По осколкам памяти

День 1 Фрэнсис под белы рученьки вывели из палаты Брайана. Если бы Хилл оставалась хоть минуту рядом с забывшим её Бейкером, то медицинская помощь понадобилась бы уже девушке. День 3 Фрэнсис не явилась ни на тренировку, ни в больницу. Кажется, у нее настала депрессия, поскольку спортсменка даже не вылазила из кровати. Девушка где-то нашла и приняла одну таблетку тех самых лекарств, которые ей поставлял Питер. Слава богу, ей хватило ума дать себе лёгкую пощечину и забросить пузырек куда подальше. День 4 Ещё немного погрустив, Фрэнсис решает собраться духом и идти навстречу препятствиям с высоко поднятой головой. Удивительно, но такой вывод она сделал не без поддержки папы. Собираясь, Фрэнсис получила электронное письмо от Елены, в котором тренер была явно не очень довольна тем, что девушка пропускала занятия. Целую неделю фигуристку нельзя было ни за какие коврижки вытащить со льда, а сейчас она даже трубку не берет. Какие могут быть Олимпийские игры с таким подходом? Пора вновь насиловать себя тренировками, а то отборочные на Олимпийские не за горами. Три месяца не такой уж и большой срок. Тяжело вздохнув, Фрэнсис отправила Елене и Тейту смс, где говорила, что обязательно будет сегодня на занятии. Обязательно будет, но после больницы. Лето только начиналось, так что фигуристее смело можно было порадоваться теплой солнечной погоде. В больнице никого из знакомых Фрэнсис не встретила. Ни Ходжа, караулившего возле стены, ни Лиз, разговаривающую с лечащим врачом, ни Доминика, который любил подпирать плечом автомат с кофе. Видимо, часы посещения только начались, или вообще еще слишком рано для них. В любом случае, Хилл это не остановит. В коридоре было тихо и безлюдно. Дойдя до палаты Брайана, Фрэнсис тяжело вздохнула, прикрывая глаза. Она не была здесь три дня, и вряд ли состояние парня изменилось. Поэтому пора брать все в свои руки и возвращать любые воспоминания о них. Переборов себя и свои страхи, Фрэнсис открыла двери.

