Глава 2: Мастер?
27 апреля 2022 г., 21:55
Вода в пруду была холодной и не особенно чистой, а удар столь внезапным, что я успел изрядно наглотаться всякой дряни, прежде чем неуклюжими движениями вытолкал своё тело на поверхность пруда.
Я попытался выдавить из себя соответствующее ситуации ругательство, но вместо этого зашелся в приступе мокрого кашля, отчаянно цепляясь пальцами за прибрежную траву… А потом сплюнул и, пытаясь удержать равновесие на скользком дне, встал на ноги — у берега было не так уж глубоко и вода доходила мне едва ли до пояса.
Что это сейчас было? — Всё ещё несколько рассеяно подумал я.
Рядом бело-розовой медузой всплыла какая-то тряпка, слишком яркая, чтобы быть моей даже чисто теоретически. Нет, не тряпка — быстро понял я. Это было платье, вернее, девочка немного моложе Сюань, одетая в явно большое ей на несколько размеров платье, которое совсем скоро вконец вымокнет и начнёт тянуть её на дно.
Окей, будем разбираться со всем по порядку.
Схватив и вытащив девочку на берег, я с облегчением понял, что она ещё пытается брыкаться и, оказавшись на твердой земле, сразу же закашлялась. Сначала я просто наблюдал за ней со стороны, но кашель только нарастал, пока я не увидел что вместе с водой девочка сплевывает темно-красные сгустки крови.
— Эй, что с тобой?
Да, прозвучало довольно нелепо, но на миг я действительно растерялся. Быть может, кашлять кровью нормально в аниме или комиксах, но в реальности это обычно очень плохой знак, означающий, что могли быть повреждены легкие. В мире, где в могилу могла свести даже простая простуда, подобные симптомы более, чем просто настораживали.
Естественно, именно этот момент стоящая на четвереньках девочка выбрала чтобы завалиться на бок и потерять сознание. Когда попытки аккуратно растрясти её ни к чему не привели, мне осталось только поднять её на руки и занести в дом, стараясь не позволить нарастающей тревоге перерасти в панику.
В доме старика Бао не было настоящей кровати, только лишь настил из соломы на поднятом над землей полом, на который я и поместил девочку. Затем я вновь растопил печь, запер дверь и закрыл специальной деревянной заслонкой и без того узкое окно, после чего ненадолго замер в нерешительности.
Девочка спокойно дышала — уже хорошо. Влажные волосы были собраны в сложную, но несколько растрепанную прическу, а участки кожи, не скрытые одеждой, казались болезненно-бледными. Ей и в самом деле было едва ли больше лет одиннадцати-двенадцати, хотя острые черты лица и придавали девочке важный, почти аристократический вид, который дополнительно подчеркивал явно дорогой материал её платья.
Я прикоснулся к гладкой ткани — готов поклясться, что это самый настоящий шелк.
Вопрос в том, что делать дальше? Ей явно нужен врач, которого в деревне просто нет. Доктор имеется в городе, но принимает он оплату исключительно серебром. Не сомневаюсь, что у бабушки в доме семьи Вэй припрятано по ларцам по крайней мере несколько лян серебра, но черта с два она потратит их на подозрительную незнакомку, свалившуюся буквально с неба.
С другой стороны, судя по одежде, она явно из богатой семьи. Стоит в любом случае сообщить о ней в городскую управу, если только чтобы в случае чего снять с себя ответственность… И, нет, я вовсе не забыл про тот факт, что обычно девочки в слишком больших для них шелковых платьицах не падают с небес — как бы ты не молил эти самые небеса о чем-то подобном буквально минуту назад. Просто я до сих пор понятия не имел, как мне следует на это реагировать. Бегать кругами и кричать «караул»?
К тому же возможно, только возможно, это именно тот шанс, которого я так долго ждал. К добру или худу.
Я посмотрел на девочку ещё раз — теперь с некоторой опаской. Похожа ли она на бессмертного мастера? В своей прошлой жизни я пересмотрел и перечитал достаточно всякой всячины, чтобы подобное казалось вполне вероятным.
На всякий случай я всё же снял с неё мокрую одежду, как мог высушил волосы и укутал в плед, а сам устроился на полу у печи. Что бы я в итоге не решил, но идти на ночь глядя в город по горным тропам в любом случае будет плохой идеей.
Как говориться — утро вечера мудренее.
