Если зелёный цвет означает жизнь, то моя жизнь — ты!

Установив палатку, я рухнул без сил на спальный мешок. Был ещё вечер, а уже устал… Но это была усталость моральная, чем физическая. Сильно хотелось спать, чтобы не думать. Я быстро уснул. За ночь мои силы были восстановлены, и я, наладив удочку ранним утром, сел на большой камень и принялся удить рыбу. Приятно ни о чём не думать. Ни о чём не беспокоиться и ни о чём не жалеть. Только прислушиваться к пению птиц и тихому плеску воды. Это то, что мне было в действительности нужно. Разгрузка мыслей и чувств. Проблемы Мадригалей меня не касаются, чтобы я их разгребал. Я же им не близкий человек, в конце концов. Не член семьи. В кустах что-то зашуршало. Я думал, что это какой-то зверёк, но нет. Это была Мирабель. — Снусмумрик? Что ты тут делаешь? — Рыбачу, — коротко ответил я. Мирабель села рядом со мной. Мельком взглянув на неё, я понял, что она печальна. Я не стал любопытствовать, что случилось. Она мне расскажет сама. Но она молчала. Плакала, уткнувшись в согнутые колени. Плечи её тряслись от тихих всхлипов. Я выпустил пойманных рыб и сложил удочку. Вернувшись из палатки, я начал наигрывать медленную мелодию на губной гармошке. — Я ужасный человек, — всхлипнула Мирабель. — Полностью отрицаю. — Нет, правда, я наговорила бабушке… всякого. И дом разрушился. Свеча погасла. Все потеряли свою магию. — Ты цела? — спросил я. — Да. — А остальные? — Тоже. — Главное, что все целы. Жизнь важнее, чем какой-то дар или дом. Без дара можно прожить, а дом можно отстроить заново. — Ты не понимаешь, волшебство для нашей семьи — самое главное! — закричала Мирабель. Впервые я видел, как она злилась. — Но ты-то прожила всю свою жизнь без дара. Мира, в жизни есть вещи поважнее волшебства. Да, магия — это великий подарок Судьбы, но Судьба может его и отнять за какие-либо прегрешения. Если не умеешь правильно ею пользоваться. Если трясёшься и боишься её потерять. А жизнь летит быстро. Фьюить, и всё! — я сделал соответствующий звук на гармонике, — и что? Заберёшь ли ты свой дар с собой? Нет! Что вспомнят люди о тебе? Возможно, твой дар, но не тебя саму. Магия — это просто твой помощник в жизни и, как я уже говорил, не делает из человека божество. Оглянись вокруг! Что ты видишь? — Тебя, реку, лес… — ответила Мирабель, не понимая. — Что ты слышишь? — Мелодию на губной гармошке, пение птиц, шум листьев, но как… подожди… я поняла тебя! Некоторые люди не могут видеть и слышать, но мечтают это делать! Те, у которых есть зрение и слух, мечтают о чём-нибудь другом! Они просто не ценят того, что имеют! Мирабель улыбнулась. Глаза её засияли. — У меня есть семья, которую я люблю. И бабушка у нас замечательная, но она считает, что дар превыше всего, не обращая внимания на нас. Она не задумывалась о том, что мы есть у неё, — снова загрустила подруга. — И я это поняла только благодаря тебе, — сказал кто-то за нашими спинами. Это была Альма. Она тепло улыбнулась мне и Мире. — Я оставлю вас двоих, пожалуй, — я ушёл собирать палатку, в то время как Альма и Мирабель объяснялись. В чём? Не знаю, меня это не касалось. Пока я убирал спальный мешок, я увидел, как множество жёлтых бабочек окружило обнимающихся бабушку и внучку. Я был рад за них. Только я хотел закинуть рюкзак на плечо, чтобы отвлечься от пускания скупой мужской слезы, как из кустов резко выпрыгнула лошадь с кричащим что-то Бруно. Бруно зло говорил, что это он дал Мирабель видение. Защищал её. Альма подошла к нему и обняла, назвав нежно его по имени. — Кажется, я упустил что-то важное, — поглядел он на меня, мать и племянницу. Они сели на лошадь и поскакали в город, а я спокойно двинулся за ними пешком. Спешить некуда. Пусть семья немного побудет вместе без меня. Не должен я быть свидетелем примирения. Я вернулся к развалинам Каситы. Мадригали встретили меня очень тепло. Мирабель подлетела ко мне и сжала в объятиях так, что с меня