Хэй, я нашел твой дневник!

— Минсок, ты не должен касаться земли, это против правил! — Чимин смотрит строго на новичка их команды и в мгновение подлетает к нему, находя того в растерянности. У него был усталый и разочарованный взгляд. Видимо Пак, сделав ему парочку замечаний, невольно выбил ту крохотную долю уверенности, что у него была. — Хэй, не переживай так! Это ведь твоя первая тренировка. Скоро ты войдешь во вкус и покажешь всем свои навыки. Чимин ободряюще похлопал паренька по плечу и широко улыбнулся. Младший сначала поднял на него неуверенный взгляд, а после прямо таки расцвел в ответ на его улыбку: голову поднял, осанку поправил, да взгляд сосредоточеннее стал. Капитан тихо посмеялся, приметив его преображение, и указал новичку куда-то вверх, намекая подняться. Минсок — единственный волшебник в своей семье, и он, как и многие другие детишки маглов, не имел никакого понятия о том, что же такое этот стремный Квиддич и с чем его едят. Он все время путал правила, а порой с восхищением задерживал взгляд на золотом сверкающем Снитче. Но так уж получилось, что быть ловцом — его судьба, и, когда Пак вдруг заметил первогодку, поймавшего крохотную жемчужину налету, почти что вынуждено упросил того показаться на тренировочном поле. Чимин окинул взглядом остальных членов команды, с улыбкой отмечая для себя их бодрый настрой, и совсем не специально зацепился за трибуны. И ведь не зря: в самом низу, прикрываясь теплой мантией и красно-желтым шарфом, сидел никто иной как Чон Чонгук. Чимин всего на секунду счастливо улыбнулся ему глазами, — он был чертовски рад его видеть,— но быстро заставил себя спрятать искренние чувства за маской хладнокровия. Сейчас не время позволять чувствам овладевать собой. Ему надо было подумать о чем-нибудь другом... Что, например, Чонгук, будущих капитан Гриффиндора, делает здесь в их часы? Не их ли стратегию выгадать пытается? Ну уж нет, Пак продумал все до мелочей не за тем, чтобы какой-то очаровательный Гриффиндорец украл его идеи! Всё-таки чувства-чувствами, а победы в Квиддиче по расписанию, пожалуйста. Но сколько бы Пак не следил за действиями младшего в попытке поймать его за читерством, тот, на удивление, лишь тихо мирно следил за ходом тренировки противников, придерживая в руках ещё теплый какао. Его нос покраснел от холода, щеки нарумянились, и пальцы очевидно едва боролись с холодом. Казалось даже, что сама игра его мало волнует, он смотрел на мячи и метлы, но взгляд словно скользил мимо. Чонгук будто просто вышел подышать свежим воздухом. Вот только.. зачем на поле для Квиддича? Чимин бросал взгляды на младшего с перерывами всего в какие-то несчастные секунд тридцать. Он все чаще отвлекался и витал в мыслях. Разок его чуть даже бладжер не сбил, но Шихан, их загонщик, быстро привел его в чувства. Время шло, солнце минуло за горизонт, а Чон по-прежнему сидел на своем месте. Если он собирается быть тут до самого конца тренировки,то почему хотя бы не воспользуется простым согревающим заклятием? Чонгук тщательно скрывает стучание своих зубов и все сильнее кутается в шарф и плед, который вытащил из сумки пару секунд назад. Непонятно, чего, или кого, он ждёт и почему тратит время впустую на трибунах занятого поля. Паку быстро надоело смотреть на замерзающего парня, поскольку один лишь вид младшего заставлял его самого чувствовать колющий холод, поэтому вскоре он решил чуть-чуть поиграть и наколдовывал на того согревающее заклятие. Реакция Чона была мгновенной: у него в ту же секунду на лице проскользнуло удовольствие, а глаза закатились в блаженстве. Чимин нашел что-то особенно захватывающее в этой картине и приоткрыл рот в восхищении. Чонгук не успел заметить, как старший спрятал палочку, но отчётливо поймал его улыбку и это фирменное слизеринское подмигивание, которым его одарили. Чонгук сидел вступоре ещё какое-то мгновение, но быстро оттаял и с куда большим интересом стал следить за тренировкой. Ну, или за Паком — Чимин