A Sorcerers Ambiton / Амбиции колдуна

Глава 05: Рождение Раума - Дафна - 23.08.1994 - — Наследница Гринграсс, очень приятно видеть вас снова. Думаю, это первый раз, когда мы разговариваем вне школы. — вежливо говорит Грей, садясь напротив нее. Когда он сел, она почувствовала, как ее взгляд задержался на кольце, которое он носил, на нем были герба домов Блэка и Раума, он слегка улыбнулся ей. Он хорошо владел окклюменцией, как и она, скрывая большую часть своих эмоций за вежливой улыбкой. Он мог чувствовать что угодно, но на его лице была бы все та же самая улыбка. Она предпочитала полностью скрывать свои эмоции, оставляя лицо совершенно пустым, поэтому она получила прозвище «Снежная королева» после того, как один из старшекурсников назвал ее так на первом курсе. Грей предпочитал сохранять невинную и безобидную улыбку, позволяя ему скрываться на втором план. — Наследник Раум-Блэк. — поздоровалась она, подавляя свой гнев с отработанной легкостью. Ее ментальные стены были не в лучшем состоянии из-за внутреннего смятения, но у нее еще были годы практики, на которые можно было опереться. — Зови меня Дафна, мы все-таки поженимся. Глядя на него, она мысленно нахмурилась, он стал другим. Не сильно изменился, но были четкие различия между Грейсоном, которого она видела на прощальном пиру и Грейсоном перед ней. — В таком случае, пожалуйста, зови меня Грейсон или просто Грей, если хочешь. — сказал он с легкой и обезоруживающей улыбкой. Она почувствовала, что хочет улыбнуться ему в ответ, прежде чем раздавила это чувство, ее гложило любопытство. Грейсон всегда был средним. Средний по внешности и таланту. Несомненно, он был невероятно умен, но отсутствие силы тянуло его обратно на средний уровень, а его внешность нельзя было сказать ничего особенного. По сути, он был второстепенным персонажем, живущим как побочный персонаж в истории всех остальных. Что-то, что было скорее благословением, чем проклятием в слизеринском факультете. Иногда ей хотелось, чтобы о ней так же легко забыли, но у нее были планы и амбиции, которые было бы труднее осуществить, если бы она скрывалась в тень. Глядя на него сейчас, она нахмурила брови от изменений. Его кожа казалась более здоровой и даже его волосы выглядели более ухоженными, что придавало ему почти кукольный вид. Это можно было легко сделать с помощью косметических заклинаний, но она была хорошо знакома с косметическими заклинаниями и могла сказать, они не применялись и его внешность естественна. Что еще более интересно, исчезло бесчисленное количество крошечных изъянов, которые у него были раньше: небольшие прыщи, слегка искривленный нос. Она бы сказала, что теперь он почти привлекателен, в отличии от своей совершенно унылой внешности в прошлом, ей казалось, что он всегда был таким немного красивым, может быть, даже милым? Любопытно, а может быть, он просто поздно расцвел? — Как пожелаешь, Грейсон. – согласилась она, тупо глядя на него. На самом деле не его вина в том, что ее лишили свободы. Даже если бы Грейсон не согласился на контракт, ее мать нашла бы кого-нибудь другого и Грейсон был лучше, чем какой-нибудь старик на континенте, который был в лучшем случае в пять раз старше ее. Она видела некоторые предложения для нее и до того, как ее мать начала переговоры с леди Раум-Блэк, лучшим предложением был русский дворянин. Он был из очень уважаемой семьи, очень богатой… и ему было семьдесят четыре года. Она познакомилась с ним на одном из балов, на которые ее мать водила ее и Асторию и ей пришлось мыться дюжину раз, прежде чем она почувствовала себя чистой от его похотливого взгляда. Ей едва тогда исполнилось двенадцать, хотя она рано достигла половой зрелости, а это значит, что к тому времени у нее уже была цветущая грудь, даже если она не шла ни в какое сравнение с размерами Сьюзен Боунс или Лаванда Браун. Что еще хуже, он хотел и ее, и Асторию. Она была просто счастлива, что они встретились в таком общественном месте и что у нее хватило ума извиниться и отказаться от его предложения совершить экскурсию по его особняку. Его предложение было удивительно щедрым и ее мать серьезно рассматривала возможность его принятия. Ее мать действительно любила ее, как она любила Асторию и вполне возможно Трейси, но она была политическим деятелем, постоянно ищущим способы увеличить богатство и власть своей семьи и воспитывалась с очень старомодным мышлением. Волшебная Англия временами могла быть отсталой, но Волшебная Россия и страны Восточной Европы были намного хуже. Ведьмы редко когда-либо даже посещали волшебную школу, часто их семья обучалась дома вместо того, чтобы ходить в одну из волшебных школ. Дурмстранг был самой известным школой, но были и другие, менее известные, похожие на то, что было в Англии. Хогвартс был школой, о которой все вспоминали, когда думали о Волшебной Британии, но было несколько других для тех, кто не мог посещать Хогвартс, некоторые из которых были предназначены для магглорожденных. Она считала, что выйти замуж в другую семью на благо Дома – это долг каждой благородной дочери, ее мать вышла замуж за своего отца, потому что, хотя ее родословная была древней родословной ее отца, они были полностью разорены, а дом Гринграсс был быстро растущим центром бизнеса. К сожалению, уважение в России и уважение в Британии — две разные вещи и поскольку ее семья поддерживала Гриндевальда во время его восхождения, ее мать обнаружила, что британские чистокровные смотрят на нее свысока, а Светлые Семьи в Британии, возглавляемые Дамблдором, смотрели на нее с подозрением. ... вот почему она хотела убедиться, что Дафна и Астория в итоге выйдут за лучших представителей Древнейших и Благородных Домов. Анастасия искренне верила, что в конце концов они станут счастливыми в браке, что ее жалобы были всего лишь подростковым бунтом, сколько бы они ни спорили. Дафна согласилась прекратить попытки отогнать женихов только в том случае, если ее мать согласится прекратить все переговоры о замужестве для Астории. Мать это не обрадовало, но она согласилась. В конце концов, включение крови Раума и Блэка в следующее поколение семьи Гринграсс того стоило. По крайней мере, Грейсон не был ужасным вариантом, он был ее возраста, достаточно умен, чтобы ей не приходилось разъяснять что-то и у него не было плохой репутации, да и вообще никакой репутации. Но контракт был невероятно строгим, он делал ее рабыней во всем, кроме имени. Она, наверное, даже не могла пойти в ванную без разрешения Грейсона. Он мог делать с ней и Трейси все, что хотел и каким бы безобидным он ни казался, он был подростком, которому только что дали полную власть над двумя красивыми девочками-подростками. — Твоя мать предупредила меня, что ты не совсем довольна положением дел, но я надеюсь, что мы сможем справиться с этим. — сказал он с той же неизменной улыбкой, даже на ее холодный прием. — Ты читал контракт? Кто был бы доволен тем, что фактически позволил кому контролировать все аспекты жизни? — риторически спросила Дафна, заставив его слегка кивнуть в знак согласия. — Мать должна была просто надеть мне на шею рабский ошейник и отдать тебе поводок, это было бы честнее. — Это определенно один из самых ограничительных контрактов, которые я