***
…На самом деле, я подозревал, что совершаю ошибку. Знал, что, как гласит народная мудрость, ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным. Вот почему я почти не удивился, когда проснулся оттого, что мне как будто что-то стало давить на грудь. Отчасти это было похоже на сонный паралич, когда ты уже открыл глаза и осознаёшь происходящее вокруг, но, как бы ты ни старался, не можешь ни встать, ни даже просто пошевелить рукой. Жуткое чувство. Некоторое время я лихорадочно шарил зрачками по полутемному помещению, пока не сфокусировал взгляд на фигуре сидящей девочки, прикрывающейся пледом словно полотенцем. Она смотрела прямо на меня с недобрым прищуром, и взгляд её имел как будто реальный вес, давя мне на грудь подобно бруску чугуна. Казалось, даже кровь в моих венах стыла и отказывалась течь, а каждый новый удар сердца зависел от случайного дрожания ресниц черноволосой демоницы, пока её брови, наконец, не расслабились, а глаза не закрылись. Только тогда у меня получилось с шумом набрать полную грудь воздуха. — Смертный, за подобную дерзость тебе следовало бы сломать руки и вырвать глаза, но тебе повезло, что сия госпожа — благочестивый Практик и видит, что ты действовал из лучших побуждений. Если будешь делать, как тебе велено, то сия госпожа смилостивится и заберет у тебя только одну руку и лишь один глаз. — … — Только и смог открыть рот я, скидывая с себя остатки озноба, как кошмарный сон. — Говорил ли ты кому-либо о сей госпоже? — Если я скажу «нет», вы меня убьёте? — Чертовски странно было обращаться уважительно к девочке, выглядящей моложе моей младшей сестры, но мне сейчас было совсем не до шуток. — Сия госпожа — благочестивый Практик, — повторила девочка, величественно улыбнувшись. — Нет, просто не успел, — честно ответил я. — Очень хо-, — начала было говорить она, но внезапно поперхнулась и закашлялась, после чего с гримасой боли на лице принялась вытирать кровь пледом. Моим единственным пледом. — Я могу как-нибудь помочь? В городе есть доктор, — осторожно предложил я. Девочка презрительно скривилась. — На всех Центральных Равнинах не найдётся Алхимика, который мог бы помочь сей госпоже, — произнесла она, после чего ненадолго задумалась: — Смертный, я не чувствую поблизости больше ни одного человека. Ты живешь один? Ты не похож на отшельника. Ещё один подозрительный вопрос, но я не видел смысла лгать. — До деревни примерно десять ли, если спускаться вдоль склона. Она кивнула. — Сия госпожа даст тебе шанс послужить ей, смертный. Если до исхода дня принесёшь ей девять серебряных игл для акупунктуры, то она великодушно простит твоё преступление и не станет лишать тебя руки и глаза. …Как великодушно. И всё же, это ведь он и есть - мой шанс. Не так ли? Видя, что я не сдвинулся с места, девочка недовольно сказала: — Сия госпожа дала тебе команду. Почему же ты всё ещё здесь, смертный? Мне было страшно. Я на полном серьёзе испытывал страх за свою жизнь — память о некомфортном пробуждении всё ещё была свежа в моей голове, а грудь по-прежнему помнила крушащее давление фантомного веса. Но я бросил кости. Я сделал это, потому что она была настоящей, и это было невероятно. — Прошу прощения, госпожа, но я простой землепашец и некомпетентен, — размеренно произнес я, опускаясь на колени. — Я наг и нищ, и если я куплю для госпожи девять серебряных игл, то у меня не останется денег чтобы прожить до весны. Давешнее давление вернулось с новой силой. Я ждал этого, но всё равно едва не рухнул на пол, когда мне на плечи словно положили здоровенное бревно, невидимое и неосязаемое, но всё равно грозящее раздавить меня под своим весом. — Как забавно, — без толики юмора в голосе произнесла девочка вдруг ставшим холодным голосом. — Тебе ведомо, что пред тобой Практик, но ты всё равно смеешь перечить мне? Мальчик, ужели ты ищешь своей смерти? Давление спало — ровно настолько, чтобы я мог выдавить из себя ответ. — Госпожа спрашивала, живу ли я один и не сообщил ли я о вас другим людям. Быть может, я необразован и неопытен, но рискну предположить, что госпожа скрывается. Вы не хотите, чтобы о вас знали, но не убили меня, а теперь даже просите о помощи. Разумеется, я буду рад помочь госпоже всем, что только в моих силах, и лишь прошу госпожу о взаимности. — Какая наглость! Того, что сия госпожа готова простить твои прегрешения перед ней, тебе не достаточно? — Я спас вам жизнь, — кинул я козырь. — Чушь! Сия госпожа бы никогда-, — оборвалась она на полуслове, прерванная очередным порывам кашля, особенно долгим и