просто не смог не заметить этот любопытный взгляд. Надо признать, заинтересованность младшего тешила его самолюбие и невероятно радовала. Чонгук здесь. Он в порядке. Когда тренировка закончилась, Чимин, дождавшись пока все покинут поле, по обычаю принялся собирать мячи. Те сегодня словно сами желали быть пойманными. Он сначала и не догадался, что кое-кто с трибун взмахом палочки направлял мячи прямо в его руки, а как заметил, так и застыл: Чонгук выглядел таким притягательным. На его лице расплылась добрая улыбка, обнажающая так называемые кроличьи зубки, в глазах теплилась радость, а на щеках играл не морозный румянец. Чимин так и обомлел. Как он мог не замечать, что младший настолько.. волшебный? Он молча убирает мячи в ящик, дождавшись Снитча, и неотрывно смотрит на Чонгука, ловя его ответный пронзительный взгляд. Чимин чувствует, что в воздухе повисает какой-то вопрос. Он не знает, что ему нужно обсудить с Чоном, но уверен, что должен прямо сейчас подлететь к нему на метле и прояснить что-то очень важное. Чонгук смотрит на него взволнованно и смущённо, облизывает губы и придвигается к краю, ловя на себе такой же добрый и отзывчивый взгляд старшего. Чимин положил ладонь на стойку трибуны и слегка наклонился к Чону. Чонгук занервничал и начал терзать проколы в своих ушах, поджимая губы и собираясь с мыслями. — Спасибо..— Начал Пак, тепло улыбаясь, и разрезая тишину опустевшего поля своим добрым звонким голоском.— За мячи! Ты помог мне.. только что. — Д-да я.. Да, точно. А-а ты согрел меня!— Потерялся младший, опуская глаза в пол на секунду и в неловкости потирая затылок.— Ну в смысле собой! Ну, то есть.. в смысле своим заклинанием, да.. Чимин рассмеялся, впервые видя Гриффиндорца в таком замешательстве, а тот взглянул на него своими Бэмби-глазками, но скоро подхватил его смешинку, и уже спустя мгновение они, некогда соперники и ненавистники, вдвоем смеялись над собственной глупостью и неловкостью, безобидно сталкиваясь лбами и ещё сильнее заводясь смехом. Чонгук остановился первым, вытер указательным пальцем выскользнувшую слезинку и с волшебной улыбкой взглянул на такого веселого и трогательного парня, потихоньку стихающего вслед за ним. Их взгляды пересеклись, и атмосфера вокруг сделалась легче, окрыленнее будто. На лице младшего вдруг заиграла некая решительность, с которой Пак давно знаком. Только в этот раз он не ожидал и действительно не услышал никаких колкостей. В этот раз он обомлел и чуть было не упал с метлы, растеряв равновесие, когда Чонгук, схватив его за ворот тренировочного поло, притянул к себе и встретился с ним поцелуем. Нежным таким. Чувственным. Чимина ещё никто не целовал так искренне и аккуратно: Чонгук боялся двигаться дальше, боялся показаться слишком напористым, боялся спугнуть его или задеть чужую гордость, а потому действовал с особой осторожностью. Но все его страхи были напрасны, и Чимин сам, перехватив одной рукой того за затылок, вжался в его губы с особой страстью. Господи, он, казалось, мечтал об этом вечность! Что конечно же наглая ложь, но по ощущениям чистая правда. Он тихо охнул, когда Чонгук движением руки поднял его с метлы на трибуну, не произнося вслух самого заклинания, и вновь жадно прильнул к мягким губам, чувствуя, как по телу пробежался табун мурашек из-за прикосновения холодных рук Пака к чувствительной коже его шеи. Чимин таял в надёжных руках. Он все млел и искал чужие губы, не позволяя отстраняться надолго. Мысли в его голове бились в бешенстве: ему было чертовски хорошо, и тело потихоньку начало реагировать на каждое прикосновение приятным покалыванием. У Чонгука же подкашивались ноги от всего спектра эмоций, что он ощущал, и совсем скоро он не выдержал и отстранился от манящих губ с лёгкой улыбкой. Чимин ещё разочек потянулся за ним, но, услышав задушенные вздохи младшего, сдался и опустил ладони с головы на плечи. Чонгук стоял меж его ног, держал крепко за талию, дабы тот не свалился с края трибуны, и