Выжить после...

— Что сказал Чуя? — спросил Ацуши Акутагаву, кладя голову на его плечо и ощущая в своих волосах чужие пальцы. — Скоро они вернутся? — Он не сказал, но когда я встретил его возле склада, Чуя явно очень торопился. — Интересно, что произошло? Куда они так резко сорвались? — Я не знаю, что случилось. Чуя лишь сказал, что им нужно съездить в Йокогаму. Если не решат там задержаться, думаю, вернутся к вечеру, может, и раньше. Расстояние до Йокогамы 250 км, но по бездорожью ехать дольше. Рюноске провёл рукой по спине Ацуши, целуя его в губы лёгким поцелуем. После того, как выпили кофе и немного послонялись по округе, решили прилечь в своей комнате. — Не жалеешь? — посмотрев в глаза оборотню, спросил вампир. — О том, что произошло? Ацуши слегка напрягся, вспомнив, как начал обращаться в мутанта и ранил Акутагаву. — Ты мне нравишься, — вдруг заявил он. — Но всё могло закончиться весьма скверно. — Но не закончилось же. Со мной всё в порядке. Не стоит переживать. Акутагава огладил лицо Ацуши ладонью и добавил, неотрывно глядя в его глаза: — Ты тоже мне очень нравишься. Рюноске накрыл губы оборотня поцелуем, сразу же углубив его, и зарылся пальцами в светлые волосы. Накаджима ответил на поцелуй, ощутив, как внизу живота приятным теплом разливается возбуждение. Запустив руки под рубашку вампира, Ацуши ласкал его плечи и грудь, а тот принялся освобождать парня от одежды, продолжая целовать. Когда поцелуй закончился, а Ацуши был уже раздет до пояса, то вдруг произнёс: — Мне страшно, Акутагава, что это снова может произойти. — Не переживай, всё будет хорошо, — ответил тот, стягивая с Ацуши брюки и вновь целуя его в губы. Накаджима неуверенно потянулся пальцами к рубашке любовника, всё ещё сомневаясь, стоит ли рисковать, однако поцелуи Акутагавы действовали на него возбуждающе и успокаивающе. Отбросив сомнения, Ацуши быстро расправился с пуговицами на рубашке вампира и кинул её на пол, за ней последовали брюки Рюноске и нижнее бельё, а за ним и его собственное. Осыпая поцелуями лицо и шею оборотня, оставив на ней несколько засосов, Акутагава ласкал стройное тело парня под ним, теребя пальцами его соски, спускаясь поцелуями ниже. Оставив несколько на груди и животе, Рюноске обхватил ладонью возбуждённый орган любовника и задвигал ею вверх-вниз, приводя Ацуши в ещё более возбуждённое состояние. Накаджима застонал, толкаясь в руку вампира, оглаживая пальцами его спину, а тот, сжав его бедро второй рукой, задвигал первой быстрее. Неожиданно Ацуши перевернул Акутагаву на спину и поёрзал задницей на его бёдрах, ощущая возбуждённое естество партнёра, которое упиралось между его ягодиц. От этих действий Акутагава застонал, а затем Ацуши взял в руки смазку, лежавшую на кровати, и смазал ею свой анальный проход. — Где презервативы? — прошептал он, склоняясь к Рюноске, и тот, пошарив рукой под подушкой, передал любовнику один из пакетиков. Ацуши переместился немного ниже и, распаковав его, раскатал резинку по члену партнёра. Снова заняв прежнюю позицию, Накаджима приставил крупную головку к своему входу и медленно опустился на орган вампира, прикрыв от удовольствия глаза. Акутагава не смог сдержать стона, когда его член полностью погрузился в тёплые глубины, и резко вскинул бёдра вверх, проникая в парня ещё глубже. Ацуши вскрикнул, ощутив внизу живота приятный разряд, прокатившийся дрожью по всему телу. Опершись руками о грудь Акутагавы, Ацуши приподнял бёдра и резко опустился вниз, почувствовав тот же разряд, после того, как любовник снова вскинул бёдра. Накаджима задвигался быстрее, всё чаще приподнимаясь вверх и резко опускаясь вниз, ощущая внутри полную заполненность и желая получить больше, он молил Акутагаву: «ещё». Тот обхватил его за ягодицы руками и принялся резко натягивать на свой член, снова и снова вскидывая бёдра вверх, доводя оборотня этими движениями почти до безумия. Неожиданно Рюноске перевернул Ацуши на спину, по-прежнему оставаясь в нём, и принялся резко толкаться внутрь, полностью перехватив инициативу. Ацуши двигался навстречу Акутагаве, сам насаживаясь на член до упора. Комнату заполнили звуки скрипов кровати, быстрых шлепков, перемежающихся с характерными хлюпаньями, и стоны обоих парней. Их разгорячённые и раскрасневшиеся тела двигались навстречу друг другу, будто исполняли какой-то безумный танец. Дыхание любовников окончательно сбилось, как и сердцебиение, а стоны слышались всё чаще и громче. Выгнувшись на кровати, Ацуши с криками излился на свой живот, ощутив, как пальцы вампира довольно сильно сдавливают его запястья, прижимая руки к постели, при этом его толчки ускорились и стали более проникающими, но в какой-то момент замедлились, а через несколько секунд прекратились. Вампир по-прежнему сжимал запястья Ацуши, а тот ощущал себя так, будто глаза застилала какая-то пелена. — Ацуши, — позвал Накаджиму Акутагава, и тот услышал его так, словно находился под толщей воды. — Ацуши, — повторил вампир, и пелена отступила, вместе с частичной глухотой. — Что случилось? — окончательно придя в себя, спросил Накаджима, глядя в покрасневшие глаза вампира. — Я будто потерялся в какой-то момент. — Твои глаза, — произнёс Акутагава, вспомнив, как глаза любовника вспыхнули ярким пламенем, когда он кончал, тогда Рюноске схватил его за руки, а после того, как сам дошёл до логического финала, трансформировался в вампира, чтобы удержать оборотня, но тот даже не пытался вырваться. — Я снова начал обращаться, — пробормотал Ацуши. — Нет. У тебя только глаза засветились, как два огонька. Что ты ощущаешь при этом? — спросил Акутагава, укладываясь рядом с оборотнем и прижимая его к себе. — Даже не знаю. Раньше всё чувствовалось иначе, точнее, я просто не могу вспомнить, что ощущал, теперь же я помню. Сознание будто затуманивается, я вижу всё сквозь какую-то странную пелену, иногда она красного цвета, иногда серая, иногда белая. Звуки доходят до моих ушей так, словно в них пробки. Знаешь, как бывает, когда в уши попадает вода? Акутагава кивнул, а Ацуши продолжил говорить: — Это так странно. Но когда я услышал твой голос, пелена будто спала. А в прошлый раз боль отрезвила меня, когда ты дал мне пощёчину. — У меня были похожие ощущения, когда меня Брэм обратил. Я тогда не понимал, что происходит, даже сейчас не могу вспомнить всё, что со мной было, но мне казалось, что я вижу всё словно сквозь туман, пока не поступал какой-то приказ. Ощущения, знаешь, не очень. — Представляю, — произнёс оборотень, целуя Акутагаву в губы, а затем прошептал: — Я в душ. Акутагава кивнул, и Ацуши, поднявшись с постели, покинул спальню.

