Наступая на хвост

Лиса охватили переживания за сообщницу, которая совсем недавно подгоняла его к лёгким деньгам, а теперь вполне могла просто опустить лапы и оставить сообщника без денег. В конце концов, она уже получила, что желала. И ни к чему ей рисковать и дальше. Сначала рыжий решил, что позвонит ей во время обеда, но вообразив у себя в голове мстительную улыбку крольчихи, отказался от этой идеи. Он счёл беготню по телефонным будкам посреди дня слишком подозрительной. И, к тому же, понял в итоге, что борьбу за кругленькую сумму следует отвести на второй план. И в первую очередь необходимо позаботиться о собственной шкуре. Чуть позже Николас принял другое, на его взгляд, разумное решение. Сегодня он собирался пообщаться с Джуди. Как бы случайно и непринуждённо. Спросить её о личной жизни, об отношении к новой должности, может даже и об успехах в текущем расследовании. Словом, его задача заключалась в отводе глаза от своей персоны. А принцип действия звучал примерно так: сближайся с врагом, чтобы от него дистанцироваться. Пять часов вечера. На улице уже стемнело. Да и в агентстве тоже, потому как сотрудники потихоньку собирались по домам, гася свет в своих кабинетах. В фойе лису удалось-таки подловить крольчиху и затеять с ней разговор. - Джуди, ты домой? Тебя проводить? - Да, Ник, если хочешь. Серая надевала куртку по ходу движения в направлении к выходу. А рыжий любезно распахнул перед ней дверь, пропуская вперёд и последовал за ней по тротуару. - Так что там с этим мистером Греем? – Уайлд позабыл, что следовало начинать издалека с учёбы, работы, личной жизни и так далее. Но, видимо, ему слишком не терпелось узнать подробности дела. Тем более что он тот самый агент, который и оформил страховку Греям. И что его интерес вполне естественен. После этого лис продолжил: - Если это действительно был несчастный случай, то агентству придётся не сладко. - Несчастный случай? – усмехнулась Хоппс. – Уж это навряд ли. - В самом деле? – рыжий сделал вид, что у него отлегло от сердца. На самом же деле прямо сейчас на его сердце поселился ещё один камень. - Я сегодня связалась с лечащим врачом Гидеона. Он подтвердил, что в тот самый вечер лису был назначен приём. Вот только Гидеон направился не в поликлинику, а куда-то в Паркингтон. Причём, на поезде. - А как это объяснила мисси Грей? Она же говорила, что сама везла его на машине. - Сказала, что муж потребовал. Потребовал отвезти его на вокзал, купить ему билет и не задавать лишних вопросов. – Джуди презрительно прищурила глазки. – Сдаётся мне, эта Лусинда и сама не горела желанием отвечать на лишние для неё вопросы. - Паркингтон, это вообще где? В Зверополисе? - Ну, да. Забыл? Я ведь там проживала когда-то. – Хоппс припомнила свой скромный номерок в гостинице. – Даже доктор подтвердил, что никаких клиник там вообще нет. Да и сам Гидеон в тот вечер вёл себя не совсем, как больной. - Это тебе Лусинда сказала? Или доктор? - Это мне уже говорил контролёр поезда. – довольная собой ответила серая. - Ты и с контролёром связалась? – и снова деланное удивление от рыжего, а на самом деле щемящая тяжесть в груди от новых камней. - Конечно. Сначала он описал мне Гидеона. Молчаливый зверь, весь в чёрном. – процитировала услышанную от контролёра фразу крольчиха. – Уж не знаю, во что обычно наряжался наш кондитер. Но что с возрастом и богатством он превратился в капризного ворчуна не затыкающего рот, даже мне известно. - А что потом? – несмотря на короткое и не содержательное описание, лисьи нервы начали не просто пошаливать, а уже трещали по швам. - Потом этот тип сообщил мне, что Гидеон занял место в общем вагоне. - Ну, и… - лис действительно не понимал, к чему клонит