Но в ответ тишина

Мародёры и Маргарет после долгих поздравлений вручили Сириусу подарки, из-за которых тот начал недовольно хмуриться и пытаться как можно сильнее возмутиться, сдерживая по-детски радостную улыбку. Большой ящик со штучками из «Зонко» от Джеймса и Пегги, которые с горем пополам достали его из кармана фиолетовой мантии; книга с заклинаниями от Римуса, подаренная со словами: «Ты ведь любитель проклясть кого-нибудь»; и самодельные хлопушки, выстреливающие разными чарами, по типу тех, которые могут заставить человека петь, танцевать, ходить на руках и стоять на голове, от Питера. На завтраке Большой зал гудел. Каменная кладка стен сотрясалась от чересчур громких разговоров, а сквозь зачарованную часть потолка сыпались крупицы штукатурки. По крышам замка барабанили капли дождя, которые были размером со спелые ягоды винограда, из-за чего недовольство студентов Гриффиндора и Слизерина нарастало с каждой минутой, что цепляла за собой уплывающую за темные тучи над замком секунду с уходящим на дно Черного озера к русалкам и тритонам мгновением. Первую игру в сезоне тысяча девятьсот семьдесят пятого года, что и требовалось ожидать, отменять никто не стал, хоть и многие студенты были против. Главным образом, члены команды Слизерина, благодаря чему гриффиндорцы подтрунивали над ними, доводя до жутко неприятного скрежета столовых приборов по тарелкам и гневного клокотания зубов. Кто-то даже намеревался пустить парочку проклятий, но вошедшие в зал профессора МакГонагалл и Корнуэл остановили буквально взрывающихся на месте слизеринцев. — Я всё понять не могу, — ковыряясь вилкой в тарелке с завтраком проговорил Сириус. — Где их капитанша пропадает? И чего это он своего ловца белому свету не демонстрирует? — он поднял глаза на поперхнувшегося Джеймса. — Всё нормально? Джеймс кивнул, вытирая подбородок рукавом мантии. Сириус пожал плечами и снова принялся за рассматривание уже остывшего завтрака. Поттер так и не сказал ему про нового ловца Слизерина. Он не смог и слова выдавить другим членам команды, для которых новый ловец змей был загадкой не хуже тех, что придумывала профессор Корнуэл для освобождавшихся пары минут в конце фактически каждого урока. Собирался с духом практически месяц, но дух не был намерен собираться вместе с ним, прячась, уворачиваясь от Джеймса при удобном случае. На зачарованном потолке сверкнула большая ярко-фиолетовая молния, за чем последовал раскат грома, заглушивший на мгновение гомон учеников. Недалеко сидящая Марлин ойкнула, посмотрев на Лэсфинца, выронившего из рук ложку с кашей на стол. Мэри, увидев испуг на лице Доркас, взяла её за руку, нежно сжимая. Маргарет, читавшая «Ежедневный пророк» и пившая одновременно с этим кофе, вздрогнула, а рядом сидящая с ней Лили чихнула, из-за чего на «Пророк» вместе с Поттер пролился горячий чай, мгновенно впитавшийся в не так давно выстиранную одежду: облюбованную фиолетовую мантию, черную вололазку, взятую у Марлин из ее уменьшенной коллекции теплых вещей, и брюки-клеш того же цвета. Римус, сидевший рядом с Мэгги, выхватил свою палочку из кармана, тут же направляя ее на обжигающее пятно и быстро удаляя его с помощью чистящего заклинания. Третий охотник и второй загонщик Гриффиндора — Лэнг и Блоун, соответственно, — боязливо переглянулись между собой, после кидая взгляд на расслабленного Питерса — вратаря, — который, оглядев членов команды, фыркнул и расслабленно лег на стол, закрывая глаза. Для него, игрока в квиддич со второго курса, прошедшего через огонь, воду и, практически, медные трубы с тремя другими капитанами команды — Уильямом Морисоном, который и взял его в команду, Килтоном, ставший одним из хороших сокомандников и друзей, и Заком Коулсоном — лучшим другом, выпустившимся в прошлом году, — летавшего под переламываюшим