Крылья

      Как писала Каренина в письме к Мерелин: «Колеса любви расплющат нас в блин…»

Под колесами любви: Это знала Ева, это знал Адам – Колеса любви едут прямо по нам. И на каждой спине виден след колеи, Мы ложимся, как хворост, под колеса любви.

Наутилус Помпилус — Колёса Любви

      В этот выходной Геральт просыпается рано утром, но не спешит вылезать из кровати. На плече тихо спит Лютик, легко улыбаясь во сне, и мужчина невесомо проводит по его волосам рукой. Кошмары давно перестали преследовать Лютика, да и самого Геральта тоже.       Прошедший с выписки месяц был довольно непростым, но они справились. Геральт вновь ходил на работу и участвовал в гонках. Лютик восстановился в университете, вновь повеселел и обзавёлся своими вещами в квартире мужчины, которые, казалось, были теперь повсюду.       Мелкая Плотва, которая уже была не такой мелкой, изрядно ободрала угол дивана, до того как ей додумались купить когтеточку, и сейчас, довольная своей кошачьей жизнью, дремала на заднице Лютика.       В их разговорах все ещё мелькали какие-то недомолвки, но это было не как с Йеннифер. Проблемы не настоящего, но прошлого, которые то и дело давали о себе знать и которыми Лютик пока ещё не готов был делиться. Здесь необходимо было только время и Геральт был готов это время предоставить.       — Привет, — сонно выдыхает Лютик, отвлекая Геральта от размышлений, и мужчина с улыбкой целует парня в макушку.        — Привет.       Лютик закидывает на него ногу, лениво потягиваясь, и утыкается носом в шею. Ведёт кончиками пальцев по его груди, и Геральт прикрывает глаза, чувствуя, как наливается сладкая тяжесть внизу живота. Неугомонный Лютик, продолжает мягко гладить его по груди, пока не замечает характерный бугорок под одеялом, и его уши мгновенно розовеют, выдавая смущение.        — Мне стоит сходить в душ, — заметив его реакцию, говорит Геральт и уже поднимается на локтях, когда тот очень тихо спрашивает, кажется, краснея ещё сильнее:       — Ты больше не хочешь меня?       Геральт на несколько мгновений почти забывает, как дышать, и лишь потом переводит взгляд на взлохмаченного и смущённого парня.       — Кажется, именно ты не хотел, чтобы я лишний раз к тебе прикасался, — напряжённо говорит Геральт. — Тем более с сексуальным подтекстом. Что изменилось?        Лютик пожимает плечом, отводит несколько растерянный взгляд и неуверенно добавляет:        — Ну должны же быть хоть какие-то плюсы в том, что теперь я обычный человек.       — А раньше ты был необычным? — с усмешкой приподнимает бровь Геральт.       — Иди в душ, — отзывается Лютик, кинув на него короткий затравленный взгляд и кутается плотнее в одеяло, отворачиваясь. Геральт ждёт ещё какое-то время, потом зарывается пальцами в его кудри, но Лютик больше не отзывается, и байкер поднимается из кровати.       Байкер чувствует себя максимально неловко из-за всей этой ситуации. Он откровенно не понимает Лютика и его метаний. Да, отрекаться от семьи тяжело, но Геральт же рядом с ним, он никуда не уходит, не пропадает, старается уважать личные границы и учится на своих ошибках. И в душ продолжает ходить один.       К этому разговору они больше не возвращаются. Всю следующую неделю оба делают вид, что в то утро ничего не произошло, и продолжают жить, как и раньше.        В зимний период гонки никто не устраивает— с погодой вечно творится непонятно что. Но, чтобы не терять дух единства, Весемир всех своих воспитанников приглашает на выходные в частный дом за чертой города. Здесь у каждого из них была своя комната: четыре небольшие спальни на втором этаже, и большая комната с кухней на первом. Они все вместе приводили этот дом когда-то в порядок, потом строили общими усилиями баню. И теперь, раз-два в месяц неизменно собираются здесь, чтобы хоть немного отдохнуть.       