A Sorcerers Ambiton / Амбиции колдуна

Глава 07: Уроки и одноклассники - Дамблдор - Сидя за своим столом, он усмехнулся про себя, просматривая огромное количество бумаг, сложенных на его столе. Воистину, он навлек это на себя. Эти летом в его голове поселилась праздная мысль, которая забралась в его голову и не хотела уходить. Не было ли расточительством то, что две школы привезли в Хогвартс десятки своих лучших учеников на большую часть года, только для того, чтобы большинство из них просто смотрели, как чемпионы выполняют три задания? Он пришел к выводу, что они упускают прекрасную возможность дать остальным ученикам шанс проявить себя, и решил убедить других организаторов согласиться на серию соревнований, в которых могли бы участвовать и другие ученики. Дуэли, академические викторины, квиддич — прекрасное разнообразие, которое дает людям с разными талантами возможность продемонстрировать свои навыки и мастерство. Это поможет побудить студентов учиться и тренироваться усерднее, чем обычно. Мадам Максим понравилась эта идея, и Каркаров тоже согласился, надеясь поставить в неловкое положение Хогвартс и Шармбатон, когда победит Дурмстранг. Его ученики, обученные Темной магии были более чем сильны. Людо Бэгмен был в восторге от этой идеи, хотя это было в основном потому, что он планировал сделать ставки на эти игры, у мальчика действительно были проблемы. У Бартемиуса Крауча чуть не случился сердечный приступ из-за количества работы, которую потребовали бы дополнительные соревнования, и из-за того, что у него было мало времени, чтобы успеть сделать все. По правде говоря, Альбусу нравилось смотреть, как барахтается и утрясает в своих обязанностях этот суровый мужчина. Раздражать политиков было одним из его греховных удовольствий. В конце концов, все они все согласились, что, пока Дамблдор сам занимается организацией, они разрешат дополнительные соревнования, что он был более чем счастлив сделать. Ему также нужно было подготовиться к небольшому присутствию авроров, которое будут размещены в школе, когда прибудут другие школы. Среди студентов было несколько высокопоставленных лиц, и слухи об одержимых темных волшебниках, василисках, серийных убийцах и оборотнях достигли других министерств. Конечно слова из которых образовались эти слухи, все вырвано из контекста, но присутствие авроров не было проблемой. С наступлением темноты он даже сказал бы, что был рад их присутствию. С началом нового учебного года он был довольно занят, но именно поэтому у него был личный маховик времени. Менять прошлое было опасно, но использование его для работы с документами не вызовет никаких проблем. Как бы еще он мог выполнять три работы одновременно? В данный момент перед ним стоял простой вопрос: кто станет Чемпионом Хогвартса? Он много думал об этом, в конце концов, они будут представлять его любимую школу, и сузил выбор до нескольких вариантов. Дамиан Раум был бы его личным выбором. Талантливый и сильный, хотя и немного бездельник, он был очень популярен среди хафелвцев и грифиндорцев. У него были силы и знания, чтобы осуществить это. Но кубок, скорее всего, выберет Морриган Раум. Более могущественная, чем ее брат, и намного умнее. Гораздо менее популярна также из-за ее антагонистической личности и ненависти к политике факультета Слизерин. Он прекрасно знал, что она сразила на дуэли большую часть своего дома и сокрушила их всех, даже не вспотев. Она была еще одной Йеннифэр Блэк, только без хитрости и политического ума Йеннифэр. Седрик Диггори, Анджелина Джонсон, Мэриан или Бетани Хоук были другими вариантами, но ни у кого из них не было чистой силы и таланта Морриган. По правде говоря, он беспокоился, что она восходящая Темная Леди, ее жестокость по отношению к тем, кто бросал ей вызов, была очевидна. Те, кто попал под нежную заботу Поппи, были счастливчиками, но многие ученики, сражавшиеся с Морриган, оказались в больнице Святого Мунго из-за огромного разнообразия и силы проклятий, которые она на них обрушила. Но Морриган не хватало харизмы, чтобы собрать последователей, и, что более важно, она демонстрировала признаки доброй женщины под колючей внешностью. То, как она провела пир, глядя на своего брата Грейсона, было милым, ее забота о нем согревала, даже если она пыталась это скрыть. Тем не менее, среди всех учеников, которые, как он думал, вернутся в школу с похмелья, он не ожидал увидеть Грейсона. Он был директором в течение десятилетий, а учителем еще дольше, он мог заметить похмелье, но, по правде говоря, Грейсон не сделал ничего плохого. Выпивка вне школы не противоречила правилам, если это не происходило на школьной территории и он не появлялся в школе пьяным. Если бы он это сделал, Северус или, что более вероятно, Минерва уже наказали бы его. Всегда было забавно наблюдать, как подростки проходят бунтарскую фазу... Ну, то, что он и Геллерт... Вздохнув, он начал работу с документами с ностальгической улыбкой, вспоминая лучшие дни. Он должен использовать этот год, чтобы лучше понять Грейсона и его политику, его образ мыслей. Грейсон Раум-Блэк был создан, чтобы стать политическим центром, особенно после его помолвки с наследницей Гринграсс. Когда он покинет Хогвартс, его ждет место в Визенгамоте, на которое уже обратили внимание Корнелиус и различные политические фракции. Одна из фракций, несомненно, свяжется с Грейсоном до конца года. Ему нужно было выяснить, на какой стороне выступит Грейсон в приближающейся войне. - Роуз Поттер - — Что случилось, дядя Сев? — спросила Роуз, сев на стул перед его столом, наблюдая, как его лицо раздраженно дергается. — Как я уже говорил много-много раз, я не возражаю против того, чтобы ты называл меня дядей Северусом наедине, но не сокращай мое имя. — сказал Северус с многострадальным вздохом. — Конечно, Севви. —продолжила Роуз с ухмылкой. — Минус тридцать баллов с Гриффиндора за то, что ты меня раздражаешь. —тут же возразил Дядя Сев, заставив ее пожать плечами. — Да, я прекрасно знаю, что в конце года директор даст Гриффиндору тысячу баллов за любое безумие, в которое ты вляпаешься… что объясняет, почему я попросил тебя прийти сюда. Роуз, я скажу это один и только один раз; не пытайтесь участвовать в турнире Трех Волшебников. — строго сказал Северус, пытаясь скрыть свою реакцию. — Я видел выражение твоих глаз, когда было объявлено о его условиях и, хотя Альбус верит, что его возрастная линия сможет удержать тебя подальше, я знаю, насколько изобретательна ты можешь быть, когда приложишь все усилия. Я могу придумать три дюжины способов, которыми ты могла бы обойдите защиту директора, поэтому я предупреждаю тебя, не делайте этого». — сказал Северус с холодным взглядом. — Приму твои слова к сведению. — возразила Роуз, заставив его взгляд стать ледяным. Похоже она захочет участвовать. Как и все остальные ученики школы. — Подумай, что ты делаешь, люди лучше куда более лучше подготовленные, чем ты, погибли в турнире Трех Волшебников, и я не смогу сдержать обещание, данное твой матери, и защитить тебя, если ты активно подвергаешь себя опасности. — со вздохом сказал Северус, заставив ее вздрогнуть от такого