В плену разума

Минерва Макгонагалл

Над Черным озером стелился туман. Темные воды казались еще более зловещими в сгущающихся сумерках. Верхушки Запретного леса уже скрылись из виду. Только крохотный огонек в окнах хижины Хагрида делал менее мрачным вид на окрестности замка. Минерва Макгонагалл, бросив последний тоскливый взгляд в окно, нахмурилась и постучала сухими сморщенными пальцами по подоконнику. Несмотря на все ухудшающееся с возрастом зрение, она углядела темную фигуру недалеко от главных ворот. После войны, учтя все ошибки прошлого, волшебница приложила все свои, и не только свои, магические силы, чтобы укрепить защиту Хогвартса и расширила диаметр антитрансгрессионного купола на максимально возможное расстояние. Теперь в замок приходилось идти пешком от самого Хогсмида, а не от опушки Запретного леса, как раньше. Да, это доставляло некоторые неудобства, и, вроде как, после Победы уже и не была необходима такая предосторожность. Но, тем не менее, старая ведьма настояла на этой мере безопасности. Нынешний директор школы Чародейства и Волшебства пережила минимум три войны. Она хорошо помнила противостояние Дамблдора с Гриндевальдом. Искренне сожалела о потерях, которые были во времена первой войны с Воландемортом. Но последняя битва 2 мая 1998 года отличалась от тех событий многократно. Потому что сражались и умирали дети. Даже спустя пятнадцать лет после той страшной ночи, пожилая женщина не могла нормально спать, частенько, проходя по длинным коридорам замка, внезапно замирала и напряженно вглядывалась в темноту. Ведьме слышались хрипы Лаванды Браун, которую с трудом, но все же спасли; она замечала тела Колина Криви, Фреда Уизли и многих других своих учеников. Она знала всех этих детей с того момента, когда лично каждому писала письмо о зачислении, или приходила вручать его домой. Минерва всегда встречала первокурсников, она проводила распределение, надевая на юные головы Шляпу; участвовала в разборе всех штатных и не очень штатных ситуаций, которые происходили у студентов, будучи заместителем Альбуса. Старая кошка помнила всех, кого учила. И всех, кого потом…хоронила. Ласково, по-матерински, она очищала запачканные детские лица, аккуратно восстанавливала разорванную одежду, бережно осматривала: укрыт ли каждый, прежде чем закрыть каменную крышку над ними навсегда. Вместо того, чтобы глядеть в счастливые глаза молодых волшебников, вручая им дипломы об окончании школы и выпуская в большой мир, она придирчиво оглядывала надгробия и провожала их в последний путь к месту упокоения. Все, кто когда-либо сталкивался с этой женщиной, не умаляли ее достоинств, как педагога и волшебницы, но подмечали особую сухость в манере ее общения. Да, Макгонагалл всегда была более, чем сдержана в проявлении эмоций. Но это не означало, что ведьма их не испытывала. Молчаливое переживание всех этих невосполнимых утрат добавляло рубцов на сердце, морщин на лице и еще большей строгости во внешнем виде. Ее все еще мучали кошмары. Крики учеников заставляли ее просыпаться среди ночи. Не раз домовики замка, почуяв неладное, осторожно заходили в покои директора. Они бесшумно оставляли на прикроватной тумбе ромашковый чай с мятой, с горечью наблюдая, как у окна сгорбилась старческая фигура в длинной ночной рубашке, со сбитым чепцом, из-под которого торчали выпавшие пряди седых волос. Однако же, именно несгибаемому характеру бывшего декана Гриффиндора нужно возносить оды за процветание Хогвартса сейчас. Конечно, сама Минерва так не думала. Она-то как раз была уверена в том, что самый достойный директор школы должен был руководить ей после Победы, учитывая, что он столько лет делал все — чтобы, в конечном счете, силы Света смогли ее одержать. Но…он был мертв. И все, что она хотела бы ему сказать, осталось невысказанным. Он не появлялся на портрете. Ни разу за все эти годы. Порой старческие глаза директрисы наполнялись слезами при взгляде на черную раму. Она хотела бы отдать ему любую из