когда-либо видел, будь уверена, я не собираюсь обращаться с тобой как с рабом. — успокаивающе сказал Грейсон, заставив ее закатить глаза. — Ты мальчик-подросток, полностью контролирующий двух самых красивых девушек нашего года обучения. —усмехнулась Дафна, задумчиво нахмурив брови. — Слова — это просто слова, они не стоят того пергамента, на котором написаны. Я даю в лучшем случае месяц, прежде чем ты поддашься искушению. — сказала она холодно. — Время докажет, что я не сомневаюсь в своих словах, окклюменция, в конце концов, полезная наука для контроля над искушением. И что ты имеешь в виду под двумя девушками? — спросил Грейсон, слегка нахмурившись. Вместо ответа она просто взмахнула палочкой и открыла дверь, в которую ввалилась черноволосая девушка. Вставая, Трейси даже не пыталась скрыть тот факт, что она шпионила за ними, одарив их застенчивой улыбкой. — Эй, Гре… Извини, Наследник Раум-Блэк. — Трейси помахала рукой, слегка насмешливым тоном, произнося его титул. — Трейси в долгу передо мной после инцидента, когда мы были моложе, поэтому она не может отказаться от моих приказов, пока ее Долг Жизни не будет погашен, я никогда не злоупотреблял им, но теперь он перешел к тебе. — призналась Дафна. — Можешь звать меня просто Грей, Трейси. Рад снова тебя видеть. — дружелюбно сказал Грейсон, получив улыбку от Трейси, когда она села рядом с Дафной, ее ноги были слегка раздвинуты, когда она откинулась назад, что было гораздо по крайне мере неприлично, для общества аристократов. Она знает, что на ней довольно короткая юбка, не так ли? Грейсон прекрасно видел ее трусики. Заметив, как глаза Грейсона метнулись вниз, она должна была признать, что была слегка впечатлена тем, как быстро он восстановил контроль, встретившись с ней взглядом. О, она поняла, Трейси проверяла его. Озорная улыбка на ее лице выдала ее намерения. Трейси всегда была более беззаботной, чем она. Она также была впечатлена тем, как легко он справлялся с невоспитанностью Трейси, многие чистокровные были бы гораздо больше раздражены ею. — Ясно. Никто не упомянул об этом, но мои слова остаются в силе. У меня нет намерения заставлять вас делать что-то, чего вы не хотите. — обещает Грейсон, заставившее ее сдержано вздохнуть при виде самодовольного взгляда Трейси. Она провела последние несколько дней, пытаясь убедить ее, что это «не так уж и плохо». Трейси перечитала слишком много романов и была оптимисткой. Дафна была параноидальной пессимисткой, не интересовавшейся романтикой, поэтому они часто ссорились из-за подобных вещей. — Но я не буду убеждать вас в своих словах, время покажет, кто из нас прав. — сказал Грейсон, почти не обижаясь на ее недоверие. — У нас есть время до твоего семнадцатилетия, прежде чем мы поженимся, в конце концов, три года — это долгий срок. Я бы предпочел сначала познакомиться с тобой, узнать твои цели и амбиции. Все, что я действительно знаю о тебе, это то, что ты владеешь окклюменцией и что ты очень талантлива в чарах и рунах. — сказал Грейсон, заставив ее вздохнуть. — Очень хорошо, я подыграю. Как ты уже знаешь, я Дафна Гринграсс, наследница семьи Гринграсс и будущая леди Гринграсс. Моя мечта состоит в том, чтобы стать министром магии, прежде чем меня продадут в качестве секс-игрушки для твоего удовольствия. — протянула она, отчего его губы слегка дернулись. Женщине стать министром было сложнее. Из тридцати двух министров магии только девять были женщинами и большинство из них были чьими-то марионетками или дурами. Жозефина Флинт была рупором традиционной «темной» фракции, танцующей под их дудку. Гортензия Миллипутт была дурой, недолго продержавшись на своем посту после того, как она начала принимать смехотворные законы об остроконечности шляп и других глупых вещей. Присцилла Дюпон вопиющим образом нарушила Статут о секретности, чтобы досадить магловскому премьер-министру. Венузия Криккерли и Вильгельмина Тафт погибли по глупости. Юджиния Дженкинс была не так уж плоха, но она была совершенно не в состоянии справиться с ранним приходом Волдеморта к власти. Миллисент Бэгнольд была достойным лидером во время войны, но ее резкость по отношению к традиционной фракции после падения Волдеморта оставила неприятное послевкусие во рту темных семей, что сыграла большую роль в ее отставке. По правде говоря, единственными двумя женщинами-министрами, у которых не было плохой репутации, была Артемизия Луфкин, первая женщина-министр, которая была компетентной, но не особенно известной. Она не сделала ничего действительно стоящего памяти, кроме того, что была первой женщиной, занявшей этот пост. И Эванджелин Орпингтон, возможно, самый опытный министр, вступивший в должность, отвечавший за создание Хогвартс-Экспресса и Платформы девять и три четверти. Даже тогда чистокровные ее времени испытывали отвращение к идее использовать украденное маггловское изобретение для путешествия в Хогвартс и только поколения спустя их неодобрение исчезло, когда Хогвартс-Экспресс стал одним из основных достопримечательностей Волшебной Британии. — Честолюбиво, но тогда ты слизеринка, я полагаю, этого и следовало от тебя ожидать. — сказал Грейсон, слегка приподняв бровь. — Однако я не понимаю одного: если ты хочешь быть министром, разве вы не должна рассматривать наш контракт как преимущество? Семья Гринграсс не особенно влиятельна в Визенгамоте. С властью моей семьи и богатством твоей, тебе будет намного легче достичь твоей цели. — указал Грейсон, заставив ее сузить глаза. Он не ошибся, она просто не доверяла ему. Она не хотела просто надеяться, что он говорит правду, что он захочет ей помочь. Доверие было просто не в ее характере. — Возможно, я не хочу быть твоим марионеточным министром. — легко сказала Дафна. — Да, да, ты бы так не поступил. Как я уже сказала, слова бессмысленны. — продолжила она, видя, как он собирается ответить. — Давайте просто двигаться дальше, повторять что-то — это пустая трата времени. Каковы твои амбиции? Ты явно чего-то хочешь, судить по твоим оценкам. — спросила она, чувствуя на себе неодобрительный взгляд Трейси. — Мои амбиции? Прежде чем Дамиан решил, что он не хочет быть Лордом Раумом-Блэком, я хотел быть Исследователем Магии, может быть, Невыразимцем, хотя мне не нравится сама мысль о всех клятвах секретности, которые они дают. Скорее всего, я бы закончил как независимый исследователь. А сейчас? Я полагаю, ничего не изменилось, мне просто нужно сбалансировать решение своих мест в Визенгамоте с моими собственными исследованиями. Я хочу научиться магии, проще говоря, всей магии. — признался Грейсон. — И почему тогда ты не оказался в Рейвенкло? — спросила Дафна, заставив его усмехнуться. — О, это легко. Я слишком амбициозен для Рэйвенкло. В конце концов, овладение всеми видами магии — это амбиция всей моей жизни. — признался Грейсон. — Справедливо. — Дафна сказала бы, что это может быть даже более амбициозно, чем ее собственные цели. Пока они продолжали говорить, обсуждать свою жизнь и «узнавать друг друга», Трейси практически вибрировала от волнения, пока Дафна ей подыгрывала. Она должна была признать, что Грейсон, нет Грей, не так плох, как она ожидала. Хотя из-за своей паранойи и пессимизма она ожидала, что он просто разденет ее и