прутья мётел градом, в снежную бурю и ветер, что уносил не только мячи, но и игроков за территорию квиддичного поля, в Запретный лес и даже Хогсмид, льющийся как из ведра дождик с молниями, бьющими в одно и тоже место по три раза на дню, был чем-то в роде разминки. Стандартная ситуация, в которую все остальные, не считая Джеймса и Сириуса, начинали разводить грязевую лужу паники. Он невольно ухмылялся и качал головой при попытках Джеймса держаться невозмутимым, насколько ему это удавалось, во время расспросов команды о новом ловце. Сам же Питерс не проявлял к этому никакого интереса, ведь как-то во время совместной пары со Слизерином, где также был и капитан их команды, он подслушал разговор, в котором упоминалось новое имя на позиции ловца. Погружаясь в воспоминания о том, как в древко его новейшей метлы семьдесят первого года попала молния, как он чуть не угодил в Гримучую иву на третий год ее проживания на территории Хогвартса и не сломал позвоночник вместе с ногами, руками и шеей, Питерс заснул, поднявшись лишь от по-матерински строгого тона профессора МакГонагалл. Глянув в окно, по которому текла водяная занавеса, Сириус недовольно поморщился. Буквально пятнадцать минут назад прилетело большинство сов с почтой, но Питти с весточкой от дяди Альфарда так и не было. Конечно, он не мог забыть! Нет, она просто… не может сопротивляться ветру и где-нибудь пережидает его? Потерялась? Или потеряла письмо?.. А может, ее и вовсе не отправили. Сириус вздохнул и цокнул языком, пробегая по студентам глазами и ловя странный, скомкано говорящий или что-то спрашивающий исподлобный взгляд Регулуса. Задержавшись на не менее чем секунду, Сириус перевел глаза на растрепавшего в очередной раз свои и без того небрежно лежащие волосы Джеймса. Он кинул шутку насчёт заснувшего почти в тарелке лицом Питерса, над которой, хрюкая, хохотал Петтигрю, и усмехались рядом сидящие гриффиндорцы. Джеймс, улыбнувшись и поправив очки, мельком глянул на Сириуса, который, спохватившись, немедля улыбнулся, но Поттер, наклонив голову в сторону, нахмурил брови. Отрицательно качнув головой и набрав полные лёгкие воздуха, Сириус, было, хотел сказать что-то про матч или взлохмаченный вид, как снова громыхнуло, и что-то треснуло, отвлекая всех от разговоров и привлекая внимание к окну, из которого стекло осколками посыпалось прямо на стол и студентов Слизерина. Перед Барти Краучем и Эваном Розье упал серый рассыпающийся булыжник, похожий на один из кирпичей из кладки замка. Приведения, — Серая дама, Толстый Монах и сэр Николас — парившие над столами других факультетов и расспрашивавшие некоторых учеников об их самочувствии, с Эдвардом Граббом, что крутился возле входа в зал и не пускал некоторых учеников, кинулись в сторону разбившегося окна, а пролетавший мимо Пивз с полными руками кисточек для рисования остановился, разинув рот; его колпак чуть не свалился на пол. Профессор Слизнорт, только что забежавший в Большой зал, при помощи «Репаро» моментально восстановил окно, так что ни один осколок не успел добраться до слизеринцев, закрывавших головы руками. С сердца свалился камень, но вот кто же кинул его, что чуть не попал слизеринцам по головам, если Пивз сейчас замер перед входом, рассыпая всё награбленное из кабинета Филча? — Видел, как Мальсибер с Нюниусом взвизгнули? — как-то весело заметил Джеймс, смотря на перепугавшихся, но возвращающих на свои лица всё те же надменные, недовольные и злостные выражения студентов. — А-а… А-ага, — чуть растерянно поддакнул Сириус, не обращая внимания на то, что сказал Джеймс, и пытаясь поймать взволновавшийся взгляд таких же серых, правда, в его исполнении холодных глаз. Он чуть, было, не подскочил на месте, из-за чего пальцы одной руки впились в столешницу, а другой — в скамью. Сердце непонятно