Близко к сердцу

Заколдованный потолок Большого зала демонстрировал снег, падающий крупными хлопьями и не достающий до сидящих за факультетскими столами студентов. Минерва Макгонагалл стояла у директорской трибуны и поздравляла всех с уже прошедшим Новым годом и напоминала старшекурсникам о подготовке к экзаменам. — За время ваших рождественских каникул появилась одна хорошая новость, которой мне не терпится с вами поделиться. Итак, как вы все знаете, ваш бывший преподаватель Северус Снейп был тяжело ранен второго мая прошлого года и был госпитализирован в больницу Святого Мунго. Как только ему стало лучше, над ним начался суд, в результате которого его оправдали по всем пунктам. С момента оправдания Северуса Снейпа прошло четыре месяца. Всё это время ваш бывший профессор поправлял здоровье, и сейчас я рада сообщить, что он восстановлен в должности профессора Зелий и декана факультета Слизерина. А Защиту от Тёмных Сил по-прежнему будет преподавать Джон Долиш. С правой стороны от преподавательского стола отворилась деревянная дверь, и в своей неизменной мантии стремительным шагом прошествовал вдоль стола Северус Снейп. Остановившись возле свободного места рядом с директорским позолоченным стулом, он вежливо кивнул Минерве в знак приветствия. Лишь со стола слизеринцев послышались аплодисменты, а кто-то из старшекурсников даже засвистел, после чего удостоился сурового взгляда Снейпа. Многие студенты Слизерина были рады возвращению бывшего декана, так как замещающий его в первом семестре Гораций Слагхорн давно не вызывал уважения на этом факультете. На столах появилось бесчисленное количество самой разной еды. Студенты и преподаватели бодро приступили к ужину, и только Гарри Поттер не набрасывался на еду, хоть и был жутко голоден. Его взгляд намертво приклеился к месту слева от директорского «трона». Макгонагалл что-то оживлённо обсуждала с Северусом Снейпом. «Спелись. Столько лет вражды между факультетами, а теперь болтают, как старые друзья. Всё-таки, война их сблизила. Точнее, её последствия. Макгонагалл, кажется, даже в больницу к нему приходила», — размышлял Гарри, продолжая сверлить взглядом двух деканов. Он невольно вспомнил и свой недавний поход в палату Снейпа. Да вспоминать, на самом деле, было и нечего: только войдя в палату с пакетом апельсинов, Гарри с дружелюбной улыбкой поздоровался и хотел было спросить о самочувствии Северуса, как вдруг вместо приветствия получил короткое:"Убирайся». Зато хорошо Гарри помнил, как эти самые апельсины летели ему вслед. — Наверное, у него просто аллергия на апельсины, — предположил Рон, доедая фрукт, который Гарри с реакцией ловца поймал. — Наверное, — понуро повторил Поттер. Не слишком приятное для Гарри воспоминание ещё больше омрачило настроение. Желание находиться в Большом зале неожиданно пропало. Он встал с места и, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, осторожно подкрался к массивной двери. В этот раз Поттер сидел ближе всех к выходу. — Гарри! — звонко окликнула Гермиона с едва ли не середины гриффиндорского стола. От возмущения она даже привстала с места, чем обратила на себя внимание нескольких студентов. — Ты же совсем не поел! — Я не голоден! — соврал он и тут же покинул зал. Перед этим он бросил пытливый взгляд на Снейпа и мог поклясться, что на доли секунды увидел такой же в ответ. Разгуливая по замку оставшееся до отбоя время, Поттер думал о Северусе. Почему-то он даже не задумывался, что Снейп может вернуться преподавать в школу. «А он совсем не изменился. Такой же орлиный нос. Волосы сальные, тяжёлые, чернее дёгтя. И взгляд — упаси Мерлин поймать на себе такой — презрительный, хмурый, отрешённый. Хотя он, вроде как, похудел. Скулы заострились ещё больше прежнего. Или я раньше не замечал?» * * * Доброе утро Гарри Поттера началось позднее, чем обычно. А добрая часть утра и вовсе исчезла, стоило Гарри только посмотреть на часы и понять, что он опоздал на урок. Поттер вскочил с кровати как ошпаренный. Осознание страшной ситуации пришло довольно быстро. «Я на двадцать минут опоздал на Зелья. Зелья со Снейпом!» Чуть успокоившись и решив не паниковать раньше времени, он торопливо натянул штаны и надел рубашку. Чуть не забыв про свою потрёпанную сумку с учебниками, он выбежал из гостиной, а школьную мантию надевал спускаясь по громадной лестнице. В класс Зелий он заявился в крайне неряшливом виде: в помятой, не на все пуговицы застёгнутой рубашке, в наизнанку надетой мантии и без галстука. Лохматость была обычным для Поттера явлением, поэтому никто не обратил внимания на его