займется с ней сексом прямо здесь, в комнате для совещаний, так что было нетрудно быть лучше, чем она боялась. — Как бы приятно это ни было, боюсь, мое время на исходе. — Призналсь Грей, взглянув на напольные часы ее глаза при этом слегка расширились. — Дафна, Трейси, было приятно провести с вами время, в следующий раз я увижу вас обоих только в Хогвартсе. Я очень надеюсь, что вы дадите мне шанс. Я признаю, что согласился на этот контракт, потому что я мог видеть потенциал в союзе между нашими семьями, но я не вижу причин, чтобы мы были несчастливы вместе. — сказал Грей, еще раз улыбнувшись ей, когда она встала и протянула ему руку. Приняв ее он легонько поцеловал ее костяшки пальцев, как и положено по этикету. Что было менее прилично, так это то, что Трейси крепко обняла его, когда он отошел от нее, ее большие груди прижались к его груди. Она знала Трейси очень, очень хорошо, поэтому не удивилась, когда Трейси просто наклонилась вперед и поймала его губы своими, ее язык скользнул в его рот, когда тот открылся от удивления. Через мгновение он наклонился в поцелуе, его руки двигались вокруг ее талии, когда он ответил на ее объятие, его руки оставались выше талии. — Увидимся позже, Грей, в школе! — Сказала Трейси, прервав поцелуй, слегка задыхаясь с широкой улыбкой, когда она отстранилась, схватив Дафну за руку и вытащив ее из комнаты. Добравшись до своей спальни, Дафна вздохнула, посмотрев на свою нераскаявшуюся подругу и бросилась на кровать. — Ты ужасна. — сказала Дафна с легко осуждающим взглядом, прежде чем перестать хихикать. Потрясенное выражение лица Грея было первой настоящей эмоцией, которую он проявил за всю эту встречу. — Теперь он, по сути, мой хозяин, поэтому я подумала, что, по крайней мере, прощупаю почву. Он хорошо целуется и у него очень приятный вкус. У него определенно был опыт поцелуев раньше и, учитывая то, какое я чувствовала давление на моем животе, он довольно одаренный в некоторых местах. — сказала Трейси, шевеля бровями, когда Дафна застонала. Дафна была настоящей Наследницей Чистокровных, раньше она даже не целовалась с мальчиком. Трейси была нераскаявшейся шлюхой. Она все еще была девственницей, но, достигнув половой зрелости, решила «поэкспериментировать», постоянно развлекая Дафну рассказами о своих переживаниях в чулане. Она могла бы жить, не зная, что у Теодора Нота была «маленькая палочка» или что Джастин Финч-Флетчли слишком быстр. Трейси не зашла слишком далеко, она только дрочила руками, но она по-прежнему была, вероятно, самой опытной девочкой на их курсе. Если только слухи о Лаванде Браун не были правдой. — Ты понимаешь, что тебе придется прекратить свои эксперименты? Долг жизни воспримет это как предательство. — указала Дафна, заставив Трейси пожать плечами. — Какой ужас, я только положил глаз на Симуса. — она призналась наиграно, что заставила Дафну насмехаться. — Но я справлюсь. — Гриффиндорец? Серьезно? С тем же успехом вы могли бы обратиться к Крэббу и Гойлу. — усмехнулась Дафна, заставив Трейси содрогнуться. — Даже не шути об этом, по крайней мере, некоторые гриффиндорцы умеют мыться. Я искренне думаю, что эти два тролля утонут, если ты опустишь их в ванну без присмотра. — со смехом сказала Трейси. — Но не меняй тему. Признайся, он был не так плох, как ты ожидала. — самодовольно сказала она. — Да, да, ты была права. Если только он не пытался заставить меня ослабить бдительность, прежде чем нанести удар. – заметила Дафна. — У тебя такой грустный взгляд на мир. — Трейси была невозмутима. — Но, не волнуйтесь! Если ты права и искушение станет слишком сильным, чтобы он мог сопротивляться, я буду его личной секс-игрушкой, чтобы защитить тебя. — предложила Трейси. — Мы оба знаем, что ты все равно планировала это сделать. — сказала Дафна с веселой улыбкой. — Ну, да, но это все равно считается. Порадуйся акту моего самопожертвования. — сказала Трейси, принимая нелепую позу, как герой банального приключенческого романа. — Ты должна признать… половое созревание хорошо подействовало на него, он не модель, но за лето он стал довольно милым. — Хм, может немного. – призналась она, пожав плечами. В этом не было ничего особенного, но и непривлекательным он тоже не был. - Грей - Ну, Трейси хороша. Очень дружелюбная. После тщательной чистки миндалин, любезно предоставленной Трейси, я вышел из комнаты, чтобы собраться с мыслями. «Дафна Гринграсс, наследница дома Гринграсс Фракция - одиночка Мысли о тебе – Легкий гнев, недоверие, паранойя. Маленькие секреты - Она хочет стать министром магии, чтобы отомстить людям, которые смотрели на нее свысока за то, что она не из «правильной британской родословной». Главные секреты – ??? Самый большой секрет - ???» «Трейси Дэвис Фракция – Слуга Дафны Мысли о тебе – Веселье, Легкая похоть, Оптимизм. Маленькие секреты - С ней легко, она сделает все для Дафны. Главные секреты – ??? Самый большой секрет - ???» Они, конечно, интересная пара. Дафна будет крепким орешком, но использование в своих интересах магических клятв из контракта сделает ее мне врагом, я не хочу ждать ее попыток убить меня в будущем. Я буду иметь дело с ней в течение долгого времени и лучше пока повременить, чтобы потом сделать ее более управляемой. В конце концов, контракт настаивает на детях, так что рано или поздно я пересплю с ней и у меня будет время поработать над ее неприязнью ко мне. Я буду «ухаживать» за ней и дарить подарки, медленно пробираясь сквозь ее оборону. Если она добьется своей цели и будет на моей стороне, это станет значительным преимуществом в будущем. Трейси намного проще, ее разум — открытая книга и ее авантюрность приведет ее ко мне без каких-либо действий с моей стороны. Единственная реальная опасность заключается в том, насколько она защищает Дафну, она может стать проблемой, если когда-нибудь подумает, что я опасен для ее подруги. Никогда не недооценивайте фанатичного лучшего друга. — Спасибо, что пригласили меня. — говорю я с легким поклоном Ане. — Это была честь для меня, Грей. У Дафны были какие-то проблемы? — нерешительно спрашивает она, заставляя меня улыбнуться. — Немного, пожалуй. Она ужасно параноидальная, не так ли? — спрашиваю я, заставляя Ану вздохнуть. — Я прошу прощения за ее поведение, она всегда была беспокойной. — говорит Ана через мгновение. — Насколько она была плоха? — Это было не так уж и плохо, по большому счету. В конце концов, я понимаю ее недоверие. Я уверен, что со временем она оттает, а если нет, то три года — это достаточно долго. Многое может случиться и в конце концов в контракте есть оговорка об освобождении. — говорю я, наблюдая, как ее эмоции превращаются в беспокойство. Она отчаянно хочет, чтобы этот брак состоялся, и я могу это использовать. — Я, да, так и есть. Но если Дафна создаст, какие-то проблемы, пожалуйста, подойди ко мне, прежде чем делать что-то радикальное. Я уверена, что мы сможем прийти к согласию, чтобы этот союз состоялся. — быстро говорит Анастасия, ее русский акцент усиливается, прежде чем она исправляется. — Если брак состоится, весь дом Гринграсс будет в конце концов у тебя под рукой, ты не должны отказываться от этого только потому, что с Дафной трудно сладить. — говорит она, заставляя меня сдержано