С бору по сосенке
19 января 2022 г., 20:21
Дверь распахнулась, впуская высокого бородатого человека, к которому сразу же метнулась Ягиня. Велес обнял свою любимую, поцеловав ее, и сразу же заговорил:
— Как ты тут, любимая? Что за дети гостят у нас?
— Девица из моего рода, — ответила ему Ягиня. — И связанный с нею Макошью отрок.
— Вижу… Вижу… — проговорил бог гулким басом, отчего мгновенно проснулся мальчик, стараясь защитить девочку. — Не бойся, отрок, не причиню я зла твоей любимой.
— Муж мой, помоги им, молю тебя, — Ягиня смотрела на Велеса тем взглядом, который знают все мужчины, взглядом, которому противиться невозможно, когда по-настоящему любишь.
— Как же помочь вам, дети? — задумался Велес. — Расскажи-ка мне, жена моя любимая, что узнать тебе довелось.
Гермиона просыпалась медленно, будто всплывая из сна. Она сладко потянулась и сразу почувствовала рядом Гарри, который будто защищал ее от чего-то. Глаза девочки раскрылись, позволяя увидеть высокого человека с длинной бородой, совсем, впрочем, на Дамблдора не похожего. Он не был злым, девочка это отчетливо понимала, поэтому попыталась это объяснить напряженному мальчику.
— Хорошо, — вздохнул наконец Велес. — Давай посмотрим на их тела для начала, а потом будем решать, что делать дальше.
— Да, муж мой, — кротко ответила Ягиня, похожая сейчас больше на молодую девушку, чем на матушку-богиню.
— Что тебе сказать, — сказал бог Трех Миров через некоторое время. — Легче сделать новые, но дети себя полностью не приняли, оттого тяжелее труд будет.
— Что же делать, муж мой? — спросила женщина, с надеждой глядя на своего любимого.
— Нужно родителей их сюда принести на суд мой да посмотреть им в глаза, — гулко проговорил Велес. — Ежели одурманены — то одно дело, а вот ежели нет, то не взыщи…
— Мои родители погибли… — тихо проговорил Гарри.
— Это кто же тебе такое сказал, отрок? — улыбнулся мужчина. — Живы они, где-то в мире этом обретаются, нет их в Нави.
— Как живы? — Гарри был не просто ошарашен, он был уничтожен. Его родители были живы, значит, его просто бросили, как ненужную игрушку?
— Не спеши судить, отрок, — проговорил Велес и что-то сделал, отчего разлившаяся в груди горячая боль стала исчезать, пропадая совсем. — Сначала надо их найти и доставить.
Вернувшись домой, мистер Грейнджер застал свою супругу горько рыдающей. Миссис Грейнджер в истерике задыхалась от слез, не в силах что-то сказать. На полу валялась изломанная розга, которой его супруга с непонятной ему жестокостью любила наказывать дочь. Едва успокоив ее, мистер Грейнджер смог добиться от жены каких-то слов.
— Я сволочь, последняя сволочь, Марк! — выкрикивала Эмма Грейнджер. — Как я могла так поступать с ребенком! Я чудовище!
— Успокойся, любимая, — обнимая и целуя изменившуюся жену, пытался успокоить ее мистер Грейнджер, что удалось далеко не сразу.
Когда они застыли в объятиях, перед ними из ниоткуда возник вставший на задние лапы огромный бурый медведь, немедленно зарычавший, и все исчезло.
Оказалось, что слова Велеса с делом не расходятся. Прошло не более двух часов, когда на поляне возникли супруги Грейнджер. Гермиона, полулежа загоравшая на солнце вместе с Гарри, тоненько завизжала, сразу же попытавшись уползти, а мальчик постарался закрыть девочку своим телом. Увидев такую реакцию, Ягиня нахмурилась, а миссис Грейнджер, услышав дочь, но еще не поняв, в каком она виде, подбежала к детям, падая на колени.
— Миона, прости! Прости меня за все! Прости, доченька! — закричала женщина и потянулась обнять ребенка, когда увидела явный некомплект. Лишившаяся чувств женщина растянулась перед ребенком.
— Значит, были одурманены, — послышался голос Велеса, пока мистер Грейнджер пытался привести супругу в себя, при этом обнимая детей. — Что же, подождем родителей мальчика.
Гарри не мог понять, что происходит, а Гермиона снова плакала навзрыд от разных обуявших ее эмоций. Особенно то, что мама начала просить прощения, а не потребовала лечь на живот, создало ощущение нереальности происходящего, как будто маму подменили, заколдовали или… расколдовали?
