Хроники секты Восьми Направлений, или как стать бессмертным для чайников.

      Излишне и говорить, что ночью температура в горах резко понижалась, так что несмотря на бережно хранимый огонь, к утру я промёрз буквально до самых костей, а также перевёл приличный запас ценных дров, осознание чего не улучшало мне настроения.       К тому же, за всю ночь я практически не сомкнул глаз, отчасти из-за пронизывающего холода, отчасти из-за разыгравшейся паранойи, не позволявшей забыть, что именно произошло вчера. Мне то и дело мерещилась какая-то несусветица, а воображение услужливо наделяло тени костра фантомной плотью, заставляя после едва ли не каждого подозрительного шороха вглядываться в темноту.       Под утро я вконец извел себя тем, что принялся, шмыгая носом, ходить у дома из стороны в сторону, отчасти в тщетной надежде согреться, отчасти чтобы хоть чем-нибудь занять себя. Но вот солнце уже показалось над горами, а мое ожидание так и не было вознаграждено. Я разрывался вопросом «не стоит ли заглянуть вовнутрь?» И раз за разом приходил к выводу, что нет, не стоит. Если она уже склеила ласты, то спешить все равно некуда. Зато, если она жива, то не стоит отвлекать Практика от… чем бы она там ни занималась.       Обычно в это время я уже был в поле, или на реке, или в лесу, но не бродил кругами возле собственной хижины — это было немного через чур даже для меня. Наконец, плюнув на всё и вся, я решил внять древней и, между прочим, самой натуральной даосской мудрости.       Я решил не париться и вести себя естественно, как ни в чем ни бывало. Внутренний покой и всё такое прочее, ага.       Насвистывая какую-то полузабытую мелодию, я закинул удочку в пруд и принялся заниматься точно тем же, чем занимался и до этого, только несколько более осмыслено — ждать. Журчание падающей в пруд с импровизированного акведука воды привычно стучалось в уши, тепло от костра грело мне бок, а блики от восходящего солнца играли на едва движимой редкими порывами ветра водной глади. Это была практически идиллия, и я успел даже поймать (и тут же отпустить) одного недостаточно осмотрительного карпа, когда услышал практически ожидаемый шорох раздвигаемой листвы со стороны дороги к деревне.       Кого я ожидал увидеть, когда медленно, почти флегматично повернулся? Даже не знаю. Доброго доктора, которого я оставил без «помощника»? Его подельников? Сыщиков магистрата? …Толпу крестьян с вилами? Реальность, к моему наказуемому облегчению, оказалась куда прозаичней. — Братец Джи! — Радостно помахал мне рукой слегка запыхавшийся от долгого подъёма Вэй Фан. — И чего тебе не спится в такую рань? — Со смесью облегчения и раздражения проворчал я. — Разве можно спать после петухов? — Подозрительно натурально удивился он.       Я только вздохнул. — Всё не насмотрелся на Горелую гору? Так она ещё в тумане, не увидишь сейчас ничего. — Не, — решительно помотал головой мальчишка. — Меня опять отец отправил. Говорит, в последний раз спрашивает. Они с дядей сегодня уходят, как роса высохнет. — Не хочу оставлять хозяйство без присмотра, так что пусть идут без меня. — Думаешь, воровать будут? — Насупился Фан. — А то. — Да никто не станет, — не повёлся он. — А в городе пельмени и сладости есть. Вот бы лучше меня вместо тебя взяли!       Я рассмеялся. — Ещё успеешь, уж поверь.       На несколько секунд мальчик замолчал, и я даже вернул уже было своё внимание к поплавку, одновременно думая, как бы не обидев поскорее его выпроводить, как Фан внезапно спросил: — Братей Джи, а почему ты живёшь один? — Что, и ты туда же? — Закатил я глаза. — Тебе тоже бабушка голову промыла? — Почему ты так не любишь бабушку? — Не унимался он.       Потому что она вредная, брюзгливая… старая женщина. Но ведь я не мог так сказать, не так ли? — С чего ты взял, что я её не люблю? И вообще, мудрый говорил, что в том доме нет почтения, и тому дому не хватает любви, где есть «сыновья почтительность» и «материнская любовь», — наставительно поднял я палец вверх.       