веселиться. Отчаяние — опасная вещь. — Я буду иметь это в виду. — говорю я с тщательно демострируемым безразличием. В конце концов, Мой Древний и богатый, а Дом Гринграсс — богат, но не такой Древний. — Пожалуйста, я буду рад помочь снять любой стресс, который она вам причиняет. — говорит Ана, ее тон становится знойным. У нее нет ко мне сексуального интереса, но она готова сделать все, чтобы ее план исполнился. Делая паузу, прежде чем ответить, я на мгновение осматриваю ее тело, все еще выставленное на обозрение в обтягивающем платье. — Как великодушно с твоей стороны, я обязательно учту это. — говорю я с оттенком похоти в тоне. Анастасия — амбициозная волшебница, которая, вероятно, подчиняется этой женщине «Филиппе». Так что будет полезно взять ее под свой контроль, в качестве инструмента против Ложи. Кроме того, я хочу укрепить идею о том, что похоть — это моя слабость. Если я покажу в основном фальшивую слабость, то такие люди, как Филиппа, будут стремиться к ней и будут менее склонны искать другие уязвимости. — Но мне действительно пора идти, ведь уже поздно. — говорю я, беря ее руку и слегка целуя, прежде чем полностью нарушит протокол и обнимаю ее, заставив ее взвизгнуть от удивления. Она не сопротивляется, безмолвно возвращая объятия, даже когда одна рука опускается ниже талии, когда она ложится на ее соблазнительную попку, слегка сжимая ее. Разорвав объятия, я смотрю на ее улыбающееся лицо с легкой ухмылкой. «Анастасия Гринграсс, хозяйка дома Гринграсс Мысли о вас – Принятие, Нежелание, Беспокойство» — Я пообещал Дафне, что не заставлю ее делать то, чего она не хочет и нарушение моего слова докажет, что ее опасения были верны. Поэтому не могла бы ты «помочь» мне, когда это мне это понадобится? На благо нашего союза, конечно же. — говорю я спокойно, на мгновение наблюдая, как ее мысли пускаются вскачачь. — Конечно, Грей. Пожалуйста, если тебе нужна помощь, я на расстоянии камина. — говорит Ана и улыбка не сходит с ее лица. Она хорошая актриса. — Замечательно, я верю, что мы прекрасно поладим, Ана. — говорю я спокойно, обдумывая, стоит ли на этот раз настаивать на большем. Мои мысли прерывает светловолосая ракета, когда мое личное проклятие находит меня. — Грей! — восклицает двенадцатилетняя девочка, свисая с меня широкой улыбаясь. — Что ты здесь делаешь? Почему из твоего кармана вылезает ящерица? Как ее зовут? Она такая милая! Ты здесь, чтобы увидеть меня? Или пришел к маме? — бормочет Астория, когда я пытаюсь вырваться из ее удивительно крепкой хватки. — Мисс Гринграсс, я как раз уходил. — говорю я, стаскивая с себя этого мелкого гремлина. — Тори, а не «мисс Гринграсс». Что ты делал, а? А? А? Хм? Хм? — спрашивает Тори, тыча меня в ребра. — Грейсон был здесь, чтобы увидеть твою сестру, свою невесту. — говорит Ана, так что Тори замирает, глядя между нами с выражением напряженной мысли. Это просто делает ее милой. — Ты и Дафна? Ты знаешь, что это значит? — спрашивает Астория, пристально глядя на меня, нахмурив брови. — Очень много вещей, но я уверен, что вы расскажете мне. — говорю я с долгим страдальческим вздохом. — Ты будешь моим зятем, а это значит, что у тебя нет оправдания тому, что ты избегаешь меня вне наших занятий! Я могу беспокоить тебя сколько захочу! —аплодирует Астория, когда я на мгновение останавливаюсь, прежде чем вздрогнуть. Прощай тишина и покой, прощай личное пространство. Я буду очень скучать по тебе. — Да, но я уже ухожу. Ана, это было приятно с вами познакомиться и я уверен, что мы будем видеться гораздо чаще в будущем. — говорю я, наблюдая, как она весело кивает, а Тори все еще засыпает меня вопросами. — «Тори», что это? — спрашиваю я, глядя через ее плечо. В тот момент, когда она отворачивается, я прыгаю через каминную сеть и выпрыгиваю в поместье Раумов. Я понятия не имею, как обращаться с этим маленьким чертенком. — Почему именно ты прошел через камин, выглядя так, будто тебя преследует «Цербер»?» — говорит веселый голос матери, когда я встаю, отряхиваясь. — Я очень надеюсь, что поместье Гринграсс не было настолько опасным, чтобы тебе пришлось бежать, спасая свою жизнь. — Мне пришлось воспользоватся аварийный выход, но все в порядке. Кстати говоря, ты занята? — спрашиваю я, заставляя ее бровь приподняться, когда она откладывает книгу. — Не особенно, а что? — спрашивает она, едва успев произнести слово удивления, когда я сокращаю расстояние, захватывая ее губы, мои руки уже развязывают ее одежду. — Ну-ну, кому-то натерпится. — весело говорит она, а я рычу. — Я только что провел последние несколько часов, полных поддразниваний, у меня хороший контроль, но я все еще демон похоти. — рычу я, срывая с нее халат, оставляя ее обнаженной, за исключением ее шелковистых черных трусиков. — Поддразниваний? Мне нужна полная история... но ты прав. Ты хорошо себя контролировал, а теперь сядь и расслабься, пусть мама обо всем позаботится. — говорит она, усаживая меня на сиденье и опускаясь на колени, ее глаза встретились с моими, когда она расстегивает мою одежду. - Три дня спустя - 26.08.1994 - Хогвартс становится все ближе и ближе. Я провел последние несколько дней за учебой, помогая Кире с проектом по рунам, который я ей поручил. Исчезающие шкафы сложны, как оказалось. Со временем мы поняли, что лучше использовать Демонические руны, чтобы сделать дверной проем, ведущий в логово, который можно закрыть и запереть. Исчезающие шкафы можно отследить, если у вас есть половинка и даже пройти через них, если вы знаете, что ищете. Это при игнорировании историй о людях, вступающих в один шкаф и никогда не появляющихся в другом. По-видимому, это случается только один раз на пятьсот тысяч раз... но если я использую его часто, я не хочу попасть в этот 1 случай. С Демоническими рунами мы должны быть в состоянии сделать «дверной проем», который может быть соединен с любым другим дверным проемом, который мы делаем, то есть мы можем установить один в Поместье Раум, один в Логове и один в Хогвартсе. Возможно, в секретном отделении моего расширенного сундука, если мы сможем заставить его работать. Или сделаем проем где-нибудь еще, если мы сможем найти для него хорошее потайное место. На самом деле у меня появился новый навык в моем списке. «Демоническое изготовление рун — младший ранг Демоническое искусство вырезания рун на предметах и людях, чтобы наделить их силой.» Пусть это появилось просто для справки, но полезно знать, что я делаю успехи. Тот факт, что там написано «Люди», захватывающий, но глупо рискованно начиная вырезать на себе руны в надежде на силу. Я подожду, пока не пойму, что они делаю, затем поэкспериментирую с кем-то не важным, а затем, когда у меня будет вся информация и знания, я, возможно, попробую второстепенную руну на себе. Я также получил новый маленький навык. «Фамильярная магия — младший ранг Раздел магии для заклинаний, использующих фамильяра.» Пока все, что я могу сделать, это призвать своего Моука, управлять им своими мыслями и смотреть его глазами. Мне действительно нужно придумать ему имя, но имена имеют власть над демонами, и я не хочу дать ему плохое имя. Однако я узнал, что отличает ее от обычного Моука... Моук имеют способность уменьшаться до части своего размера, но это все. Мой