грязного приема. Севу нравилось ее чувство вины. — Да-да. Еще раз спасибо, что водил меня к ней и отцу. — сказала Роуз, нахмурившись. У ее матери была собственная комната в больнице Святого Мунго, любезно предоставленная директором. Она не умерла, но и не была жива. Никто понятия не имел, почему она была в таком состоянии, и дядя Северус провел последние тринадцать лет, пытаясь помочь ей. Однако ее отец был похоронен в Годриковой Впадине. — Всегда пожалуйста. Как были твои дела у Дурслей этим летом? — спросил Сев с отвращением в голосе. — Как обычно. Все лето обращались со мной как с рабыней, заставляли готовить для толстой свиньи, убирать за ними весь беспорядок и выполнять практически любую работу по дому, которую только можно вообразить, до такой степени, что у меня было только два дела: сон и работа. О, и моя тетя через каждое слово оскорбляла моих родителей. —зарычала Роуз, заставив его вздохнуть. — Сколько мне еще возвращаться в эту адскую дыру? Почему старик не может устроить Сириусу суд, чтобы я могла жить с ним? — Мы неоднократно обсуждали это. Кровная защита твоей матери, защитила тебя от Темного Лорда, и тебе нужно провести время на Тисовой улице со своими родственниками, чтобы обновить их в действие. — сказал Северус, заставив ее застонать. — И есть много, много людей, которые не хотят видеть Сириуса свободным. И последователи Темного Лорда, и люди, чья репутация может быть подорвана малейшим сомнением справедливости его обвинения. — Ты сам сказал, что не знал, была ли это защита директора или что-то еще, что делала моя мать, что защищало меня в первый год! Мне приходится проводить месяцы с людьми, которых я презираю, каждый год только из-за того, что это была кровная защита, которую, кажется, едва понимает даже директор‽, — подняла голос Роуз. — И пока дворняжка находится в розыске, директор является твоим волшебным опекуном и, как таковой, может решать, где ты будешь оставаться летом. Как всегда, ты обсуждала это с ним? — сказал Сев незаинтересованным тоном. — Неоднократно. — указала Роуз. — Тогда ты знаешь, что беспокоить меня бессмысленно. Когда директор что-то задумал, он редко меняет решения. Ты была более... настойчивой в этом году, твое положение ухудшилось? — спросил Сев, заставив ее закатить глаза. — Хватит с меня расплывчатых вопросов, я получаю достаточно расплывчатых вопросов и полуправды, имея дело с директором, просто спроси, что хотите. — сказала Роуз с пристальным взглядом. — Очень хорошо, изменилось ли их отношение к тебе с тех пор, как ты... расцвела? — спросил Сев, заставив ее просто посмотреть. — С тех пор, как ты достигла половой зрелости? — поправил он, заставив ее ухмыльнуться. — Это было так сложно? И нет, ко мне не приставали, несмотря на слухи, которые распространяла эта похожая на хорька сука. Мой дядя одержим нормальным, а быть растлителем малолетних — это не очень нормально, не так ли? Моя тетя ревнует мя фигура лучше, чем ее, и Дадли однажды пытался шпионить за мной в душе, но Вернон поймал его и фактически наказал на этот раз, так что он больше не пытался. Я просто ненавижу быть там. — с хмурым видом сказала Роуз. Она фактически спасла Хогвартс. Дважды. Ее наградой было то, что ее заставили работать, как домового эльфа, при этом ее оскорбляли и ей месяцами приходилось выслушивать, как ее ожесточенная сука-тетка оскорбляет ее мать? — Петуния всегда была ревнивой мегерой, вряд ли это изменится. И должны ли вы с Лирой так часто перегрызать друг другу глотки? — сказал Сев со вздохом. — Она заносчивая расистка с манией величия, а ее отец — социопат-террорист, купивший себе выход из тюрьмы. —упрямо возразила Роуз. — Она злится на меня с первого курса только потому, что я подружился с Гермионой. — Не притворяйся, что не отвечаешь ей так же, как получаешь, или ты собираешься притворяться, что не имеешь отношения к исчезновению ее мантии во время прощального пира? — указал Северус, заставив ее отвести взгляд. — Она пыталась подлить мне любовное зельем, направленное на Рона Уизли из всех людей, у нее это почти получилось. — сказала Роуз, не утруждая себя ложью. — Ей повезло, что я проверял всю свою еду и напитки со второго курса, если бы она действительно меня достала, я была бы гораздо менее милосердна. — сказала Роуз, заставив Северуса вздохнуть. Рон Уизли был жутким фанатом, и она не хотела думать о том, что произойдет, если он вобьет себе в голову, что он ей хоть немного нравится. Она бы не подарила свой первый поцелуй или что-то еще кому-то вроде него. Если бы это было так, она бы уничтожила и нижнее белье Лиры, а может быть, и отправила бы ее портключом в Лютный переулок. Сука. Она проверяла свои напитки с тех пор, как кое-что поняла во время уроков Сева о магическом благородстве. Она была ключом к богатству Поттеров, и некоторые из самых амбициозных мальчиков в школе хотели бы иметь в своем распоряжении ее фамилию и богатство. Обычно у наследниц была защита семьи, но ее единственный член семьи был в коме, а Дамблдор был слишком занят и слишком доверчив, чтобы пристально следить за ней. К тому же она держала свою близость с дядей Севом в основном в секрете. Что касается Наследников (и некоторых их родителей), она была предоставлена сама себе. Она слышала шепот людей, надеющихся заполучить ее, и это вывело ее из себя, поэтому она начала проверять свою еду. Пока что она получила только несколько шуточных зелий от Лиры или близнецов, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. — Понятно. Лира не настолько хороша, чтобы уметь делать приворотное зелье, но я не сомневаюсь, что она могла его купить. Как всегда, я не могу вмешиваться в ваше маленькое соперничество. Лира - моя крестница и Я поклялся твоей матери, что буду защищать тебя, поэтому я должен оставаться нейтральным. — сказал Сев со вздохом. — Ничего, я сама с ней справлюсь. — возразила Роуз. — Я не хочу знать. Я действительно этого не хочу знаю. — сказал Северус, нахмурившись. — Это все, иди и делай то, что девочки-подростки обычно делают в свободное время. — Вообще-то, я тоже хотел кое-что попросить у тебя. — вздрогнула Роуз. — Нет. — прямо ответил Сев, заставив ее задуматься. — Я уже знаю, о чем ты хочешь попросить, и нет. Я не буду защищать сестру Грейнджер. — объяснил Сев, заставив ее нахмуриться. — Слизеринский факультет сложен и, хотя я могу быть главой Слизерина, я полукровка из среднего Дома. Дело не в том, что я не хочу, хотя на самом деле я не хочу. Дело в том, что я должен осторожно обращаться с Наследниками и Наследницами, одно письмо домой от не того студента может лишить меня должности. — объяснил он, когда она воспользовалась еще одним моментом, чтобы поблагодарить Малфоя за то, что она сказала ему отвалить в первый год ее обучения. — Какие неприятности ждут Джульетту? — спросила Роуз. Она познакомилась с Джульеттой на втором курсе, и ей очень нравилась более застенчивая версия Гермионы. — Честно? Я ожидаю, что она откажется от обучения к зиме. Ни один магглорожденный не дожил до пятого курса Слизерина. — признался Северус. Черт возьми, ей нужно было что-то делать? Но слизеринцам она не очень нравилась. Ей