Видя, как Фан хмуриться от слишком сложной для него мысли, я пришел мальчику на помощь. — Смотри, вы ведь всё так же каждое утро собираетесь всей семьёй за столом, хотя в той комнатушке вы даже и без меня как рыба в бочке, верно? Зачем? Фан моргнул. — Чтобы показать, что мы дружная семья, что у нас нет ссор. — То есть, если вы по какой-то причине не сможете собраться все вместе, то перестанете быть дружной семьёй? А помнишь, когда твоя мама и тётя постоянно ругались? Но на завтрак они всё равно приходили вместе со всеми. — Не знаю, — упрямо насупился мальчик. — Все так делают. — Вот именно, — не слишком весело улыбнулся я. — Все так делают. Мы прячемся за масками приличий, чтобы казаться добродетельными, переставая при этом быть добродетельными.       Ага, а я — первый лицемер на деревне. — Нужно быть проще. То, что я живу один, ещё не значит что я не уважаю бабушку или твоих родителей. Я просто не вижу необходимости фальшивить, доказывать это изо дня в день. — Сестрица Сюань верно говорит, — внезапно с важным видом заключил мальчонок. — Так бабушка тебе никогда хорошей жены не найдёт. Потому что ты много говоришь, а вот работать не хочешь.       Я ошарашенно посмотрел на Вэй Фана, не зная, плакать мне или смеяться… и, разумеется, именно этот момент выбрала моя таинственная гостья, чтобы наконец заявить о себе.       Дверь распахнулась с лёгким скрипом древесины по древесине, резанувшим мне нервы не хуже скрипа ножа по стеклу. Показавшаяся в проёме и вполне себе живая Практик выглядела чуть лучше вчерашнего, но была по-прежнему закутана в шаль, накинув ту на плечи на манер накидки или плаща, спускающегося ей чуть ниже колен.       Вэй Фан, распахнув рот как наглотавшаяся воздуха рыба, уставился на незнакомку. Девочка, чинно поведя головой из стороны в сторону, небрежно скользнула взглядом по Фану, после чего уперла свой хмурый взор в меня.       Так, думай, думай!       — Ого, братик Джин!       Взглядом умоляя Практика не рубить с горяча, я резко уронил ладонь на плечо Вэй Фану.       — Дружище Фан, — заговорщики прошептал я. — Ты не должен никому о ней рассказывать. — Почему? — Хлопнул он ресницами. — Она не из нашей деревни, — сказал я, в общем-то, очевидную вещь. — Она… благородная леди из города, сбежавшая от неравного брака и заблудившаяся в лесу. — О-о-о, — протянул мальчик, ещё раз стрельнув взглядом на практика, но почти сразу же смущённо отведя глаза.       Конечно, я нёс полную чушь, но, справедливости ради, несмотря на не самый презентабельный вид, Практик и в самом деле более, чем просто походила на сказочную «принцессу»: длинные распущенные волосы, как никто в деревне не носит из сугубо прагматических соображений; чистая бледная кожа, не тронутая знойным солнцем и тяжелой каждодневной работой; милое личико и гордо вздёрнутый носик… Даже одетая в одну только грязную тряпку на голое тело, она умудрялась выглядеть важно и значимо, словно самая настоящая знатная госпожа. — Между нами вспыхнула любовь с первого взгляда, понимаешь? — Пусть и не взаправду, но всё же расписался я в педофилии. Вэй Фан завороженно закивал. — Если ты проболтаешься сестре или кому-либо ещё, то об этом может узнать её семья и тогда нас непременно разлучат. Вот почему, заклинаю тебя, молчи! Это вопрос жизни и смерти!       И насчёт последнего я даже не врал. — Хорошо, братик Джин! — Ответил мне мальчик с горящими глазами. — Обещай мне. — Обещаю! — Смотри, это обещание между мужиками. Понял? — Надавил я, молясь, чтобы этого оказалось достаточно, чтобы спасти мальчишке жизнь. — Да, я никому ничего не расскажу!       