сильным. Сковывающее меня давление спало окончательно. Несколько отдышавшись, Практик резко бросила: — Чего ты хочешь от сей госпожи? — С детства меня восхищали рассказы об умеющих парить в небесах святых и бессмертных Небожителях… Поняв намёк, девочка пораженно уставилась на меня. — Ты смеешь просить у сей госпожи таинства её Секты? Я лишь выжидающе молчал. Прошло, наверное, с полминуты. — Что ж, наглости тебе не занимать, — вдруг странно усмехнулась она. — Дай мне свою руку. Сглотнув, я с опаской выполнил её требование. — Сколько тебе лет, мальчик? — Почти шестнадцать? — Ответил я, слегка сбитый с толку очередной резкой сменой тона. — Поздний возраст для культивации, — небрежно произнесла моя собеседница, прикоснувшись пальцами к запястью, отчего по моему телу распространился странный озноб. — Ток Ци стабильный, но довольно слабый — твой Духовный корень в лучшем случае посредственен. Мальчик, у тебя нет таланта, но… Воля Небес неисповедима. Быть может, нас с тобой свела сама судьба. Что? То есть, я сам просил об этом, но всё же… — Если я переживу следующие два дня, то, так и быть, возьму тебя своим личным учеником и обучу особому методу культивации, который поможет добиться успеха даже кому-то вроде тебя. — Это… Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой — застряли у меня в горле слова. Глядя на холодное лицо Практика, на котором в этот момент не просматривалось абсолютно ничего детского, я решил что и без того давно вышел за всякие разумные рамки, безопасные для моего здоровья. Словно в ответ на мои подозрения я вдруг почувствовал слабый толчок в голову, хотя девочка совершенно точно не касалась меня руками, за которым последовала скоротечная вспышка боли. — Я отметила тебя своим Духовным Чутьём, — хитро улыбнулась она в ответ на мой вопрошающий взгляд. — Теперь я связана с твоим Изначальным Духом, мальчик. Например, я всегда смогу узнать где ты находишься… в числе многого прочего. Угроза была более, чем прозрачна. — А теперь торопись. Сия госпожа не может более тратить своё время на смертного. Если сия госпожа вскорости не успокоит свою Ци, то твоё ученичество закончится, не успев даже начаться! — Вновь зачем-то решила сменить стиль речи с угрожающе-серьёзного на высокопарно-нелепый девочка. — Очень хорошо, — осторожно поднялся я на ноги. — Могу я узнать?.. — Ты можешь идти, — махнула она рукой в сторону выхода, после чего села в позу лотоса и демонстративно отрешилась от реальности, видимо, уйдя в медитацию, или как там это называется. Только выйдя на свежий воздух, я позволил себе с облегчением вздохнуть. Что это вообще сейчас было? Меня обуревало нехорошее предчувствие, словно я только что добровольно бросился в пасть голодного тигра… или тигрицы. Но даже так, я всё ещё был полон решимости совершить этот прыжок веры. — Итак, девять серебряных игл, где мне достать девять серебряных игл, — задумчиво пробормотал я. В городе была аптека, но, насколько я знал, торговали там разными сомнительными травами и порошками, а иглы для акупунктуры — вещь довольно специфическая и явно не дешевая. Иглы совершенно точно должны были быть у доктора, но он, естественно, не согласиться одолжить или продать их мне, во всяком случае не за ту сумму, которую я мог бы теоретически наскрести… хотя… Мой взгляд упал на шелковое платье, вывешенное сушиться на улицу. Интересно, если разрезать шелк на несколько полотен, за сколько их можно будет прода- Я едва успел уклониться от просвистевшего практически у меня над виском камня, который затем стукнулся о стенку дровяника и отскочил мне прямо под ноги. Камень был небольшим и свободно помещался в ладони, а его неправильные грани переливались таинственным синеватым светом. — Сия госпожа дарует тебе Духовный камень, — донеслось из дома. — Духовный камень? — Переспросил я, поднимая эту штуку. — Предмет, в который особой техникой было запечатано небольшое количество Ци Неба и Земли. Для смертных он бесполезен, однако сия госпожа слышала, что странствующие Практики порой меняют их на ничтожные мирские блага. Пусть это место — несусветная глушь даже по меркам ничтожного царства Сунь, но сия госпожа мыслит, что в волостном городе должен быть хоть единый смертный, кому ведома ценность Духовного камня. То есть, это что-то вроде магического драгоценного камня. В руках у простого деревенщины. Который этот самый деревенщина должен неким образом обменять на девять серебряных игл для жуткой девочки, чьё имя я так и не озаботился спросить. …Если вот это — первый квест, то что же будет дальше?