***

Подъехав к бункеру, Чуя остановил авто и заглушил двигатель. Дазай вышел из салона и проследовал к двери. — Подожди, — окликнул Дазая Чуя, тот остановился и обернулся к возлюбленному, вопросительно глядя в его глаза. Накахара подошёл ближе и спросил: — Каков твой план? — Я же уже говорил, — ответил Осаму. — Да, но куда ты собираешься увести людей? — В безопасное место. Есть много миров, похожих на наш, и они вполне пригодны для жизни. — Ясно. А что потом? Ведь эту угрозу необходимо ликвидировать, иначе нас будут преследовать всю жизнь. Даже вечность, — Чуя горько усмехнулся. — Мы же не сможем всё время убегать? — Конечно нет, Чуя! —Дазай взял Накахару за руку. — Мы не станем сбегать, это бессмысленно. Мы примем бой и попытаемся уничтожить Тифона. Это единственное, что нам остаётся. — А если не выйдет? Дазай пожал плечами, проронив: — Будет грустно. — И каким образом ты собираешься уничтожить его? Мне хватит Сил, чтобы сделать это? — Думаю, да, но тут есть одна загвоздка. — Какая? — спросил Чуя. — Выброс колоссального количества энергии и столкновение двух божественных способностей, приведёт к возникновению сингулярности, до сели ещё не виданной Силы. Это может повлечь за собой взрыв, похлеще ядерного. Я не знаю, выдержит ли этот выброс твоё собственное тело, даже учитывая, что сейчас ты мутант, и у тебя почти мгновенная регенерация. Любого мутанта всё же можно убить. Мне бы не хотелось рисковать. Оставим Арахабаки, как последний вариант. — Тогда что ты предлагаешь? — У меня есть кое-какие мысли, но пока это всего лишь мысли. Давай обсудим это позже, а сейчас пойдём за Ацуши и Акутагавой. Нам следует торопиться.