из-за чего начало ускорять ритм биения, когда его, Сириуса, с ног до головы окатила волна страха. Регулус сидел рядом с Краучем и не поднеси бы он руку к лицу за несколько секунд до того, как на место, где она лежала, упал камень, кости левой кисти были бы раздроблены на мельчайшие осколки, и кто знает, смогла ли бы мадам Помфри такое восстановить. Но не стоит думать о том, «что было бы?», если сейчас с ним всё в порядке и он, Сириус, ему не нужен: к Регулусу и Краучу подскочили Рабастан Лестрейндж и Эйвери, оба держащие в руках палочки наготове. «Не нужен, » — каким-то странным отголоском давались эти два слова, пробирающиеся среди серых, начавших чернеть и гнить по углам детских и трехмесечной давности совместных воспоминаний. — «Нет, » — усмехнулось то самое гадкое, неприятное до невозможности скользкое по всей своей сущности внутреннее «Я». — «Был, сейчас и будешь нужен! Он ведь идиот, который не сможет без тебя…» Сириус качнул головой, стеклянно всматриваясь в подскочившие на месте фигуры девушек. В ушах вдруг зазвенело, а противный голос, было, замолчал, как меж бровей залегла складочка, а губы разомкнулись и искривились в отвращении и презрении. Внутреннее «Я», самыми ужасающими тварями на всей земле, начиная со змей и пауков, заканчивая варанами и жуткими червями, извиваясь, шипя и покрывая всё вокруг отвратной черной с ядовито-зелёным слизью, проскользнуло в освещающуюся тем самым фиолетовым светом молнии, заглядывая в прошедшее пару секунд назад настоящее и начиная перекапывать его, рыть, доставая те слова Джеймса, на которые он так быстро, совершенно бездумно ответил. — Что ты сказал? — в голове снова зазвучал «его» голос, пытаясь грязными, ядовитыми словами заставить выговорить непонятно откуда взявшуюся неприязнь к лучшему другу. Джеймс обвел Сириуса слегка испуганным взглядом. Две вставшие фигуры — Пегги и Лили, уже сидели на своих прежних местах, но теперь они чуть взволнованно наблюдали за Поттером и Блэком. Джеймс, посмотрев назад, на слизеринцев, а после Сириусу в глаза, не говоря и слова, многозначительно уставился на него, но тот, быстро поднявшись с места, качнул головой, собирая волосы в кривой пучок. — Не на-до за мной… Встре…тимся в раздевалке, и-и… И… и после матча, — кинул Сириус Джеймсу с Пегги, каждому по очереди, и вышел из зала, держась одной рукой за голову. В груди нарастало жуткое ощущение тревоги, которое съедало весь запас воздуха, не давая новому поступать в организм. Он поднялся по мраморной лестнице, цепляясь вдруг ослабевшими руками за перила. Губы пересохли, а слюны не хватило, чтобы смочить их, несмотря на то, что Сириус еле успевал ее сглатывать. Дойдя до углового поворота и попытавшись зацепиться за него, колени подогнулись, и сердце начало беспрестанно покалывать. Сириус положил руку на грудь, падая на пол и прижимая к себе колени. По рукам пошла «гусиная кожа», от которой стало ещё хуже. На лбу начала проступать испарина, как и на воротнике кофты. С каждой попыткой вдохнуть больше воздуха голова начинала кружиться сильнее и появлялось ощущение подступающей к горлу тошноты. В ушах звенело, и с каждой секундой звон усиливался. Он будто медленно погружался под воду без спасительного вдоха и начинал тонуть. Сириус, было, схватился за горло, как рядом с ним упала на колени тёмная фигура с размытым лицом. Он или она пытался докричаться до него, сквозь поглощающую его кристально-чистую толщу. На плечах оказались ладони, которые тут же начали с силой трясти его. Это был точно он. Кто-то знакомый. Близкий. Родной. Сквозь пелену он услышал отголосок громкого крика, зовущего его, но он начал мешаться с другими. Теми, что пришли из скользкого прошлого. Из дома матери и отца. — Сириус!.. Но в голове, вместо четкого и беспокойного тона был детский плач, который было