жался лбом ко лбу старшего. Он был так близко, но ему все мало. Разлука с чужими губами была просто невыносима, и он не смог удержаться от ещё одного нежного поцелуя. А может и не одного вовсе. Они делили одно дыхание на двоих, делили короткие трепетные поцелуи и касания. Делили чувства. А что делать дальше? Казалось, никого из них этот вопрос не волновал больше. Ответ ведь был так очевиден. Они влюблены. Чонгук встретился с глазами старшего и тепло улыбнулся, в блаженстве прижимая парня сильнее. Он стянул его с трибуны и опустил на ноги с одной лишь целью — обнять так крепко, чтобы его чувства были понятны без слов. И Чимин понял. Понял и обнял в ответ, позволяя счастливой слезинке покатиться по своей щеке. Эти чувства были новы для него. Ему нравился тот, кого он, как ему казалось, ненавидел все это время. Осознание того, что все его чувства, такие неожиданные и спонтанные для него самого, нашли почти что мгновенный отклик, делало его невероятно счастливым. Он чувствовал себя окрыленным, как после езды на Гиппогрифе. — Что мы.. Чонгук, ты..— Чимин честно пытался связать слова в предложение, но он все ещё был слишком возбужден своими эмоциями.— Мы должны- — Подожди секунду.— Шепнул в самые губы Гриффиндорец, перед тем как снова вовлек его в трепетный поцелуй. Чимин тут же разомлел и закатил в удовольствии глаза. — Тише-тише.— Останавливает его Пак, пересилив самого себя.— Я, эм.. Думаю, что это все не просто так, правда же? Это же не какая-нибудь гадкая шутка, да? — Да! Д-да, конечно. Это все серьезно. Я бы не думал играть с тобой так.. так подло.— Оправдывающе шепчет младший, отстраняясь на шаг и ловя взгляд Пака. — Тогда.. Я думаю.. Нет, я надеюсь, что это не последний раз. — Заявляет Пак, обнимая щеку парня своей ладонью.— Поэтому тебе, точнее нам, незачем торопиться и- Закончить мысль ему не дают упрямые поцелуи младшего. Тот осыпает его губы короткими звонкими чмоками, а Чимин сквозь них чувствует чужую улыбку и улыбается сам. Чонгук упрямствовал и отказывался отпускать его руку. Чимин же для вида возмущался, оправдываясь тем, что не хотел бы оказаться замеченным третьими лицами, но на деле блаженно поглаживал ладонь младшего большим пальцем. Они шли по полупустым коридорам и весело толкали друг друга плечами. Взгляни на них кто-нибудь другой, вероятно решил бы, что они пьяны. И это правда лишь отчасти, поскольку пьяны они только от своих чувств. Они медленно плелись в сторону гостиной Гриффиндора, куда Чимин вызвался проводить Чона, и почти ничего не говорили. Смеялись себе под нос и изредка подлавливали друг друга на поворотах внезапными поцелуями. Все это было так ново, так необычно. Пак чувствовал себя странно, эти бабочки в животе не были ему знакомы ранее, но сейчас он встретил их как старых друзей. Чонгук вызывал у него по истине волшебные чувства, и они делали его счастливым. Они нехотя расстались у картины Полной Дамы. Та смотрела на них с ехидной улыбочкой, но все же ничего не сказала, впуская Чонгука внутрь. Оказавшись в комнате Чимин, по-прежнему взбудораженный своими чувствами, схватился за дневник. С некоторого времени он воспринимает своего собеседника как хорошего друга, с которым без страха и сожалений можно поделиться всякими безобидными подробностями своей жизни. И поскольку Чимин просто нуждался в том, чтобы рассказать кому-нибудь о произошедшем, а Тэхена в такое время он позвать не мог, дневничок оказался очень кстати.

У меня такое произошло, ты не поверишь!

У меня тоже. И у них завязался долгий незаурядный разговор. Чимин все же придерживался некоторых рамок и не называл ничьих имён, но рассказал неизвестному почти все, что с ним произошло за последний час. Он расписывал все в подробностях (исключая подробности, касающиеся поцелуя), пока его собеседник молча ожидал конца этой поэмы. Но когда тот не ответил ему ни после пятого сообщения, ни после седьмого, Пак засомневался в том, стоило ли делиться настолько сокровенным событием.