Я напряженно посмотрел на Практика и успел заметить, как на её лице промелькнула целая гамма эмоций, словно бы борющихся друг с другом, но, заметив мой взгляд, она моментально вернула себе самообладание и, немного помедлив, коротко кивнула, позволив мне облегченно выдохнуть.       Кажется, с Вэй Фаном всё будет в порядке. Оставалось только надеяться, что девушка не обиделась на мою маленькую импровизацию. — Здравствуй, старшая сестрица!       Практик чинно кивнула и не удостоила Фана ответа, после чего тот неловко поклонился, явно не зная, куда себя деть, и вскоре чуть ли не вприпрыжку ретировался обратно в деревню.       Я продолжал коситься на Практика, следя за каждым её движением. Никуда не торопясь, она важно произнесла: — Смертный, сия госпожа не нашла в твоём жилище ни бумаги, ни киновари. — Потому что бумаги у меня нет и никогда не было. И киноварь… это ртуть? Откуда она у меня возьмётся?       Возможно, в городе, но не думаю, что в ближайшее время мне стоит показываться поблизости. — Действительно, сей госпоже не стоило ожидать многого от простого смертного, — довольно легко приняла она реальность. — Но при первой же возможности тебе следует раздобыть их для сей госпожи, дабы она могла изготовить защитные талисманы. — Хорошо?       Подойдя ближе, Практик элегантно опустилась на бревно, не побрезговав использовать оное в качестве сидушки, и пожаловалась:  — Смертный, сей госпоже холодно.       Кажется, меня окончательно записали в прислугу, но волевым усилием я решил трактовать это как добрый знак.        — Госпожа, — спросил я после того, как подкинул в костёр дров. — А что значит стадия Сгущения Ци? — Хо? Так ты всё же что-то знаешь о Культивации, смертный? — Увидев ваш Духовный камень, один бандит начал грозить мне своим атаманом. Мне пришлось… убить его, чтобы принести иглы, — сознался я, решив, что в данном случае секреты могут потом выйти мне боком. — Вот как? — Равнодушно пожала она плечиками. — Мир Культиваторов жесток, смертный. Благочестивые Практики борются друг с другом за ресурсы, Демонические секты практикуют зловещие техники, не считаясь с чужими жизнями, а Демоны жаждут погибели всему человечеству. Ты можешь сложить голову в любой момент. Если ты не готов к этому, то лучше отступись, пока ещё можешь. — Я готов, госпожа! — Тут же едва не подскочил я.       Она странно посмотрела на меня, долго и тяжело, словно готовясь вынести приговор — но я быстро выбросил эту невесёлую метафору из головы. — Смертный, ты просто-, — начала она, но осеклась и на секунду прикрыла глаза. — Очень хорошо, мальчик. Быть посему. Ты спрашивал про стадию Сгущения Ци? Будет лучше, если я начну сначала. Слушай внимательно, мальчик, потому что у меня нет желания объяснять тебе дважды.       Она улыбнулась, резко и остро, и совсем не по-детски. — В теле человека есть три точки дантянь. Первая точка, — указала она ногтем мне промеж бровей, — расположена в голове. Это обитель Изначального духа, из которого рождается твоё Духовное чутьё и твой внутренний мир — Море сознания. Последнее тебе сейчас не важно, но запомни про Духовное чутьё. Изначальный дух позволяет тебе мыслить и рассуждать, он направляет любое твоё волевое усилие.       Я медленно кивнул и её пальчик соскользнул ниже, к середине груди. — Средняя точка дантянь заполнена Изначальной Ци — жизненной силой, которая отмеряет срок всему, что только дышит под Небесами. Это твоё сердце, полное желаний и страстей, твоя воля и долголетие.       Ноготь опустился ещё ниже, к низу живота, и я невольно вздрогнул. — Но самая важная точка дантянь — нижняя. Именно к ней ведут все твои каналы меридиан, заполняя ту Истинной Ци. Это та движущая энергия, благодаря которой бьётся твоё сердце и работают лёгкие, то топливо, без которого нельзя пошевелить и мускулом. — Понятно, — дежурно отозвался я.       