больно слышать любому старшему ребёнку в семье. — Я здесь, слышишь?! — громко воскликнул он. — Всё хорошо! Я с тобой!.. Руки сами сжали его мантию, притягивая к себе. Нос уткнулся в плечо, что когда-то он, будучи старшим, успокаивающе поглаживал большим пальцем. Слёзы, стоявшие на глазах, хлынули наружу, пропитывая темную материю. Через пару минут, что пролетели невероятно быстро, дыхание стало медленно выравниваться, а дрожь уходить вместе со страхом и «гусиной кожей». Вдалеке послышалось цоканье каблуков и тихие переговоры, с которыми ушли последние мелкие слёзки. Сириус поднял чуть покрасневшие глаза и прищурился, выпуская из рук мантию рядом сидящего брата, обеспокоенно оглядывавшего его с ног до головы. — Что случилось? — такой же вопрос, что и он задавал младшему в детстве. Покачав головой, Сириус попытался подняться с места, но ноги согнулись в коленях, а Регулус так вовремя оказался рядом, схватив его и поддержав за руку. — Ничего, — Сириус попытался встать без помощи Регулуса, который с лёгкостью отпустил брата, а после, взглянув на секунду на место, где был Сириус, вытянул руку вперёд и присел на корточки, тут же поднимаясь и опуская небольшую прямоугольную белую упаковку в карман его мантии. — Как тебе повезло, что это заметил именно я, — его тревожность моментально сменило веселье. — Не теряй, — Регулус развернулся к нему лицом и начал медленно уходить задом наперед, странновато улыбаясь, — а не то МакКошка заставит толчки вылизывать собственным языком. —Он развернулся на пятках и снял улыбку, подойдя к повороту и кинув на Сириуса взгляд. — Увидимся позже. После исчезновения Регулуса из-за этого же угла показались пуффендуйки, во главе которых была По Франкс в гриффиндорском шарфе. — С днём рождения, Блэк, — сказала она, не останавливаясь и на секунду. — Удачи на матче. Я буду болеть за Марлин, не за вас, конечно. Надеюсь, тебя не унесет в Хогсмид и не убьёт молния… Ещё услышимся, — странно закончила «речь» По Франкс, заворачивая за угол. Ничего не ответив, лишь без лишних раздумий фыркнув, Сириус пошел в противоположную от её компании сторону, к одному из заброшенных дальних кабинетов замка, который можно легко вскрыть при помощи заклинания и перевести там дух. Не менее чем через полчаса, когда Большой зал опустел, и практически все студенты, надев капюшоны мантий и взяв по несколько человек за руки, вышли из Хогвартса на размытый и полный грязевых ванн луг, в сторону квиддичного поля, Сириус, произнеся заклинание «Толлере одориус», вышел из заполненного с низа до верха толстыми, практически вековыми слоями пыли бывшего кабинета Защиты От Темных Искусств. Оказавшись в раздевалке менее чем через пятнадцать минут, Сириус, оправдавшись перед Джеймсом, которого в тот момент очень сильно волновали очки, а точнее капли дождя, что будут закрывать ему обзор, если он не снимет их, пошел переодеваться и прогревать чарами форменную одежду. — Лилибет прибегала, — будто бы это пришлось «к слову», проговорил Джеймс, когда Сириус застегивал алую мантию. — Сказала, что они с трибун воду ведрами выгребают, — он повысил голос, кинув взгляд на проверяющего целостность своей метлы Лэсфинца. — Сказала, что было бы неплохо побыстрее закончить эту игру! — Не говорила она этого! — раздался ответ. — А если что-то не устраивает, ищи себе другого ловца! — Не в этом сезоне! — боязливо добавил Питерс, показавшийся из-за шкафчика с одеждой. — У меня нет желания посреди года искать вместе с Поттером нового ловца. Когда команда Гриффиндора была готова, а план захвата квоффла первыми в сотый раз обсужден с точным повторением работы загонщиков и вратаря, который, в свою очередь, качая головой, поддакивал каждому слову, независимо от того, говорят ему или другому члену команды. Раздался свист-гудок, призывающий