Часть 6. Maria Stark Interlude
27 января 2022 г., 23:21
Мария посмотрела на мужчину, сидевшего напротив нее. Хотя у него было лицо ее сына, он им не был. Выражение его лица заметно изменилось, и в нем было что-то неопределимо спокойное.
И грустное. Что-то душераздирающее и печальное. Каждый взгляд, который он бросал на детей, каждое прикосновение несли в себе печаль.
Это не был мальчик, которого она видела два месяца назад, но она узнала его. Всегда будет узнавать его. Что случилось с этим человеком, у которого было лицо ее сына? И что еще более важно, что случилось с ее сыном? Тот, кому на самом деле было 20? С того момента, как этот мужчина вошел в музыкальную комнату, она знала, что что-то не так.
Смотреть на него было странно и нереально. Его плечи были уверенными, как будто он наконец-то вжился в свою роль, в самого себя. Не сын своего отца, а отдельная личность, и это было все, чего она когда-либо хотела для него. Выйти из тени, отбрасываемой Говардом, и найти свой собственный путь.
Она не могла понять, почему, но с абсолютной уверенностью знала, что он превзошел своего отца. То, как он общался со своими детьми — своими детьми! — в нем не было ни капли гнева или злости. Поддразнивание было нежным и наполненным любовью, а не замаскированными колкостями, предназначенными для того, чтобы ранить.
Он не был ее сыном, и все же он был очень похож на него.
Теперь, сидя за столом, который она купила, чтобы испытать его и подразнить, она увидела свои ошибки. Она переиграла в игре, правил которой не знала. Его доброта очевидна, но его сдержанность откровенна.
Кто причинил ему боль? Что случилось? Почему именно этот день в этом году? Куда делся ее настоящий сын? Как все это происходило?
Она была замужем за Говардом достаточно долго, чтобы знать, что мир не таков, каким кажется, и что странные вещи происходят в тени почти ежедневно. Эти неизвестные управляли Говардом, не давали ему спать по ночам и подталкивали его к творчеству во имя защиты и безопасности.
Она посмотрела на них троих и почувствовала боль, потому что они нуждались в помощи. И хотя Тони ни разу не взглянул на нее с такой любовью и преданностью, с какой смотрели на него его дети, она все равно перевернула бы небо и Землю, чтобы дать ему — им все, что им нужно.
***
— Питер, ты последовал за своим отцом в Массачусетский технологический институт? Мальчик покраснел так, как Тони делал это до того, как ему исполнилось 10 лет, и кивнул. — Да, я только что получил письмо о приеме. Она отметила, но постаралась не затрагивать тот факт, что он еще не поступил в колледж. Он выглядел на 17 или 18 лет, и к этому возрасту Тони уже получил свою первую степень. Она не думала, что позволять Говарду отстранять его от традиционного школьного образования было неправильно, но если Тони предоставил своему сыну свободу выбора, ей было интересно, что это говорит о его мнении по поводу их выбора. — Они дожны быть настоящими глупцами, чтобы не принять тебя, — гордость на лице ее сына была очевидна, и мальчик — Питер, мысленно поправила она, — засиял от его похвалы. Она посмотрела на них обоих и почувствовала глубокий укол сожаления о том, что не сделала больше, чтобы защитить Тони от его отца. За то, что не смог преодолеть эту ужасную, огромную пропасть между ними. — Я думаю, что новое крыло робототехники, которое ты им построил, могло иметь к этому какое-то отношение, — она наблюдала, как Питер закатил глаза на Тони, но его любовь к ее сыну ярко сияли за дразнящим движением, как будто это был давно знакомый жест между ними. — Не слушай его, мама. Только благодаря своим заслугам он попал туда. Говард не заплатил за мое поступление, а я не заплатил за поступление Питера. Вот так просто, — и в этом она не сомневалась. Возможно, Тони не был так строг со своими детьми, как Говард, но она знала, что он никогда бы не купил чей-то путь куда-то, если бы они этого не заслужили. — Папа, Питер тоже поступил в Колумбийский университет. Лицо Тони было воплощением