***

Въехав в город, Чуя остановился на ближайшей заправке и залил полный бак бензина, а также наполнил доверху несколько канистр, после чего снова тронулся в путь. Акутагава с Ацуши ехали на другой машине и так же, как и Чуя заправили своё авто. Вскоре эсперы остановились возле отеля и вошли внутрь. В холле находилось несколько человек, в том числе Кенджи и Кёка, все они с опаской смотрели на гостей, которые прошли к лифту. — Где номер Брэма? — спросил Дазай у Акутавы, когда кабина поднялась на этаж выше. — Там, — ответил тот, махнув рукой, указывая направление. — Позвать его? — Не стоит. Лучше сходи к нему и отвлеки внимание, — произнёс Дазай. — Зачем? — не понял вампир. — Мне нужно кое-что сделать, а Брэм может попытаться помешать. Акутагава в нерешительности остановился, а Дазай, видя его сомнения, произнёс: — Ты мне не доверяешь? — Что ты задумал? Ты хочешь пробудить Силу своего осколка? — Нет. Но мне нужно поговорить с Достоевским. — А вдруг ты не сможешь сдержаться? — Я не позволю ему сделать это, — встрял в разговор Чуя, так как Дазай по дороге в Ниигату всё же немного посвятил его в свой план. Акутагава кивнул и вместе с Ацуши направился в номер Брэма, Чуя с Дазаем пошли в противоположную сторону. Остановившись у одной из дверей, Дазай постучал: послышались шаги, щёлкнул замок, и на пороге показалась Озаки. — Вы? — произнесла она, удивлённо глядя на гостей. — Что вам здесь нужно? — Мне необходимо поговорить с Достоевским, — сказал Дазай, делая шаг вперёд, однако Озаки преградила ему путь, в её руке сверкнуло лезвие ножа, а в следующий момент клинок вошёл в висок Дазая, тот лишь усмехнулся, вытаскивая кинжал из своей головы, а Чуя сказал: — Не нужно, Коё. Мы никому не причиним вреда. — Ну да, конечно, — Коё с недоверием посмотрела на Чую. — Ты на его стороне. Да как ты можешь? Он же монстр, убийца, просто зверь. — Я тоже, — проговорил Накахара, легко отстраняя Коё в сторону и проходя в номер. — Или ты не знала? — Знала, — ответила Озаки, поворачиваясь к Чуе и глядя в красные глаза. — Но он — средоточие зла. — Вовсе нет, Коё, — возразил Чуя. — Дазай хочет помочь, помочь нам всем. Поэтому мы здесь. Нам нужно увидеть Достоевского. Дазай сделал несколько шагов вперёд, но Озаки вновь преградила ему путь, со словами: — Ты не пройдёшь! — в руке её снова сверкнул клинок, однако Дазай неуловимо быстро взметнул свою вверх, и Коё упала на пол, откуда-то из номера послышался смешок Достоевского. Обернувшись на звук упавшего тела, Чуя бросился к Коё, прощупывая её пульс. — Что ты с ней сделал?! — выкрикнул Накахара, гневно уставившись на Дазая. — Вырубил. Ничего страшного с ней не произойдёт. У нас мало времени, — последнюю фразу Дазай произнёс жутким, будто не своим голосом, и Чуя посмотрел в его глаза: они начали наливаться тьмой, а по центру в них словно огонь полыхал. Накахара бросился к Осаму, хватая того за руку: — Может, это плохая идея, Дазай? Давай я сам с ним поговорю, только скажи о чём. Тебе лучше держаться от него подальше. — Нет, — всё таким же пугающим голосом, сказал Осаму и двинулся вглубь комнаты. — Я должен сам. Всё в порядке, я держусь, но будь начеку. — Хорошо, — кивнул Чуя и последовал за Дазаем.