шевелюру. — Извините за опоздание, — отдышавшись, пробормотал Гарри. Снейп оглядел его с ног до головы, унизив одним лишь взглядом, и сказал надменно: — Входите. Остановившись позади парт, Поттер с досадой понял, что заняты все места, кроме одного: прямо перед Снейпом. С видом, будто идёт на расстрел, Гарри прошёл между рядов и приблизился к восседающему на своём стуле Снейпу и сел напротив. Бросив последний неодобрительный взгляд на Поттера, Северус перелистнул страницу какого-то с пожелтевшими страницами и оторванными уголками справочника и монотонным голосом начал читать. Все студенты в этот же момент опустили головы и стали быстро писать конспект под диктовку. Гарри был единственным, кто сидел прямо, и Северус не мог этого не заметить. Сказать, что на фоне сгорбившихся учеников он выделялся — ничего не сказать. Отчего-то Северус не делал замечания, а лишь продолжал скучающим тоном читать, успешно игнорируя лезущие в голову мысли о необучаемом Поттере. А Гарри думал только об одном: «Проникновенный, приятный голос… Мерлин, с каких пор он стал таким приятным? Я же всего год назад мечтал, чтобы он скорее заткнулся. Нет, я бы слушал его и слушал. О, а эта сексуальная хрипотца? Разве можно не хотеть её слушать? Скажи ещё раз…» Потом мысли Гарри окончательно запутались. Он с восхищением повторял отдельные фразы, которые, произнеси их кто-нибудь другой, звучали бы по-научному сухо. Поттер заворожённо глядел на обладателя этого чарующего баритона и не подозревал, что выглядит влюблённым идиотом. Его «ничегонедумание» прервал тот же монотонный голос, который, если бы не фамилия Гарри, прозвучавшая столь неожиданно, он бы продолжил слушать и внаглую пялиться на Северуса. — Вы, мистер Поттер, считаете, что раз вы национальный герой, то имеете право не работать на моём уроке. В очередной раз ошибаетесь. Я не поставлю вам оценку только за то, что вы приволокли в кабинет свою бесполезную тушу. Что вы записали? Договорив, Снейп резко поднялся и преодолел совсем небольшое расстояние от своего учительского стола до парты и, убрав руки за спину, наклонился над Гарри. Последний весь сжался, не решаясь даже вздохнуть. В тетради Поттера не было ни строчки. Воздух в лёгких предсказуемо кончился. Так как задыхаться не входило в планы Гарри, он вдохнул. В нос ударил запах кофе и душистых трав. Северус проигнорировал то, как Поттер часто и глубоко задышал с такой силой, что даже его сальные пряди заколыхались. Северус отпрянул. — Мало того, что опоздали, вы не удосужились даже записать дату. Я не удивлён поведением Избранного. Гарри сделал попытку оправдаться, залепетав:  — Но вы не говорили записывать что-то, сэр. Я думал… Брови Снейпа удивлённо вздёрнулись.  — Чем? — издевательским тоном спросил он, и с рядов слизеринцев кто-то хмыкнул. — Если бы думали, вы бы поняли, Поттер, что я не просто так диктую текст о применении толчёных скарабеев более пятнадцати минут. Позвольте узнать, чем вы занимались всё это время?  — Я… Я слушал, — быстро нашёлся Гарри. Не признаваться же ему, что он пялился на своего профессора пятнадцать минут, которые тот диктовал какой-то ненужный Поттеру конспект по Зельям?  — И что нового услышали? — всё не унимался Северус, как будто ему было жизненно необходимо к кому-то придраться. — Помните хоть, кто такие скарабеи? Гарри не просто не помнил, он даже не знал.  — Эм… Клещи? То есть, вид клещей? Лицо Северуса вытянулось от изумления. «Какие к чёрту клещи? Что я несу?» — пронеслось в голове у Гарри, перед тем, как Снейп отвернулся от него.  — Сами вы клещ, Поттер, — задумчиво выдал Северус. — Порой как прицепитесь… Минус пять очков с Гриффиндора за незнание обыкновенных жуков. * * * Миновала целая неделя после возвращения Северуса. Для Гарри она выдалась сложной. Все его мысли занимал первый урок Зелий. Поттер с наслаждением вспоминал невероятный баритон Снейпа, и тогда из головы вылетало всё: он забывал куда и зачем шёл; вечно оглядывался, то ли надеясь, то ли опасаясь увидеть знакомый силуэт; а однажды чуть не заработал себе травму во время игры в квиддич, потому что задумался точно в тот момент, когда квоффл летел прямо на него. От удара его спас Рон, вовремя оттолкнув в сторону, чтобы мяч не задел Гарри. Он всё думал о Снейпе, думал… Настолько долго и часто, что Северус ему даже приснился. Это был вовсе не эротический сон, как случалось, например, с Чанг и Джинни. Во сне Снейп не был обнажён, не говорил пошлости, не норовил прижаться к Гарри всеми своими выдающимися частями тела. Поттеру снился только голос. И запах кофе вперемешку с травами.