своих девяти кошачьих жизней или даже сразу все, чтобы успеть исправить свою самую большую ошибку. Первый год после войны был невероятно тяжелым. Замок признал ее директором, но был разрушен, местами — до основания. После падения Воландеморта в магической Британии была разруха. Министерство принимало робкие меры по восстановлению власти, будучи так крупно дискредитированным, усилий и средств им требовалось на это не мало. А средств, как раз и не хватало. Множество чистокровных семей из тех, кто не поддержал политику Темного Лорда, покинули пределы страны еще до того, как этот безумец захватил власть. Небезосновательно опасаясь за свои жизни, они уезжали подальше на континент, стараясь затеряться и не привлекать к себе внимания. После падения темного мага начались зачистки — проверки на предмет связи с Пожирателями Смерти и, поэтому многие сочли за благо не возвращаться на родину, чтобы случайно не быть раздавленными безжалостной машиной правосудия.             Таким образом, отток средств чистокровных из бюджета Министерства был колоссальным. А учитывая, что дыр, которые теперь нужно было срочно затыкать, становилось огромное множество, программы по финансированию урезались или закрывались вовсе. В том числе и по Хогвартсу. Те жалкие «кости», как называла их Макгонагал, которые бросали ей чиновники на восстановление школы, могли бы помочь разве что закупить десяток мандрагор в теплицы, да с полдюжины новых котлов для кабинета зельеварения. Ну, может быть, еще парочку метел, да и то стареньких «Чистометов». А школе требовался капитальный ремонт. Директриса продала собственный дом, решив, что спокойная старость в горах Шотландии теперь не в приоритете. На вырученные средства удалось отстроить часть гриффиндорской башни и библиотеку. Однако, деньги таяли, а авгиевы конюшни Хогвартса, казалось, еще даже не начинали чистить. Как ни странно, от закрытия и расформирования, школу спасли ученики. Многие приехали помочь в восстановлении стен, в которых получали свое образование. Джордж Уизли ежемесячно перечислял деньги из доходов магазина, которым управлял теперь в одиночку. Гарри Поттер основательно опустошил одно из своих хранилищ в Гринготтсе, что позволило полностью восстановить подземелья, класс для ЗОТИ, Большой Зал. Он также закупил все необходимое оборудование для кабинета зельеварения, которое и остался преподавать после окончания университета. Ну, и, конечно, очень сильно помог закончить ремонт неизвестный даритель. Минерва догадывалась — кто. Но так, как этот человек предпочел остаться анонимным благодетелем, заговорить с ним об этом и лично отблагодарить — не решалась. Сумма, которую он перечислил на счет школы, была так велика, что позволила не только восстановить замок и закупить необходимые материалы для обучения, но даже тогда не была полностью потрачена. Макгонагалл решила, что остаток средств нужно разместить под проценты в банке на всякий непредвиденный случай. И он вскоре представился. Директрисе необходимо было что-то придумать, чтобы вернуть доверие и интерес людей к Хогвартсу. Малое количество учеников подрывало весь смысл проделанной ими работы. И тогда волшебница, подключив все свои возможные старые знакомства в магическом мире, заключила несколько договоров с самыми престижными высшими учебными заведениями.       Теперь лучшие одаренные выпускники школы имели возможность получать гранты и поступать в элитные университеты без экзаменов. Конечно, таких договоренностей ей удалось достичь не только благодаря своему авторитету, но тут-то и помогли подкопленные сбережения. И вот теперь, спустя пятнадцать лет, школа Чародейства и Волшебства шла в ногу с остальным образовательными организациями других стран, а где-то и превосходила их. Многие выпускники Хогвартса, окончив университеты, вернулись преподавать сюда, сменив своих стареющих профессоров. Один из таких бывших студентов последние пару лет был теперь ее заместителем, и его же она готовила в свои