игроков к выходу на поле. Вздохнув, Сириус, без лишних сомнений встал рядом с Блоуном, слегка улыбнувшись ему. В нем начал разгораться странный азарт, наподобие того, что он увидел в глазах Джеймса, когда он оглядывал членов команды. Надев защитные очки и оседлав метлы, гриффиндорцы друг за другом — охотники, загонщики, вратарь и ловец, — следуя за капитаном команды, вылетели из тепла под ледяной дождь, где бушевал сильный северный Атлантический ветер. На месте комментатора на этом матче была никто иная как По Франкс, из-за чего в голове Сириуса тут же прокрутились ее бессмысленные на тот момент слова «ещё услышимся». Он попытался вглядеться в лица людей на трибунах, но вместо них были лишь размытые пятна в одежде цветов своего факультета. — Дамы и господа, — звонко начала она. — Игроки команды Гриффиндора: Поттер, МакКиннон, Лэнг, Блэк, Блоун, Питерс и Лэсфинц! — каждый из них занял свое место на поле, но заметить их было сложнее, чем посреди ночи найти упавшую на пол иглу (зачем же шить ночью, когда есть день?). Трибуны со стороны гриффиндорцев, несмотря ни на что, радостно взорвались поднимающими жуткий шум и гомон вскриками и аплодисментами для каждого появляющегося и тут же исчезающего в занавесе, промочившего до нитки за пару мгновений, игрока. — И Слизерин, — из громкоговорителя донесся голос, перечисляющий охотников, загонщиков и вратаря, в котором было намного меньше энтузиазма. Дело, было, не встало за оглашением фамилии ловца, как По Франкс чуть не выругалась со всей своей возможной выразительностью и пылкостью — ее одернула рядом сидящая профессор МакГонагалл, отобрав на секунду громкоговоритель. Закрывая рукой глаза от потока воды и хмурясь, Сириус пытался разглядеть хотя бы игроков в зелёных мантиях, что кружили неподалёку, как из мегафона раздался чуть растерянный голос Франкс, оглашающий последнего игрока, который завис под кольцами Слизерина. Сердце упало, а холерическая ухмылка, вызванная чуть не свалившимся с метлы вратарем команды-соперницы, пропала в одно мгновение. Взгляд сразу же метнулся на середину поля, где капитаны жали друг другу руки. Джеймс, позже поднимаясь на свое место, виновато посмотрел на Сириуса, давая понять, что он знал, что Регулус Блэк — новый ловец их соперников. В груди нарастало ощущение некого предательства, что после расползалось по жилам медленным ядом, когда По Франкс, растормошенная профессором Корнуэл, которая сидела рядом с МакГонагалл, дала обратный отсчёт на готовность игроков и до выпуска мадам Трюк мячей. — И-И-И игра началась! — воскликнула По, пытаясь разглядеть имена игроков на мантиях. — Поттер захватывает квоффл! Пас МакКиннон; она облетает… Это Финеас?.. Или Громфилд?.. Не успевает передать мяч Лэнгу и его захватывают слизеринцы! Морган?.. Обходит Поттера, делает пас Громфилду, который открывает счёт! — расстроенно крикнула По на то, как Питерс не успел поймать квоффл, пролетевший через левое кольцо. Трибуны со слизеринцами отчётливо взорвались скандированием фамилии своего охотника, который тут же пролетел мимо них, ещё больше подначивая студентов, когда со стороны пуффендуйцев полетел вырванный ветром из рук чёрный зонт. — Бладжеры выпущены! — следя за действиями мадам Трюк, сказала По. — И первый уже нагоняет свою жертву! — радостный всклик, который не до конца понял Слизнорт. — За Громфилдом несётся бладжер, отправленный в него Блоуном, но он уварачивается и передаёт квоффл Моргану, который НЕ ПОЙМАЛ ЕГО! — жуткий восторг Франкс чуть сбивал с и так потерянного настроя. — Мяч снова у Поттера! Мимо Сириуса пронесся Джеймс в сторону колец слизеринцев, как посреди поля ударил яркий столб света, ослепляющий всех присутвующих. Отвернувшись и зажмурившись, Сириус закрыл лицо рукой и ушел чуть вниз, наклоняясь вперед, как над головой просвистел