Моук может проходить сквозь твердые предметы, что стало неожиданностью, когда она просто провалилась через мой карман вместо того, чтобы просто вылезти наружу, и это было очень впечатляюще. Если она уходит в тень, то может слиться с ней и стать полностью невидимой. Он может карабкаться по вертикальным поверхностям, а также может расти, но немного. Он стал размером с маленькую игуану, прежде чем прекратила свой рост, поэтому в бою от нее мало толку. Но это совершенно нормально, потому что она станет лучшим шпионом/вором в волшебном мире. Она как будто специально создана для шпионажа и воровства и мне это нравится. Закрыв глаза, я велю ей двигатся по зданию, в котором она находится, наблюдая ее глазами, как она поднимается по лестнице с привычной легкостью. Я просто экспериментирую, это скорее пробный запуск. Проходя через дверь, я посылаю ей волну гордости, чувствуя ее счастье, когда она карабкается по стене спальни, оглядываясь вокруг любопытными глазами, задерживаясь на спящей парочке. Какой бы интересной ни была обнаженная грудь молодой женщины, мы здесь не для этого. Направляю моего Моука, он перебегает через стену и прыгает, приземляясь на комод. Подойдя к шкатулке с драгоценностями, она просто проходит через нее, выходя с другой стороны с золотым кольцом во рту. Спрыгнув с комода, она проваливается сквозь пол и снова приземляется на первый этаж, выходя из здания через одну из стен. Как только она выходит, я вспоминаю ее с ухмылкой, видя, как она появляется в виде чернильно-черного облака в моей руке, смотрит на меня встревоженными глазами, кольцо лежит у нее во рту. — Ты прекрасно справилась, хорошая девочка. — говорю я, проводя пальцем по ее спине, пока она дрожит от счастья, роняя кольцо. Это ничего не стоит, просто золотое колечко, которую женщина сняла, перед сном, но это доказательство ее способностей. Наше первое ограбление. Я так горжусь. Поглаживая своего ящера... что звучит как эвфемизм, я улыбаюсь. Я также собирал эссенцию, в основном проводя ночи с мамой и объедаясь едой. Мне еще предстоит пройти долгий путь, прежде чем я буду готов построить логово, тем более что я не знаю, сколько времени потребуется, чтобы построить его в Запретном лесу. Направляясь домой, я прохожу прямо в свою спальню, я сделал маленькую кровать в своей комнате, чтобы мой фамильяр мог спать в ней, а не просто жить в моих карманах. Конечно, заставить ее отойти от меня было непросто. Уделяя ей больше внимания, я не особо удивляюсь, когда дверь моей спальни открывается и входит Кира. — Итак, у меня есть хорошие и плохие новости о ритуале потери девственности. — говорит Кира, сразу заставляя меня улыбаться. — И тебе привет, сестра. — говорю я, глядя, как она закатывает глаза. — Да, да, привет, как дела сегодня? Хорошо? Хорошо. В любом случае, уже поздно и я хочу поговорить с тобой, чтобы спокойно пойти спать. — ворчит Кира. — Я просмотрела заметки матерей о ритуальном жертвоприношении и работы о других ритуалах. Хорошие новости, есть ритуалы для усиления кого-то через «принесение в жертву девичьей чистоты» … однако они не совсем работают с демонами. Человеческая «чистота» стоит почти ничего, а демонская стоят еще меньше, так как ты в основном полная противоположность чистоте. — объяснила Кира, заставив меня вздохнуть. Мое собственное исследование показали, что моя девственность может чего-то стоить в ритуалах, просто не так много, но я в этом деле дилетант. — Тем не менее, ритуалы все еще стоит выполнять, они усилят «Девушку» и, вероятно, просто приведут к созданию большого количества Демонической сущности. Ты станешь сильнее в первый раз, после этого польза будет уменьшаться и увеличение силы будет уменьшаться каждый раз, когда ты будешь проводить очередной ритуал. Однако каждый раз ты будешь получать большое количество Демонической сущности. — продолжает Кира, заставляя меня задуматься. — Поскольку ты демон похоти, осквернение девушки было бы одним из самых быстрых способов создать демоническую сущность, а если это святые девы, монахини или жрицы, то ты получил бы куда больше. Даже если ты не совершишь полное Ритуал, осквернение — один из лучших способов увеличить сущность. — Интересно. Как ты думаешь, мы могли бы изменить ритуал, чтобы передать силу «деве» вместо того, чтобы брать ее себе? В будущем. — говорю я, потирая подбородок. — Это должно быть возможно? Я должна уточнить у мамы, чтобы убедиться, но в моей голове это имеет смысл. —призналась Кира, прежде чем рассмеяться. — Морриган это понравится, будет весело наблюдать за ее гордостью и жаждой власти. Ты знаешь, что она не верила в контракт? Она всегда была слишком самоуверенна, она думала, что сможет вырваться из его власти, а теперь она практически рабыня. — со смехом говорит Кира. — Ты не жалешь о том, что подписала контракт? — спрашиваю я. — Не стоит, я знала, на что шла. Я доверяю тебе свою жизнь, и кто-то должен прикрывать твою спину от интриг Морриган и Матери. Впрочем, вернемся к тому, что я говорила. Есть большая разница в эффекте ритуала, если дева хочет лишиться невинности или сопротивляется. Девушка, добровольно жертвующая своей чистотой, лучше подходит для таких вещей, как укрепляющие ритуалы или защиты, но насильно взятая дева лучше для более осквернительных ритуалов. Такие вещи, как проклятия или вызов более могущественных демонических существ. Кроме того, то, как воспринимается чистота, также имеет значение, по какой-то причине у Раума было много заметок об этом в его Гримуаре, теперь, я полагаю, в твоем Гримуаре, что на самом деле позволяет мне читать его, не чувствуя, что теперь моя рука будет гнить. Он привязан к тебе. Эта штука определенно разумна. — ворчит она. — Возвращаясь к тому, о чем я говорила, если ты мягко лишишь девственности девушку, это будет иметь другой эффект, чем если бы ты сделал это грубо, в том числе и на то, сколько эссенции это создаст, тем более, что у тебя есть грех гнева. В основном, если ты хочешь легкую эссенцию, жестоко изнасилуйте противную «деву», желательно с магической или святой связью. — клинически говорит Кира, заставляя меня уставиться на нее. — Да, я знаю, но человеческого жертвоприношения будет невозможно избежать, половина ритуалов требует этого, и по сравнению с этим что-то вроде изнасилования действительно хуже? Тебе нужна сила, чтобы остаться в живых, такой метод сбора эссенции — лучший способ выжить. Я сказала тебе, что сделаю все, что угодно, лишь бы ты был в безопасности, Грей. — говорит Кира. — Прости за то, что я говорю, но к черту всех остальных. Пока мы живы, остальной мир может гореть, мне все равно. — И я очень ценю это. Я люблю маму и даже Морриган, но у них обоих есть свои планы на меня и схемы, сейчас ты единственная, кому я действительно могу доверять. — признаю я, наблюдая, как она слегка краснеет. — Точно. Поэтому я буду первой. — говорит Кира, ее лицо медленно краснеет от моего слегка удивленного взгляда. — Не говори мне этого, ты каждую ночь проводил в постели с мамой, так что не притворяйся, что не предвидел это. Вопрос только в том, на чем сделать акцент в ритуале. Если мы оставим это как простой укрепляющий ритуал, все твои характеристики немного увеличатся или мы можем сфокусировать