преемники. Минерва была уверена в том, что под его руководством школа будет жить и дальше. Огромной раной на сердце директрисы и еще одним камнем на ее гриффиндорской совести была некогда лучшая ученица ее родного факультета. Гермиона Грейнджер. Не было ни дня, чтобы пожилая дама не думала о ней. Конечно, Макгонагалл навещала бывшую студентку, как только ее напряженный график позволял это сделать. Конечно, она не в пример больше, чем за остальными присматривала за детьми Гермионы. И все же ее не отпускала мысль, что все это — лишь слабая попытка исправить тот вред, который был причинен этой молодой ведьме, в том числе из-за ее собственной преподавательской близорукости. Одним словом, Минерва нещадно винила себя за то, что жизнь ее студентки сложилась так трагично. Но исправлять что-либо было поздно. Прямая спина директора Хогвартса осталась прямой, когда женщина услышала, как отодвигается внизу Горгулья, пропуская посетителя. Ей даже не нужно было поворачиваться, чтобы узнать — кто пришел. Однако, отдавая дань уважения визитеру, Минерва встретила его лицом к лицу.       — Добрый вечер, директор Макгонагалл, — вежливо поклонившись, тихо сказал мужчина.       — Добрый вечер, мистер… — она тяжело вздохнула, в который раз, не зная, как лучше к нему обратиться, чтобы не ставить себя и его в неловкое положение. — Добрый вечер, Лорд Принц.       — Могу я рассчитывать, что вы позволите мне присутствовать при беседе со студентами Аланом и Патриком Принцами? — он задал вопрос довольно тихим и, несведущему человеку могло бы показаться — почти равнодушным голосом, но директриса отлично знала, что это не так.       — Безусловно. Присаживайтесь, Лорд Принц. Юноши будут с минуты на минуту и начнем.       — Благодарю, — сухо кивнул мужчина и присел в угловое кресло, бросив беглый взгляд на черную раму на стене.       — Могу предложить вам чашку чая?       — С лимонными дольками?       — С мятной пастилой, — не обращая внимания на колкость, но проследив за взглядом мужчины в сторону портретов, ответила Минерва. — Думаю, вы припоминаете, что страсть к лимонным сладостям испытывал только Альбус.        Гость кивнул, как бы соглашаясь с ее словами, и замолчал, уткнувшись взглядом в собственные ботинки. Топот ног на лестнице заставили его облегченно вздохнуть — не нужно было больше поддерживать бессмысленную светскую беседу. Каждый раз он видел, что директрисе неловко общаться с ним. Он знал, что она знала, кому обязана кругленькой суммой на счету школы, которая появилась так своевременно. И был уверен, что она не осмелится нарушить его инкогнито. Ему даже доставляло некоторое удовольствие видеть ее неловкость от этой ситуации. Еще бы! Она приняла деньги от бывшего Пожирателя Смерти! Закрыла глаза на его … на все закрыла глаза и приняла. Видимо, есть пределы и у гриффиндорской гордости. А ему нужно было именно это. Чтобы Минерва Макгонагалл молчала. Как бы ни было странно, но ему — слизеринцу в той ситуации была необходима помощь декана когда-то вражеского факультета. Пусть она и выражалась лишь в таком вот молчаливом бездействии. И он щедро за него заплатил. Несмотря на то, что он с уважением относился к ней, как преподавателю и признавал ее талант, простить ее он никак не мог. Убедившись не раз в жизни, что бездействие порой наносит сокрушительный удар по самым незащищенным людям, мужчина злился на Минерву. И не только из-за Гермионы.       — Директор Макгонагал, можно войти? — раздался за дверью хор совершенно одинаковых голосов.       — Войдите, — ответила Минерва, усаживаясь в большое кресло за столом.       — Здравствуйте.       — Мистер Принц и мистер Принц, — кивнула она обоим юношам, — присаживайтесь.       — Добрый вечер, молодые люди, — обозначил свое присутствие в углу комнаты волшебник, и у него слегка закололо сердце, когда парни резко синхронно обернулись. Как же они были похожи. Черные волосы до плеч, выдающиеся носы, непроницаемые черные глаза, резкость движений и голос, который уже начал ломаться, как и у любого подростка, тоже обещал быть один в один. Какая-то насмешка судьбы. Ни один из близнецов не был ни унцией похож на свою мать. Словно перед ним сейчас стояли два клонированных молодых Северуса Снейпа. Аж, оторопь брала.       — Здравствуй, отец, — также одновременно ответили мальчики и, дождавшись, его разрешающего сесть кивка, расположились перед директором.       — Итак, господа, — начала пожилая волшебница, — я пригласила вас, чтобы обсудить неприятный инцидент с профессором Поттером. Быстро строго глянув из-под узких очков на двух студентов и убедившись, что полностью завладела их вниманием, она продолжила:       — Я знаю, что вам уже назначено взыскание за этот проступок. И я также знаю, что ваш декан склонен относиться к проявлению вашего пытливого интереса в области знаний достаточно либерально. И все же мне бы хотелось быть уверенной, что подобные ситуации больше не возникнут. Более того, учитывая, как повлияло ваше ментальное вторжение на взрослого опытного волшебника, прошедшего войну, я должна иметь стопроцентные гарантии, что вы не будете применять что-то похожее на студентах. Как директор школы, я не могу допустить, чтобы пострадал кто-то из учеников, в том числе и вы сами от собственных действий. Это довольно плохо изученная часть ментальной магии и, когда неопытные четверокурсники…       — Директор Макгонагалл, — внезапно раздался спокойный голос из угла кабинета, от которого оба парня вздрогнули, — вы позволите задать этим двум юным дарованиям несколько вопросов?       — Прошу вас, — слегка поджав губы, ответила Минерва.       — Итак, дорогие дети, — пристально вглядываясь в лицо каждого, начал мужчина, — кому пришла в голову идея опробовать легилименцию на профессоре Поттере?       — Отец, — выступил дипломатично Алан и кивнул на брата, — мы совершенно случайно с Патриком обнаружили у себя эту способность. И тренировались понемногу друг на друге…       — Пре-е-красное начало, — протянул мужчина, с трудом удерживая себя на месте, чтобы не надавать по ушам юным экспериментаторам, — не имея опыта, практиковать друг на друге потенциально опасную для мозга магию, это блестяще и достойно представителей совершенно другого факультета. А вас обоих, если мне не изменяет память, распределили все-таки на Слизерин.       — Конечно, отец, — с жаром выступил Патриком, — поэтому мы начали с того, что изучили книги по легилименции…       — И вновь возникает вопрос, — с видимым спокойствием продолжил допрос волшебник, — как вы попали в Запретную секцию библиотеки? Кому как не мне знать, что вся литература, которая имеется в Хогвартсе, по этому вопросу хранится только там.        Наблюдая за тем, как родитель скрестил пальцы и испытующе сверлит их взглядом, парни переглянулись и опустили глаза в пол.        Макгонагалл с удивлением наблюдала за этой воспитательной семейной сценой, с облегчением отмечая, что Лорд Принц, конечно, пришел не зря. Хоть и была слегка уязвлена. Его слизеринский ум способен докопаться до самой сути проблемы, тогда как ее гриффиндорская прямота, несмотря на большой педагогический стаж, позволяет лишь рубить шашкой по вершкам последствий.        Лишь усмехнувшись про себя, когда оба юноши спрятались от него под завесой черных волос — что-то ему это ужасно напоминало, мужчина с нажимом повторил:       — Я все еще здесь, — глубокий вздох детей подтвердил его уверенность, что здесь замешан какой-то истинный гриффиндорец, и, судя по тяжелому молчанию, которое сопровождалось кратковременным перемигиванием близнецов, имя этого человека они называть не хотели. — И все еще жду ответа на поставленный вопрос.       — У нас было разрешение на посещение, — витиевато выдал правду, но не всю, Алан.       — Хорошо, что не мантия-невидимка, — поджав губы, буркнул отец. — Наш разговор просто полон интриги… Ну, продолжай, сынок. Кто-то же выдал вам обоим его?       — Пап, мы так больше не будем, — попытался оттянуть неизбежное Патрик.       — Я сейчас к вам применю легилименцию и выясню, где зарылся корень зла, — прошипел волшебник.        Поняв, что дальнейшие препирательства не имеют смысла, и отец все равно вытащит из них правду, юноши сдались:       — Владелец мантии.       — Не поняла? — вдруг вступила в разговор Макгонагалл, округлив глаза. — Владелец какой мантии?       — Невидимки, — еле слышно пробубнил под нос Патрик.       — Великолепно, — словно этого и ждал, Лорд Принц удовлетворённо хмыкнул и откинулся на спинку кресла, принимая более расслабленную позу.       — То есть, молодые люди, вы утверждаете, что профессор Поттер… — начала Макгонагалл, голос ее звенел от возмущения, — … что он выдал вам допуск в Запретную секцию, тогда, как он может быть подписан только на учащихся, перешедших на шестой курс, я правильно вас понимаю?       — Да, — тихо подтвердили два слизеринца.       — Это-это…неслых…., — задыхалась возмущением Минерва, чем вызвала едва заметное веселье в глазах Лорда — все беды от Гриффиндора — как обычно. — Я обсужу этот вопрос с профессором после его выписки из Больничного крыла.       — Ну, я думаю, что какая-никакая теоретическая подготовка, конечно, в некоторой степени помогла вам обоим не превратить собственные мозги, да и мозги профессора в кашу, — продолжал наслаждаться изменениями на лице директрисы родитель — она выдохнула, понимая, что жаловаться дальше он не будет. — Директор, надеюсь, вы понимаете, что наследственная предрасположенность к легилименции у мальчиков, не может быть заперта в условный сейф до выпуска из школы?        Юноши уловили в голосе отца нотки манипуляции и, почувствовав, куда он клонит, едва заметно подмигнули друг другу.       — Полагаю, — сухо ответила Макгонагалл, — что это из области, которую необходимо развивать, чтобы контролировать?       — Совершенно верно, — подтвердил волшебник.       — Но в таком случае, — беспомощно развела она руками, — я не знаю, что предпринять — в школе нет профессоров с такими знаниями.       — Тогда, мне кажется, совершенно разумным позволить проводить эти занятия кому-то извне? Как вы считаете? — он подкидывал ей эти вопросы, только чтобы не наталкиваться потом на ее гриффиндорское упрямство — пусть сама, или почти сама, примет это решение.       — Но ведь… — Минерва закусила губу и посмотрела на него в упор, — вы же могли бы обучить их сами?       — Разумеется, — подтвердил волшебник, — раз сейчас в школе нет профессионалов владеющих легилименцией. Разве что, мое время так сильно ограничено, и путь от Хогсмида до замка отнял почти час…       — Но я бы могла открыть для вас свой камин. У вас ведь есть собственный камин в кабинете в Мунго?       — Конечно.       — Такой вариант вы рассматриваете?       — Он достаточно приемлем.       — Ну что ж, — слегка улыбнулась Минерва, радуясь, что назревающая крупная проблема так быстро разрешилась, — тогда, думаю, мы можем закончить с этим. Вы свободны, молодые люди. Но не забывайте, что нарушать правила строжайше запрещено.       — Конечно, директор, — юноши встали и, поймав какой-то мимолетный жест отца, кивнули ему. — До свидания.        Когда за ними закрылась дверь, волшебник тоже поднялся.       — Думаю, что и мне пора откланяться.       — Благодарю за содействие, мистер… Лорд Принц.        В том момент, когда мужчина в черной мантии уже коснулся ручки двери, пожилая дама окликнула его:       — Вы стали действовать его методами.        Лорд Принц оглянулся. Они с Макгонагалл одновременно взглянули на пустующий портрет, хозяин которого ни разу не появлялся.       — Он был хорошим учителем, — тихо сказал мужчина.       — Должна отметить, что вы действительно стали очень на него похожи. — Я этим горжусь.        Минерва еще раз с грустью посмотрела на зияющее черное пятно на стене и вздрогнула, выходя из оцепенения, когда услышала звук закрывающейся двери. Она провела морщинистой рукой по золоту рамы и вздохнула. Нужно было возвращаться к работе.