Ты ещё здесь?

Да Слушай, я очень устал сегодня. Встретимся завтра в туалете Миртл, как и договаривались? Чимин внезапно почувствовал себя странно. Волнение в нем словно увеличилось в разы, а вместе с ним появился некий стыд. Может, ему действительно не стоило рассказывать неизвестному об этом? Вдруг он видел их с Чонгуком и теперь знал его личность? Ладно, в этом не должно быть ничего ужасного, правда же? В конце-концов завтра произойдет их долгожданная встреча, так что прятаться уже попросту бессмысленно.

Хорошо, до встречи.

Завтра он наконец узнает, кем же является обладатель дневника, и какая ерунда с ним творится.

***

— Ты когда-нибудь перестанешь следить за полом, а не за дорогой, а, Чимин-а?— Совсем не едко, а очень даже тепло и весело (и оттого непривычно) звучит у него над головой. Ну кто бы мог подумать. Снова врезался и снова в Чонгука. Чимин весело смеётся и запрокидывает голову. Вот так судьба, ну не иначе же! Чон немного сонно, но зато весело ему улыбается и мгновенно подхватывает его смешинку, тихо посмеиваясь в кулак старшему за компанию. — Прости, ты в порядке?— Так же нежно интересуется в ответ Пак, протягивая к младшему руку и приглаживая ладонью ткань мантии. Чонгук от его действий прямо-таки разомлел, и было до смешного очевидно, как сильно ему хочется прижаться щекой к нежной коже рук. Он наклонился вперёд, мечтая столкнуться со страшим лбами, но, заслышав тихий противоречащий кашель, остановился всего за секунду до возможного происшествия. И хотя ему безумно хочется обнять старшего как можно крепче, он все же ясно понимает, что вокруг слишком много зевак, давно заинтересованных в их перепалках. — Все даже лучше, чем могло быть.— Он смотрит Чимину в глаза и подмигивает. Пак видит в чужих глазах слабую нервозность, долю сомнения и настоящую гриффиндорскую верность, и предпочитает думать, что первые два пункта связаны ни с чем иным, как с нежеланием быть замешанными в студентских сплетнях. Чонгук облизывает губы и, пересилив себя, наконец отступает на шаг в сторону и медленно уходит прочь. Чимин ему широко улыбается и боковым зрением следит за развевающейся на ветру мантией, по-глупому махая ладошкой и с особой нежностью реагируя на игру света с пушистыми волосами младшего. Как только Гриффиндорец скрывается в толпе снующих туда-сюда студентов, Пак хватается за края своей мантии и глубоко вздыхает, приходя в себя. Чонгук творит с его самообладанием просто волшебные вещи: он потерялся в пространстве на целую минуту! И Чимин так-то вовсе не против, но он буквально чувствует спиной прожигающий взгляд голубых глаз Тэхена, а значит сейчас никак нельзя терять бдительность. — Какого Мерлина только что произошло?— Спокойно, но с явно скрытой истерикой интересуется Ким, резко обернув к себе друга. — Ты.. Вы что умеете смеяться? Вместе? Чимин неловко чешет затылок и улыбается глазами, делая маленькие шаги назад. Тэхен выглядел по-настоящему возмущённо, и с таким Кимом Пак предпочитал не связываться. Вот только Когтевранец не намерен отпускать его так просто: он хватает его за рукав мантии и тянет в свою сторону, заставляя остановиться. — Говори! — Да Господи!— Пыхтит недовольно Пак, по-детски складывая руки на груди и топая ногой по полу. Ну вот что он приказывает ему как ребенку, а? — Ну что такое? Как ты можешь до сих пор молчать?— Цокает Ким, сканирующе оглядывая парня с головы до пят. Вроде цел, и никаких физических повреждений не видно. Тогда почему ведёт себя так странно? — Перестань смотреть на меня так! Я в полном порядке!— Возмущается Чимин, встретив скептический взгляд Когтевранца. — Ну так расскажи, какого Мерлина с тобой творится!— Так же нервно проговорил Ким, хватая друга за плечи и чутка встряхивая. — Мне нравится Чонгук!— Громко шепчет старший, уворачиваясь от чужих цепких лап и упирая руки в бока. — Это я уже знаю!