Крылья

       А если вас тревожит эта дрожь под абажуром, И если не ласкают слуха звуки канонады, Доешьте ананасы и рябчиков дожуйте, - Всё под контролем, ни о чём жалеть не надо.

Зимовье зверей — Дорогие помпияне

      Йеннифер возвращается к концу недели, и Геральту кажется, что она стала ещё прекраснее, чем была до этого. Девушка постоянно смеется, целует его, и за несколько дней наполняет его жизнь планами, проектами и собой.       «Геральт, нам нужен твой мотоцикл для фотосессии в новом платье. Не забудь помыть байк».       «Геральт, я записала тебя к своему стилисту, ты оброс и выглядишь как неотесанный мужлан».       «Геральт, отвези меня к Трисс, мы давно не виделись».       И еще множество «Геральт» по поводу и без.       А Геральт смотрит на неё, восхищаясь каждым движением, словом, улыбкой — и в какой-то момент понимает, что ничего не чувствует. Это становится похожим на привычку, быть с Йеннифер. Чем не продуманный план на будущее? Только дураку не захочется быть рядом с такой завораживающей красавицей. С настоящей ведьмой.        Стоит им вместе пройти по улице — люди сворачивают головы, пялясь в след; на гонках и в клубе не счесть завидующих такому счастью. Эти отношения могут выглядеть как идеальный брак со стороны.       — Так почему ты никак не сделаешь ей предложение? — Айден удивляется, так сильно схватив свой стакан с безалкогольным пивом, что едва не расплёскивает напиток. Эскель рядом кивает, сидя напротив Геральта. Только Ламберт молчит и хмуро пытается что-то припомнить.       Белый волк поджимает губы и дёргает плечом:       — Я собирался ещё перед тем, как она уедет, но не получилось, — фразу разбавляет небольшая пауза, — потом ещё эта история с Лютиком…       — С каким Лютиком? — удивлённо спрашивает Эскель, и Геральт невольно напрягается, потому что прекрасно помнит, как друг распевал победную песню, написанную бардом. Да и они неоднократно находили общий язык на гонках.       — Это тот, который тебе на хвост сел, в ночь, когда Айден разбился? — Ламберт хмурится, и брови Геральта ползут ещё выше.       С момента, когда они сидели в похожем баре и разговаривали о Лютике, не прошло и пары месяцев. К тому же Ламберт неоднократно общался с парнем во время их общих сборов. Так какого хрена друг теперь не помнит, кто Лютик такой?       — Это такой голубоглазый вихрастый парень, да? — вдруг подаёт голос Айден, и на него устремляются три пары удивленных глаз.       — Он заходил ко мне, когда я в больнице лежал, около месяца назад. Забавный такой. Помню, мне что-то совсем паршиво было. А он пришёл, посмотрел на меня и так уверенно сказал, что я скоро поправлюсь, я и поверил. А потом и правда дело пошло на лад, врачи сами такого эффекта не ожидали. А Лютик ещё перышко белое на память подарил, я его теперь как талисман таскаю. Если бы не это перышко, наверное, решил бы, что приснилось.       Над столом на несколько секунд повисает тишина.       — Мистика какая-то, — заключает в итоге Эскель и шумно прихлебывает пиво.        Каждый из компании задумчиво пьёт, а спустя мгновение разговор возвращается в привычное русло — тачки, мотоциклы, клуб, отношения, сплетни. Только Геральт молчит и нехорошо смотрит в свой стакан — горло сдавливает от ощущения, что что-то не так. Не могут же все просто забыть человека, который провёл с ними три месяца.        Следующие несколько недель Геральт борется с собой: ему неоднократно начинает казаться, что Лютика не было в его жизни, что это был лишь сон, но фотография в кошельке каждый раз убеждает в обратном. Там всегда находятся двое, чуть обнявшись и глядя друг на друга. В какой-то момент байкер думает, что это какие-то неведомые игры разума. Чтобы увериться в обратном, он даже спрашивает коллегу, сколько человек она видит на снимке. Та, посмотрев на Геральта как на умалишённого, озвучивает увиденное:       — Смеёшься? Тут вас двое: ты и ещё какой-то мальчишка.        