крольчиха, следуя вместе с ней по тротуару, нога в ногу. - Ник, как ты не понимаешь? – фиалковые глаза уставились в недоумении на зелёные. – Зверь с миллионным состоянием, к тому же ещё больной, мало того, что решает ехать поездом, так ещё и не берёт отдельное купе, а трясётся в общем вагоне со всяким сомнительным зверьём. - Верно. – наконец-то до Уайлда дошло, что его якобы гениальный продуманный план оказался полнейшим решетом. – Так, что же выходит? Это, всё-таки, самоубийство? - А как ты думаешь, можно ли совершить самоубийство, спрыгнув с поезда на скорости двадцать миль в час? Хоппс раскопала то, что было закопано слишком глубоко даже для зачинщиков преступления. Ей удалось выведать скорость поезда в тот самый момент, когда зверь в чёрном с него спрыгивал, даже и не помыслив про эту скорость. - Ну, разве что, в теории. – только и сумел выдать Уайлд поняв, что решето оказалось ещё более дырявым. - Самоубийство, несчастный случай… Нет, Ник, здесь что-то посложнее. – загадочно произнесла ушастая. - Почище, - поправил её рыжий. – Так правильнее говорить. - Да, почище. - она остановилась и указала лапой через дорогу. – Вон там моя остановка. - Ну, что ж, тогда прощаемся. – выдохнул лис. - Похоже на то. – согласилась крольчиха и ярко улыбнулась своему коллеге, как она умеет. - До завтра, Джуди. Успехов тебе в этом деле. - А тебе, Ник, чтоб не было отбоя от клиентов. Но только не таких проблемных, как эти Греи. Хоппс задорно зашагала по переходу к автобусной остановке. А Уайлд понуро побрёл дальше по тротуару, хотя и чувствовал, что ему хочется бежать. Бежать куда подальше и без оглядки. Его шкура даже подрагивала где-то в области спины из-за нервного тика, видимо ожидая, что её скоро сдерут с хозяина. Ещё минут через двадцать Николас добрался до дома 742 по улице Эвергрин. Он решил не звонить Лусинде, а встретиться самолично. Некая озабоченность и чувство вины терзали сейчас его голову. Следовало предупредить кошку ещё до появления в кабинете шефа о том, что она идёт на риск ещё больший, чем ей кажется. Лис позвонил в дверной колокольчик. Через полминуты дверь приоткрылась. - Здравствуй, Лусинда, - тоскливо и виновато произнёс рыжий. – Хотел увидеть тебя. - Зачем ты явился? – с первых слов было понятно, что Грей, мягко говоря, недовольна. – Не хватало ещё, чтоб ты привёл кого-то за собой к моему дому. Нас не должны видеть вместе. - Знаю. Ну, раз уж я здесь, может, запустишь. – он рассчитывал на её чувство благодарности за былые заслуги, вот только от этой благодарности мало чего осталось. - Зачем ещё? Нам нечего обсуждать. - Только не говори, что ты опустила лапы и всё бросаешь. В ясных голубых кошкиных глазах читались негодование и обида на лиса. - Почему ты не предупредил меня об этой ушастой бестии, которая у вас там работает? Она ведь не просто отказывает клиентам, как это однажды сделал ты. Эта ваша мисс Хоппс устраивает самые настоящие допросы клиентам, старается выбить из равновесия, вытрясти признания. Это вообще законно? - Дай я скажу. - Почему ты меня не поддержал? Шеф давал тебя возможность принять решение, но ты ничего не сделал. Ник, ты что, опять в сомнениях? - Вовсе нет. - Если уж ты больше ни на что не решаешься, так с чего же решаться мне? – и тут Лусинда придумала одно условие для Николаса. - Знаешь что, тебе следует урезонить эту крольчиху, иначе я больше не появлюсь в вашем агентстве. - Послушай, - чуть громче выдал рыжий, чтобы прервать кошачьи негодования. – Джуди моя старая знакомая. Я пытаюсь отвести от себя подозрения, и у меня получается. Так что… - А! Так она ещё и твоя подружка. Ну, тогда тем более дело за тобой. И мне всё равно, какие у вас там отношения, лишь бы это