нужно подумать, что делать. - Пэнси Паркинсон - 09.01.1994 - Четверг - — Гр… Наследник Раум… Я… — Панси заикается, когда Грейсон смотрит на нее ледяным взглядом, его темные глаза немигают, когда они смотрят на нее. — Наследник Раум, не так ли? Как ты раньше называла меня? Не повторишь? Ах да, мне кажется, это был «одноразовый волшебник» или «бесполезный слабак»? — спросил Грейсон, заставив ее резко вздрогнуть, в уголках ее глаз выступили слезы. Грейсон Раум был никем, умным, но трагически слабым никем, который, скорее всего, исчезнет, и о нем больше никогда не услышат, как только он закончит учебу. Даже с его фамилией и происхождением, он никогда не собирался быть чем-то большим, чем просто запасным для лучшего волшебника, даже если Дамиан является фанатом Дамблдора. Так что, несмотря на то, что ее семья была намного слабее его, не было никакой проблемы в том, чтобы запугивать его ради собственного развлечения. Грейсон никогда не пытался защищаться и знал свое место. По крайней мере, так было до того, как Дамиан просто отказался от своего статуса наследника и оставил его Грейсону. Так вот, статус Грейсона Раум-Блэка стал самым громким и неожиданным событием этого лета. Он поднялся с самого низа иерархии почти до самого верха. Что еще хуже, он явно не забыл людей, которые с таким удовольствием топтали его, когда были над ним. Теперь она была ниже его на тотемном столбе, и она не успела сообразить достаточно быстро, чтобы избежать его гнева. — Ну, я задал тебе вопрос. Как ты меня называла? — спросил Грейсон с холодной ухмылкой. — Э-это, я использовала о-оба прозвища. — призналась Пэнси. — Да, да, как же мы должны быть близки, что у тебя было для меня не одно, а два прозвища. — сказал Грейсон с легкой улыбкой, которая даже близко не коснулась его глаз. Когда она открыла рот, чтобы ответить, ее голос подвел ее. Что она могла сказать, чтобы заставить его простить ее за три года оскорблений и издевательств? — На самом деле, если мы так близки, мы должны быть друзьями. Правильно? — спросил Грейсон, все еще улыбаясь своей нервирующей улыбкой, когда его глаза пронзали ее. — Да-да! Конечно. — быстро согласилась Пэнси, она просто хотела, чтобы странное гнетущее чувство ушло. Она была сильнее его, но даже без политической угрозы она была в ужасе. Даже тени в его комнаты, казалось, потемнели и окружили ее. Если бы она была более наблюдательна, она бы заметила крошечную черную ящерицу, смотрящую на нее из-под кровати, ее силы резонировали с чувством гнев своего хозяина. — И как друзья, имеет смысл только то, что мы делаем что-то друг для друга, верно? — спросил Грейсон, положив руку на лист пергамента с чем-то написанным на нем, но она не могла разглядеть слова, когда он его сложил. — Например, я прощаю твою оплошность и избавляюсь от этого письма к моей матери. — сказал он, заставив ее глаза широко раскрыться, когда он небрежно поднес его к одной из своих свечей, позволив ей загореться и сгореть. Не то чтобы это помешало ему написать замену. — И как мой хороший друг, я уверен, ты не против сделать для меня кое-что, верно? — спросил Грейсон, растворяя пепел. — Я, конечно, нет, что ты хочешь, чтобы я сделала… друг? — спросила Пэнси, ее голос дрогнул, когда она поняла, как сильно она облажалась. Мальчик, над которым она насмехалась годами, мог отомстить ей раньше, одно письмо леди Раум-Блэк погубило бы ее. Одно письмо и ее собственная семья преподнесла бы ее в любом качестве в виде извинения. — О, ничего особенного, просто пара мелочей. —протяну Грейсон л, легкая ухмылка коснулся губ, когда он посмотрел на нее сверху вниз. — Видишь ли, я беспокоюсь о своей очаровательной кузине Лире. У нее дурная привычка попадать в неприятности, и я был бы признателен, если бы знал, что она задумала, для моего спокойствия, понимаешь? — сказал Грейсон, заставив ее брови приподняться. — Ты хочешь, чтобы я шпионил за Лирой? — спросила Пэнси, она почувствовала страх, когда его губа слегка изогнулась в улыбке. Грейсон оказался более хитрым, чем она когда-либо считала его, приняв его за очередного книжного червя, который только и умеет, что читать. Она дружила с Лирой, но она также была слизеринкой, предательство Лиры ради собственной выгоды было практически ожидаемым, а Грейсон теперь был выше в иерархии, чем его двоюродная сестра. Выбрать сторону было проще простого, даже если она не была заинтересована в том, чтобы выступить на чьей-то стороне в этом конфликте. — Шпион - такое неприятное слово. Я просто думаю, что мне не помешал бы наблюдатель, все, что тебе нужно делать, это проводить с ней время, что ты уже делаешь, и дайте мне знать, если она начнет строить каие-нибудь планы, которые могут навлечь на нее неприятности. Я бы не хотел, чтобы моя мать потеряла остатки своего печально известного терпения и изгнала ее из Рода Блэк. В конце концов, тетя Нарцисса и мать не в ладах уже много лет. —легко объяснил Грейсон. Просто наблюдать за Лирой и рассказывать Грейсону, когда она замышляла что-то против него? Она легко могла это сделать. Она даже не почувствовала бы себя виноватой, поскольку для заговора против сына Йеннифэр требовался особый идиот. — Ты сказал пару вещей, а что еще? — спросила Пэнси, наблюдая, как ухмылка Грейсона становится все более похотливой, его глаза перебегают с ее облаченного в мантию тела, когда она чувствует, как вновь растущая уверенность в себе куда-то девается. — Я… и тогда ты не скажешь леди Йеннифэр? — спросила она с нежеланием в тоне, когда ее рука потянулась к халату. — О, в этом нет ничего такого скандального, как ты думаешь, ты все-таки помолвленная девушка. Видишь ли, я на самом деле немного художник, мама считает, что каждый должен заниматься хотя бы одним из искусств. Кира училась петь, а Морриган и Дамиан бросили эти уроки. Я хочу вернуться к этому, пока не заржавел, а это значит, что мне нужна модель, чтобы практиковаться в портретах. — легко объяснил Грейсон. — Ты рисуешь? У тебя хорошо получается? — спросила Пэнси, прежде чем успела остановиться, заставив его хихикнуть, когда он взмахнул палочкой, в результате чего его сундук открылся, и из него вылетела свернутая картина. Грейсон мог быть слабым, но его контроль был невероятным, даже она могла это признать. Парящая перед ним картина развернулась, заставив ее глаза расшириться при виде невероятно реалистичного цветного портрета Киры Раум, улыбающейся ей, отдыхающей в очень богатой гостиной поместье Раум? До нее доходили слухи о богатстве и экстравагантности знаменитого поместья, даже несмотря на то, что Йеннифэр Раум не любила впускать людей и редко проводила какие-либо мероприятия. — Кира была счастлива быть моделью для меня, как и мама, когда у нее было время, вместе с несколькими другими друзьями семьи. Но рисование одних и тех же людей снова и снова не помогает мне становиться лучше. — сказал Грейсон, пожав плечами, когда она оторвала взгляд от картины, когда он отправил ее обратно еще одним ленивым движением. — Ты хочешь, чтобы я была моделью? — спросила Пэнси, чувствуя, как растет ее гордость, хотя она и признавала, что далеко не так красива, как Кира, леди