Я люблю тебя, жизнь

- Полтора года спустя - Прохладный сентябрьский денёк, прятал теплое солнце за тучами и призывал накинуть что-то более теплое. Хотя все это не шло в никакое сравнение с ураганом и грозой, что была вчера ближе к вечеру, к счастью совсем никто не пострадал, разве что упало парочка деревьев и все тут. К тому же погода быстро сменилась ярким солнцем и большой радугой. Я катил Эрнесту на большой скорости, по ее же просьбе, к тому же это было не в первый раз. На нас могли посмотреть коса, только вот мы не так часто показывались на глаза жителям, чтобы они прямо откровенно осуждали, тыкали пальцами со словами вроде – «Опять эти двое дурачков чудят, надоели уже» . Весело крича и смеясь, мы возвращались домой. Только что Эрнеста и я получили хорошую фотографию на память, хоть и не цветную. Там девушка лучезарно улыбалась, а я сжавшись, стоял рядом и держался за спинку ее кресла со странным выражением лица. - Ну разве не красавец, а? – подшучивала девушка, смеясь. После прощания с Эрнандо, я поговорил с Абуэлой и даже смог убедить ее, напомнив, что как ни крути, я член семьи Мадригаль, а значит я тем более должен присматривать за юной Мендес. Мы быстро условились на том, что я буду жить с ней в одном доме, но при этом стараться посещать Каситу как можно чаще, однако с каждым разом это довелось все труднее, потому что за частую происходило что-то не приятное и в последние полгода я посещал ее максимум раза два в месяц и то тайком. Поэтому я жил в маленьком доме, красавицы-художницы. Там я присматривал за ней, делая все самое необходимое, вроде подготовки пастельного белья, покупки продуктов или уборки. Иногда мы могли засиживаться до глубокой ночи, рисуя небольшие картины или читая книги вслух. Выбор книг всегда был за Эрнестой, потому что не дай бог наткнутся мне на что-то не пристойное, а потом читать это дело вслух. У нее временами проявлялся очень специфический вкус, так что в читаемых этой девушкой книгах, такое не было большой редкостью Когда мы дошли, до дома, то мной был обнаружен белый конверт у двери, с уже знакомой печатью и маркой. - Письмо от Эрнандо… Снова – сообщил я, рассматривая конверт и теребя его в пальцах. - Дай-ка сюда. – её рука протянулась в ожидании и через пару мгновений конверт был открыт. Старшего Мендеса мы не видели с самого отъезда. Он давал знать, что с ним все в порядке только присылая письма и крайне редко какие-нибудь посылки, будь-то юбка или книга. Эрнесте, которой меж тем было уже 22 года, так и не примерила юбки и не прочла ни одной книги. На брата она таила сильную обиду, и это было понятно, ведь тот кормил ее лишь письмами с пустыми обещаниями и не нужными подарками. Однако, она продолжала с упоением читать их и отправлять ему свои. Эрнеста всем сердцем верила, что он обязательно приедет и обнимет ее, прямо как в былые времена. Встреча с Эрнандо – стала нашей заветной и, казалось, не сбыточной мечтой. Глаза девушки скоротечно бегали по тексту. Лицо не меняло свои эмоции, оставляя только тоску и обиду, которые всегда приходили всякий раз во время чтения этих писем. - Снова обещает вернуться, да? - В девяносто шестой раз… - она глубоко вздохнула, откинув послание в сторону. - Знаешь, я все ловлю себя на мысль, что он бросил нас. Ему там хорошо и он возвращаться просто на просто не хочет. – У лица Эрнеста соединила свои дрожащие ладони и горько заплакала. Она молилась, чтобы это закончилось как можно скорее, но у бога, как всегда, свои планы, о которых никому не дано знать. - Как бы там ни было, главное, что он жив и помнит о тебе. А когда он приедет, сможешь дать ему пощечину, а потом обнять. Ты продолжай верить в него, mi amor. – произнося это, я нежно гладил еë по длинным волосам, а потом поцеловал в лоб. Я