в сторону взорвавшихся аплодисментами гриффиндорских трибун бладжер. — Поттер забрасывет мяч, и пас слизеринцам снова уходит капитану Гриффиндора!.. ДЕСЯТЬ-ДЕСЯТЬ… Внимание, ловцы, выпущен снитч, стоящий каждой команде сто пятьдесят очков! Возле теплиц замка ударила ещё одна молния, чуть не попадая по ним, когда Сириус, обогнав мяч, отбил бладжер на противоположную сторону поля от пригнувшихся болельщиков, среди которых он успел разглядеть Пегги и Эванс с Медоуз, по лицам которых струилась дождевая вода. Они были бледными от холода, а губы синими. — Сириус! — испуганно крикнула Пегги чуть охрипшим голосом, показывая рукой ему за спину. — Вниз! Сириус без промедления ушел в пике, как над гриффиндорцами, падающими со скамей на пол, снова пролетел бладжер, отправленный обратно слизеринцами. Он задел конец прутьев, затем послышался хруст, после которого его начало заносить в сторону. — Блэк-страший сбит бладжером, а младший, похоже, увидел снитч! Но Лэсфинц не отстает от него и равняется с ним! Выровняв метлу, Сириус пролетел мимо гриффиндорских колец, где Питерс поймал отправленный всё тем же Морганом квоффл, переходящий Лэнгу в руки, который через пару секунд вывел их команду вперед. — ДВАДЦАТЬ-ДЕСЯТЬ, в пользу Гриффиндора! Рядом с рукой снова пролетел бладжер, но из-за порыва ветра метлу Сириуса качнуло в противоположную от него сторону. Со стороны только что чуть не задетых трибун Пуффендуя послышались скандирования «Вперёд, Гриффиндор!», когда МакКиннон забила ещё один гол в центральное кольцо Слизерина, а По Франкс, осыпая подругу комплиментами, продолжила следить за ловцами. Неподалеку пролетел игрок в зелёной мантии, кинув взгляд на отбивающего очередной бладжер Сириуса. Регулус снова увидел золотую каплю посреди поля, а Лэсфинц, заметив несущегося за чем-то Блэка, ринулся вслед за ним. Над головой прошмыгнул квоффл, моментально оказывающийся в руках слизеринцев и передающих его своему охотнику возле ворот противника. Подлетая к зависшему рядом с одной из смотровых башен с когтевранцами Джеймсу, Сириус не мог решиться, что сперва сделать: решать, кого сбивать, или начать не самые цензурные выяснения причины, по которой он не сказал ему, что его брат — ловец Слизерина. Но Поттер, заметив приближающегося Сириуса, показал рукой в сторону, где сидящие на трибунах профессора сгибались в три погибели, чтобы их не задело будто взбесившимися бладжерами. Сам же он, пока Блэк отвлекся на взвизгнувшую прямо в мегафон По Франкс, принял пас Лэнга и, пытаясь сопротивляться ветру, полетел в сторону колец Слизерина. Пересекая середину поля, Сириус, услышав хруст дерева, оглянулся: неподалеку от него, врезавшись в башню, падал загонщик Слизерина, который отправлял в него бладжер рядом с трибунами гриффиндорцев. Его метла была сломана пополам, а сам он держался за ребра. По телу пробежала волна подозрения, не предвещающая ничего хорошего. Сириус оглянулся по сторонам: в завесе ливня мелькали красные и зелёные мантии, как раздался удар грома, из-за которого в ушах зазвенело. Прямо на него летел его игровой мяч и, чуть двинувшись в сторону, Сириус, было, отбил его, как тот пролетел мимо. Поморщившись, он направил метлу вперёд, но не успел двинуться с места, как в центр поля, где он был, как и практически двадцатью минутами ранее, ударил яркий столб света, задевая собой древко метлы Блэка. Над ухом просвистел бладжер, который тут же был отбит в неизвестную ему сторону. Но рука, в которой была бита, расслабилась и выпустила её. Вторая же отпустила метлу. Глаза закатились, а тело наклонилось в сторону. Ноги обмякли, не успевая обхватить метлу и через мгновение его лицо захлестнуло дождем. Сириус начал погружаться в бессознательную темноту, падая с высоты птичьего полета, но слыша перед столкновением с землёй