Мистер и миссис Грейнджер обнимали и зацеловывали обоих детей, не делая разницы между ними. В глубине души взрослые обвиняли себя в том, что случилось с Гермионой и Гарри…
***
— Доброго дня, уважаемый, — поздоровался Джеймс с управляющим, оставив Алекса в кафе рядом с банком. — Мне нужны средства из сейфа рода Поттер. — А вы кто такой? — поинтересовался гоблин. — Джеймс Поттер, — представился мужчина. — Моя жена, Лилия Поттер. — А чем вы это можете доказать? — оскалился сотрудник банка. — Ну, не знаю… Магией? — спросил Джеймс. — Десять галлеонов или сто долларов оплатите в кассу, — показал на маленькое окошечко гоблин, на что мужчина вздохнул и пошел, куда направили. — Ничего себе у вас курс, — пробормотала Лили. — В Англии один к пяти был… — Так и доллар не фунт, — указал ей на это несоответствие сотрудник банка, вынимая из неприметной ниши два шара темно-зеленого цвета и кинжал. — Руку надо надрезать и смазать кровью камни, — проинструктировал супругов гоблин, с интересом наблюдая. Джеймс справился быстро, с удивлением отметив сразу же заживший порез, а Лили все не могла решиться. Тогда мужчина взял в свою руку кисть жены и, удерживая ее, сделал надрез. Появившаяся кровь обильно смочила шар, после чего надрез затянулся сам собой, заставляя вскрикнувшую женщину пораженно замолчать. Шары начали хаотично менять окраску, завораживая сидящих перед гоблином магов. Прошло не более получаса, шары засияли ровным зеленым светом, а гоблин с интересом вчитался в пергамент. Читал он вдумчиво, по несколько раз возвращаясь к прочитанному, пока, наконец, не вздохнул, откладывая пергамент в сторону. — Мистер и миссис Поттер, в вашем сейфе тысяча галлеонов, которые вы можете изъять. — Как тысяча? Было же больше? — удивился Джеймс. — Передав опекунство над своим ребенком третьему лицу, вы потеряли доступ в основной сейф рода, — объяснил гоблин. — Как передав? — еще больше озадачился мужчина. — Хотите сказать, что вы этого не делали? — теперь удивился уже гоблин. — Нет, не передавали, клянусь! — вскрикнула Лили, вызвав вспышку магии, которая и подтвердила эту клятву. — В таком случае прошу в ритуальный зал, — вздохнул сотрудник банка. — Будем разбираться. Для Лили все было странным и необычным, а вот Джеймс явно узнавал все, что с ними делали, и ему это не нравилось, очень не нравилось. Джеймс мрачнел с каждым ритуалом, и почему-то меняли окраску гоблины — становясь светлее, иногда меняя цвет шкуры на серый. Наконец они вернулись обратно, и все тот же гоблин, представившийся Шкуродером, продолжил разговор. — Вам открыт доступ в основное хранилище, а наши английские коллеги совершили ошибку, — сказал гоблин. — Впрочем, за это они будут наказаны. Память вам заблокировали артефактом рода Принц с кровной привязкой на сына, что значит…. — Не надо, я понял, — глухо произнес Джеймс, опустив голову. — Кроме того, мы нашли следы работы светлого артефакта подчинения, но, судя по всему, артефакт рода Принц уничтожил принуждение или разрушил светлый артефакт. — Значит… Сын… — Джеймс не мог произнести то, что он понял. — Или принял другой род, что тоже возможно, — оскалился Шкуродер, не желающий облегчать жизнь этому неприятному существу. — Как бы это узнать… — вздохнул Джеймс. — Ладно, давайте кошелек, деньги, потом разберемся. Когда они вышли из банка, молчавшая почти все время нахождения в банке Лили засыпала мужа вопросами, на которые он не хотел сейчас отвечать. Ему было очень, просто невыразимо тяжело от осознания того факта, что сын, которого мужчина не знал, возможно, погиб. — Любимая, давай дома? — тихо попросил Джеймс. — Хорошо, любимый мой, — ответила женщина, и в этот момент перед ними из воздуха, будто беззвучно аппарировав, возник разозленный бурый медведь. Это было понятно по тому, как он себя вел и злобно рычал. Стоявший на задних лапах явно разозленный зверь сверлил Поттеров своими маленькими глазами, угрожающе воздев лапы.***
Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор играл в солдатиков. Эльфам эта игра не нравилась, но они были вынуждены выполнять все команды Великого Светлого. На заседание Международной Конфедерации Магов Альбус не поехал, а сделав самолетик из извещения, думал о том, как бы покрасивее одеться. Альбус закопался в свой шкаф, выискивая одежду покрасивее. Обычные цветастые мантии давно приелись Дамблдору, который хотел сейчас чего-то, что покажет его ум и величие всем заинтересованным, да и вообще всем. Наконец, после нескольких часов поисков, Альбус нашел этот давно ненадёванный костюм, который одно время ему очень нравился, Дамблдор никак не мог вспомнить, почему он перестал носить такую красивую одежду, поэтому, когда пришло второе извещение из МКМ, Альбус уже был полностью одет. Степенно спустившись вниз и до полусмерти напугав Северуса Снейпа, что-то ищущего в замке, Альбус активировал порт-ключ. Прибытие почетного председателя МКМ в первый момент осталось незамеченным, кроме обморока представительницы Польши. Проследив за тем, куда та показывала незадолго перед этим событием, все замерли, а Дамблдор прошел к месту председателя, вальяжно уселся в него. — Дамблдор! Вы что себе позволяете! — закричал представитель Германии. — Всё! Я великий и могу себе позволить абсолютно все! — заявил Альбус. — Вы хотите об этом поговорить, мой мальчик? — Я не ваш мальчик! — дал петуха все тот же представитель. — Как вы посмели явиться сюда, одевшись в ЭТО? — Я очень любил этот костюм, еще когда мы с Гелей смотрели дивных грязнокровок в Треблинке, только почему-то перестал его носить… А ведь он мне так идет! — Ах ты, гад, — с места, засучивая рукава, поднялся медведеподобный представитель России. Под бурные аплодисменты, крики «Ура» и «Браво» собравшиеся смотрели, как представитель России бьет пожилого мужчину, одетого в парадный мундир группенфюрера СС.