Девочка усмехнулась. — С годами, эти три энергии истощаются, поскольку такова Воля Небес. Когда слабеет Изначальный дух, человек становится забывчив и слаб разумом. Когда подходит к концу Изначальная Ци, он становится болезнен и тяжел на подъём. Наконец, когда заканчивается Истинная Ци, человек умирает. Таков естественный процесс, которому следует всё живое испокон веков, формируя извечный цикл рождения и смерти. Предназначение Культивации — разорвать сей цикл. Вот почему следовать по этому пути — значит идти супротив Небес и неминуемо навлечь на себя их гнев. Ещё не страшно, мальчик?       Я осторожно покачал головой. — Хорошо. Тогда я расскажу тебе про способ обратить цикл вспять. Для начала Практик должен, путём длительных медитаций, научиться чувствовать свой нижний дантянь и, используя своё Духовное чутьё, заставить свою Истинную Ци двигаться в каналах меридиан, прочищая и разрабатывая их. Такова самая первая стадия Культивации, которую называют Становлением основ или, иногда, стадией Очистки Ци. Большинство Сект даже не считает учеников на этом этапе Практиками, поскольку они ещё не могут полноценно управлять своей Ци. Следующую стадию называют стадией Накопления Ци, — подняла она взгляд на меня, словно пытаясь угадать, понимаю ли я её речь. — С помочью дыхательных техник или принимая эликсиры Практик поглощает Ци Неба и Земли, и пропускает ту через примерно 300 циклов очистки по своим меридианам, трансформируя в свою Истинную Ци и накапливая её в своём нижнем даньтянь. Когда внутренний сосуд заполнен, Практик может приступать к последующей стадии Сгущения Ци. Он поднимает свою Истинную Ци в средний даньтянь и смешивает её там со своей жизненной силой, своей Изначальной Ци, пока не будет готов сформировать из получившейся чистой энергии Золотое ядро. На стадии Золотого ядра Практик может жить сотни лет, парить с помощью своего Духовного чутья в небесах и повелевать погодой, вызывая грозы и засухи. С точки зрения простых людей и даже многих Практиков их уже можно считать Бессмертными, но это не более, чем оскорбление для настоящих Бессмертных. — Настоящих Бессмертных? — Попугаем повторил я, захваченный рассказом. — Предназначение Золотого ядра в том, чтобы взрастить в нём Зарожденную душу, подобно тому как птенец зреет в скорлупе яйца. Зарождённая душа становится медиумом для Изначального духа Практика, он может свободно покидать бренное тело и пока он не уничтожен, Практика нельзя убить по-настоящему. Но даже мастера стадии Зарожденной души лишь стоят на пороге истинного бессмертия. Когда Зарожденная душа окрепнет настолько, что сможет существовать отдельно от физической оболочки, то время и прочие земные материи прекратят иметь значение для Практика, ставшего Земным Бессмертным. После этого ему останется только оставить свою плоть позади и Вознестись в Высшее царство, присоединившись к Небесному Императору и его Истинным Бессмертным. — Небесный Император существует? — Моргнул я.       А я-то думал, это обычная околорелигиозная чепуха. — По легендам, Небесный Император был первым Истинным Бессмертным, сокрушившим Императора Демонов и вознесшимся на Небеса. Но даже для Практиков, Небесный Император — мифическая фигура. Как и любые бессмертные. — Что? Но вы только что- — На Центральных равнинах можно по пальцам сосчитать мастеров стадии Золотого ядра. Будучи одним из них, император царства Сунь, в котором мы сейчас находимся, правит Семью благородными семьями и сдерживает амбиции Четырёх «великих» сект. Что же до Практиков Зарожденной души, не только на Центральных равнинах, но и за десять тысяч ли вокруг ты не отыщешь и дюжины достоверных упоминаний о таких старых чудовищах. — Культивировать настолько сложно? — Для Культивации важно, во-первых, — начала демонстративно загибать пальчики она, — родиться с хорошими духовными корнями и крепкими меридианами, от чего зависит скорость поглощения и очистки Ци Неба и Земли. Во-вторых, необходима качественная техника Культивации. В-третьих, нужна Духовная земля с богатой Ци Неба и Земли, обилие эликсиров и культивационных ресурсов. В-четвёртых, важен талант. — Талант на последнем месте?       