— Недовольствует тот, выпячивая нижнюю губу (пришла его очередь ребячиться). Чимин в ответ громко пыхтит, и лицо его прямо-таки выражает весь тот спектр чувств, что он испытывает в эту секунду. — Ну и я вроде как ему тоже нравлюсь.— Выдавил из себя Чимин, бросая на друга укоризненный и капельку испуганный взгляд. Тэхен взглянул на него, как на идиота, и было очевидно, как в его голове движутся шестеренки. Но вместо того, чтобы громко воскликнуть, что точно было в манере его поведения, он, потихоньку переварив услышанное, с широкой счастливой улыбкой хватает Слизеринца за руку и тащит за собой в Большой Зал, не говоря ни слова о том, что узнал, и не выражая никаких подозрений или возражений. Чимин даже не знает, как реагировать, и молча следует за Кимом, пребывая в сомнении. Может, такая реакция будет к лучшему? У них с Тэхеном чудесные взаимоотношения, но правда в том, что Ким до побеления костяшек недолюбливает Чонгука, а Чимин сейчас явно не в настроении выслушивать о младшем гадости. Да, будет лучше дать ему свыкнуться с этой непростой правдой, и не лезть с распросами. Время тянулось невыносимо долго. На самой тренировке Чимин только и делал, что бросал взгляд на таймер, отсчитывая заветные минуты до наступления семи часов вечера, когда все упражнения будут закончены и ноги коснуться земли. И в тот самый момент, когда игровой азарт прерывается громким тиканьем, Чимин почти что впопыхах принимается собирать шаловливые мячи по всему полю, никак не реагируя на удивленные взгляды сокомандников. Ему срочно надо бежать. На часах было восемь, когда Чимин взбирался по лестницам. Он не хотел опаздывать, но очередь в душ двигалась сегодня на удивление медленно. Пак перепрыгивал ступени и бежал, пребывая в страхе, что неизвестный собеседник из упрямства не дождется его и уйдет. Однако, когда он врывается в девчачий туалет, первым, что бросается ему в глаза, становится яркий на фоне серого кафеля Гриффиндорский шарф. В помещении темно, холодно и сыро: здесь почти никто не появляется, за исключением всяких чудиков, как, например, они. Пак знает, что его громкое дыхание давно было услышано, но неизвестный отчего-то не поворачивался, и это невольно будоражило. Чимин при таком освещении ничего не мог разобрать: ни цвета волос, ни даже линии шеи. Хотя кое-что все же казалось ему знакомым.. — Э-эм, здравствуй?— Громко проговорил он, медленными шагами приближаясь к чужой фигуре. Он взволнован этой встречей ни на каплю меньше, чем человек перед ним, который в ответ на шум судорожно вздыхает и, подняв голову, также тихо поворачивается к обладателю чудного голоса. Чимин сначала хмурит брови, всматриваясь в силует, и, когда в глазах мелькает знакомый прокол в губе, замирает. Перед ним стоит Чонгук, смотрящий на него как-то неловко и даже капельку виновато (?). Пак невольно пятится назад. Он не ожидал, что неизвестным окажется Чонгук. Его Чонгук. Неужели это все взаправду и не является очередным совпадением? Но стоит ему задуматься и вернуться к событиям прошлого, как все сразу же встает на свои места. Тем злосчастным утром, когда его сбили с ног, Чонгук был не в себе и опоздал на свою пару. Чонгук был тем, кого он нашел с кричалкой, которую, как правило, посылают озлобленные родители. Сразу после того, как он посоветовал неизвестному почитать копии Пророка, Чонгук был пойман им в библиотеке, а на следующий день пропал по каким-то обстоятельствам, точно так же, как и его собеседник, вызволенный из Хогвартса суровыми родителями. — Боже мой... Это было так очевидно, но я не понял.. как?— Удивлённо шепчет себе под нос старший, хватаясь за голову. Чонгук перед ним все ещё молчит и тупит взгляд в пол. Казалось, он винит в себя в произошедшем, хотя это и было беспочвенно. Проблема была в том, что на должность хранителя дневника Чимин рассматривал кого угодно, но только не Чонгука. А ведь все было на поверхности ещё с самого начала: Чона не было в Большом зале в то время, когда Чимин на утро после обнаружения необычной находки попытался найти виновника своих бед. А на занятии по защите от сил зла? Он осмотрел каждого сидящего студента, когда как Чонгук был на учительском месте. — Ты- ты знал? Знал об этом?