В плену разума

Целитель Дрейк

      Несколько раз плеснув в лицо ледяной водой из-под крана, мужчина взглянул на свое отражение в зеркале. Опершись ладонями о раковину, он рассматривал стекающие по впалым щекам капли. Под глазами залегли тени. Скулы выступали на изможденном лице. Тяжело вздымалась грудь. Резким движением он рванул верхние пуговицы на рубашке, но легче не становилось. В два больших шага преодолев расстояние до окна, мужчина дернул створки и глубоко вдохнул. Легкие наполнились кислородом, и бешено стучащее сердце понемногу стало возвращаться в спокойный ритм.       «Каждый день как новая битва. Новая битва в войне, в которой не будет победителей», — подумал он, печально наблюдая за пациентами верхнего этажа Мунго, которых вывели на прогулку.       Прикрыв лицо рукой, он стоял у окна. Мужчина смежил веки, вдыхая ароматы осенней травы, деревьев, дождя. Отгоняя запахи больницы: лекарств, пролежней, естественных опорожнений, безнадежности и забвения. Да, он мог себе позволить себе отвлечься на пару минут. До назначенной встречи оставалось около часа, а все дела в больнице он уже закончил. Хотя, что и говорить: дела никогда не заканчивались! С другой стороны, он почти живет здесь, изредка отвлекаясь на заботы вне стен Мунго. Впрочем, почти все заведующие отделениями, к тому же, ведущие научную работу по клиническим заболеваниям, разделяли такое существование. Но в отличие от коллег, его собственные достижения не были столь быстрыми и революционными. Нет, он не завидовал. Он все понимал. Вылечить расщепление, даже тяжелое, при трансгрессии было не в пример быстрее, чем излечить человеческий разум от недугов. Здесь требовался особый подход и время… Иногда время работало на него, порой — против, но оно ему было необходимо.       Деликатный стук в дверь заставил мужчину вздрогнуть. Отняв руку от лица и слегка морщась от режущего глаза света, он негромко сказал: «Войдите».       — Целитель Дрейк, добрый день, — игриво улыбаясь, проворковала новенькая медсестра. — Миссис Стейн велела забрать у вас назначения на сегодня для больных из пятой и двенадцатой палат.       — Здравствуйте, мисс Пэт, — повернувшись к столу, мужчина скорыми движениями зашарил по заваленному историями болезней, списками лекарств и книгами по психиатрии столу. — Где же они?! Ах, вот! — быстро пробежав глазами по листу, он протянул его молоденькой девушке.       — Благодарю вас, сэр, — медленно вытянув из его руки списки назначений, девушка кокетливо хлопнула ресницами, и с интересом уставилась на него, уже не отводя взгляда.       — Что-то еще, мисс Пэт? — удивленно изогнув бровь, спросил целитель, но его серые глаза оставались холодными и безучастными к разыгрываемому спектаклю.       — Н-нет, — опешив, от спокойного и вежливого, но абсолютно равнодушного тона, заблеяла медсестра.       — В таком случае, я вас больше не задерживаю, — спокойно сказал мужчина, и когда дверь уже почти закрылась, громко добавил: Попросите миссис Стейн зайти ко мне! Сейчас!       Это было невыносимо! Он слишком устал, чтобы реагировать на подобные провокации, но они его раздражали. С усилием сжав пальцами переносицу, мужчину тяжело опустился в кресло.       Подняв несколько увесистых папок с историями болезней, он, наконец, выудил самую толстую из них и зашелестел страницами. Это был сам первый и самый сложный из его пациентов. Собственно, с него все и началось: идея получить маггловское медицинское образование в области психиатрии. Долгие пятнадцать лет он учился, повышал квалификацию, получил магическое медицинское образование, окончив, два института почти параллельно, работал на износ, написал больше десятка научных работ, добился открытия полноценного психиатрического отделения в Мунго, возглавил его, помог огромному количеству больных, которых действительно стали лечить, а не просто поддерживать жизнь зельями. Но этот пациент так и оставался в его списке. Да, за эти годы они прошли долгий и трудный путь. Добились серьезных улучшений, но о полном выздоровлении речи, по-прежнему, не шло.       — Целитель Дрейк, вы просили зайти.       Мужчина оторвался от изучения страницы, на которой сделал пометки после последней встречи на прошлой неделе, и поднял расфокусированный взгляд.       — Простите, я постучала, но вы, очевидно, были погружены в работу и не расслышали, — деликатно заметила полноватая женщина пятидесяти лет в белом халате и накрахмаленном чепце.       — Ох, миссис Стейн, — словно очнулся целитель, — это я прошу прощения. Действительно, не обратил внимания…       — Какие-то дополнительные рекомендации по назначениям?       — Что? Ах, да, — очевидно, все еще пребывая в своих мыслях, он резко встал из-за стола и уронил пачку журналов и писем, лежащих на самом краю. — О, Мерлин! Вот же я …       — Альфред, — властно сказала миссис Стейн, — немедленно сядьте и не двигайтесь.       Целитель набрал воздуха в легкие, но обмяк и безвольно упал обратно на стул. Он почти безучастно наблюдал, как проворно его старшая медсестра нажала на кнопку селекторной связи, прося у секретаря два двойных эспрессо; как быстрыми движениями палочки навела порядок на его столе; как ловко подняла с пола всю корреспонденцию.       