его на определенной области, твоей магии, твоего тела, разума или получить больше эссенции. — Может быть, сила будет разделена между нами? — спрашиваю я, наблюдая, как она делает паузу перед тем, как улыбнуться. — Возможно, возможно, но мы этого не сделаем. Первый ритуал будет иметь наибольший эффект, поэтому я хочу убедиться, что ты получишь все. Я не боец, и, хотя улучшение моего разума заманчиво, оно не имеет такой приоритет твое выживание. Кроме того, демоны более высокого уровня могут давать «благословение», подобно богам из различных мифологий, нам просто нужно сделать тебя достаточно сильным, чтобы ты мог дать мне благословение интеллекта. — говорит она с ухмылкой. — Ты все обдумала. Меня больше всего беспокоит моя магия, а точнее мои резервы... Я могу обойтись слабой магией, но ее исчерпание — это серьезная проблема. — признаю я. — Я так и думала, дай мне немного времени, и я разработаю ритуал и проверю его у Матери. — легко соглашается Кира. — Не слишком ли ты размазываешься? Демонические врата, Знак верности, а теперь и Ритуалы? — отмечаю я, я должен был работать над ритуалами, но мои другие исследования моих сил помешали. Мне нужно научиться лучше контролировать свою демоническую ману, она похожа на обычную магию, но гораздо более устойчива к контролю. Мой Адский огонь по-прежнему бушует и пытается вырвать всякий раз, когда я его вызываю и взять его под контроль было трудно, но я не могу правильно использовать его в бою, пока не получу над ним абсолютный контроль. Не то чтобы я мог использовать его, не раскрывая свою истинную расу, но у него огромный потенциал в качестве секретного оружия, Адский огонь может поглотить практически все. — Нет, мне лучше работать с несколькими проектами. С одним проектом мне становится скучно, я теряю мотивацию. — Кира признается, пожимая плечами. — Это не должно занять много времени, не трахай никого, пока я не закончу, твоя девственность может быть не такой мощной, но это все еще прибавка, пусть и мизерная. — говорит она, заставляя меня кивать в знак согласия. Даже небольшой прирост мощности остается приростом мощности. — Хорошо, спасибо. — говорю я, глядя, как она колеблется, прежде чем улыбнуться. — Пожалуй… уже поздно и мне не терпится вернуться в свою комнату. — говорит Кира, ее рука тянется к синей рубашке, пока она играет с пуговицей, медленно расстегивая ее, когда ее топ начинает раскрываться. — Ты не возражаешь, не так ли? — спрашивает она с легкой ухмылкой на лице, когда я замечаю моего Моука, когда он проходит через кровать. Где он был? Понятия не имею, но он может о себе позаботиться. — Конечно, нет. — говорю я, наблюдая, как она медленно расстегивает топ, обнажая бледную грудь и полное отсутствие лифчика. Позволив ему упасть на пол, она на мгновение колеблется, ее в эмоциональном состоянии появляется неуверенность, она сомневается, даже когда ее маленькие розовые соски начинают твердеть от возбуждения. — Ты прекрасна. — Я говорю честно, вызывая у нее улыбку, когда ее руки тянутся к штанам, расстегивая ее и выходя из них, ее длинные ноги обнажаются, когда она медленно приближается к кровати только в маленьких белых хлопчатобумажных трусиках... Почему все девушки в моей семье такие чертовски сексуальные? — Естественно. — говорит Кира, перебираясь на кровать и подползая ко мне. Когда она достигает меня, она мгновение смотрит мне в глаза, медленно продвигаясь вперед, прежде чем наши губы встречаются впервые с тех пор, как мы прекратили наши «тренировочные поцелуи». Мне всегда нравились наши тренировки, но эта немного другое. Мы делаем то же самое, что и всегда, наши языки танцуют, когда она сидит у меня на коленях, но почему-то это кажется более напряженным. Я полагаю, это потому, что на этот раз мы не используем никаких оправданий для тренировки, мы просто целуемся, потому что хотим. Обвивая ее руками, я просовываю руки под ее трусики, впиваясь пальцами в мягкую, пышную плоть, пока она стонет мне в рот. У Киры не самая большая грудь, но, выражаясь словами, которые я услышала от магглорожденной, у нее «багажник» полон всякого хлама. Что бы это ни значило. Что я знаю точно, так это то, что мне нравятся ее большая задница. Она взмахнула палочкой, и я почувствовал, как исчезает моя одежда и закатил глаза, глядя в ее веселые глаза. Ей действительно нужно было уничтожать мою одежду? Из-за этого ее уже не вернуть... и мне понравились эти боксеры. Подожди... Куда деваются исчезнувшие вещи? Заклинание не разрушает объект, иначе это было бы гораздо более сложное заклинание, но куда оно отправляет все исчезнувшее? Когда руки Киры пробегают по моей теперь обнаженной груди, ее груди прижимаются ко мне, я выбрасываю магическую теорию из головы и сосредотачиваюсь на ее поцелуе, слегка постанывая, когда она начинает прижиматься ко мне. Прервав поцелуй, она слегка стонет, трется своим едва прикрытым холмиком о мой член. — Трусики останутся сегодня на мне. — сурово говорит мне Кира, настолько сурово, насколько только она может, пока она скулит от удовольствия, ее бедра ускоряются. — Кроме того, пора мне узнать, почему мать так стонет каждую ночь. — Я на девяносто девять процентов уверен, что у меня в комнате есть заглушающие чары, так откуда ты знаешь… — Меньше разговоров, больше поцелуев. — рычит она, прижимаясь своими губами к моим с румянцем, избегая смотреть мне в глаза. Нужно ли мне проверять наличие подслушивающих чар в моей комнате? - Наутро - Кира — обнимашка. Это неудивительно, она всегда была навязчивой и чрезмерно любила физические проявления привязанности. Но уже полдень, а она еще меня не отпускает. — Кира? Ты собираешься вставать в ближайшее время? — спрашиваю я, поднимая одеяло и глядя на нее, пока она прячется под ним, забавляясь бормотанием у моей груди. Даже с моими слегка усиленными демоническими чувствами я не мог разобрать, что она говорила, но, учитывая то, как ее руки сжались вокруг меня, я думаю, что это было нет. — Мы не можем просто лежать в постели весь день. — укоряю ее я, заставляя ее снова ворчать, когда она слегка двигается, ее голова покоится на моей груди, когда она открывает глаза и смотрит на меня. Прежде чем я успеваю снова укорить ее, мои глаза слегка расширяются от ощущения ее тонких пальцев, обхватывающих мой член, нежно поглаживающих его, пока она целует меня в грудь. — Мы не теряем время зря, если будем работать над тем, чтобы добыть для тебя еще немного эссенции, верно? — спрашивает Кира, медленно целуя меня в грудь. Когда я собираюсь ответить, ее губы охватывают мой ствол, она смотрит на меня из-под одеяла, в ее глазах веселье. Что ж, она не ошибается. - Позже - 27.08.1994 - — Честно говоря, Грей, ты когда-нибудь был не возбужден? — спрашивает Кира с ласковым раздражением, когда я прижимаю ее к стене душа, мои руки блуждают по ее мокрому телу, пока она закатывает глаза через плечо, глядя на меня, ее груди прижимаются к стене, а задница прижимается ко мне. Мой член лежит между ее бедрами, его верхняя часть касается ее киски, заставляя ее слегка стонать, когда я толкаюсь между ними. — Не совсем, но обычно я лучше контролирую это. — признаюсь я, целуя ее в шею. — Кроме того, совместно принять душ было твоей идеей. — говорю я, заставляя