Йеннифэр или даже Лира и другие слизеринки. По крайней мере, она выглядела лучше, чем Миллисент, не то чтобы для этого требовалось что-то тяжелее, чем родится тролем. Она знала, что даже Теодор не находил ее привлекательной, его глаза постоянно блуждали среди других девушек (и руки, если верить слухам), пусть он был помолвлен с ней. — Да, ты не классическая красавица, у тебя слишком короткие волосы и слишком плоская фигура. — прямо сказал Грейсон, пронзая ее гордость, когда она нахмурилась. — Но я нарисовал много таких, и у тебя есть определенная мальчишеская привлекательность. У тебя это получается довольно хорошо. Будет неплохо нарисовать кого-то, отличающегося от них. — сказал Грейсон, заставив ее вздохнуть. — Не похоже, чтобы у меня был выбор. Что мне нужно сделать? — спросила Пэнси, ненавидя тот факт, что его слова ей почти польстили. — Замечательно, сначала разденься. Я хочу попробовать нарисовать обнаженную модель. О, не смотри на меня так, рисование обнаженных фигур — это практически традиция живописи. — сказал Грейсон, когда она смотрела на него, ее руки потянулись к мантии, расстегнули ее и она хмуро сбрасывала ее с плеч. Расстегивая блузку, она взглянула на него, ненавидя то, как она нервничала, когда он приманил и установил чарами мольберт, едва взглянув на нее, когда она стягивала блузку, она помедлила, прежде чем расстегнуть лифчик, позволила ему присоединиться к кучи одежды у мольберта. Ее юбку, туфли и леггинсы постигла та же участь, и слегка трясущимися руками она стянула свои белые трусики и шагнула из них. Несмотря на безразличие, которое она пыталась сохранить на лице, внутри ее трясло. Она никогда прежде не обнажалась перед мальчиком, и, хотя Теодору было позволено проявить себе вольности с ней, пока она оставалась девственницей до их свадьбы, он не был заинтересован в том, чтобы на самом деле воспользоваться этим пунктом. Он без колебаний дал понять, насколько ему безразлична ее мальчишеская фигура. Не совсем зная, что делать, она заерзала на месте, наблюдая, как Грейсон с тщательной точностью выстраивает свои краски и кисти, переставляя несколько из них, игнорируя обнаженную девушку, стоящую в нескольких футах от него. Повернувшись к ней, его глаза бродили по ее обнаженному телу с выражением признательности, задержавшись на ее маленькой, едва набухшей груди и большом черном кусте над ее девственной щелью, когда она почувствовала, что краснеет от веселого выражения его лица. — Хм, ты не подстригаешься? Ну, я знаю чары для этого. — сказал Грейсон, подходя к ней, вращая палочкой по кругу против часовой стрелки, когда ее лобковые волосы просто исчезли, заставив ее вскрикнуть, когда прохладный воздух коснулся ее чувствительного холмика. — Ты можешь научить меня этому заклинанию? — спросила Пэнси, несмотря на смущение. Однажды она попыталась справиться со своим кустом и несколько раз порезалась, прежде чем бросила это как дурное дело. — Хм? О, конечно. Я одолжу тебе том, в котором я это нашел. — сказал Грейсон, передвигая стул на середину комнаты. — Сядьте, повернитесь чуть в сторону, нет, еще немного. Руки на коленях. — строго сказал Грейсон, хватая ее за руки и ставя их на место, когда она колебалась. — Слегка выдвиньте грудь, не так сильно. — сказал Грейсон, положив руку на ее обнаженную грудь и слегка оттолкнув ее назад, его рука коснулась ее груди. — Подними голову, улыбнись. Я сказал, улыбнись, ты знаешь, как это сделать, верно? — со вздохом сказал Грейсон, схватив ее за щеки, придавая им желаемое выражение. То, как он только что заставил ее занять позицию, какой властный тон он использовал, ей нравилось это гораздо больше, чем следовало бы. — Вот и все, еще одна вещь, чтобы сделать ее идеальной. — сказал Грейсон, улыбаясь, глядя на ее тело, снова взмахивая палочкой, когда она вздрогнула от порыва холодного воздуха, ее соски затвердели, когда она покраснела. — Отлично… теперь держи эту позицию. — строго приказал он, возвращаясь к мольберту и начав рисовать. — Сколько времени это обычно занимает? — спросила Пэнси, не двигаясь с места. Она ожидала, что он заставит ее доставить ему удовольствие, может быть, даже болезненно изнасилует, если он затаил обиду. По сравнению с этим сидеть голым было практически приятно. — Хм, пару часов? У тебя есть какие-то дела? — спросил Грейсон, начиная. — Нет. — сказала Пэнси, чувствуя, как ее гордость злит то, как покорно она себя вела. Теодор и Грейсон были правы, она не вела себя как слизеринка. Потеря самообладания здесь может подвергнуть ее опасности, и эти последствия были не так уж плохо. Часть ее задавалась вопросом, пока она сидела, позволяя своим мыслям блуждать, чтобы скоротать время, Грейсон был слишком сосредоточен для светской беседы, что, по мнению Теодора, она делала сейчас? Какой мужчина отослал свою будущую жену, чтобы ее насиловали и оскорбили, чтобы спасти собственную шкуру? Жалкий, поняла она. Теодор был слабым трусом, который был слишком напуган, чтобы когда-либо выделяться. Это был мужчина, с которым она была помолвлена, пожизненный последователь, который никогда не будет ничем иным, как шестеркой или подпевалой. Он был сильнее Грейсона, но почему-то у нее возникло подозрение, что даже если бы Грейсон не стал наследником его Домов, он все равно стал бы более известным и уважаемым, чем Теодор. Когда холодный воздух коснулся ее тела, она осознала довольно смущающую правду... она промокла, небольшая лужица возбуждения под ней залила ее стул. Пристальный взгляд Грейсона, когда он рисовал, возбуждал ее тело. Ей почти казалось, что он прикасается к ее обнаженному телу, когда его взгляд сфокусировался на определенных частях, его взгляд перемещался от ее твердого розового соска к ее едва заметной щели. Прошло, казалось, несколько минут, и он остановился, удовлетворенная улыбка тронула его губы. — Теперь можешь двигаться, я закончил. — сказал Грейсон, опуская кисть. — Уже? — спросила Пэнси, заставив его растерянно взглянуть на нее. — Прошло почти четыре часа, мисс Паркинсон, и у нас завтра занятия. — сказала Грейсон, и ее глаза расширились, когда она встала со стула, ее тело затекло от отсутствия движения. Подойдя к нему, ее глаза расширились, когда она увидела картину, невинно стоящую на мольберте. — Это, это я? — спросила Пэнси больше себе, чем Грейсону, глядя на улыбающуюся ей в ответ красивую молодую девушку. — Ммм. Ты действительно хорошо выглядишь, когда улыбаешься, боюсь, твой обычный хмурый взгляд только ухудшает твою внешность. — усмехнулся Грейсон. — Хорошо, наверное. Итак, мы закончили? — спросила Пэнси, заставив его улыбнуться ей, почти акульей улыбкой, заставившей ее нервничать. — Пока что да, но такой друг, как ты, не будет против снова позировать для меня, верно? — спросил Грейсон, заставив ее вздохнуть. — Понятно, просто… просто скажи мне, когда захочешь, чтобы я снова стала моделью. — сказала она с неохотным вздохом. Она почти забыла, что ее шантажируют. — Чудесно! — сказал Грейсон, придвинувшись ближе и крепко обняв ее, когда ее глаза расширились, ее обнаженное тело прижалось к его все еще одетой в мантию фигуре. Ощущение чего-то большого и