удивления и гордости отца, и она видела, как Питер покраснел еще ярче и чуть-чуть отпрянул назад. — Ты думал о Колумбии и не сказал мне? — Мария сделала мысленную пометку по тону голоса Тони. В этом было что-то не так, но она не могла понять, что именно. Гордость и любовь были очевидны, но он был искренне удивлен. Самых больших частей картины все еще не хватало, и она еще не разгадала их. — Да, я разрывался между программой робототехники Массачусетского технологического института и биомедицинской инженерией Колумбийского университета. То, как Питер скрывал свою улыбку от смущения и радости, было таким мягким по сравнению с Тони в этом возрасте. У него не было ничего из того, что перенял Тони, чтобы подражать Говарду. У Морган была "искра" Старка, ее зрелищность, и Мария видела, что однажды она преуспеет в том, чтобы увлечь аудиторию, но ни в одном из них не было искусственности, и она не могла понять, как Старк мог выжить без этого. Это была их самая прочная броня и верный друг. Ничто в Питере не указывало на то, что он был готов к своей роли отпрыска Старка; как Тони так долго защищал его от этого? Кто-то из них? Как он уберег их от гадючьего гнезда под видом средств массовой информации? Как бы они выжили в зале заседаний, не говоря уже о том, чтобы командовать им? Если бы он тоже был за обеденным столом, Говард схватил бы Тони за яремную вену, если бы заподозрил, что дети не могут или не захотят соответствовать требованиям. Маленькие милости, предположила она. — Почему не оба, малыш? Вы можете начать с одного, кхе-кхе, - ухмылка Питера стала шире от неуловимого предпочтения Тони, - а затем сразу перейти к следующему уровню. Или нет. Может быть, подождать пару лет. Я этого не делал, но хотел бы, — и Мария заметила острый взгляд, хотя он даже не дернулся в ее сторону. — Перерыв может быть приятным. Поиграешь в R&D. Доставишь кое-какие неприятности. Вернёшься за своим вторым дипломом, когда захочешь. Или никогда. Твоя жизнь принадлежит тебе. — Я не знаю, — уклонился Питер, его голос был легким и дразнящим, — Может быть, мне вообще стоит пропустить колледж и стать блогером в Instagram, — Мария понятия не имела, что означает Instagram, но предположила, что это что-то вроде Пантомимы в Центральном парке. — Сынок, ты можешь быть фотографом для "Дейли Бьюгл", мне все равно. До тех пор, пока ты счастлив. — И Мария была потрясена, услышав, что он говорил искренне, его голос был ясен и открыт. Она изо всех сил старалась скрыть удивление на лице, но подозревала, что Тони все равно знал. И хотя он сказал это не для того, чтобы наказать ее, она все равно почувствовала осуждение. Говард попытался бы отречься от него, если бы он не продолжил семейный бизнес. Конечно, она бы предотвратила это, но не раньше, чем они избили бы друг друга до полусмерти, возможно, даже не в переносном смысле. Она мысленно вздохнула и пожелала, чтобы отношения между двумя ее мальчиками стали лучше. — Ты имеешь в виду, до тех пор, пока это не связано с ”Хаммер Индастриз, — поддразнил Питер. — Я бы отрекся от тебя, прежде чем ты бы успел сказать ”некачественная подделка". Тебе также запрещено работать на AIM и Oscorp, на случай, если твое стремление разрушить твое будущее станет поворотным моментом. Питер закатил глаза, как будто поддразнивание Тони было знакомым крестом, который ему приходилось нести, и она снова задумалась о том, каким отцом он был. — Очевидно, я не собираюсь работать в Oscorp, и от AIM мало что осталось после того, как мисс Поттс разорвала его в клочья. Ухмылка Тони стала шире, как будто он вспомнил что-то приятное. — Чертовски правильно она сделала. Мария обратила свое внимание на внучку. У молодой девушки была идеальная осанка и безупречные манеры за столом, в отличие от Тони и ее старшего брата. Она обладала удивительным самообладанием, и Мария задумалась, кем была ее мать и какой она была. Тони мог вытянуть из себя что угодно, когда его заставляли, и, возможно, Питер тоже мог, но Морган уже была грациозна