позволило тебе от неё избавиться. По-хорошему или… В общем, тебе решать. А до сих пор, повторюсь, в своём агентстве меня даже и не жди. Дверь закрылась. Разговор закончился. А это означало, что деньги неумолимо удалялись от лиса. А где-то там позади крольчиха всё громче дышала ему в спину и всё ярче сверкала своей мстительной улыбкой. Как это ни печально, но рыжий не представлял, что ему делать дальше. Следующим утром Уайлд всячески настраивал себя на очередной обыденный рабочий день, стараясь выбросить из головы всё, что вертелось в ней прошлый вечер. Получалось плохо, но лис не оставлял попыток вернуть себе серьёзное выражение лица и деловую манеру речи. И хотя рыжий агент пока ещё не общался сегодня утром со своими самыми близкими коллегами, он намеревался, как ни в чём не бывало, их навестить. Николас спустился в фойе. Его глаза машинально улавливали дверь крохотного кабинета Джуди. И, казалось бы, ведь сам кабинет так же, как и его обитательница ничего особенного не представляли. Но всякий раз при виде этой картины лиса пробирало на ускоренную дыхательную гимнастику. А именно сегодня, как никогда раньше, появился серьёзный повод для лисьих переживаний. Напротив кабинета Хоппс стояла скамья для ожидающих посетителей. Одинокий субтильный зверь, занимавший эту скамью, посетителем не являлся. Сотрудница бюро экономических преступлений, прикомандированная к страховому агентству, связалась с ним и вызвала к себе для дачи кое-каких показаний. Как-никак, это был третий после миссис Грей и контролёра поезда зверь, который общался с теперь уже покойным Гидеоном в тот самый роковой вечер. Этого зверя звали Дюк Хорьковиц. Уайлд пожалел, что вообще вышел из своего кабинета в фойе. Теперь ещё и сердце у него заколотилось, а во рту пересохло от подступающего страха. Но он понимал, что следует держать себя в лапах и просто не привлекать внимание. Не стоило разворачиваться и уходить прочь. Не стоило и останавливаться на месте. Следовало просто шагать вперёд, невозмутимо смотреть перед собой и держаться назначенной цели. Даже несмотря на то, что мысли в голове лиса перепутались, и он начисто позабыл, куда изначально направлялся. Увидит, не увидит? Узнает, не узнает? Дюк Хорьковиц сейчас был страшнее самого меткого ковбоя на диком западе. Один только его взгляд для лиса был опаснее прицельного выстрела из револьвера. И в итоге выстрел всё-таки был произведён. - Николас Уайлд, - ехидно процедил зверь на скамье своим приторным голосом. – И ты здесь. Лис развернулся к хорьку. Сердце у агента перестало колотиться, и вернулась ясность ума, когда он понял, что выстрел оказался холостым. - Я-то здесь работаю, - он подошёл к Хорьковицу. – А вот тебя-то как сюда занесло? - Господи. Сколько лет прошло. – Дюк заметно оживился. – Вызвали меня, значит, в это агентство. Пришёл я сюда по доброй воле. Думал, пустяки какие, переживать не о чем. А потом выяснилось, что это Хоппс меня вызывала. Кого угодно я ожидал увидеть здесь, но не её. Эта ушастая недокопша всё ещё меня преследует. – хорёк просто полыхал своей экспрессией. – Ну, ладно, думаю, переживу. Её как увидел, сразу про тебя вспомнил. Хоть Уайлд, думаю, нашёл себя в этой жизни. Мать твою! Проходит минута, и я вижу здесь ещё и тебя! Лис пожал плечами в знак того, что разделяет досаду хорька. Ну, самую малость. - Это ты мне отвечай, Уайлд, как тебя сюда занесло? Я, видите ли, не знаю, как скрыться подальше от этой Хоппс, а он за ней всё бегает, как на поводке. - Говорю же, работаю здесь, - кое-как вклинился рыжий. – Причём, три года к ряду. А у Джуди идёт только первая неделя. Вот и делай выводы. - Ну, да. Как же. Ты мне ещё скажи, будто это она за тобой бегает. Не