уже было хотел, снова предложить ей воспользоваться моим даром, но вспомнив, что предыдущие двадцать раз, заканчивались строгим - «нет», я выбросил эту мысль из головы. Ещё какое-то время мы молчаливо, смотрели на наш уютный городок, наслаждаясь свежим воздухом и как только я собрался отворить дверь, как заметил, что Эрнесте стало не хорошо. Она приложила пальцы к виску, а её и так хрупкое тело слабело на глазах. - Ох, ну только не сейчас… Так, давай-ка быстренько в дом и ты приляжешь. – ухватив ручки её кресла, я спешно покатил её в дом, чтобы быстро уложить девушку. Это опять была мигрень. В последнее время такие приступы возникали все чаще и это меня настораживало, но художница упорно убеждала меня, что эти головные боли с ней ничего не сделают и все будет хорошо. Я делал все, что мог, давая какие-то лекарства, еду Джульетты и вызывая лекаря. Это все хоть как-то могло помочь несчастной девушке. Я помог ей лечь на диван и накрыл теплым одеялом. - Спасибо тебе, Бруно. – ласково обратилась ко мне Мендес. Я сидел возле неё, мягко поглаживая её лоб. Так прошло десять минут, пока глаза девушки не сомкнулись, погрузившись в сладкий сон. Вскоре неожиданный стук в дверь заставил меня ненадолго покинуть любимую. За дверью меня ждал Агустин с ужаленным ухом и носом. Видимо пчелы напали, пока он шёл сюда, кто знает. О его везучести наслышаны все, но Джульетта все равно вышла за него замуж и сильно любит. А совсем недавно даже родила ему красавицу - дочку. - Здравствуй. - З-здравствуй, Агустин, у тебя тут… - я указал на нос и ухо, но тот лишь небрежно фыркнул и махнул , мол «не обращай внимание, сам понимаешь – обычное дело.» - Я пришёл не за этим. – серьезно начал он, неторопливо выводя меня на улицу и закрыв дверь. Он сделал паузу, давая слово мне, но я промолчал и он продолжил. - Пепа вчера вечером дочь родила. - Я так и думал, иначе тот ураган не объяснить. – небрежно бросив эту фразу, я отошел от него в сторону и скрестил руки у груди. - Передай ей мои поздравления, я правда очень рад за неё. Это были не пустые слова… Я правда был искренне рад за Пепу и Джульетту. Как ни крути, они все равно мои сестры, которых я люблю и ценю. - Вот сам и скажешь. Завтра праздник, так прийди и поздравь. Ей же только приятно будет, а там и помиритесь. – Агустин подошел сзади и хлопнув меня по спине, ушел. Я сказал, что подумаю, но зять этого уже не услышал. Я вернулся в дом, прокручивая этот диалог раз за разом. *** Несколько часов спустя, Эрнеста проснулась, а её мигрень успела пройти, но она продолжала лежать на диване, попивая настойку из лечебных трав, что как-то раз посоветовала Джульетта. Я рассказал ей про беседу с Агустином об завтрашнем семейном празднике в честь рождения девочки. - Думаю, ты все-таки должен прийти. Тебя ж и на прошлом празднике не видели, а ведь Джульетта наверное обиделась. Эрнеста периодически напоминала мне, чтоб я все-таки наладил отношения с семьёй и перестал убегать и при этом она особо не давила на меня. - Ну я же был там, и смог даже подойти и взять её на руки… - стал изъясняться я. - Да, только об этом кроме нас с тобой никто не знает. – голос девушки немного повысился, что случалось крайне редко. От этого мое тело вздрогнуло. - А если будет очень много, людей? Вдруг они накинуться на меня? - Положись на меня. Пока я рядом никто тебя не обидит. – самодовольно произнесла она, указывая на себя большим пальцем с загадочной ухмылкой на лице. С этим и не поспоришь. Стоит вспомнить хоть тот день, когда Эрнеста с братом заступились за меня на площади. Она тогда чуть по лицу не врезала тому старику, да и ей могло бы достаться. В конце концов меня смогли уговорить явится завтра вечером в Каситу, которая мне уже не была такой родной как раньше. При этом она твердо настаивала, что пойдет со мной. Засыпая той ночью, я гадал: «Как меня примет семья?», «Как встретит меня касита?»