Впервые за долгое время Геральт едет без Йеннифер. Вместо неё рядом с ним сидит Лютик, с интересом смотря в окно автомобиля. Во второе окно глазеет Айден, который тоже едет туда впервые. Ламберт обычно никого из своих пассий не привозил сюда, но, видимо, в этот раз решил отступить от своих правил.       Когда они выходят из машины, их встречает Трисс:       — Не ждали, голубки? — хохочет она и, махнув рыжим хвостом, уходит из гаража в дом.       Вскоре становится понятно, что именно отношения с ней Эскель и скрывал так долго.       Геральт искренне рад за своего друга, который наконец нашёл свою любовь. Ламберт же долго ворчит и пытается максимально искусно оскорбить девушку, только она отвечает не менее изощренными остротами и колкостями. И если поначалу это напрягает всю компанию, то спустя пару часов становится понятно, что никто из них уже давно не держит на другого обиду.        Трисс и Ламберт расстались больше двух лет назад, и если что-то по этому поводу и болело у них обоих, то оно уже прошло. И несмотря на все переживания Эскеля вечер проходит отлично.       Но больше всех отличился, конечно же, Лютик, который умудрился надраться так, словно в первый или последний раз в жизни, а потом громко блевал в сортире, пока Эскель объявлял дату свадьбы и раздавал приглашения. Конечно же, Геральт узнал об этом, когда вывел Лютика из уборной и отбуксировал в свою спальню.       Оставшийся вечер проходит спокойнее. Геральт, Весемир и Айден обсуждют с Эскелем грядущую свадьбу, а Трисс и Ламберт наконец поговорили наедине, и это было именно тем, что им сейчас было необходимо. Сначала они разговаривали в курилке и до мужчин иногда доносились фразы вроде:       “Ты ушла к единственному из нас, кого от тебя не тошнит и теперь гордишься этим?!” “А ты вообще с мужиком встречаешься, так что засунь свое ценное мнение себе в задницу, мальчик”. “Так может, это у меня после тебя травма осталась!” “Так я могу гордиться собой?”       Потом они ушли гулять по территории, и Эскель несколько раз порывался выскочить к ним и проверить, всё ли в порядке, но остальные его останавливали.       Возвращаются загулявшие не меньше чем через час. Счастливые, замерзшие и все в снегу.       Как рассказывает Трисс, они устроили друг с другом настоящую войну и закидывали друг друга снежками не на жизнь, а на смерть. Ламберт устало отмалчивается, грея руки о кружку с глинтвейном, и пытается не заснуть. Часы показывают почти три часа ночи, и все постепенно расходятся по спальням.       Геральт заходит в комнату и тихо прикрывает за собой дверь. Лютик не шевелится. Решив, что тот уже давно спит, он быстро раздевается и ложится на свою половину кровати, с удовольствием растягиваясь под одеялом. Почувствовав его присутствие, Лютик тут же прижимается к горячему боку мужчины и привычно устраивается на его плече, крепко обнимая.       — Как ты? — негромко интересуется Геральт, легко поглаживая парня по спине.        — Уже лучше. Но если честно, я не уверен, что мне следовало сюда приезжать.       Геральт слегка поворачивает голову, чтобы удивленно взглянуть на парня:       — Тебе не следовало так напиваться. А приезжать мы сюда ещё будем, даже не спорь со мной, Юль.       Лютик тихо выдыхает и вновь утыкается в шею Геральта, осторожно касаясь губами кожи.       Геральт в ответ усмехается, проводя кончиками пальцев по горячей пояснице. Парень, кажется, вздрагивает и прижимается к бедру Геральта, демонстрируя свое возбуждение. Это было чем-то новеньким. Ради эксперимента мужчина мягко спускается ладонью вниз вдоль его поясницы, под резинку белья, коротко сжимает ягодицу.       