— Запинаясь, выговорил он, поднимая взгляд на расстроенного младшего. Чимин, если честно, искренне не понимал причину такого поведения: Чонгук выгледел печальным и виноватым, хотя абсолютно точно ни в чем не провинился. Получив в ответ короткий кивок, Пак сделал пару шагов к парню и, пребывая в сомнении всего секунду, коснулся ладонью его щеки, заставляя того взглянуть на себя этими потрясающими оленьими глазками. Их взгляды пересеклись, и Чимин постарался вложить в него все тепло, что хранилось в нем. Это срабатывает, и Чонгук потихоньку оттаивает, перестав терзать нижнюю губу. — Не сразу.. Я не был уверен до вчерашнего дня.— Слегка расслабившись, ответил-таки Чонгук, ластясь к теплой руке старшего. Чимин этому улыбается и придвигается ближе, почти что сталкиваясь своим торсом с младшим. Он старается придать своим действиям максимально спокойный ритм, чтобы Чон заразился этим самым спокойствием и перестал смотреть таким виноватым и расстроеным взглядом. Точно. Вчера. Он рассказал ему о поцелуе, и Чонгук все понял. — Что ж, ладно. Значит, все встало на свои места..— Размышляет Пак, зарываясь пальцами руки в послушные волосы Чонгука. Чон от его касаний млеет, окончательно расслабляется, понимая, что Чимин явно не держит на него зла, и, громко выдохнув, вжимается своим лбом в лоб старшего. Пак широко улыбается и тянется к чужим губам, оставляя на них короткий нежный поцелуй. Чонгук от радости издает несколько довольных смешков и захватывает Пака в свои крепкие объятия. Они стоят в холодном мрачном туалете, обнимаются и покачиваются на месте в такт известной лишь им одним мелодии. Чимин по напряжённым мышцам младшего чувствует, что тот не на шутку перепугался таким обстоятельствам. Вероятно, он ожидал, что Пак будет зол или разочарован таким исходом событий. Он быстро вспомнил, что младший рассказывал ему о своих родителях, и сообразил, что их суровость явно оставила шрам в подсознании этого солнечного мальчика. Но Чимин уж постарается перекрыть его самым красивым пластырем. — Чонгук-и.— Тихо зовёт младшего Пак, заставляя того раскрыть глаза и взглянуть на него. Чон времени зря не теряет и, прежде чем старший добавит что-нибудь ещё, оставляет на его губах трепетный поцелуй. Чимин довольно хихикает и нехотя отстраняется от разомлевшего парня. — Ну-ну, я знаю этот взгляд.— Начинает Чон, опуская руки на талию старшего.— Честно, я не имею ни малейшего понятия о том, что произошло, и как так вышло, что мой дневник разделился на две одинаковые половинки.. И я не знаю, как он попал к тебе, и какое заклинание позволяло нам переписываться через него. — Быстро признаётся младший, не горя желанием мусолить этот вопрос слишком долго. Пак тут же расстроено выдыхает и недовольно поджимает губы. А ему так хотелось узнать правду! Но видимо им не судьба раскрыть настоящую тайну кожаного мрачного дневничка. Он пребывает в расстройстве ещё с секунду, а в следующее мгновение уже прижимает младшего обратно к своим губам и забывается в гипнотизирующем поцелуе. Чонгук хитро улыбается и, проигнорировав вопросительный взгляд, подхватывает парня и шустро сажает на раковину, хвастаясь своей силой. Чимин тут же рассыпается в довольном смехе и подставляет шею под чувствительные касания губ Гриффиндорца. К черту дневник! Есть кое-что поважнее. А где-то в башне Когтеврана, в своей комнате, сидит Тэхен, раздражающий своего соседа по комнате довольной лыбой. Пакостник Тэхен, который, поиграв с парочкой заклинаний, свёл наконец-таки двух заклятых врагов и избавил себя от необходимости слушать их ежедневную ругань. И пускай сосед пялится на него недовольными глазами хоть всю ночь, Тэхен конечно же будет веселиться. Ведь он-то знает ответы на все секреты.