твердого, прижатого к ее талии, заставило ее вздрогнуть, когда одна из его рук легла на ее голую задницу, нащупывая твердую плоть. В ответ на объятие, даже когда он грубо сжал ее задницу, она напомнила себе, что все лучше, чем потерять свой аристократический статус, она будет немногим лучше грязнокровок, если Йеннифэр Раум-Блэк обратит внимание на свою семью. — А теперь я позволю тебе вернуться в свою комнату, ты ведь не хочешь опоздать завтра на урок. — сказал Грейсон, отпуская ее с улыбкой, подождав, пока она потянется за своей одеждой, прежде чем начать действовать. — О, ты можешь оставить их мне, просто одень мантию. — спокойно сказал он, с намеком на жестокое веселье в тоне, когда он призвал ее одежду к себе. Он определенно затаил обиду. — Х-хорошо. — сказала Пэнси, туго закутываясь в мантию. — До следующего раза, друг. — сказала она, поворачиваясь и уходя, напоминая себе, что определенно могло быть и хуже. Он мог бы забрать и ее мантию, заставив ее вернуться в свою комнату обнаженной. Возвращаясь в свою комнату, она осторожно избегала нескольких людей, которые все еще были в гостинной, и вздохнула с облегчением, когда добралась до своей личной комнаты, заперла ее защитным заклинанием и сбросила матию. Ее бедра были покрыты ее возбужденным соком, и Грейсон никак не мог не заметить мокрое пятно на стуле, даже если бы не упомянул об этом, ей нужно было уединение, Теодор мог подождать до завтра. - Грейсон - Сожжение пергамента было ошибкой, это казалось драматическим поступком, но мне как бы нужен был этот каталог совиных заказов из аптеки Косого переулка. Я должен буду отправить им письмо, чтобы получить новый. Пэнси на удивление хорошая модель, но я до сих пор не люблю ее за все то дерьмо, которое она на меня вывалила за последние три года. Я прекрасно понимаю, что мог бы иметь ее сегодня ночью в своей постели, но моя месть по отношению к ней будет холодна, как Арктика, и я с радостью отложу сиюминутное удовлетворение, чтобы полностью погубить ее в будущем. Но я все еще чертовски возбужден, и, хотя у Пэнси плоская грудь, она действительно выглядит пацанкой, и, честно говоря, трахать ее с ненавистью будет удовольствием. Сегодня вечером мы с моей рукой познакомимся поближе. Раздеваясь, я на мгновение останавливаюсь, мельком замечая что-то в зеркале. Когда я сделал татуировку? И почему это кажется таким демоническим? Глядя на черное сердце у себя на заднице, я хмуро прочитал текст. «Собственность Мейз, если найдешь, верни в ее спальню». Какого хрена? Серьезно, что произошло за эти три дня, что я не помню? - Пятница - 09.02.1994 - Избавиться от моей новой татуировки оказалось очень сложно, но мне удалось наложить на нее заклинание, чтобы скрыть ее. И я послал к Люциферу сову, чтобы попросить совета, как убрать тату, какое сюрреалистическое предложение. — Наследник Раум-Блэк, можно вас на минутку? — спрашивает Теодор, пока я отдыхаю в гостиной, наслаждаясь свободным временем. — Это требует уединения или мы можем поговорить здесь? — спрашиваю я, не отрываясь от книги. — Сохранить конфиденциальность будет лучше. — признается он, когда я вздыхаю, закрываю книгу и встаю, направляясь в свою комнату. Мне уже принесли завтрак в мою комнату, и я поговорил с Джульеттой, чтобы убедиться, что она держит свои эмоции под контролем, однако она быстро учится и, кажется, быстро понимает, как работает Слизерин. Подойдя к своему столу, я сажусь и смотрю на подростка скучающим взглядом. —Что у тебя? Поторопитесь, скоро у меня будет «Уход за магическими существами». — говорю я прямо. Мне нужно играть роль, чтобы сохранить свое место на тотемном столбе в безопасности, а чрезмерное дружелюбие или вежливость с кем-то, кто так далеко внизу, в конце концов ослабит мое положение. — Конечно, я просто хотел сказать, что вы, , имеете мою поддержку, и одобрение, чтобы наказать мою невесту Пэнси, за оскорбительные слова и ее отношение к вам за последние несколько лет. Дом Ноттов не разделяет ее чувств, равно как же мы не одобряем ее невежливое поведение. — быстро говорит Теодор, когда моя бровь поднимается. — Я использовал свой контроль над ней, чтобы приказать ей подчиниться любым наказаниям, которые вы хотите применить к ней, и я сообщил обоим нашим отцам о ее действиях. Они согласны, что решение о ее наказание в ваших руках, поскольку вы оскорбленная сторона. Он действительно трус, но в Слизерине это довольно хороший способ выжить, если ты можешь отбросить свою гордость, я полагаю. Я знаю, что многие люди боятся моей Матери, поэтому не могу сказать, что удивлен, что Лорд Нотт и Паркинсон так легко сдались. — Отлично, приношу вам мою благодарность и заверяю вас, что действия мисс Паркинсон не повредят репутации или процветанию Дома Нотт. — отвечаю я, наблюдая, как он заметно вздохнул с облегчением. — Я всегда знал, что ты умный, Теодор. — хвалю я, заставляя его слегка улыбаться. — Дом Нотт недостаточно силен, чтобы я мог высунуть голову, как и Дом Паркинсонов, но Пэнси всегда училась медленно. — признается Теодор, пожимая плечами. — Делайте с ней, что хочешь, пока она остается девственницей, все стало бы… неприятным, если бы это было не так, для нас обоих. Ааа, его отец, без сомнения, предупредил его о попытках расторгнуть помолвку, и если я позволю себе трахнуть ее, то это поставит его в тупик со своей семьей. — Конечно, я ценю твою поддержку. — говорю я спокойно, не говоря о том, что мне это действительно не нужно. — Это все? Скоро начнутся занятия. — указываю я, заставляя его слегка поклониться. — Это все, наследник Раум-Блэк. — формально заканчивает наш разговор Теодор. Прощаясь, я улыбаюсь про себя. Его секреты были невероятно скучными, он получил дрочку от Трейси Дэвис и тоскует по ней, ненавидя свою менее красивую невесту. Он хотел попытаться сделать Трейси своей любовницей, но Трейси отказала ему прошлой ночью из-за моего контракта с Дафной (не то чтобы он знал об этом), из-за чего он был в ужасном настроении. Итак, он пошел за Джульеттой, чтобы подбодрить себя, что было проявлением его обычной трусости. Он слишком труслив, чтобы бросить мне вызов из-за Трейси, и он не любит ее, он просто жаждет ее. Дайте ему пару недель, и он найдет кого-нибудь еще, кого можно будет полюбить. Просто Трейси была гораздо более открыта для его флирта, чем кто-либо другой. Она кажется немного шлюхой. Направляясь в класс, я сразу кое-что понимаю, как только начинается урок. Хагрид не учит по учебнику. Я думал, что в прошлом году он был небрежным и непрофессиональным, но, похоже, в этом году он решил быть еще более безрассудным. — Просто посмотрите, сможете ли вы заставить их есть! Пока не знаю, что им нравится, но продолжайте пробовать. – легко говорит Хагрид, его борода горит огнем, когда он со смехом тушит ее. Не то чтобы я разделяю некоторые взгляды моих соседей по дому о полукровках, профессор Флитвик — мой любимый учитель в школе, он великолепен, но я думаю, что Хагрид забывает, что не все мы обладаем его полувеликанской силой и выносливостью. Кто смотрит на огненного краба и думает: — Это хорошо, но ему не помешало бы больше Мантикоры!? Соплохвосты — нечестивые