Тот вздыхает чуть громче, прикусывая кожу на его шее. Тогда Геральт приподнимается на локте и, легко подмяв под себя Лютика, глубоко и с наслаждением целует парня. И когда Лютик с откровенным стоном отвечает на его поцелуй, все сомнения, что терзали Геральта столько времени, напрочь вылетают из его головы.       — Геральт, — тихо всхлипнув, привлекает его внимание Лютик, когда мужчина уже успевает перейти от его губ к нежной шее и задрать влажную футболку. Геральт отрывается от своего занятия, настороженно взглянув на раскрасневшееся лицо парня под собой. И подумал, что если именно сейчас Лютик скажет ему остановиться, то впору будет идти и ложиться в сугроб, чтобы замерзнуть там насмерть. Но вместо того, чтобы остановить его, Лютик лишь шепчет:       — Я понятия не имею, что делать. Не торопись, ладно?       И вместо ответа Геральт снова его целует.       Он действительно не торопится, наслаждаясь тем, с какой готовностью Лютик отдаётся ему, льнёт к рукам, тянется за поцелуями. Они еще даже не разделись, а парень уже на самой грани, просит и умоляет Геральта, вновь сделать ему приятно, как тогда, на кухне. Геральт тихо смеется, обещает, что будет еще лучше, надо только немного потерпеть, и пока что обходит вниманием его член.       Под матрасом обнаруживаются презервативы и флакон смазки, оставшиеся еще с того времени, как он приезжал сюда с Йен. И сейчас они приходятся как никогда кстати. Одеяло от их возни съезжает на пол, остатки одежды вскоре оказываются там же.        Лютик, краснеющий и призывно раздвигающий ноги, кажется сном. Из-за света луны вновь кажется, что он сам сияет, как что-то странное, нездешнее, но Геральт списывает видимое на алкоголь и принимается мягко подготавливать Лютика, смазывая и растягивая его. Парень тихо стонет, смотрит Геральту в глаза, подаётся навстречу и закусывает губу. Геральт думает, что таких красивых людей, как Лютик сейчас, не существует. Не должно существовать.       Лютик протяжно стонет и подается навстречу его пальцам, подстраивается, пытается поймать темп и почти обиженно смотрит на Геральта, когда тот убирает руку.       — Ты такой красивый сейчас, словно ангел, — усмехнувшись своей ассоциации выдыхает Геральт, и толкается в столь желанное тело парня.       Когда он входит полностью, Лютик смаргивает выступившие слезы. Мужчина даёт ему немного времени привыкнуть, прежде чем вновь двинуть бёдрами.       В голову не вовремя приходит мысль о том, что с Йеннифер было легче. Когда они встретились, у них обоих было достаточно опыта, чтобы знать, что им нравится. Лютик же был совершенно неопытен в интимных вопросах и, наверное, сейчас впервые в жизни Геральт во время секса думает в первую очередь не о своём удовольствии.       В ответ на движения Юлиан стонет в его шею, царапает плечи и словно не может определиться: то ли отстраниться, то ли податься навстречу. Геральт, кажется, до конца не может поверить в происходящее, у него сердце частит как неисправный мотор, ещё немного и пробьёт грудную клетку. Он еле сдерживается от того, чтобы просто не начать неосознанно вбиваться в тело парня, потому что от этой тесноты и этого жара вокруг натурально сносит крышу.       Не уверенный в том, на сколько его вообще хватит, Геральт просто обхватывает член Лютика, так же, как привык ласкать свой. Руки тоже предательски подрагивают от нетерпения, но с ними справиться проще, подстроить движения ладони и собственных бёдер под один ритм, почувствовать, как выгибается парень навстречу руке, а после невольно сам насаживается обратно. Да, вот так.       — Геральт… — всхлипывает парень и кончает, пачкая в сперме руку мужчины и свой живот.       Геральт кончает следом, склоняется, чтобы коснуться приоткрытых искусанных губ, заглядывает в голубые глаза парня, которые в свете луны кажутся ещё ярче, и шепчет:       — Только не исчезай снова.       Лютик лишь коротко кивает и прикрывает глаза.