в том смысле, в котором Мария не сомневалась, должно быть, унаследовала от своей матери. — А как насчет вас, мисс Морган? Морган осторожно положила свою пластиковую посуду на ужасную пластиковую тарелку, как будто она была сделана из тончайшего фарфора, и положила руки на колени. Мария быстро сделала мысленную поправку на то, что, хотя Морган физически выглядела как женская версия своего отца в этом возрасте, она явно отдавала предпочтение своей матери. — Я собираюсь стать первой в мире принцессой генеральным директором-инженером-механиком, — гордо объявила она, выпрямляясь, ее маленькая грудь раздувалась от гордости. — Восхитительно, гайка. — Тони задумчиво поднес руку к подбородку, — Ты, очевидно, собираешься превзойти всех нас, поэтому, хотя у меня нет ни малейших сомнений в том, что ты станешь лучшей в мире принцессой генеральным директором-инженером-механиком, я думаю, что принцесса Шури может побить тебя. Морган закатила глаза и фыркнула, раздражение исходило от каждого дюйма ее тела, а Мария спрятала улыбку за салфеткой, промокнувшей рот. — Принцесса Шури не генеральный директор, папочка. — Она тебя поймала, папа. Шури не глава компании, а Моргс собирается захватить ”Старк Индастриз". Морган кивнула. — И жениться на принцессе Шарлотте. Питер расхохотался, а Тони поперхнулся водой, которую только что отпил. — Не принц Джордж или принц Луи? У Марии перехватило дыхание, когда она увидела, как ее сын растерянно моргнул, прежде чем пожать плечами, как будто это не проблема, что его маленькая дочка только что объявила, что ей нравится другая девочка. Мария не знала, откуда они взялись, но она вдруг взмолилась, чтобы это было будущее намного лучше, чем мир, в котором она жила. 1990 съел бы эту милую девочку живьем, будь она генеральным директором SI. Мир был полон волков, и Мария боялась за нее. — Я не могу мириться с их некомпетентностью, —фыркнула Морган с фальшивым акцентом и скорчила гримасу отвращения. Она явно кого-то повторяла, хотя Мария понятия не имела, кого или что. Питер фыркнул. — Жизненно! Тони сделал вид, что на секунду задумался, прежде чем кивнуть. — Знаешь что, малышка, это справедливо. Принцесса Шарлотта была очень мила, когда мы с ней познакомились. Ей должно быть так повезло, что она пользуется вашим высоким уважением. — Я продолжаю говорить Моргс, что ей следует отложить свои клятвы до тех пор, пока она не встретит принцессу Софию. Я слышал, что она тоже довольно умна. — Выражение лица Питера было в равной степени обожающим и таким, как будто он делился какой-то внутренней шуткой с ее сыном, в которой Мария не участвовала. — Испанская принцесса? Отличное предложение! Морган, послушай своего брата и повремени с женитьбой на принцессе Шарлотте, пока не встретишь инфанту Софию. — И Мария не могла поверить, что они подыгрывают ее диким представлениям. Им нужно было защитить этого бедного ребенка, а не развлекать ее. — Что ты думаешь, бабушка? — Невинный вопрос Морган заставил Питера и Тони похолодеть, и впервые с тех пор, как она вошла в квартиру своего сына, она почувствовала себя не в своей тарелке. Мария была удивлена, что с ней посоветовались, поставила свою пластиковую посуду на стол и полностью переключила свое внимание на молодую девушку. Она отказалась дрожать под ледяным, настороженным взглядом Тони и Питера. Она знала, что должна быть осторожна в своем ответе, опасаясь расстроить милое дитя и заставить мальчиков возненавидеть ее. Какие бы опасения она не питала за будущее своей внучки, говорить об этом было не ее дело. — Боюсь, я не знакома ни с одной из принцесс, но мне любопытно, почему эта принцесса Шури не участвует в гонке. Она действительно похожа на хорошую кандидатку, если она еще и инженер-механик. — Она потрясающая, — мудрый кивок Морган заставил ее выглядеть так, как будто она сама обдумывала этот вопрос, но решила отказаться от принцессы, о которой идет речь, — но я бы не хотел красть ее у Пити. — Морган! — Питер закрыл лицо руками и поднял