу Жени, держа за спиной отвертку. К стоящему около своего красавца Португалину подполз Андрей.    — Женька, где же ты такое чудо откопал? — лестно отозвался к товарищу, хотя как он может после такого называться ему товарищем, Карпатов.   Португалин стал ведать приятелю о всех прелестях данного вида транспорта, который он любит и лелеет уже четыре года. Андрей пытался соорудить физиономию, будто ему действительно интересно узнавать что-то про мотоцикл – что к примеру его купили в интернете, с пометкой «бывавшее в употреблении», но это не остановило двадцатитрехлетнего Евгения, он привел его в порядок своими усилиями и сейчас транспорт выглядит просто замечательно. Пока повернутый к своему детищу спиной Женя был отвлечен Андреем на предмет злых умыслов, Алексей нагнулся к тормозной системе и пытался сделать всё, что знал, умел и помнил из университета. Выкрутив в колесах несколько гаек, он с очень милым лицом спрятал поличное в кармане пальто и выполз к друзьям как ни в чём не бывало. Жалкий обман! Фальш и невиданное нахальство и мошенничество! Неужели стоит это того? ***   Грустная, заснеженная Рига повстречала разочарованную вчерашними приключениями группу белыми тротуарами, зданием оперы и больницы Гайльэзерс, в которую совсем скоро должны были перевезти нашего героя Женю на более расширенное лечение. Микроавтобус медленно пересекал снежную Латвию.    — Шурочка, поднимайся! — ласково проговорила Оливия, когда микроавтобус остановился возле концертного зала.   Дженс пребывал в скверном душевном расположении, зрачки застыли, рот легкой полосочкой тоже не двигался. Он томно дышал всю дорогу, тихо, бесшумно, выдыхая страшные мысли об невосполнимой потери для его загруженного разума. Очки запотели, виском он прислонился к окну и так ехал от Петербурга до Риги. Неимоверное сочувствие выдвигается ультиматумом к этому человеку.    — Шур, пошли, через несколько дней сможем навестить нашего дорогого Женьку, не расстраивайся! — прощебетал Алексей как ни в чём не бывало.   Макс протянул Александру руку и повел его к выходу из микроавтобуса. Юноша вязло шел по тротуару, по кафельному полу концертного зала и гостиницы.   Доковыляв до своего номера, Саша захлопнул его дверь и лег на кровать. Глаза медленно закрывались, мигали, сияли янтарным отблеском от мягкого, зимнего света из окна. Утро покатилось блестящим шаром по рижским дорогам, озаряя горки сияющих снежинок. Шуре было нисколько не до обжигающего снега при всей его любви к нему. Он горел жаждой скорее увидеть единственное существо, что приносит ему счастье, улыбку, из-за которого он даже дозволил себе пустить несколько слез в мягкую подушку дома, в Петербурге, обнимая её же и думая о нем, не брав в мысль то, что с ним может случиться завтра.   Совсем скоро начался концерт, а перед этим произошла очень интересная, маленькая история...    — Я вообще не понимаю, — воскликнула Оливия, — почему нас не предупредили?   Зрители уже собирались в зале, всё шумело, гудело и Лив должна была оставить в неведении своих товарищей.    — Сами в шоке, миграционная служба не предупреждает о своем приходе. — проговорил молодой управляющий концертным залом.   Кудрявые волосы нашей героини затряслись как на заказ, что делать никто не знал, если сорвется и этот концерт можно посчитать, что на группу нагнали проклятие.   Перфоманс и так проходил без барабанщика – его пришлось заменить срочным образом, так ещё и проверка нежданная нагрянет. Отдел миграции рижского министерства уже надвигался как саранча.   Высокие окна концертного зала завешанные черными шторами мерцали как во тьме. Макс, при огромном счастье вырваться за пределы родной страны прыгал по сцене и напевал свои песни о мужестве, товариществе и веселье.    За пределами здания уже парковались служебные автомобили министерства, поэтому гром был уже близко. Наконец-то высокие ноты синтезатора, тихие всплески по тарелкам, блеск глаз Максима, которые валили наповал каждую девушку в зале, даже без задней мысли, что его широкое сердце уже занято одной превосходной дамой в закулисье и песня закончилась мягким словом из уст певца.   Идентичную, милую девушку Винью мало кто из фанатов знал в принципе в лицо, либо только те, кто стоял у истоков, это чисто юридическое лицо, очень приятное и красивое. Вроде бы ничего не предвещало беды, группа собиралась устроить еще один бунтарский движок в русском роке на рижской сцене, только бы если не...   В единый момент зажегся свет, ослепивший всех зрителей и музыкантов, по стенам сползли красные лучи прожекторов, шоу стало. Легко оттолкнув Оливию от выхода на сцену проверка в синей униформе двинулась на сцену.   Раздался гадкий голос:    — Заканчиваем мистерию!