мерзости, которою необходимо сжечь Адским огнем и больше о ней не вспоминать и это я говорю как Демон. Когда тот, за кем мне сказали следить снова пытаться поджечь меня, я пользуюсь моментом, чтобы поблагодарить магию за огнезащитные чары и мою демоническую физиологию, которая, кажется, невосприимчива к небольшому пламени молодых существ. — Смотри, тварь. Я пробовал давать тебе мясо, фрукты, цветы и овощи. Чего ты хочешь от меня, мерзость? — спрашиваю я у упрямого существа, когда оно посылает в меня еще одну вспышку пламени. — Переходим к стадии переговоров? — весело спрашивает голос, когда я смотрю на зверя. Обернувшись, я поднимаю бровь, глядя на Роуз Поттер, когда она приближается ко мне, волоча за собой на поводке собственное существо. — На следующем этапе я брошу его в большое озеро и смотрю, умеет ли он плавать. — признаюсь я, когда поднимаю взгляд на нее. Что, во имя Мерлина, она делает, разговаривая со мной? Воспользовавшись моментом, я произнес заглушающее звук заклинание, чтобы наш разговор не был услышан. Если я не буду осторожен, меня просто увидят за разговором с Золотой девочкой Гриффиндора. Она не популярна в Слизерине, ни в малейшей степени. — Я уже попробовала так делать, это просто разозлило маленького парня. — с ухмылкой признается Роуз, ее Соплохвост посылает пламя ей в ноги, чтобы подчеркнуть ее точку зрения, его панцирь все еще мокрый. — Могу ли я что-нибудь сделать для вас, наследница Поттер? — спрашиваю я, отворачиваясь от нечестивого зверя, который поджигает мою новую попытку накормить его. — Гермиона хотела «собрать больше информации», прежде чем мы столкнемся с тобой, но я всегда предпочитал прямолинейный подход. Почему ты помогаешь Джульетте? — сразу же спрашивает Роуз, когда Гермиона, наконец, замечает, что ее сообщница по преступлениям ушла, ее глаза расширяются, когда она бросается к ней. — Роуз! Ты обещала, что не будешь делать этого без меня. — возмущается Гермиона, доводя до нас собственные претензия к преступлению против здравого смысла. — Все в порядке, Грей как раз собирался рассказать мне, что он делает. —с ухмылкой говорит Роуз, что всегда была дерзкой и вспыльчивой. — Я планировала сразить нескольких слизеринцев на дуэли, чтобы дать понять, что Джульетту нельзя обижать, но затем мельница слухов о Хогвартсе сделала свое дело, и я слышал, что ты изо всех сил пытался помешать Паркинсону и Нотту издевались над ней, и что она находилась под защитой Дома Раум-Блэк. Хочешь объяснить это? — спрашивает Роуз, скрестив руки на груди и глядя на меня сверху вниз. Роуз очень сильна, это знает любой, кто видел ее на уроке защиты. Ходят слухи, что она проходила личную подготовку у самого Дамблдора, так что если она решит напасть на меня, мне пиздец. Может быть, я мог бы победить ее Адским Пламенем, если бы застал ее врасплох, но это было бы более чем глупо. Даже если я выиграю, даже если мне удастся сделать это наедине и скрыть свою причастность к убийству Девочки-Которая-Выжила? С демонической магией? Да, определенно безумная идея. — Видишь ли, я не думала, что тебе нравится Гермиона, или, по крайней мере, я не думала, что вы были ближе, чем просто знакомые и соперники в классе. И вот ты здесь, играешь в героя. —продолжает хмуриться Роуз, прежде чем ухмыльнуться. — Держу пари, что либо ты замышляешь что-то против Гермионы, либо у тебя есть к ней какие-то чувства, так каков ответ? — спрашивает она, и щеки Гермионы темнеют, когда она отводит взгляд. — Ни то, ни другое, наследница Поттер. — растягиваю я слова, заставляя ее закатить глаза. — Это может вас удивить, но это не имеет никакого отношения к мисс Грейнджер. Я хорошо знаю, как неприятно иметь дело с людьми, которые обижены на ваших братьев и сестер. — Что? — спрашивает Роуз, застигнутая врасплох и хмуря брови. — Я имел дело со слизеринцами, злыми на Дамиана за его шалости, с первого года, как и со всеми факультетами, злым на Морриган за ее менее чем дипломатические методы. — говорю я со вздохом. — Дамиан и Морриган оба отличные дуэлянты, так что я в конечном итоге стал мишенью, поскольку Кира тоже хороший дуэлянт, когда она того хочет, и у нее много друзей. — Ты видишь себя в Джульетте? — спрашивает Гермиона с выражением жалости на лице. — Что-то вроде этого, плюс это хорошо сработало как заявление о том, что мой новый статус Наследника реален и что я не боюсь использовать силу своих Домов. Немного политики Слизерина. — говорю я с легкой ухмылкой. — Угу, и тут я на мгновение подумала, что ты на самом деле порядочный человек, а потом тебе пришлось напомнить мне, что ты слизеринец. — дразняще говорит Роуз с улыбкой на лице, когда она меняет позицию, теперь она не выглядит готовой к бою. — Ну, не все мы всемирно известные герои. — возражаю я, заставляя ее стонать. — Как хочешь, или тебе нужен автограф? — саркастически спрашивает Роуз, закатывая глаза. Она всегда ненавидела свою славу, и я думаю, она слишком горда, чтобы пользоваться преимуществами того, что она сделала, когда была в подгузниках. — В любом случае, спасибо, Грей. Джульетта — очаровательный маленький книжный червь, и ей не нужны змеи. Я, наверное, все же дам Пэнси и Теодору почувствовать, что произойдет, если они попытаются еще раз причинить ей вред. — говорит она, заставляя меня вздрогнуть. — Я действительно не стал бы этого делать. — слабо говорю я, заставляя ее хмуриться. — Джульетте приходится проводить большую часть своего времени в гостиной Слизерина, куда нельзя попасть, если не использовать Оборотное зелье. — указываю я, и ее глаза расширяются, когда Гермиона бледнеет. Она была плохой актрисой, а Лира была дурой, потому что не заметила, как Миллисент вдруг стала болтливой и немного умнее. — Если вы будете угрожать им, они просто набросятся на нее, когда она будет в общей комнате, а вы действительно не пользуетесь популярностью в Слизерине, ни один из вас. Вы только сделаете все намного, намного хуже, если попытаетесь угрожать или запугивать остальную часть моего факультета. — говорю я, когда она сердито смотрит на меня с недовольством на лице. — Уф, слизеринцы. Почему вам, ребята, нравится вся эта секретность, я никогда не узнаю. — стонет Роуз. — Хорошо, я думаю, мы поступим по-твоему. Но клянусь, если они заденут хоть один кудрявый волосок на ее голове, я не стану сдерживаться. — предупреждает Роуз. — Я справлюсь со своим факультетом гораздо лучше, чем вы. Пэнси уже поставили на место, а Теодор в душе трус. Он даже не подумает о чем-то подобном. Хотите помочь? Держитесь подальше от этого. — говорю я прямо. — Посмотрим, а если серьезно, Грей, спасибо. — говорит Роуз с легкой улыбкой, менее вызывающей, чем обычно. — Я очень ценю это, Грейсон, я не могла сомкнуть глаз прошлой ночью, беспокоясь о Джульет. — говорит Гермиона с теплой улыбкой, получая от меня небрежный кивок. Я прекрасно знаю, что половина класса наблюдает за нами, даже если они не слышат, что мы говорим. — Очевидно, иначе вы бы заметили свои горящие одежды. — указываю я, заставляя ее глаза расшириться, когда она смотрит вниз, край ее мантии вспыхивает от пламени ее зверя. Когда Золотые Девочки отвлекаются, я