мне, конечно, за неё заступаться, но вряд ли её второй раз заинтересовал бы такой рыжий, вечно мечущийся, никчёмный… - Хорьковиц! – крольчиха позвала хорька в свой кабинет, перебив на полуслове. - Ладно. Свидимся ещё, агент. Дюк принуждённо побрёл в кабинет, словно в допросную комнату. Ник проводил зверя взглядом и уловил на мгновение блеск фиалковых глаз и яркую улыбку, принадлежавшие его давней любви и ночному кошмару в одном лице, имя которому Джуди. После получасового разговора с Хорьковицем Хоппс направилась в кабинет шефа Нортона, где так же присутствовал и Уайлд. Крольчиха сообщила своим коллегам, что содержательная часть разговора с главным свидетелем не превысила и двух минут. Дюк, как и полагается, вёл себя расхлябано и заносчиво. Его жуликоватая манера речи и желание поскорее соскочить не слишком далеко продвинули текущее дело вперёд. Хорёк очень кратко описал то, как повстречал в поезде зверя в чёрном пальто с высоким воротником. То, как зверь попросил купить ему сигару, сетуя на свои больные ноги. И то, как по возвращении хорька с сигарой, этот зверь куда-то исчез. Коллеги слушали Хоппс, не перебивая, пока она полностью не пересказала свою беседу с субтильным пронырой Хорьковицем. После этого Нортон спросил: - А кроме этого хорька нам есть, кого ещё опросить? - Боюсь, шеф, что больше некого. – ответила крольчиха. - Значит, придётся домысливать самим. – многозначительно констатировал лис. - Ну, одно интересное предположение у меня уже имеется. - Порадуй нас. – попросил Нортон. - Я как-то говорила, что здесь усматривается не самоубийство или несчастный случай, а что-то другое. - Помню. – согласился Уайлд надеясь, что все новые домыслы завели Хоппс в тупик, и она вернулась к исходным вариантам. – Так, что же? - Мне кажется, что никакого Гидеона Грея в поезде не было. Лусидна прибыла на вокзал с другим зверем, который как раз и спрыгнул с поезда, инсценируя случайное падение. Ну, или специальное. – Джуди продолжала излагать свою новую версию, замечая, как оживляются её слушатели. – Сам же Гидеон был убит где-то за кадром. А его тело было уложено на рельсы намеренно. - В том самом месте, где и сошёл наш загадочный зверь в чёрном. – закончил мысль Эд, без труда придя к этой догадке. - Именно, - подтвердила серая. – И вероятнее всего, их было двое. Первый изображал Гидеона, второй транспортировал его мёртвый оригинал. - Твоя версия мне нравится, Джуди. Ты молодец! – от всей души похвалил её шеф. – И хоть нитей мы имеем не много, похоже, что теперь все они увязываются. - Спасибо, шеф. Осталось только понять, с кем же мы имеем дело. - Уж не представляю, кто был первым, но вторым вполне могла быть сама миссис Грей. – предположил Эд. - Да. Я тоже об этом подумал. – вклинился в разговор Николас, чтобы не выдавать свою преступную закрепощённость. – Но, в таком случае, зачем же ей в открытую заявляться к нам с требованием страховки, а не просто сидеть дома, поджав хвост от греха подальше? - Чтобы отвести от себя подозрения. – ответила Джуди. – Поэтому она и ведёт себя открыто, а не забивается в угол. - Решительности этой Лусинде не занимать. – добавил Нортон. – Крепкий орешек, ничего не скажешь. - Да, - мечтательно выдала Хоппс. – Хорошо бы за этой Лусиндой установить слежку. - Боюсь, мы не полиция, Джуди. Мы не имеем право позволить себе такое. - Я понимаю. Коллеги общались ещё минут пятнадцать, делясь своими домыслами и предположениями, беспощадно расходуя рабочее время. Каждое такое предположение было для лиса, как игла под коготь. И всё это время он старательно изображал расслабленность и непринуждённость, вставляя в разговор свои немногочисленные фразочки, находясь, при этом, в адском напряжении.