POV: Фрэнсис

В комнате витал запах медикаментов в перемешку с неповторим личным ароматом Брайна — нотками свежей мяты, дубового мха и алтайского кедра. Наверное, именно из-за этого аромата не хотелось убежать из палаты с первой же возможностью. Хотя, когда я бывала здесь из-за травм и болезни мамы, очень часто так и хотелось поступить. Я боялась больниц, но сейчас страх отступил. — Привет, — улыбнулась я Брайану. Он уже не спал, лежал на больничной койке и внимательно рассматривал палату. Затем его взгляд зацепился за меня. Бейкер немного припустил голову, и я увидела в его глазах сочувствие. Сам мужчина выглядел сконфуженным и зажатым. — Эм… Привет. Фрэнсис, верно? Мое сердце сжалось. — Да, все верно. Ты запомнил, это уже хороший знак! — улыбнулся я, стараясь не показывать свое разочарование. Не знаю почему, но в палате стало душно. — Ты как? Как себя чувствуешь? Тебе не жарко? Может я открою окно? Свежий воздух для тебя очень важен сейчас. Брайан смотрел на меня, как на какую-то сумасшедшую фанатку. По сути, так и было. — Да нет, не стоит. А когда придет Лиз? Чёрт. Хорошо, что я в это время стояла развёрнутой к окну, иначе бы Брайан увидел болезненную гримасу на моем лице. Ему было неловко со мной, хотя ещё три недели назад нам было комфортно в объятиях друг друга. Он ждал другую, ему она важнее. Я же была для него абсолютно чужим человеком, хотя недавно он называл меня самым родным, когда обнимал за плечи и целовал в макушку. — Думаю, скоро будет, — мой голос дрогнул. Гребаные слёзы! Но, нет! Никто не увидит мою слабость, особенно Брайан! Ему сейчас тяжелее. — Как ты себя чувствуешь? Знаю, что прошло всего пару дней после того, как ты пришел в себя, но может, что-то изменилось в твоём состоянии? — Чувствую себя как человек после комы, — улыбнулся я. — Ты уже шутишь, и это тоже прекрасно! — я стараюсь искать положительные стороны, — Я тебе тут немного фруктов принесла. Я стала вынимать из сумки фрукты. Брайан, конечно, был благодарен, но я видела его скованность. — Спасибо, но вряд ли мне сейчас разрешат все это есть. — Даже твои любимые яблоки? — я вытащила пару красных. — Откуда ты знаешь, что я люблю именно красные? — удивился Бейкер, ерзая своей сломанной рукой. Я вздохнула и присела на кресло. Не позволила сесть себе на краешек его кровати. Надо дать ему личное пространство. Как иронично. Раньше он заботился о том, чтобы не нарушить мои границы и ни в коем случае не причинить дискомфорта. — Однажды мы заехали в магазин после моей тренировки. Знаешь, я фигуристка. Ты постоянно пытался освободиться раньше и забрать меня с катка. Так вот, обычно мы заезжали за продуктами. Ты очень переживал о моем здоровье и всегда набирал мне гору овощей и фруктов. Когда я поддалась твоим уговорам и начала набирать жёлтые яблоки, ты стукнул меня по рукам. В шуточной форме, конечно же. А потом отчитывал меня за мой выбор, — улыбнулась я, вспоминая тот поход, — Смотрел на меня как на сумасшедшую, пока набирал целый пакет красных яблок. Ты просто терпеть их не можешь. — Но покупать жёлтые яблоки это просто самоубийство! — констатировал он с ухмылкой на лице. — Да, именно так ты и сказал! — Возможно. Жаль, что я этого не помню. Я потупила взгляд. — Брайан, я знаю о тебе больше, чем ты можешь себе представить. Мы были очень близки. Ты рассказывал мне абсолютно всё. Ты знал обо мне все. И я знаю, что однажды ты все вспомнишь. Брайан внимательно смотрел на меня. Когда я подняла голову, то стала смотреть ему прямо в глаза. Не знаю, сколько времени прошло, но мы молчали и смотрели друг на друга. Может, заново изучали? А, может, Брайан что-то вспомнил? Господи, может он действительно что-то вспомнил?! Мужчина открыл рот, чтобы что-то сказать, но двери палаты открылись. — Привет, ой! — да, Лиз явно не ожидала меня здесь увидеть, — Фрэнсис! Привет… А что ты здесь делаешь? — Я пришла проведать Брайана. И… Вот. Гостинцы принесла. — А… А почему так рано? — Решила зайти перед тренировкой, — пожала я плечами. — Привет, Лиз, — Брайан поздоровался с Тейлор явно теплее, чем со мной. Даже помахал ей здоровой рукой. Надеюсь Лиз не заметила, как я погрустнела, — Ты не знаешь, когда прийдёт мой врач? Понятно. Меня здесь видеть не желают. Проклятье. Как бы сейчас не расплакаться. — Ну, я тогда пойду, — я схватила свою сумку, пытаясь сморгнуть ненужные слёзы, — Поскорее попровляйся, Брайан. С этими словами я выскочила из палаты, но в коридоре меня догнала Лиз. — Фрэнсис, погоди! — подруга схватила меня за руку, — Погоди… — Ну что? — Фрэнсис, Брайану сейчас тяжело. Он же только вышел из комы… — Я знаю и понимаю, Лиз. Мне не надо повторять по сто раз! — Фрэнсис, он просто… — Я понимаю. Спасибо за объяснение, но я спешу на тренировку. Вырвав свою руку из хватки Лиз, я поспешила к своей машине, и уже там дала волю своим обидам.