***

В дверь постучали, и с другой стороны послышался голос Рампо: — Брэм, это я. — Входи, — произнёс вампир, отворачиваясь от Акутагавы и переводя взгляд на Рампо. — Дазай с Чуей здесь, — сказал Эдогава, из-за его спины смущённо выглядывала Кёка. — Что? Почему ты не сказал? — спросил вампир Рюноске. — Зачем они здесь? — Мне не до конца ясна цель их визита, но они сейчас у Достоевского, — произнёс Рампо. — Что? — Брэм бросился к выходу. — Брэм, подожди, — Акутагава схватил вампира за руку, пытаясь остановить. — Боюсь, что у нас плохие новости: они пришли. Только Дазай знает, что делать в такой ситуации. Вы же должны понимать, что все оставшиеся в живых эсперы, даже, если их обратить в мутантов или вампиров, не смогут противостоять этой злой Силе. Мы все погибнем. Рампо, скажи ему. — Это то что я видел, — произнёс Эдогава. — Если Чуя столкнётся с этой Силой в бою, всё будет уничтожено. — Значит, Дазай хочет вытянуть Силу из Достоевского, но тогда станет всё ещё хуже. Если он пробудит осколок, который находится внутри него, то объединится с остальными, и Тифон станет ещё сильнее. — Да, — проговорил Рампо. — Но я видел также другой вариант развития событий... — Какой? — спросил Ацуши. Рампо какое-то время молчал, затем произнёс: — Не знаю, как сказать. Я видел Тьму. Она поглощала наш мир, окутывая его будто чёрным, непроницаемым покрывалом. Но в какой-то момент Тьма начала отступать, а потом... — Рампо снова замолчал, и Брэм его поторопил: — Что «потом»? — Темнота, — проговорил Эдогава. — Сплошная, беспроглядная темнота. Не знаю, что это значит. Будто видение оборвалось или зрение пропало. Я не сумел понять, что будет дальше. Впервые в жизни способность меня подвела. Я пытался вызвать это видение вновь, но всё повторилось. Не понимаю. Может, дальше не будет ничего, и наш мир канет в небытие, а возможно, мне что-то мешает, не знаю. Но Дазай... он точно что-то задумал, не уверен, что это правильно... — О чём ты? — То, что задумал Дазай слишком рискованно: его план может сработать, а может всё обернётся не так хорошо, как нам того бы хотелось. — Что это значит? — Нужно идти туда. Нам всем. — Тогда поспешим, — сказал Брэм и покинул свой номер. Акутагава и остальные последовали за ним. Подойдя к комнате, в которой держали Достоевского, под охраной то одного эспера, то другого, Брэм остановился и произнёс: — Что-то не так. — Что не так? — спросил Ацуши. — Достоевский... он, — Брэм резко толкнул дверь, на удивление, она оказалась не заперта, и все четверо увидели лежавшую на полу Озаки, чуть дальше стояли Чуя с Дазаем. Последний опирался правой рукой на меч Святого Креста, который стоял на полу эфесом вниз, вместо того, чтобы находиться в теле Фёдора. Сам же Достоевский, полностью регенерировав, сидел на столе, затем спрыгнул с него и оказался между Чуей и Дазаем. — Что здесь происходит? — спросил Брэм.