лишь два безумных выкрика его имени с разных сторон и свист от быстро пролетащией метлы. А после тишина… Громкий вздох. В кончиках пальцев почувствовалось покалывание, будто по ним пустили электрический ток, а затылок чуть ныл, из-за, скорее всего, того, что он затек. Веки еле приоткрылись, но тут же закрылись обратно, начав жмуриться от яркого света, ударившего по глазам, которые не привыкли к через чур (солнечному?) помещению. Яркая фиолетово-голубая вспышка перед глазами — молния, попавшая в метлу. И разряд, пришедшийся от древка к нему. Он покрутил головой, осматриваясь. Без лишних сомнений, он был в больничном крыле. Кровать, на которой он лежал, закрыта белой слегка пошатывающейся из-за ветра — сквозняка — ширмой. Солнце, как ему показалось, не освещало помещение — это были обычные настольные лампы и люстры, горящие ярким светом. В крыле было довольно-таки тихо, если не обращать внимания на стоны и ойканье, доносящиеся с соседней койки. Они точно принадлежали одному из игроков. Оставалось только надеяться, что это не кто-то из гриффиндорцев. Вдалеке послышался скрип двери, из-за которой хлынул холодный воздух. За ним последовало цоканье каблуков и тихий разговор не менее трёх человек, привлекающий внимание всех, кто только был в больничном крыле. — Ну уж нет, ему нужно отдохнуть! — донёсся до слуха возмущенный голос мадам Помфри, которая, по всей видимости, пыталась не впустить кто-то. — А вы двое только будете мешать ему! И не надо мне тут нокать! Быстро в свою гостиную, или я позову… Ах ты…! Наглец! А ну вернитесь! Сириус лег на спину, но, услышав до боли знакомые голоса, начал сожалеть об этом. К нему за ширму зашли забежали Пегги и Джеймс, а за ними запыхавшаяся и разозленная мадам Помфри. — Дружище, там такое б… — начал, было, Джеймс, как Лилибет толкнула его локтем, давая понять, что то, что произошло после ухода Сириуса с поля, не то, что нужно ему в данный момент. — Сириус, как ты? — обеспокоенно спросила Пегги, очки которой были перекошены. Он не посмотрел на них. Не поднял головы. Лишь отвернулся от потянувшихся к нему с вопросами о самочувствии Пегги и Джеймса, накрываясь одеялом и прося прощения. Мадам Помфри, немедля ни секунды, тут же выгнала их из Больничного крыла, постоянно повторяя слова: «Завтра! Всё завтра, Поттеры!» Целительница подошла к Сириусу через полминуты, держа в руках самочистящийся носовой платок и кружку с Рябиновым отваром, что исцеляет любые раны. Она протянула ему отвар. — За ночь все должно пройти, и утром ты будешь свободен, если, конечно, не хочешь остаться здесь еще на парочку дней. Отдых бы тебе не помешал. Сириус, кивнув, шумно шмыгнул носом, после чего мадам Помфри вложила ему в руку белоснежный, аккуратно вышитый платок, покачав головой. — Твой брат стоит на входе, — тихо сказала целительница, посмотрев в сторону главных дверей. — Ты неплохо потрепал его своим бладжером. Метла разбилась вдребезги… Но он тоже не понимает моего слова «нет» и хочет к тебе. К горлу внезапно накатило неприятное чувство вины перед ним, хоть Сириус и не видел, в кого отправляет мяч перед падением. — Тогда… Тогда скажите моё, — не поднимая на явно удивившуюся мадам Помфри глаз, не обдумав, сипло проговорил Сириус, осушая кружку и высмаркивая нос. Неожиданно для него, в теле появилась приятная слабость, которая потихоньку уносила его, закрывая веки. «Лучше уж проспать этот день рождения, чем прожить его ещё хуже, чем самая бедная дворняга Лондона, » — только подумал Сириус, как всё вокруг будто растворилось, не имея и малейшего значения для кого-либо. Он оказался среди звёзд, сотен галактик и черных дыр, что, освещая его, затягивали во тьму. Встав на следующее утро с больничной койки и втихую заправив постельное белье, Сириус после осмотра бесцветно попращался с ещё не до