***

POV: автор

Как бы тяжело не было Фрэнсис, девушка не бросала надежд вернуть память любимому. Конечно, Хилл приходила в больницу чаще и пыталась разговорить Брайана, но все попытки заканчивались рыданиями в машине, или в туалете больницы. Казалось, Брайан относится холодно только к ней и брату. На душе было гадко и обидно. Неужели, в списке «Люди, к которым я испытываю неприязнь» автора Брайана Бейкера, она стоит на одном месте с Ходжем? Что же она ему сделала? Конечно, его обиду на Ходжа можно оправдать тем, что он помнил их ссору. Сейчас Бейкер ни то, что не помнил и не узнавал её — он вообще её не знал. А как можно испытывать неприязнь к человеку, которого не знаешь? Несмотря на все это, Фрэнсис продолжала улыбаться Брайану и пытаться вернуть ему память. Однажды воспаленное сознание фигуристы напомнило ей про игру в ассоциации. Сначала девушка как-то невзначай говорила ему какие-то слова, что связывали их. Предметы, события, еда. К сожалению, это не помогло, а мужчина вообще не понимал, почему она говорит именно про это. Когда Фрэнсис случайно подслушала их с Лиз разговор, то узнала, что Брайан хочет немного обновить палату. Так сказать, сделать её более домашней. Тогда девушка стала приносить новые элементы декора. Сначала это было фото, где было изображено чертово колесо, на котором Брайан впервые поцеловал её. Затем понесла большую чашку его любимого бирюзового цвета, на которой был изображен мишка, так сильно напоминающий ей того плюшевого медвежонка, которого он подарил на первом свидании. Фрэнсис спала с этой игрушкой каждую ночь, крепко держа её в объятиях. А по истечению двух месяцев, когда рука Брайана полностью зажила, девушка принесла что-то очень важное для него. — Привет! — улыбнулась она, входя в палату. — Привет, — мужчина по прежнему был немного скован рядом с ней. — У меня для тебя есть небольшой подарок. По случаю снятия твоего гипса. Брайан недоуменно смотрел на неё. Фрэнсис улыбнулась, вытягивая руки из-за спины. — Это блокнот и набор карандашей. Твоих любимых. Тебе же удобнее рисовать именно ими, верно? Хилл протянула подарок прямо в руки мужчине, а сама села на кресло у койки. Её подарки лежали у него на ногах. Брайан непонимающе смотрел на предметы на протяжении минуты, словно боясь прикоснуться к ним. Но затем всё-таки открыл блокнот. Он удивлённо рассматривал страницы блокнота, возя по мягкой бумаге кончиками пальцев. Затем провел ими же по остро заточенным новым карандашам. Фрэнсис наблюдала за его движениями, закусив губу. Эти жесты были слишком личными, по крайней мере для неё. — Откуда ты знаешь, что я люблю рисовать? — прошептал Брайан, словно Фрэнсис знала его самую страшную тайну. — Ты говорил мне об этом. Просто забыл. Взяв один из карандашей, Бейкер взвесил его в руке, словно вспоминая какого это — держать в ладони смысл его существования. Удобнее перехватив его, мужчина наклонился к блокноту. Его рука застыла в паре сантиметров от страницы. А через пару секунд Брайан стал выводить какие-то узоры на бумаге. Где-то мягко, где-то твёрдо. Где-то тоньше, а где-то толще. Где-то плавнее, где-то резче. Фрэнсис наклонила голову, внимательно наблюдая за Брайаном. Кажется, время вокруг них остановилось, а Брайан оказался в своей стихии, в своем мире, не обращая никакого внимания на реальность. Его эскиз напомнил девушке то, как Бейкер рисовал её, в первые недели их знакомства. Но об этом она всё-таки решила умолчать. Когда рисунок был закончен, рука мужчины остановилась. Брайан смотрел на свое творение, а затем поднял голову, смотря прямо на стену, но не на неё. — Спасибо за блокнот, Фрэнсис, — тихо сказал он. Девушка улыбнулась, наверное, наиболее искренне за последнее время. — Я рада помочь тебе.