***

Несколько минут назад... Чуя с волнением следил за Дазаем, замечая, как во время разговора с Достоевским, он несколько раз менялся в лице. Накахара был словно натянутая струна, каждый раз ожидая, что Осаму сорвётся, и произойдёт то, чего все так боятся. Он почти не вникал в их разговор, так как был слишком сосредоточен на другом. Неожиданно Дазай сделал резкое движение рукой, и Чуя тут же попытался перехватить его за запястье, но не успел. Осаму схватился за рукоять меча и выдернул его из обрубка тела Федора, произнеся: — Всё идёт по плану. — Какому ещё плану, Дазай?! — вскричал Накахара, глядя, как Фёдор начинает регенерировать. — Ты зачем его освободил? — А ты думал, что это я проведу людей через червоточину? — спросил Осаму, посмотрев на Чую, тот заметил, что глаза любовника приняли привычный вид, а голос больше не звучал так жутко, как до этого. По лицу Дазая пробежала тень, и Чуя каким-то шестым чувством ощутил что тот испытывает боль. Меч стоял на полу, опираясь на свой эфес, Осаму же правой рукой держался за его остриё, по лезвию стекала струйка крови, от которой пошёл то ли пар, то ли дым, и она тут же высохла. — Ну, да, — растерянно произнёс он. — Что ты делаешь? — Я не могу открыть проход, пока проклятье влияет на меня. Только Фёдор сможет это сделать, и он сделает это. — Что? — спросил Чуя, неверяще глядя на Дазая. — Да он же сволочь и подонок! — Да, — Дазай пожал плечами. — Но он тоже понимает, что ему лучше сейчас убраться из этого мира, как можно дальше. — Что здесь происходит? — послышался голос Брэма, который во все глаза смотрел на Достоевского, тот полностью регенерировал к тому времени и спрыгнул со стола, на котором до этого лежал, довольно улыбаясь. — Дазай, что ты сделал? — Так нужно, — произнёс Дазай, оборачиваясь к Брэму и остальным. — Достоевский выведет вас отсюда, а если вздумает меня предать, — Осаму перехватил другой рукой меч за рукоять, обернув его тканью. В его глазах снова полыхнуло жуткое, адское пламя, а голос стал металлическим. Дазай посмотрел Фёдору в глаза и добавил: — Я отыщу тебя, где бы ты ни был, и пусть пройдёт даже тысяча лет, я уничтожу тебя, сотру в порошок, и ты будешь подыхать медленной, мучительной смертью. Ты меня понял? — Вполне, — кивнул Достоевский. — Не волнуйся, я выведу всех, только, как мне открыть этот проход? Я никогда этого не делал. — Тогда как ты собирался уйти через одну из червоточин, если бы твой план удался, и произошёл взрыв? Достоевский пожал плечами. — Не знаю. Что-то непременно бы придумал. — Когда окажешься возле неё, поймёшь. Дазай протянул Достоевскому какой-то листок бумаги, со словами: — Это координаты ближайшей червоточины, помимо той, которая находится в Йокогаме. В Йокогаму не суйтесь, постарайтесь обойти её десятой дорогой. Именно там сейчас находится средоточие всего Зла. Отвернувшись от Фёдора, Дазай направился к выходу, а поравнявшись с Рампо, сказал: — Идите с ним. Здесь оставаться больше нельзя, попытайтесь забрать всех выживших с острова. Отправьте кого-то с сообщением в уцелевшие города, но предупредите людей: кто останется — умрёт с вероятностью девяноста девять процентов. Как только окажетесь на месте, пусть Анго свяжется со мной. — Дазай, — окликнул Осаму Достоевский. — Сколько у нас времени? — Сутки, максимум двое.

***

Выйдя из отеля, Чуя с Дазаем направились к машине, а когда уже разместились в салоне, к ним подошли Акутагава с Ацуши. — Куда вы собрались? — спросил Дазая вампир. — Пока едем в бункер, — ответил Дазай. Нужно дать время людям уйти, а потом придётся сразиться с Тифоном. — Мы поедем с вами, — решительно произнёс Акутагава, а Ацуши кивнул. — Возможно, мы сможем помочь. — Нет, — возразил Дазай. — Вы должны уйти со всеми остальными. Это наша с Чуей битва. — Но... — заупрямился Рюноске, однако Дазай покачал головой и произнёс: — Не в этот раз. Уходите. Вы не сможете ничем нам помочь, лишь зря погибните. Лучше присмотри за Достоевским. Теперь вы знаете, как его можно уничтожить. Если он что-то выкинет, убей его. Только ты сможешь извлечь из него осколок почти мгновенно. Акутагава нерешительно кивнул, а Осаму добавил: — Пообещай, что уйдёте. — Обещаю, — произнёс Акутагава, а потом добавил: — Мы ещё увидимся когда-нибудь? — Нет ничего невозможного в этом мире, — ответил Дазай. — Но как вы найдёте нас, и как откроете проход, если у вас получится уничтожить это зло? — Сейчас это не главное, Акутагава. Вам нужно просто выжить. Акутагава сглотнул, подкативший к горлу ком, а Ацуши произнёс: — Удачи вам. — Спасибо, вам тоже. Чуя завёл двигатель, и они с Дазаем тронулись с места, а Ацуши с Акутагавой долго провожали их взглядом.