Если зелёный цвет означает жизнь, то моя жизнь — ты!

В муми-долине наступил вечер. Конечно, он не был таким тёплым и прекрасным, как в Энканто, но в нём были и свои прелести. Никто не проходил мимо палатки Снусмумрика. Ему было спокойно в тишине. Снусмумрик наконец-то мог отдохнуть от долгого рассказа и предаться воспоминаниям наедине, не при Муми-тролле и других. Он и так достаточно наболтал им всякого... Но ладно, всё равно ему придётся рассказывать дальше, потому что обещал. В окне муми-дома виднелась мордочка Муми-тролля. Он усердно сочинял поэму для Снорочки. Снусмумрик достал из рюкзака последнюю сырную лепёшку и медленно съел её, сидя на мосту. Воспоминания об Энканто пролетали у него перед глазами. Да, ничто так сильно не меняло мировоззрение бродяги, как изменило семейство Мадригаль. Перед уходом ко сну Снусмумрик по привычке пробормотал «Доброй ночи, Касита». Он понял свой промах и горько усмехнулся. Нельзя так привязываться к воспоминаниям, нельзя! Снусмумрик проснулся утром и обнаружил у палатки Муми-тролля, Снорочку, Сниффа и Малышку Мю. Муми как раз пересказывал во всех красках новоприбывшим то, что успел ему рассказать Мумрик вчера. — Дайте хоть позавтракать по-человечески, — вздохнул путешественник и поставил на горелку кофейник. Сырных лепёшек не осталось, зато были сухари. — Вроде бы обычные сухари, подумаете вы, а с ними у меня произошла прелюбопытнейшая история. Сухари помогли разгадать личность тайного доброжелателя и познакомить меня с ещё одним удивительным человеком. В то утро я давился печеньем. Ко мне подошла Луиза. — Не нужно ничем помочь? — поинтересовалась силачка. — Да, есть одно дело, — улыбнулся я, — будешь печенье? В меня уже не лезет. Луиза съела угощение и поблагодарила. Пока я варил себе кофе (сок я оставил на потом), появилась Мирабель. — Я тут подслушала бабушку. С волшебством действительно творится какая-то чертовщина! Я думаю спросить у Долорес, слышала ли она что-нибудь об этом, — протараторила девушка. — Если Долорес расскажет, конечно, — недоверчиво пробормотал я. — Как говорят: «Предполагай худшее, а надейся на лучшее!» Кстати, сегодня Гузманны придут. Мариано должен сделать Изе предложение! — Мариано? Изабелле? — встрепенулся я. Вчера же было всё так хорошо! Я даже сохранил тот венок (правда, он скоро завял настолько, что его всё же пришлось выкинуть). — Да, сегодня. Ладно, я пойду, у нас завтрак скоро. Я нахмурился. Нужно было как-то решать этот вопрос с Изабеллой. И я здесь видел два пути: либо я молчу и жду, когда эти чувства пройдут, либо я не держу этот груз в себе и признаюсь ей во всём. Но сначала нужно наладить с ней контакт, подружиться! О какой симпатии с её стороны тут речь, если мы с ней толком не знакомы! Допив кофе, я решился на диалог с Изабеллой. Я вошёл в Каситу. На площадке и на втором этаже было ни души. Здорово! Никаких препятствий! Только я хотел постучаться к Изе, как мой взгляд привлекла дверь. Эта дверь не светилась, как двери других обитателей дома. Но сам факт того, что эта дверь принадлежала или принадлежит кому-то, заставил меня подойти ближе. К комнате вела небольшая лестница. На двери был изображён парень с волнистыми волосами до плеч и с развёрнутыми руками. На фоне его понял были вырезаны песочные часы, а над самим парнем его имя: Бруно. — Бруно, — повторил я вслух. — Что ты тут делаешь? — прошипела злобно Пепа, и на меня обрушился весь шквал её злости. — Зачем ты пришёл сюда? — ещё раз спросила Пепа. — Я... я шёл к Изабелле и увидел эту дверь. Она меня заинтересовала. Этот Бруно тоже ваш родственник? Что с ним случилось? — Не упоминай Бруно. У нас такой закон в Касите. Я отворачивал лицо от ветра и дождя. Пепа ойкнула и остановила ливень. — Прости. Я подумала, ты знаешь. — Но мне никто не говорил... о нём. — Ладно, так уж и быть, объясню тебе. Все объяснения в Энканто совершались с помощью песен. К женщине присоединились