Практик пожала плечами. — Я повидала немало молодых господ, достигших стадии Сгущения Ци только благодаря тому, что их кланы с рождения пичкали их пилюлями и эликсирами. Как правило, такой подход приводит к неустойчивому фундаменту, и мало кому из них в последствии удаётся сформировать Золотое ядро, однако множество куда более талантливой молодежи не достигло и этого, лишь потому, что у них не было доступа к ресурсам для Культивации. — А на какой стадии находитесь вы, госпожа? — Полюбопытствовал я.       Внезапно Практик замолчала. Я тихо сидел, дожидаясь ответа. — …Сия госпожа была мастером Золотого ядра, но была вынуждена разбить его и применить Запретную технику, чтобы спасти свою жизнь.       Это ведь круто, да? Ну, то есть, главарь Волков ещё не достиг даже Сгущения Ци, так что между ними разница в целых два ранга… да?       Против воли я с сомнением покосился на девочку. Как ни посмотри, но она всё же не выглядела кем-то на одном уровне с нашим императором, сильнейшим Практиком царства Сунь. — Смертный, да ты никак сомневаться вздумал в сей госпоже? — Словно прочитав мои мысли прищурилась она. — Я не смею! — Вот и не смей! Е-если бы не раны сей госпожи, стала бы она возиться с невежественным смертным!       Медленно вдохнув и выдохнув, девочка успокоилась и, зачем-то зажмурившись, произнесла: — У тебя поздний возраст для начала Культивации. Духовные корни в лучшем случае не представляют из себя ничего особенного. Про культивационные ресурсы и говорить не приходится. Ты всё ещё хочешь стать Культиватором? Почему бы тебе просто не жить своей жизнью с родными и близкими?       Потому что я чертов попаданец, готовый на стену лезть от безнадёги после всех этих лет на грани холода, голода и угроз выдать за меня замуж случайную внучку бабушкиной подружки, которую я и в глаза-то не видел!       Вновь отбросив гордость, я упал на колени и стукнулся лбом о землю в натуральной челобитной. — Твоя взяла, — едва слышно, на выдохе, пробормотала девочка. Затем, после секунды молчания, улыбнулась и куда громче произнесла: - Мальчик. — Госпожа? — Как я и обещала, я научу тебя особой технике Культивации. Технике, для которой не важно ни наличие ресурсов, ни Ци Неба и Земли. Но для начала ты должен признать меня своим Мастером. — Да, мастер! — Покорно отозвался я, почти не веря, что наконец получу желаемое. — Не так быстро. Клянёшься ли ты во всём слушаться меня и чтить, как чтишь своих предков?       …Знала бы она как я «чту» своих родственников. — Клянусь. — Клянёшься ли ты хранить секреты моей секты Туманной долины и не разглашать их без моего на то согласия? — Клянусь. — Клянёшься ли ты не бесчестить имя своего мастера и своей секты? — Клянусь. — С этим я беру тебя… ещё раз, как твоё имя, мальчик? — Вэй Джин. — Я, Сяо Цзю, беру тебя в ученики, как последний глава секты Туманной долины. — Последний глава? — Несмотря на то, что я узнал, наконец, имя незнакомки, зацепилось моё внимание всё же именно за это словосочетание. — Верно, мальчик. Я… сия госпожа — нынешний глава прославленной секты Туманной долины! — Вдруг на полуслове задрала нос кверху девочка.       Движимый нехорошим предчувствием, я осторожно поднял руку вверх, обозначая так и просящийся наружу вопрос. — Просто для справки… не то, что бы это было важно, но… прославленная секта Туманной долины ведь прямо сейчас не состоит всего из двух человек, правда? — Робко поинтересовался я. — Что за чепуха! — Взвилась девочка и я облегченно вздохнул. — Не будучи Практиком, ты пока можешь считаться лишь последователем секты, но никак не полноценным членом! …Ну да. Мне следовало догадаться.