ее хихикать, когда она оборачивается. — Хорошо, я полагаю, что мне будет трудно оставаться под контролем, когда я мокрая и голая прижимаюсь к тебе в этом крошечном пространстве. Еще один минет, но это все, у меня сегодня есть дела и, честно говоря, моя челюсть начинает болеть. — милостиво говорит она, падая на колени. Это уже третий минет за это утро, и она инициировала каждый из них. Кроме того, она каждый раз проглатывает, и я чувствую ее вожделение и наслаждение, когда она это делает. Это даже не говоря о том, что мой душ огромен, в нем могут поместиться пять человек, и еще останется место, она специально терлась об меня своей голой задницей. Я мог бы указать, насколько ей явно это нравится, но зачем портить такую хорошую игру? Если это заставляет ее делать минеты с большим энтузиазмом, зачем что-то менять? Поглаживая ее волосы, я просто наслаждаюсь тем, как она нетерпеливо качает головой, беря головку моего члена в свою тугую глотку, массируя меня, ее язык извивается вдоль моей длины. Если позволить ей притворяться, что она неохотно делает мне одолжение, это заставит ее чаще падать на колени и я не буду упоминать тот факт, что чувствую, как растет ее похоть, когда она орально поклоняется мне. Я могу быть сексуальным демоном, но моя сексуальная выносливость всего лишь «прилична», согласно всезнающему Гримуару, и хотя для демона это означает прилично, я кончил четыре раза менее чем за два часа. Через несколько минут я издаю стоны, откинув голову назад, пока щеки Киры слегка выпячиваются от моего груза, прежде чем они быстро возвращаются в нормальное состояние, когда она быстро сглатывает, ее глаза закатываются от удовольствия. Из всех фетишей, которые, как я думал, могут быть у Киры, одержимость минетами входит в число моих любимых. — У меня теперь челюсть болит, так что, если ты все еще хочешь еще, тебе придется пойти и побеспокоить маму. — говорит Кира, вставая и облизывая губы, чтобы поймать ускользнувшую из ее рта сперму. — Я буду в порядке… спасибо, Кира. — говорю я, поглаживая ее по щеке, когда она краснеет. - Ранее утро - 28.08.1994 - Ладно, что, черт возьми, происходит? Вставая с кровати, я осторожно высвобождаюсь из хватки Киры, пока она слегка всхлипывает. Быстрое заклинание Темпуса показывает, что сейчас ровно пять утра. Натягивая шелковый халат, который, вероятно, стоит больше, чем большинство людей могли бы сделать за месяц, я хмурюсь, глядя на свою руку, странное тянущее ощущение пробегает по выжженной на ней метке Раума, скрытой моим кольцом. Направляя часть своей демонической силы в цель, мои глаза расширяются, когда мое тело насильственно превращается в мою демоническую форму, становясь больше, когда мои мускулы выпячиваются, мои рога и когти растут. Ох, я ненавижу чувство, когда мое лицо меняется. Как демон похоти, я выгляжу очень красиво в своей форме демона. Но в эта форма как будто кричит: «Злой монстр здесь, и он пришел за твоей душой», поэтому я не использую ее так часто. Это туз в моем рукаве. Мой халат только что порвался из-за моего растущего тела. Мне действительно нужно начать покупать одежду оптом. Прежде чем я успеваю по-настоящему задуматься о необходимости какой-то специальной растягивающейся одежды, я чувствую, как меня вытягивает из моей спальни и моей красивой уютной кровати, мое зрение темнеет, прежде чем оно начинает медленно проясняться. Оглядевшись, первое, что я замечаю, это то, что я нахожусь в подвале, вижу лестницу сбоку, несколько винных бочек вдоль стены. Эта комната намного современнее моего поместья, но все же выглядит достаточно старой, по крайней мере, ей сто лет. Плохо нарисованный круг призыва на полу говорит мне о многом, а различные технологические элементы ритуального круга говорят мне еще больше. Я думаю, что нахожусь в маггловском подвале. Медленно поворачиваясь, я встречаю широко распахнутые серые глаза замерзшей девушки, слышу ее вздох, когда она спотыкается, падает на бок и смотрит на меня. — Я-это… сработало? — говорит она, шок и ужас в ее тоне, в ее акцентном тоне, американка? Меня только что призвали на другой конец света? Черт возьми, посыл моей силы в печать ответил на призыв. Глядя на девушку, я смотрю на нее расчетливым взглядом. Как она вызвала меня? Кто она? Где, черт возьми, я? На первый взгляд она немного старше меня. Возможно, шестнадцать, с длинными светлыми волосами ниже плеч. Она красивая, почти как волшебница, несмотря на явный страх на ее лице. Любопытно, что на ней короткое черное платье до колен, вместе с туго зашнурованным корсетом поверх него, с черным кружевным чокером и чулками, с четырьмя маленькими серебряными серьгами в одном ухе и двумя в другом. Какая странная девушка. И что, черт возьми, мне делать в этой ситуации? - Саманта - О, черт, о, черт, о, черт, о, черт. Это сработало, это действительно сработало! Это не должно было работать?! Глядя на демона почти семи футов (213 см) высотой, она почувствовала, как ее сердце почти остановилось от холодных красных глаз, смотрящих на нее сверху вниз. Пара толстых черных рогов выходит из его головы, длинная грива черных волос спускается по спине, из-под нее торчат пара острых, почти эльфийских ушей. Он был неестественно красив, словно произведение искусства, созданное искусным мастером. Помимо черных чешуек на его предплечьях и смертоносных когтей на каждой руке, была еще одна вещь, которая привлекла ее внимание: он был совершенно голым, точеный пресс выставлялся на всеобщее обозрение, а огромный свободно свисавший член заставлял ее сглатывать, наблюдая, как он твердеет. Это должно было быть веселой игрой, вроде игры с доской для спиритических сеансов, это было просто развлечением, чем-то, чем можно было провести ночь, чтобы развлечься. Она любила все, что связано с оккультизмом, всегда любила. Поэтому, когда она нашла том о том, как призвать Раума, Великого Графа Ада, в местном оккультном тематическом магазине, который она часто посещала, она не смогла удержаться от его покупки. По правде говоря, она просто хотела его для своей коллекции оккультных текстов, она провела ритуал, полностью ожидая, что он абсолютно ничего не даст. Красные глаза, уставившиеся на нее, доказывали, насколько глупой она была. Если, если она все сделала правильно, он не сможет покинуть круг призыва. — Если бы ты сделал это правильно, я бы не смог этого сделать. Но ты сделала это неправильно. — почти небрежно сказал Раум, музыкальный голос наполнил воздух, когда он сделал шаг вперед, круг вспыхнул, прежде чем просто разрушиться, мел вспыхнул болезненно-лиловым пламенем. — Ты можешь читать мои мысли? — спросила Саманта, видя, как он ухмыляется ей. — Я могу, а ты играешь с вещами, которых не понимаешь, маленькая Саманта. Вызывать демона без достойной жертвы? Это было неразумно. — протянул он, его голос был глубоким и рокочущим, со странным, почти потусторонним тоном. — Маги, куда более могущественные, чем вы, заплатили высшую цену за такое же высокомерие. Скажи, оправдаешь ли ты мои надежды на благорозумие? — спросил Раум с насмешливой ухмылкой. — Ты боготворили все оккультное, рисовали демонов и охотились за любым предметом, даже намеком на сверхъестественное, для своей коллекции. Каково это — видеть