слетела шляпа. — Спасибо тебе, Снурре, — выдохнула она мне в плечо. Я неловко обнял её в ответ. Стоп, Снурре? Хм, неплохо звучит! — Поможешь нам со строительством? — спросила подруга. — Конечно! С радостью! В этом мероприятии участвовал весь город. Новая Касита вышла даже лучше прежней, потому что была отстроена с любовью. Мадригали сделали дверную ручку специально для Мирабель. Она вставила её в дверь, и волшебство снова вернулось в Энканто! Только теперь семейство Мадригаль знало, что настоящая магия — это любовь и крепкие семейные узы! В Касите начался праздник. Я стоял поодаль, глазея на стены. Ко мне подошла Изабелла. Теперь она выглядела не так идеально, но зато была счастлива. Я с недоумением заметил в ней огромные изменения. Она непринуждённо завела разговор. Изабелла оказалась обычной милой девушкой, что оказалась в плену красоты и недостижимого идеала. Мы с ней разговорились, и она поведала мне обо всём, что произошло в моё отсутствие. Если говорить коротко, то Мирабель потребовала у Бруно новое видение. В нём говорилось, что волшебство должны спасти объятия Изабеллы и Мирабель. Мира скрепя сердце, но сделала это, одновременно с этим убедив Изабеллу в том, что она не должна вечно быть в плену красоты. Об этом узнала Альма, и между ней и Мирабель произошла ссора, отчего разрушилась Касита. Так Мирабель в поисках одиночества нашла меня. Я внимательно выслушал рассказ девушки и задумался. Самое время признаться или нет? И я решился. — Изабелла, я должен тебе кое-что сказать, — начал я, запинаясь. — Да, что такое? Я описал ей всё, что чувствовал к ней. Изабелла смущённо и виновато улыбнулась. — Снусмумрик, прости меня, но я не могу ответить тебе взаимностью. Я только-только приняла себя, и… я… ты хороший, правда, но я не могу ответить тебе взаимностью. Я… агрх… я не знаю, как тебе это объяснить. Мы с тобой так мало знакомы, и… — Изабелла, я и не надеялся на взаимность, правда! Я понимаю, что мои чувства — это лепет мальчишки… ты просто поразила меня, когда ты колдовала цветы тогда… да, я счастлив, что у меня лежало на душе. Мне легче, правда. — Значит, друзья? — Да. Друзья. Спиной я почувствовал на себе чей-то взгляд. Я обернулся и увидел Бруно, облокотившегося на стену. — Ты был прав, сказав мне те слова тогда… ты первый увидел во мне не чудовище, — робко начал он, когда я приблизился к нему, — ты очень глубокий человек, Снусмумрик, и от этого выглядишь старше своих лет. Сколько тебе, кстати? — Я не считаю свои года. Восемнадцать вроде, уже есть. — Ого! А почему не считаешь? — Я родился в многодетной семье. Поневоле забудешь свой возраст и дату рождения, — я мысленно пересчитал по опорным воспоминаниям, сколько лет прошло от моего ухода из дома в девять лет, — да, восемнадцать мне. Бруно смущённо улыбнулся. Его изгибы губ так согревали душу! Когда вы смотрите на Бруно, вы видите вселенскую доброту в его глазах цвета спелой оливы. Разве может человек с таким взглядом сделать больно и плохо кому-либо? — А я уже всё, хе-хе. Мне бы кресло-качалку с пледом. Старенький я, — хихикнул Бруно. Проходившая мимо Пепа легонько толкнула его в бок локтём. — Это кто тут старый? Это ты на нас с Джульеттой намекаешь? Мы, между прочим, в один день родились! — Ну небольшая же разница! — Цыц! — шутливо прикрикнула Пепа, — а то тучу на тебя нагоню! — А я предскажу тебе что-нибудь плохое! — парировал Бруно. — Один — один? — Естественно! Довольная Мирабель подошла ко мне, предложив сок. Я принял у неё стакан. — Всё-таки хорошо, что теперь мы все вместе! — воскликнула девушка. — Это полностью твоя заслуга, Мирабель! Ты объединила семью! — возразил я. — Нет, это ты убедил меня поверить в себя! Без тебя этого бы не было! — А я думаю, что было бы. Не я, так кто-нибудь другой. — Ой, хватит уже, господин Спорщик, пойдём лучше танцевать! — Я не танцую… — Ну тогда сыграй на губной гармошке, а я станцую! — Вот это я могу!