глаза к небу, — Морган, нет, — Морган хихикнула. — Подожди, а как насчет Эм-Джей? Она больше не участвует в гонках? — Папа. Морган вздохнула, все ее крошечное тело снова, казалось, поднималось и опускалось от глубины ее досады, и хотя это было чересчур, так что в приличном обществе ее бы съели, Мария нашла это ужасно очаровательным. — Они все еще вместе, но я думаю, что он быстро поменяет решение. Зачем соглашаться на девушку по соседству, когда ты можешь жениться на принцессе? — Или принце, — добавил Тони, глядя на Марию так, словно бросал ей вызов, чтобы она что-то сказала. — Или принце, — согласился Питер, — Но встречаться с Эм-Джей - это еще не все, Моргс. Я люблю ее. — Мамина команда тоже Шури, Питер, — ответила Морган, как будто это все решило. И, может быть, подумала Мария, снова думая об отсутствующей женщине, так оно и было. Питер закатил глаза в то же время, как Тони закончил: — Может быть, нам стоит перестать выдавать твоего брата замуж до того, как он закончит среднюю школу? Мария не смогла сдержать взрыв смеха, вырвавшийся у нее, когда Морган посмотрела на Тони так, словно никогда в жизни не слышала более разочаровывающего предложения.***
Почти сразу после ужина Мария вызвала своего водителя. Дети и Тони выглядели явно подавленными, и ей нужно было собрать воедино кусочки, которые она собрала, в более полную картину. Она собрала свои вещи и страстно захотела фотоаппарат, чтобы запечатлеть эту ночь навсегда. Она наблюдала, как Питер и Морган убирают со стола, очаровательно препираясь о том, какую еду оставить и выбросить, когда они закончат работу. Тони собирал их койки и заправлял кровати. Она наблюдала за ними троими и знала, что никогда не сможет рассказать Говарду ни о чем из этого. Гнев, который Тони все еще испытывал по отношению к своему отцу — к ним обоим — был удивительным и душераздирающим. Она знала, что у Говарда и Тони были свои трудности, как у всех отцов и сыновей, но Говард любил Тони. Конечно, он знал это, верно? Она повернулась к детям и крепко обняла их, переполненная внезапной и сильной привязанностью, которую почувствовала к ним обоим. Она не была уверена, как они оказались в 1990 году, и все они старались ничего не раскрывать после ужасного откровения, которое открыла Морган, когда она впервые приехала, но она была рада встретиться с ними и надеялась сделать это снова. — Если вы окажетесь разлучены с Энтони и вам что-нибудь понадобится: помощь, еда, поездка, деньги, что угодно, пожалуйста, позвоните мне напрямую. Или приходи. Или... — Они понимают это, — перебил Тони, — Ты можешь им помочь. Я позабочусь, чтобы у них была твоя контактная информация, — Мария нахмурилась, глядя на него, не желая покидать их, — Ты можешь увидеть их снова, мама, — мягко сказал он, глядя на нее с добротой и пониманием, которые выглядели чужими на его лице, — Я не буду скрывать их от тебя. Она кивнула, потому что он явно был разумнее и понимал больше, чем ее 20-летний сын. И снова она задалась вопросом, сколько ему лет. — Энтони, проводи меня до моей машины. Тони открыл дверь, как будто предвидел ее просьбу. Учитывая все обстоятельства, она предположила, что он, вероятно, так и сделал. Этот странный, новый Тони постоянно удивлял ее. Он схватил мешок с мусором, наполненный тарелками и едой, которую нельзя было вернуть в холодильник, и жестом пригласил ее выйти первой.***
— Где мой сын? Тони повернулся к ней спиной и бросил мешок для мусора в мусорное ведро. Опущенные плечи и то, как он долгое время избегал прямого зрительного контакта, не предвещали ничего хорошего для его ответа. После долгой секунды он поднял голову и слегка покачал головой. — Я не знаю, и поверь мне, я хочу быть здесь так же мало, как ты хочешь, чтобы я был здесь, — Убежденность, с которой он сказал такую глупость, ранила ее, и, к ее непостижимому удивлению, она обнаружила, что больше беспокоится за мужчину, стоящего перед ней, чем за своего явно пропавшего ребенка. — Это не то, что я имел в виду, и ты это