Стоит ей отойти, Геральт наконец-то выдыхает — это всё не сон и не шутка больного разума. Это факт. Второй факт, к сожалению, заключается в том, что, кроме него, все остальные помнили барда слишком смутно. Да, кто-то такой был, да, приезжал, но кто это был — вопрос. После очередного такого нелепого разговора Геральт едва удерживает себя в руках — какого чёрта тут происходит?        В один из вечеров, когда мужчина возвращается с работы, Йеннифер лежит на диване и, одним глазом глядя очередной сериал про подростков, переписывается с кем-то на планшете. У неё, должно быть, сегодня выходной, потому что девушка полулежала в коротенькой ночнушке, закинув длинные ноги на газетный столик.       — Привет! — она тепло улыбнулась, едва заметив появление мужчины.        Геральт улыбнулся в ответ и, быстро преодолев разделяющее их расстояние, уселся рядом. Одну руку он закинул на спинку дивана, чуть оглаживая смоляные волосы, а второй провёл по нежной коже бедра. Мужчина склонился и, едва касаясь губами чужих губ, выдохнул:       — Рад тебя видеть.       Йен быстрым движением перевела планшет в беззвучный режим и отложила его экраном вниз, прежде чем схватить Геральта за воротник рубашки и негромко проговорить, глядя в глаза:       — Знаешь, я очень соскучилась по тебе.        Мужчине не требуется иное приглашение: его руки перемещаются на бёдра девушки, чтобы с нажимом пройтись между её ног. Йеннифер судорожно выдыхает и соблазнительно улыбается, едва Геральт отстраняется, чтобы раздеться. Девушка решает помочь своему мужчине: их руки путаются между собой, расстёгивая пуговицы, которые никак не хотят выскальзывать из петель. Полностью избавиться от одежды Геральту не удаётся — Йен, стоит рубашке соскользнуть с плеч мужчины, толкает того обратно на диван и усаживается сверху, дёргая ширинку и стягивая брюки с бельём до середины бедра. Мужчине требуется от силы пара секунда на то, чтобы задрать короткую ночнушку и помочь опуститься девушке на член.       Их секс почти всегда представляет из себя гонку на выживание — попытку одного подчинить себе другого. Именно поэтому каждое движение навстречу друг к другу становится резким и грубым, едва не доводящим до болезненных ощущений.       Геральт не жалуется, Йеннифер тоже.       Почувствовав, что уступает из-за своего положения, байкер практически силой снимает с себя девушку и прижимает ее к дивану, едва не заламывая той руки. Когда он вновь входит в ее тело, Йен сопротивляется и почти кричит. Со стороны может показаться, что это насилие, что им обоим это не особенно-то и нравится… Но секунду спустя девушка подаётся навстречу, выгибается, желая оказаться ближе.       Когда Геральт кончает, почему-то ему на мгновение кажется, что её фиалковые глаза стали голубыми.       Когда кончает Йеннифер, мужчине кажется, что она произносит не его имя.       Он вновь оказывается под девушкой: она тихо дышит ему в шею, Геральт перебирает её волосы и думает, что в целом это не самое плохое, что могло с ними случиться. Они все так же идеально подходят друг другу. И нет ничего такого в том,что они оба думают о ком-то другом. Возможно, это закончится после свадьбы.       — Пойдём в душ, волчара, — выдыхает Йеннифер и скидывает платье, обнаженной уходя в сторону душевой.       Геральт приподнимается, берет телефон Йен, чтобы взглянуть на время, но кроме него видит сообщение от Истредда, фотографа, с которым работала в Англии девушка.       «Детка, кончать без тебя и вполовину не так хорошо, как с тобой».       К своему удивлению мужчина не чувствует ревности, только глухое раздражение от того, что Йен скрывает от него любовника.       В душе он берет её ещё раз, сильно и грубо.       Йеннифер выглядит счастливой.