Назло всему

      Первое, что почувствовал Гарри, открыв глаза — боли не было. Совсем ничего не болело, как будто он умер, поэтому мальчик принялся нащупывать руку Гермионы и, убедившись в том, что она теплая, расслабился. Видимо, его судорожное движение разбудило девочку, которая сразу же позвала мальчика:       — Гарри, Гарри!       — Я тут, родная, я рядом, — прохрипел он, и в губы ему сразу же ткнулся носик поильника.       — Попей, детеныш, — раздался знакомый голос, который сейчас звучал достаточно устало. — Нам удалось вас подлатать, но нужно будет еще полежать. Крюкохват придет сюда через полчаса.       — Спасибо, достопочтимая, — проговорил напившийся вкуснейшей воды Гарри. — Спасибо вам за все.       — Ох, дети… — вздохнула гоблинша. — Совсем вы одни, да?       — Так получилось, — ответил ей мальчик. — Надо проверить, какой у нас сейчас статус, очень надо.       — Я вижу, малыши, Крюкохват придет — и проверите, — погладила его по голове целительница, и тело мальчика совсем без его участия потянулось за рукой, заставив женщину гоблинского народа всхлипнуть. Она очень хорошо знала, что это значит. А Гарри почему-то совсем не было обидно от этого ласкового «малыши».       Они лежали обнаженными под воздушным одеялом, совсем не приносившим дискомфорта. Гарри повернул голову, рассматривая то место, где были раны, но теперь там было вполне гладкое место, как будто конечности в этом месте совсем не предусматривалось. С ногой, по-видимому, было то же самое, а это означало… Рядом начала всхлипывать Гермиона. Мальчик мгновенно обнял девочку здоровой рукой, прижимая ее к себе, отчего любимая сначала замерла, а потом разревелась. Совсем по-детски она ревела, выревывая все, что с ними случилось в прошлой жизни, да и в этой… Успокаивая девочку, Гарри вдруг начал рассказывать историю прошлой жизни, а потом и этой… Целительница и присоединившийся к ней гоблин слушали историю о том, что маги сделали со своими детьми, что было уготовано этим двоим и здесь, с какой жестокостью и равнодушием отнеслись к ним люди и маги… И вот от этого рассказа слезы текли не только по детским щекам…       Когда Гарри закончил рассказ, а Гермиона, вся дрожа, только всхлипывала, перед кроватью встал гоблин Крюкохват, положив на одеяло два шара болотно-зеленого цвета. Он очень хорошо понимал, что детям нужна защита, и готов был ее обеспечить, если бы оказалось, что малышей совсем некому защитить. Несмотря на то, что эти двое прожили долгую жизнь, полную предательств и подлости, сейчас они были малышами, которым нужна была поддержка и помощь.       Гарри отлично знал процедуру, поэтому объяснил Гермионе, что шар нужно смазать своей кровью, а потом он начнет менять цвет, чтобы в результате вылить на пергамент текущую ситуацию. Гермиона только кивнула и как-то очень жалобно попросила Гарри ей помочь. Мальчик был нежен и очень аккуратен, а девочка, кажется, готова была снова заплакать.       — Достопочтимая, насколько с нами плохо? — вдруг спросил Гарри, пока шел этот небольшой ритуал.       — Руки и ноги вам вырвали из суставов, но сделало это магическое существо, — вздохнула целительница. — Восстановить можно, но нужен, скорее, некромант.       — Мы умерли от болевого шока, — утвердительно заявил мальчик. — Сердце, печень, легкие?       — Разве что сердце, но мы постараемся этого не допустить, — погладила его гоблинша.       — Итак, молодые люди, — взглянул в пергаменты Крюкохват. — Певереллы, полный магический брак, герцоги.       — М-да, в Хогвартс нам нельзя, — хмыкнул Гарри.       — Почему, любимый? — заинтересовалась Гермиона. — Понятно, что мы туда не хотим, но почему именно нельзя?       — Потому что, душа моя, некромантский род, — улыбнулся мальчик. — Кстати, прикрыть есть чем?       — Можно прикрыть… — подумав, сообщил гоблин. — Ткаа’кееш, например. Или любой из родов Основателей Хогвартса. Кстати, юная леди, вы родственникам о себе сообщать собираетесь?       — Каким родственникам? — удивилась Гермиона.       — Ближайший магический родственник у вас, юная леди, — насмешливо заявил Крюкохват, — Ага Ягинишна, это славянская чуть ли не богиня. Так будете сообщать?       — А чем мне это грозит? — испугалась девочка.       — Это вы уж помеж собой решите, — оскалился гоблин. — Так как?       — Ладно, — вздохнула Гермиона. — Сообщайте… Может, хоть ей я нужна буду…       — Ты мне нужна, — прижал девочку к себе Гарри.       — А ты мне, — улыбнулась Гермиона. — Давай будем хоть по фамилии умными?       — Договорились, — заулыбался Гарри. — Пишите Райвенкло для прикрытия. Действительно, будем умными хотя бы по фамилии… Может, не посмеют…       — Тогда вы лежите столько, сколько целители скажут, а потом уже отправляетесь, — сообщил ребятам Крюкохват. — Но помните, если там вы будете одни — возвращайтесь, мы сумеем вас защитить.       — А мы обязаны вернуться в Хогвартс? — спросила Гермиона. — Очень не хочется, да и директор с его непонятными играми…       — Вообще-то нет, вы совершеннолетние, — улыбнулся гоблин. — Но можете и вернуться.       — Интересно, а почему директору все сходит с рук? — задумался Гарри.       — Наверное, потому, что директор — не сотрудник Хогвартса, он просто гость, а за все действия гостя отвечают хозяева, — раздался голос еще одного гоблина, только что вошедшего в эту странную комнату.

