Мне тоже больно

      Тишину нарушил стук в окно. Это Чуя, до безумия грустный и злой одновременно. Дазай подошёл к окну и открыл его. Чуя залез внутрь. — Что такое, коротышка? — Убийцу нашли. Это отец её лучшего друга. — Это же хорошо. «Загнули глубже некуда, смешные. Главное не меня заподозрили» — мыслил Осаму. — Пятьдесят на пятьдесят. Вроде хорошо, что нашли, а вроде жалко. Уж любил ее очень. — Выпьем? — Давай. Дазай достал водку и вино тысяча девятьсот шестьдесят седьмого года. Чуя открыл вино, налил его в бокал и выпил залпом, а затем ещё бокал. — Ну не унывай, найдешь лучше, может, лучше уже рядом. — Спасибо, Дазай, хоть мы уже не напарники, ты мой друг. — Ахах, не стоило, Чуечка. — Стоило, скумбрия. — сказал Чуя, глотая ещё вина. Дазай налил рюмку водки себе и Накахаре. Осаму выпил сразу и ждал того же от Чуи. Накахара выпил рюмку водки и запил вином. Дазай протянул пряник. Чуя закинул пряник в рот, а после вытер красную струйку, стекающую по прекрасной утонченной шее. Чуе казалось, что боль внутри проходила с каждым глотком спиртного, но она лишь заливалась алкоголем и зарывалась глубоко в сердце. — Чуя, ты слишком пьян, оставайся у меня. — Да, ты прав, я останусь. Спасибо. — Где ляжешь? На диване или со мной? — Мне страшно одному, можно с тобой? — Без проблем! Чуя пьян и не понимает, что говорит. Дазай так и планировал, знал, что Чуя боится темноты. Была поздняя ночь.