ухожу от разговора, оставляя их разбираться со своими демонами, пока я возвращаюсь к работе. Задержав взгляд на краю запретного леса, я внутренне нахмурился. Сделать там логово будет проблемой. Он обладает огромным потенциалом, но без соответствующей подготовки будет сложно просто проникнуть достаточно глубоко. Остальная часть урока проходит быстро, и достаточно скоро наступает время моего первого урока с печально известным Грозным Глазом Грюмом. Что ж, этого я и ожидал. «Бартемиус Крауч Младший Фракция – Пожиратели Смерти Мысли о тебе — Злоба из-за тайного крестового похода твоей матери против Пожирателей Смерти. Маленькие секреты - Он выдает себя за Аластора Грюма по приказу Волдеморта, его отец держал его под властным проклятием. Главный секрет – ??? Самый большой секрет - ???» Я вижу, что приключение Поттер в этом году начинается рано. Мне нужно хорошенько подумать о том, что делать с этой информацией, я, конечно, не буду спорить с ним или сообщать кому-то еще, но тот факт, что он выполняет приказы Волдеморта, говорит мне гораздо больше, чем что-либо еще. Волдеморт, убийца моего отца, все еще жив. Я не мстительный тип, по крайней мере, для тех, кого я никогда не встречал, но, по словам Матери, Волдеморт хотел получить доступ к Семейной библиотеке Раума, и это может быть проблемой, поскольку теперь я наследник этой библиотеки. Кроме того, Мать и Трисс наделали много проблем Пожирателям Смерти, и я сомневаюсь, что Волдеморт из тех, кто прощает и забывает. Мне нужно подготовиться, чтобы убедиться, что я и моя семья в безопасности, если Темный Лорд вернется к власти. Мне нужно поговорить с мамой, но это не то, что я хочу написать в письме, которое можно было бы перехватить. Сам класс едва ли интересен, если не считать того, что он раздает бланки разрешений, которые нам нужно подписать, чтобы он мог использовать заклинание подчинения Империус на всех нас в будущем, я был не так внимателен и отказался, он не научит меня ничему, чего я уже не знаю. — Уже собираешь гарем? — спрашивает Дафна, пока мы работаем над повторением заклинания замораживания, которое мы выучили в прошлом году (или в моем случае на первом год). — Хм? — спрашиваю я, обращая внимание на нее, я слишком глубоко задумался. — Пэнси, Джульетта Грейнджер, я и Трейси, а теперь старшая Грейнджер и сама Роуз Поттер? Кого еще ты хочешь использовать, чтобы утолить свои темные похоти? — спрашивает Дафна с пустым выражением лица, прежде чем ее губы слегка дергаются в попытке не выдать улыбки. — Я решил добавить парочку девушек из Рейвенкло и Хафалфа, чтобы завершить набор. Как ты думаешь, Сьюзен будет хорошим выбором? — саркастически спрашиваю я, поглядывая на невероятно пышногрудую рыжеволосую девушку, даже бесформенная хогвартская мантия не смогла скрыть ее фигуру. — Это та часть, где ты проклинаешь меня и разглагольствуешь о своей правоте? — Нет, это та часть, где я говорю тебе, что мне все равно, что ты будешь делать с остальными девочками в школе. Хочешь засунуть свой член в каждую девчонку с первого по седьмой курс? Сделай это. Меня совершенно не волнует, шантажируешь ли ты Пэнси, чтобы она стала твоей секс-рабыней. Честно говоря, может это заставит ее заткнуть. Меня волнует, что ты делаешь со мной, Асторией и Трейси, остальная часть школы - не моя проблема. Чем больше ты их беспокоишь, тем меньше ты беспокоишь меня. – прямо говорит Дафна, заставляя меня хихикать. — И я обещал ничего не делать тебе или Трейси без твоего разрешения. — повторяю я, заставляя ее закатить глаза. — Я просто обучаю Асторию, или ты хочешь присоединиться к нам, чтобы подозрительно смотреть на меня, пока Астория достает меня случайными вопросами, совершенно не связанными с зельями? — Мне это не нужно, если верить маме, ты тот, кто нуждается в защите от Астории, а не наоборот. — говорит Дафна слегка насмешливым тоном. Она не ошибается. Когда урок заканчивается, я обедаю, просматривая свои заметки, прежде чем перейти к зельям, которые в основном были такими же, как и всегда. Мы варили зелья, пока профессор Снейп крутился рядом, насмехаясь над любой ошибкой, но в этом году мы с Рэйвенкло. Значит, кроме Крэбба и Гойла, в нашем классе нет идиотов. Все слизеринцы хороши в зельях, потому что у нас есть дополнительные занятия, а когтевранцы — не идиоты. Хотя Энтони Гольдштейн ошибается на одном из своих шагов и над ним безжалостно издеваются и с них снимаются баллы, но в остальном класс проходит без проблем. Что приводит меня к «Истории магии» с профессором Маргаритой Ло-Антиль. Красивая блондинка, которой удается удерживать внимание класса намного лучше, чем когда-либо удавалось Биннсу. В основном из-за того, что ее зеленое платье-мантия с глубоким вырезом оставляло напоказ более чем небольшое декольте. Я думаю, что Рон Уизли действительно пустил слюни. Уход Биннса давно назревал, но у меня будут свои проблемы с нашим новым профессором. «Маргарита Ло-Антиль Фракция — Ложа Волшебниц Мысли о тебе — она заинтригована твоей демонической природой. Маленькие секрет - Она проникла в Хогвартс, чтобы следить за инвестицией Ложи, Грейсоном Раумом-Блэком. Главный секрет – ??? Самый большой секрет - ???» Чудесно. Шпион. Перехватив мой взгляд, она добродушно улыбается, рассказывая нам об истории Министерства магии и создании Статута Секретности. Она не уделяла мне больше внимания, чем остальные в классе, но я продолжаю ловить ее взгляды, когда делаю вид, что отвожу от нее взгляд, чтобы оставить запись в свитке. История магии — это один из предметов, где я примерно на том же уровне знаний, что и остальные ученики моего года. Еще два человека тоже обратили на меня внимание. Падма Патил, что не удивтельно для меня и Су Ли. Падма — третья по уровню знаний, и ей не нравится, что мы с Гермионой превосходим ее. Она не сердится на меня, она молча соперничает, стремясь показать, что может не отставать от первого и второго номеров. Ее секреты совершенно скучны, она иногда притворяется своей сестрой, что почему-то заставляет ее чувствовать себя более уверенной и общительной. Мое внимание привлекает Су Ли, которую, кажется, я никогда не звмечал за все время, проведенное в Хогвартсе. Она все это время нервно поглядывала на меня, и она делала то же самое на Зельях. «Су Ли Фракция – Культ Девятихвостого Лиса Мысли о тебе — Она боится оказаться так близко к демону с неизвестными целями. Маленькие секреты - Она родилась в Демоническом культе, поклоняющемся повелителю демонов Да Джи. У нее есть приказы от хозяйки. Главный секрет – ??? Самый большой секрет - ???» Я начинаю понимать, что культы демонов и тайные общества гораздо более распространены, чем я ожидал. Слава Мерлину, у меня есть Демонический Взгляд. Кроме того, Блять. Я почти уверен, что она вздрогнула, когда я посмотрел на нее. Да Джи, я смутно знаю это имя, но не помню, чтобы оно было связано с Демонами? Мне нужно провести небольшое исследование и избегать Су Ли до этого, я хочу узнать об этом как можно больше информации, прежде чем меня затянет в очередной круговорот заговоров. Пропуская информацию, я практически убегаю с места происшествия в тот момент, когда