Феликс, Долорес, Камило и Изабелла. Из песни я узнал о том, что Бруно имеет дар прорицания и предсказал ураган на свадьбе Пепы и Феликса, отчего они обиделись на него (очень странно. Ведь погодой управляет Пепа, а не Бруно!). Камило описывал его как высокого монстра с крысами на спине (даже показал. Жутковато!). Ещё Бруно своими предсказаниями насолил всему Энканто. Изабелле он пророчил вечное счастье и укрепление её магии, а Долорес — забыть о любимом (она влюблена в Мариано? Хм, неужели у меня есть шанс?). Что самое непонятное, так они, напевая песню про запрет на имя Бруно, упомянули о нём много раз. — Прости, нам нужно идти готовиться к помолвке, — сказала Пепа, когда они закончили, — только члены семьи будут. Не обидишься? — Не волнуйтесь, я найду, чем себя занять, — я ещё раз взглянул на дверь в комнату Бруно. Лица своего тайного доброжелателя я не видел. Только капюшон, пончо и сутуловатую походку. Мог ли это быть Бруно? Нужно выследить этого чудака и всё разузнать. А поскольку Мадригали заняты, нужно готовить обед себе самому. Суп с бобами и сухарями — самое то. Я разжёг костёр и повесил котелок с водой над огнём. Положил на бревно пакет с сухарями. Жуя один сухарь, я принялся варить суп. Когда суп был готов, я обернулся за тарелкой и ложкой, как тут увидел крыс. Они опрокинули пакет с сухарями на траву, брались по двое за один сухарик и убегали в Каситу. — Чёрт! — я в порыве эмоций не подумал, что могу не догнать крыс, да и есть сухари после того, как они... Хотя моя злость и глупость разрешили позднее все мои вопросы, сухари было жалко. Я бегал за крысами по Касите. Слава Богу, я ни в кого не влетел и никому не помешал. Я завернул за угол и увидел, как грызуны прятались за картину. Я подбежал к картине и отодвинул её. Она была неплотно повешена и открыла мне ход в стене. Интересно... Я с лёгкостью пролез в застенки. Глаза мои привыкли к темноте, и я пошёл по гнилого вида доскам. Главное, не наступить на какую-нибудь совсем гнилую деревяшку... Доски подо мной проломились, и я, быстро сориентировавшись, схватился за край пола. Посмотрев вниз, мне стал друно: земли не было видно. — Помогите... помогите! — закричал я. Не хватало здесь ещё быть погребённым. Судя по всему, тут если кто и жил, так это крысы. Рука заскользила по доске, оставлявшей в коже занозы. Уж лучше руку пораню, чем умру. — Спасите меня! — закричал я снова. За руку кто-то крепко схватился. Я поднял голову и увидел немолодого человека с тёмными волнистыми волосами и испуганным взглядом. — Дай мне вторую руку! — велел он. Мой спаситель вытащил меня, и я без сил осел на пол. Голова закружилась от пережитого ужаса. — Вы в порядке? — поинтересовался незнакомец. К нему подбежала крыса, и он взял её на руки. — Эй, так это ваши крысы стащили у меня сухари! — злобно воскликнул я, забыв о благодарности. — О, так вот откуда они их взяли, — как бы сам себе пробормотал мужчина. — Знаете, это нехорошо! Скажите своим крысам, чтобы они не воровали! Если они, конечно, вас поймут. Незнакомец взглянул на меня укоризненно. — Если бы я знал, что вы будете мне так благодарны, я не подумал бы вас вытаскивать, — мой спаситель сказал это спокойным и мягким голосом, и его тембр заставил меня утихомириться. — Я... извините. Просто сухари жалко. — Ладонь покажите, — незнакомец протянул мне свою руку. Я показал мою истерзанную. Спаситель мягко дотронулся до неё и слегка погладил. — Пойдём. Я тебе занозы вытащу, — улыбнулся наконец мужчина. — Я бы и сам... — Не спорь. Мы прошли по узенькому коридору. Где-то перепрыгнули через гнилые доски, отмеченные мелом. И оказались в маленькой захламлённой комнатушке со множеством крыс. Видимо, они были единственными его собеседниками. Мужчина осмотрел ещё раз мою руку, но уже на свету, поискал что-то в комоде и достал пинцет. — Сейчас будет больно, потерпи. — Да я и... ай! — Тшшшш... спокойно. Вот и всё. Давай