… «Будет ли она радостно хлопать дверьми и окнами, приветствуя меня или сразу же выгонит и ударит чем-нибудь?»… Из-за всего этого я полночи не мог нормально уснуть, пожираемый собственными мыслями. *** Вечером у Каситы собралась большая толпа горожан, желавших от всей души поздравить Пепу с рождением первого ребенка. Многие приходили с угощением в виде всяких вкусностей, вроде фруктов или сладких закусок, а кто-то просто приносил подарки (большинством из которых потом почти никто не пользовался). Всякий гость в тот вечер очень хотел поближе рассмотреть новорожденную девочку и желательно потискать, приласкать, но Пепа подпускала, только членов семьи и самых близких друзей. Её крайне раздражало, когда какая-нибудь пожилая сеньора или девочка подходили к колыбели лишь бы потрогать новорождённую, поэтому вскоре подобные попытки были оставлены. Когда мы с Эрнестой старались незаметно подойти к Касите, многие обрывки разговоров прохожих, смогли дойти до наших ушей. Так например, выяснилось, что некий сеньор Диаз, оделся сегодня слишком странно, у молодой Марии проблемы с бабушкой, но самое главное - Пепа назвала свою дочь, наверное, самым прекрасным именем – Долорес. - Долорес Мадригаль… - Эрнеста задумчиво наклонила голову, касаясь своего острого подбородка. - А что… Здорово звучит. - И мне так кажется. – согласно подхватил я. - Ладно, не будет терять время, поехали. – точно полководец на лошади, Эрнеста вытянула указательный палец вперёд. Таким образом мы оказались под кухонными окнами, но услышав приближающиеся голоса Пепы и Джульетты, сразу спрятались за углом. Я осторожно погладил стены нашей виллы, прекрасно зная, что ей это нравится, а позже присоединилась и Эрнеста. - Здравствуй, старушка – любовно пропела она. - Ты уж прости, но мы не могли не прийти. В ответ, Касита одобрительно хлопнула парой черепиц, давая знак, что хорошо нас видит и пока никому не выдаст. Я мысленно поблагодарил её и приблизился к окнам, стараясь понять разговоры сестер и новоиспеченной матери. - Не медли же, иди. – Эрнеста старалась говорить максимально тихо, чтоб её слышал только я, боясь быть замеченной. - Подожди. – я ,незаметно для себя, махнул рукой в сторону девушки. Сейчас я пытался сосредоточиться на диалогах в окнах кухни. - Бруно так и не явился, да. – Джульетта выглядела очень обеспокоенной. Она не спеша ходила из стороны в сторону, сжимая руки у груди. Лицо женщины было уставшим, а её синее платье испачкано в муке. Мне стало очень совестно, когда я увидел свою сестру такой встревоженной. Хотелось заплакать, хотелось обнять её, но я не мог… К этой проклятущей земле я просто прирос и не мог сделать и шагу. Пепа качала спящую малышку на руках, наблюдая за хождением сестры и лишь слегка закатила глаза. - Не думаю я, что он стоит того. – отчеканила она. - Джульетта, он не явился на рождение Исы – твоей дочки, и судя по всему сегодня также не явится. Ведь семья, видимо, теперь ничто для этого дурака, ну и пусть…Скатертью дорожка, пусть уходит! Её громкие слова прошлись острым лезвием по моей груди, оставляя дикую боль. Маленькая Долорес громко заплакала и задержала ручками, а Пепа стала её успокаивать и извинятся. Ребенок, словно знал, что я здесь и таким образом она возражала словам матери. Бурная волна злости и слез окутала меня. Не выдержав, я вернулся к Эрнесте и поспешил увезти её и себя назад. Девушка недоумевала, и вроде спрашивала о том, что случилось, ведь до неё доходило только несколько слов, но я ничего не отвечал, делая вид, что ничего не слышу. Хотелось покинуть это место как можно скорее и в считанные секунды мы исчезли в ночной тьме, забвения.