Женщина уже аккуратно сортировала письма в руках, бегло проглядывая штемпели, когда на столе возник поднос с теплыми сырными сэндвичами и дымящиеся кружки с кофе. Миссис Мэдисон — его секретарь — могла быть удивительно быстрой и незаметной, когда того требовала ситуация. А когда кофе в его кабинет по селектору просила миссис Стейн — это был именно такой момент.       — Благодарю, Барбара, — спокойно произнес мужчина, когда они в полном молчании допили крепчайший кофе и выкурили по сигарете.       Скупо улыбнувшись, волшебница махнула рукой.       — Итак, какие поручения будут, мистер Дрейк? — возвращая обычный деловой тон, спросила она.       — Что по состоянию мистера Смита? Он сегодня получил уже в пятый раз препараты из новых назначений. По твоим наблюдениям, эта терапия начала давать результаты?       — У него замедлилась постоянная смена аффективных фаз. Но светлые промежутки эутимии все еще отсутствуют. Боюсь, если к окончанию цикла медикаментозного лечения, они не появятся, то мы вынуждены будем признать полный переход альтернирующего течения заболевания в континуальное.       Целитель Дрейк прошелся пальцами по аккуратной стопке папок и достал историю болезни. «Энтони Брайн Смит. 46 лет. Биполярное расстройство 1-го типа» значилось на обложке. Пролистав анамнез, истории госпитализаций, он нашел глазами вклеенный лист с расписанными дозировками препаратов. Вытащив из соседней стопки справочник с расчетами дозировок и с минуту что-то прикидывая в голове, мужчина быстро внес несколько изменений.       — Увеличиваем дневную инъекцию до 2 кубиков и добавим еще вечернюю, но с утренней дозировкой. Пожалуйста, распорядись, чтобы постовые сестры делали заметки абсолютно любых проявлений жизнедеятельности мистера Смита.       — Хорошо, конечно, — тихо кивнула миссис Стейн, — но не слишком ли это…       — Боюсь, у нас нет другого выхода. Следующий этап — быстроциклический и, если Энтони вступит в эту фазу, шансов вернуть его устойчивые периоды эутимии больше не будет.       — Я поняла вас. Внесу сейчас поправки для процедурной сестры.       — Благодарю, — качнул головой мужчина, откладывая папку одного из участников битвы за Хогвартс в сторону.       — Послезавтра на плановый осмотр и беседу придут Фрэнк и Алиса Долгопупсы и мисс Лаванда Браун.       — Очень хорошо. Поставьте, мисс Браун на утро сразу после обхода. А чету Долгопупсов запишите на… сейчас, секунду, — он немного задумался, — я уйду к двум и вернусь около четырех, в семь вечера мне тоже придется покинуть больницу… Так, давайте на 16-15…Думаю, нам должно хватит двух с половиной часов на обоих. Отлично!       — Н-но… — начала было миссис Стейн, однако заведующий отделением ее прервал, взглянув на часы.       — Миссис Стейн, — вставая из-за стола и, быстрыми шагами направляясь к вешалке у входа, — я не хочу опоздать на встречу. Думаю, с остальными вопросами вы и миссис Мэдисон разберетесь и без меня.       — Альфред, послезавтра тебя ждут в десять утра на вручении международной премии целителей в Брюсселе… — протягивая отложенный конверт с большой печатью, тихо заметила женщина.       — Где? — пренебрежительно морщась, без особого интереса переспросил мужчина.       — В Брюсселе. Ты должен получить награду за последнюю научную статью.       — Я не поеду, — набрасывая пальто и поправляя кашне у зеркала, буркнул он в ответ. — Мне это неинтересно.       — И все же…       — Ты знаешь, что я должен был выбить из Министерства финансирование на закупку новых препаратов для отделения. Статья была только ради этого. Смит и остальные начали получать другие лекарства. Остальное меня не волнует, а скорее даже, отвлекает от работы. — Застегнув пуговицы и спрятав волшебную палочку в рукав, Целитель Дрейк повернулся к старшей сестре отделения. — А, и вот еще что, целитель Адамс из отделения реанимации жаловался, что миссис Уотсон стала старовата для такой интенсивной работы. Но ему сложно уволить ее, учитывая, сколько она проработала с ним, да и найти нового сотрудника в это время сложно. Ты ведь ее хорошо знаешь?       — Э-э, ну, конечно… ты хочешь, чтобы я ей намекнула на увольнение по собственному желанию? Я не…       — Нет. Скажи ей, что у нас есть свободное место. Она хорошо знает свое дело и сможет его выполнять в более спокойном отделении.       — Но у нас нет…       — А вот мисс Пэт оформи переводом в реанимацию. Все будут довольны, — почти радостно растянул губы мужчина.       — Особенно, ты… — буркнула миссис Стейн, — забаррикадировался тут с нами, старухами, на работе и…       — Надеюсь, вы решите вопросы с отделом кадров до конца недели, миссис Стейн, — сухо прервал ее целитель, и уже в приоткрытую дверь, просунув голову, мягко шепнул и подмигнул: Спасибо, Барбара!       Женщина хотела что-то ответить, но только услышала, как удаляющийся голос в приемной благодарит миссис Мэдисон за кофе. Старшая медсестра встала и бережно поправила все папки на столе начальника. Бросив взгляд на самую толстую из них, она тяжело вздохнула, с досадой покачав головой, взяла листы с рецептами и покинула кабинет. Самая объемная история болезни так и осталась лежать в центре рабочего стола. На ее обложке было аккуратно выведено: « Гермиона Джин Грейнджер. 18 лет. Диссоциативное расстройство идентичности.»