обработаем и перебинтуем, — мужчина достал посеревшие бинты и скляночку с перекисью водорода из того же комода. Аккуратно завязав концы бинта на бантик, незнакомец спросил: — Нормально? Не туго перевязал? — В самый раз. Спасибо большое, — я робко улыбнулся. Взгляд у моего спасителя преобразился из печального в совершенно счастливый. Бедняга, никто не благодарил его долгое время, судя по всему. — Вы здесь живёте? — поинтересовался я. — Да, я ушёл из башни, а горы вокруг Энканто очень высокие, и... тут кухня совсем рядом! — мужчина показал мне печенье с шоколадной крошкой. Постойте... — Это вы мне завтраки подкладываете уже второе утро! — воскликнул я. Пончо, капюшон, сутулость, всё выдавало в моём спасителе тайного доброжелателя. — Что ты! Что ты! Я отсюда если только на кухню выбираюсь. Боюсь на глаза показаться. А вот Эрнандо вполне может. — Кто такой Эрнандо? — я поднял взгляд на мужчину. Тот уже был в капюшоне. — Я Эрнандо, и я не боюсь ничего! — воскликнул незнакомец не своим голосом. Я поднял брови в удивлении. — Перевоплотился, хе-хе! Видишь ли, мой настоящий дар — актёрство! — Стоп, Бруно — это в...? — Хорхе подарок гостю относил! — мужчина нахлобучил ведро себе на голову. Совсем одичал. — Бруно — это вы? — повторил свой вопрос я. — Да, моё имя — Бруно. Раз уж у нас знакомство, то позвольте узнать ваше имя. — Снусмумрик, — приподнял я свою шляпу. — Снусмумрик? Необычное имя. — Я пришёл с той стороны гор. — Правда? Вы смельчак! — Спасибо. Почему вас не упоминают? Бруно сел в кресло и опустил глаза в пол. — Мой дар не помогал семье. И я решил уйти. Но я люблю их всех, правда. — Вы видите будущее? — Да. Но уже давно не использую свой дар. Знаете, вам лучше уйти, Снусмумрик, — добавил он и посмотрел на меня. — Эм... ну тогда до свидания. — Угу. Я подошёл к двери и остановился у неё, задумавшись. — Это не вы плохой. Это общество такое, что не поняло вас. Ваш дар не бесполезный, и вы тоже. Надеюсь, ваша семья скоро это поймёт и извинится перед вами. Бруно долго глядел на меня. Глаза у него блестели. В палатку я вернулся грустный и задумчивый. Я вспомнил, как печально блестели глаза Бруно, и как он робко улыбался мне. Нет, он не двухметровое чудовище с грызунами-пособниками, а несчастный человек, единственными друзьями которого были крысы. Теперь понятно, почему он таскал мне еду с кухни. Хотел показать мне, что он не плохой. Что-то грохнуло. Начался дождь с грозой. Кто это там разозли Пепу? Я выглянул из палатки и увидел Мариано со сломанным носом и его мать. За ними еле поспевала Альма. Что-то произошло. На меня накатила дикая тоска. Обычно я разрешаю эту проблему уходом куда-нибудь далеко, где меня никто не может найти. Но бросать Мирабель, когда она пытается докопаться до правды? Я быстро собрал палатку и уже собирался уходить, как ко мне подбежал Камило. — Снусмумрик! Ты... куда? — В лес. Хочу узнать, рыбные ли у вас места. И привести свои мысли в порядок. Камило, ты не думай, я никуда не ухожу. Я всегда так. Ты только скажи, что у вас произошло? — Помолвка сорвана. Мирабель пробралась в его башню и добыла видение. И пропала куда-то. Ты не видел её? Я отрицательно помотал головой. Камило было собрался бежать дальше, но я его остановил: — Слушай. Если что произойдёт, вы знаете, где меня искать. Я буду у водоёма какого-нибудь. — У нас одна река, — прервал Камило. — Ну вот. Я могу чем-нибудь помочь, если что. — Хорошо, Снусмумрик. Ты отличный парень, правда. Что-нибудь передать Мирабель? — То же самое, что я тебе сказал. Чтобы она была осторожна и верила в себя, — ответил я. Камило хмыкнул, но пообещал передать. Парень хлопнул меня по плечу и пошёл искать свою кузину. Я же зашагал в направлении леса. Удаляясь от города, я чувствовал, как с моей души валится камень забот и переживаний. Если что, они меня найдут, а семейные разборки — не моя прерогатива. Разберутся и без моей помощи друг с другом.