знаешь. Я не расстроен тем, что ты здесь, я беспокоюсь за тебя 1990 года. — Она обхватила ладонями его лицо и посмотрела ему в глаза. Это были глаза человека, который слишком много повидал. Он жил жизнью, о которой она ничего не знала, и она прямо тогда поклялась это изменить, — Пожалуйста, не закрывайся от меня. Ты все еще мой Энтони, не так ли? Он закрыл глаза, но не раньше, чем она смогла увидеть боль, которую причинил ему ее вопрос. — Да, Mammina. Всегда. — Они чудесные, замечательные дети, твои дети, — просто мысль о его детях заставила ее сына улыбнуться, заставив ее смириться со своими личными неудачами, когда они были сложены рядом с его блестящим успехом, — Только сегодня вечером я поняла, как глубоко подвела тебя. — Что?! Мама, это безумие. Конечно, ты этого не сделала, — чем больше он защищал ее, тем больнее становилось, потому что он был прав, сбежав из особняка раньше. Что бы ни случилось в тот момент, чтобы заставить его не доверять ей, это было заслуженно, и она сделала это. Вызвал это сомнение. — Нет, bambino, сделала. И много чего, — и она была в растерянности, чтобы высказать свое множество грехов. Признать, что ей следовало бы поступить лучше, — Я должна была защищать тебя больше. Удерживать Говарда от... — а могла ли она удержать Говарда от того, чтобы сделать? Он был непреодолимой силой для неподвижного объекта Тони, — Ты замечательный отец. То, как ты любишь своих детей свободно, без всяких условий, является исключительным. — Конечно, знаю, — Тони нахмурил брови, — Они мои дети. — Именно так, поэтому ты должен понимать, о чем я говорю. — Я не...? — Он покачал головой, искренне смущенный, и Мария не могла понять, как он мог так злиться на них и не понимать причин, по которым он злился. — Он любит тебя, Энтони, но всегда были какие-то ниточки. Условия. — Его лицо потемнело, и шаг, который он сделал назад, был похож на стену, вознесенную между ними. — Я должна бы сделать больше, чтобы преодолеть пропасть между вами обоими, но я не знал как. Говард - это.... — Говард был требовательным, и как бы суров он ни был с Тони, он был еще суровее и жестче к самому себе, — И ты был таким... Что было совершенно неправильно говорить, учитывая то, как вытянулось лицо Тони. И она редко злилась на себя так сильно, как в тот момент, за то, что заговорила, не сумев правильно сформулировать свои мысли. Потому что это они с Говардом потерпели неудачу, а не Тони, но она не могла выразить свою мысль так, чтобы это имело смысл. Не тогда, когда это действительно имело значение. — Ты сделала все, что могла. — Его тон был отстраненным, автоматическим. Леденящий холод по сравнению с теплом, которым она наслаждалась раньше. Она снова подвела его. — Пожалуйста, позволь мне помочь тебе. Все, что тебе нужно. Я здесь для тебя, так долго, как я смогу. У Говарда завтра встреча в Пентагоне. Вы с Питером можете прийти и сделать все, что вам нужно, в его лаборатории, а я присмотрю за Морган для тебя, — Ей не нужно было спрашивать, знает ли он, как получить доступ в лабораторию, потому что ее сын точно сможет сделать это. Ее автомобиль подъехал к дому Тони и остановился на холостом ходу, дважды припаркованный. В кои-то веки она пришла в ярость от того, насколько искусно ее водитель умел быстро ориентироваться в городском потоке машин. Все еще отстраненный, все еще холодный, Тони коротко кивнул. — Я дам тебе знать. Она шагнула вперед, чтобы обнять его, и тело её сына было твердым и неподатливым в течение нескольких секунд, прежде чем он, наконец, смягчился и ответил на объятие. — Спокойной ночи, мам. Спасибо за мебель и за то, что принесла ужин. Мария поморщилась. Ее французская авантюра была так же хороша, как проигрыш слона на шахматной доске. — Я попрошу заменить этот ужасный диван завтра. Я обещаю. Я позабочусь о том, чтобы они доставили что-нибудь удобное, на чем дети могли бы расслабиться. Тони сжал губы и кивнул. — Спасибо. — Не прощение, а принятие. Этого было достаточно. Так и должно было быть.