настоящего демона во плоти? — спросил он, указывая на себя, в другой его руке заплясало темно-фиолетовое пламя. — Я-это потрясающе. —честно призналась Саманта. Само его присутствие имело вес, воздух вокруг нее казался горячим и тяжелым, поскольку его присутствие полностью окружало ее. — Вы удивительны, лорд Раум. — поправила она, услышав его глубокий смешок. — Вы, вы собираетесь убить меня? — спросила она, глядя на него широко раскрытыми глазами. Глядя в его взгляд, она могла видеть праздные мысли, которых он сам не знал, он все еще решался. Ее жизнь была полностью в его руках, один жест, и пламя поглотит ее. Взмах этих когтей оборвал бы ее жизнь еще до того, как она успела бы закричать. Или, может быть, он продлит ей жизнь, заставит ее страдать за ее высокомерие и безрассудство. — Я чувствую твою похоть, девочка. —протянул Раум, и ее лицо покраснело от его веселого тона. — Ты странная, большинство уже попытались бы бежать, но ты не хочешь бежать, не так ли? — спросил он спокойно. — Могу я уйти? — риторически спросила Саманта, заставив его усмехнуться. — Конечно, нет, даже если бы я не смог направить на тебя свой адский огонь, я намного быстрее, чем обычная человеческая девушка. — почти небрежно сказал Раум. — Но ты не ответили на вопрос. Ты же не хочешь убежать от меня, не так ли? — Я, нет, не хочу. — Интересно, скажи мне, Саманта Пейдж, что ты готова сделать, чтобы заслужить свою жизнь? — спокойно спросил Раум, наблюдая, как она всталасо своего зада, оставаясь на коленях, и смотрела в его веселые глаза. — Что угодно. - Бонусная сцена - Цена - Каждая сделка имела свою цену. Это было простое правило обращения с демонами: ничего не бывает бесплатно. Если вы хотите что-то от демона, вам придется отказаться от чего-то, что демон считает равноценным. В ее случае она отказалась от самой себя. Это был акт чистого отчаяния, ритуал, который она совершила, почти не имея свободного времени и не имея времени подготовить надлежащую жертву, не то чтобы она смогла заставить себя принести в жертву кого-то другого ради собственной выгоды. Когда пылающий хлыст ударил ее в спину, она закричала в агонии, когда зазубренный хлыст разорвал ее обнаженную плоть, цепи с шипами, обернутые вокруг ее рук, были единственным, что не давало ей просто рухнуть на землю, когда она упала вперед, согнувшись в талии. Это не ее тело было разорвано щелкающим хлыстом. Нет, ее тело лежало в специальной комнате в больнице Святого Мунго, это была физическая форма, сделанная из самой ее души, которая принимала на себя мучения, это делало ее неубиваемой, но в этом месте это было скорее минусом. Это означало, что как бы сильно ее ни пытали, она всегда выживет. Вы могли бы подумать, что более десяти лет пыток заставят вас привыкнуть к ним, что со временем они будут иметь меньший эффект. Вы были бы неправы. Были люди, которые были здесь тысячи лет, но все еще кричали, как будто это был их первый день в аду. Было что-то в самом аду, что не давало оцепенеть от пыток, что не давало твоему разуму разрушиться от бесконечных мук. В конце концов, демоны питались негативными эмоциями, если она перестанет так сильно страдать, она будет для них стоить меньше, если ее разум сломается, она перестанет причинять им отчаяние и агонию, которыми они упивались. Однако она ни о чем не жалела, она сделала то, что должна была сделать, чтобы спасти свою дочь. Когда она впервые нашла ритуал, благодаря своей связи с группой волшебниц, она списала его со счетов, не желая никем жертвовать и не желая снова платить цену. А потом пришел он. Джеймс был сильным, талантливым аврором, восходящей звездой отряда авроров, и Волан-де-Морт убил его с величайшей легкостью. Единственная причина, по которой у нее вообще хватило времени провести ритуал после того, как Темный Лорд прорвался сквозь их защиту, заключалась в том, что он потратил время, играя с Джеймсом, вместо того, чтобы немедленно убить его, зная, что она не сможет сбежать с Роуз. Это дало ей время провести отчаянный ритуал, отдав свою душу Владыке Демонов для защиты дочери. На самом деле Леди Демонов, но, по-видимому, даже женщины-Демоны были просто названы Лордами Демонов, когда они достигали такого уровня силы. Повелитель Демонов вырвал ее душу из ее тела, как только на нее обрушилось отчаянное убийственное проклятие Темного Лорда, а затем Волдеморт исчез. Его физическая форма разорвалась в одно мгновение, несмотря на его силу. Когда-нибудь Петтигрю пострадает за свое предательство, по крайней мере, она надеялась, что пострадает. Повелитель Демонов время от времени позволял ей видеть, что происходит в ее мире, хотя бы для того, чтобы заставить ее эмоционально страдать. Сириус сходит с ума в Азкабане, Римус прячется от мира. Роуз несчастна из-за ее сестры. Она любила Сириуса как брата, но временами он мог быть идиотом. Она не удивилась, что его так легко подставили, когда его реакцией на арест был безумный смех и повторение слов «Я убил их» снова и снова. Как кто-то мог считать его невиновным? Дамблдор был невероятно занят после войны и всегда слишком доверял людям. Когда Министерство сообщило ему, что Сириус признался и был отправлен в Азкабан, директор им поверил. Они никогда не говорили Дамблдору или Римусу о смене хранителей Фиделиуса не потому, что не доверяли им, а потому, что они уже скрывались, когда приняли решение, а Римус выполнял миссию, пытаясь помочь завербовать оборотней подальше от Волдеморта. Теперь они думали, что Сириус был предателем, и Петтигрю остался ненаказанным. Когда цепи слетели с ее рук, она застонала от боли, когда шипы вонзились в ее кожу, рухнув на землю. Ее раны зажили за считанные секунды, но фантомные боли остались, поскольку они пронзали ее тело, даже когда Леди Демонов подошла к ней с яростной ухмылкой, девять красных демонических хвостов вылетели из-за нее, когда она смотрела на нее сверху вниз. Поднявшись на колени, она посмотрела в красные глаза, которые послушно ждала. Держа перед собой кнут, демон улыбнулся ее послушанию. — Поцелуй это. — сказала демон с оттенком восточного акцента в голосе, когда Лили наклонилась вперед, целуя хлыст, на котором все еще была ее кровь. — Хорошая девочка, спасибо. — С-спасибо, госпожа... за то, что наказали этого никчемного раба. — послушно сказала Лили, ее голос охрип от многочасового крика, когда она наклонилась, целуя ботинок демона. — Такая послушная, это было так сложно? — спросила она с насмешкой в голосе. — Следуй за мной, сегодня ты ночуешь в моей комнате. — сказала она, повернувшись и уйдя, не сказав больше ни слова. Ползя позади демона на четвереньках, она радовалась своему счастье. Не то чтобы она была рада тому, что сегодня вечером ее выбрали в качестве секс-рабыни своей госпожи. Она ненавидела это, это было унизительно, но все же это было лучше, чем альтернатива. Она сделает все, чтобы ее не отправили обратно в яму для размножения. Примечание автора: в итоге я переписал примерно половину этой главы после того, как мне не понравилось, как прошли первые сцены, иначе она была бы опубликована вчера. Что касается бонусной сцены, Повелитель Демонов просто не позволил Лили увидеть, что Сириус сбежал из Азкабана, в конце концов, с чего бы ей это делать?