***

      Миссис Уилкинс разговаривала во сне с сестрой, которая сначала была маленькой девочкой, а потом повзрослела, за что-то невзлюбив ее. Сестра называла ее «уродкой» и говорила о том, что девочку надо было отдать в приют еще в детстве. Это было до слез обидно. И миссис Уилкинс плакала во сне. А потом прозвучало имя, и это имя вызвало лавину воспоминаний.       Проснувшись, женщина все никак не могла прийти в себя. Петунья и Лилия Эванс. Две сестры, одна из которых она, это было ее настоящим именем, а никак не Виктория, но что же произошло? И вдруг как будто что-то внутри прошептало измученным старческим голосом: «Не верь Дамблдору». Это имя она где-то слышала, с ним связано что-то очень важное. Женщина пыталась ухватить мысль за хвост, но у нее не получалось. Еще и еще погружаясь в воспоминания, пытаясь вспомнить больше, она вдруг вскрикнула:       — Поттер!       — Звала, любимая? — послышался голос мужа рядом. Виктория удивленно посмотрела на спящего мужа, который ей только что ответил сквозь сон, не просыпаясь.       — Поттер? — удивленно спросила Виктория.       — Я люблю тебя, Лили, — мужчина говорил, не просыпаясь, и женщина не выдержала, разбудив его.       — Любимый, ты во сне звал Лили, кто это? — спросила Виктория, совсем не ожидая ответа, но он последовал.       — Это ты, любимая, — спокойно ответил муж, потом задумался и, подняв палец, произнес: — Люмос.       Как завороженная, женщина смотрела на шарик света, висящий над пальцем мужа.       — Нокс, — произнес муж, и шарик погас.       — Ты вспомнил? — поинтересовалась Виктория, подкатываясь к Роджеру поближе. — Расскажешь?       — Только эпизодически, — вздохнул тот. — Ты Лили Поттер, в девичестве Эванс, а я… Я Поттер… Придурок… Олень… И еще много эпитетов. Еще какой-то Северус Снейп, Сириус Блэк и ребенок, который очень важен. Он похож на меня, и я его… Я его… Не помню…       — Мне снилось, что я спорю с девочкой, а потом с девушкой, которая меня почему-то возненавидела, — произнесла в свою очередь Виктория. — Причем во сне я знаю, что она моя сестра. А еще два имени: Петунья и Лилия Эванс.