конца проснувшейся мадам Помфри и вышел из больничного крыла в пустынный холодный коридор, где не горело ни единого факела, что могли бы освещать его путь. Шумно сглотнув и облизнув пересохшие губы, Сириус прошел к недвижущимся лестницам, которые вели прямо на седьмой этаж, в коридор, где за портретом Полной дамы скрывалась теплая, уютная Общая гостиная Гриффиндора, в которой, если подняться по винтовой лестнице, таилась спальная комната мальчиков с табличкой «Пятый курс». В голове пронеслась странная мысль уже его голоса, с которой нельзя было не согласиться. Она бы вызвала у других накат слёз и встающий посреди горла ком, но на его лице появилась печальная улыбка, перерастающая в лёгкую ухмылку, за которую ему так хотелось держаться. Этот день рождения он никогда не забудет. Он станет его кошмаром, что встанет на одно из мест, где раньше было детское — самое гнилое и неприятное. Первое, где была вся его семья с уже подросшими братьями — семи и пяти лет, соответственно. Первое, где старший защищает младшего. Один берет вину на себя, но другой сознается в том, что сделал. И они оба оказываются в первой, самой жуткой за их жизни ловушке. Клетке, где не прекращается разъяренный крик женщины — матери, что не собирается щадить ни того, ни другого, и недовольный, косой взгляд отца, который не хочет или не находит сил, чтобы остановить жену. Сириус дёрнул плечами, сухо называя пароль только проснувшейся Полной даме. Он, протиснувшись через проход, прошел через прохладную украшенную флажками с явно зачарованными надписями, которые то и дело вскрикивали довольным голосом МакГонагалл: «Гриффиндор — чемпион!», «Победители!» и «Лучшие игроки!» — без лишних сомнений, они обыграли Слизерин (Лэсфинц точно воспользовался моментом, когда Сириус падал, и Регулус отвлекся от поимки снитча) — гостиную, где камин уже давно погас и никого не грел своим светом и огнем, и поднялся в спальню, где половица у самого входа протяжно застонала под его весом. Он, зная продолжение той самой первой истории о, как ему казалось, по-настоящему любящих друг друга братьев, не задумывался о том, что в воспоминании была и капля чёрного света. Та, что придя на площадь Гриммо, двенадцать, после нескольких заплаканных и еле дышащих мгновений в каминной сети, забрала его и брата к себе в дом, где они, сев рядом друг с другом на диване в еле освещенной, но тёплой гостиной выпили зелье сна без сновидений и погрузились во тьму, зная, что дядя отнесет их в общую комнату, не разделяя младшего со страшим, положит на кровать и укроет мягким пледом. На его прикроватной тумбе рядом с книгой заклинаний и шуточных проклятий стоял покрытый шоколадной глазурью торт с шестнадцатью незаженными свечами, а рядом с ним лежал небольшой ножик, скорее всего стащенный Джеймсом с кухни. Рядом же со стулом вместе с ящиком из «Зонко» и самодельными хлопушками стояли закрытые бутылочки со сливочным пивом. Опустившись на тут же скрипнувшую кровать, которую не стал зашторивать, и устроившись на подушке, смотря прямо на колдографии, Сириус вспомнил о Питти, которая так и не принесла и малейшего письмеца от дяди Альфарда, но какой-то горечи или недовольства внутри не было. Он перевернулся на бок, подкладывая руку под щеку и снова закрывая глаза, как послышался тихий стук по окну, а за ним и удивительно скромное уханье. Это, несомненно, была сова Альфарда Блэка, что не могло не вызвать усталой улыбки. «Лучик света всегда был и будет, пока ты помнишь о нем, » — с нежностью в голосе, проговорил дядя Альфард, укрывая маленького Сириуса вместе с уже посапывающим, но не выпускающим руки старшего брата Регулусом. — «Неважно, в ком или чём ты его видишь. Рядом он или его уже нет. Главное, не забывать, » — он убрал с их лиц щекочущие кончики носов пряди волос. —«А теперь, спи…»