урок заканчивается, замечая хмурое лицо профессора Ло-Антилья и панический взгляд Су Ли. Я двигаюсь недостаточно быстро, чтобы это могло вызвать подозрения, просто двигаюсь целенаправленно, избегая наблюдателей. Мой быстрый побег перехвачен... кем-то, с кем я никогда в жизни не разговаривал. — Наследник Раум-Блэк, мы можем поговорить? — спрашивает Мариетта Эджком, когда я пытаюсь скрыть свое замешательство. Она одна из «друзей» Киры, больше похожая на знакомую, которая притворяется более близкой, чем они есть на самом деле, поскольку я слышал, как Кира высмеивала ее наедине. У Киры много «друзей» и всего несколько друзей. — Конечно, мисс Эджкомб. — говорю я легко, она выглядит немного нервной, но я не вижу в ней никакой враждебности. Она довольно симпатичная девушка на год старше меня с вьющимися рыжевато-светлыми волосами, не такая огненная, как Роуз Поттер, и не такая рыжая, как Уизли. «Мариетта Эджкомб Фракция – Студенты Хогвартса (Равенкло) Мысли о тебе - Она в любом случае не заинтересована в тебе Маленькие секреты - Она жалеет о том, что ее статус полукровки будет сдерживать ее в будущем. Главный секрет – ??? Самый большой секрет - ???» Ничего примечательного. Все, что я знаю о ней, это то, что она учится на курсе Киры, она посредственная ученица и ведьма, и что она дочь служащего министерства низкого уровня. Она лучшая подруга Джоу Чанг, чистокровной, приехавшей из Китая учиться здесь. Я полагаю, мать Джоу - китайский посол? — Наедине я знаю одно место. — говорит Мариэтта, ведя меня в малоиспользуемый коридор и в один из неиспользуемых классов. Войдя, я бросаю на нее слегка осуждающий взгляд из-за защитных заклинаний, которое она использует, чтобы сохранить конфиденциальность нашего разговора, прежде чем заменяю их на гораздо лучшими, заставив ее покраснеть. — Итак, как ты хочешь это сделать? — спрашивает Мариэтта, заставляя меня приподнять бровь. — …Что я хочу делать, мисс Эджкомб? — спрашиваю я, наблюдая, как она становится ярко-красной, прежде чем побледнеть. — Ты… ты не знаешь? Кира с тобой не разговаривала? — спрашивает Мариетта, наблюдая за моим пустым лицом и широко раскрытыми глазами. — Что именно Кира должна была мне сказать? — спрашиваю я с пустым взглядом. — Я, черт возьми, Кира, у тебя была одна работа. — бормочет Мариетта со смущением на лице. Кира отложила то, что она должна была сделать снова, чтобы расслабиться, не так ли? — Должен ли я пойти и разыскать мою вечно бездельничающую сестру? — спрашиваю я, заставляя ее вздохнуть. — Нет, я могу объяснить. Кира сделала мне предложение, от которого я не смог отказаться. —нерешительно начинает Мариетта. — Ты много знаешь о моей семье? — Я знаю, что твоя мать — полукровка, которая работает в Министерстве, в отделе каминной сети, и я думаю, что твой отец — магглорожденный, хотя я не знаю, чем он занимается. — говорю я, признаюсь я привык знать гораздо больше о людях, с которыми мне предстоит иметь дело, чем это. — По сути, мой отец работает уборщиком в пабе Лютного переулка. Я не знаю, понимаешь ли ты, насколько плохо живут люди, которые не являются Чистокровными и не имеют поддержки семьи Чистокровных, но мой отец постоянно работает на двух работах и почти ничего не зарабатывает, а у моей моя матери дела не намного лучше. Моя семья фактически разорилась, чтобы отправить меня в Хогвартс. —признается Мариетта, большую часть этого я уже знала. — Я не хочу. Нет, я не пойду по их стопам, работая усерднее любого чистокровного за гроши только потому, что у меня нет нужного происхождения. — Значит, Кира предложила тебе поддержку нашей семьи? — спрашиваю я, заставляя ее покачать головой. — Нет, она не может давать таких обещаний, если она не Наследница. Она просто предложила мне деньги, ее недельные карманные деньги больше, чем месячная зарплата моей матери. Наверное, хорошо родиться в двух столь богатых семьях, как Блэки и Раум. — говорит Мариэтта с полусмешком. — То, что для нее мелочь, для меня целое состояние. У нас на руках всегда есть определенная сумма и вне зависимости от того сколько мы потратили, каждую неделю эта сумма возвращается к исходному значению. Я думаю мне не удавалась потратить больше четверти от суммы, прежде чем она восстановилась. Я знаю, что Кира перемещает все свои полученные деньги в личное хранилище. Я понятия не имею, что она делает со своими деньгами, кроме как покупает сладости и еду, и даже аппетит Киры и ее безмерное пристрастие к сладкому не могут проглотить столько денег. — А какую услугу она покупает у тебя? — спрашиваю я с растущим подозрением, когда бледные щеки Мариэтты вспыхивают ярко-красным. Это именно то, что она нашла бы забавным. — Я… ммм… она рассказала мне о твоем… состоянии. — быстро говорит Мариэтта, когда мои глаза сужаются. Я почти уверен, что Кира не сказала Мариетте правду, она удивительно хорошо лжет, когда хочет. — Что именно сказала тебе моя постоянно вмешивающаяся в мою личную жизнь старшая сестра? — спрашиваю я. — Что у тебя Вейла Малади. —быстро отвечает Мариетта. — Не волнуйся, я никому не скажу, я не настолько глуп, чтобы переходить дорогу Раум-Блэк. Вейла Малади. Мерлин, черт возьми, Кира, мы только вернулись. Ты не мог подождать неделю, прежде чем усложнять мне жизнь? Не то чтобы я не понимаю ее рассуждений. Я помню, как читал об этом с Кирой, когда мы нашли в семейной библиотеке книгу о странных магических заболеваниях, от которых страдали волшебники. Это состояние появляется в период полового созревания у очень, очень немногих пользователей магии и на самом деле не имеет ничего общего с Вейлами. Симптомами являются нимфомания, постоянное состояние возбуждения, отсутствие самоконтроля и различные перепады настроения, если возбуждение нарастает. Оно получило свое название, потому что впервые появилось во Франции, и люди предположили, что существа, которые в основном питаются сексом - вейлы, были ответственны за это. Молва подхватила слухи и распространила по всему миру. Они были... вероятно, неправы, но, несмотря на протесты вейл против такого названия заболевания за последние несколько сотен лет, причина этого до сих пор остается неизвестна. Лечение? Сексуальное облегчение, но самоудовлетворение не помогает, удовлетворение должно исходить от другого человека. Магия такая странная. — Понятно. Мне придется поговорить с сестрой о ее неспособности хранить секреты. — со вздохом говорю я, несмотря на растущее веселье, которое я пытаюсь скрыть. Конечно, Кира говорила людям, что у меня волшебное состояние, которое возбуждает меня. Это именно то, что она нашла бы забавным. Бьюсь об заклад, она хихикает про себя, где бы она ни пряталась. Я уверен, она скажет мне, что сделала это для моей выгоды, все время пытаясь подавить смех. Кира иногда может быть довольно озорной. — Тебе не о чем беспокоиться, она сказала только мне, и я никому не скажу. — уверяет меня Мариетта, когда я вздыхаю. — Она… ну, она наняла меня, чтобы я помог тебе справиться с этим. — признается Мариетта с растущим румянцем и стыдом в тоне. Проституция, по сути? Отсюда стыд, который я чувствую от нее, когда она стоит передо мной. На самом деле мне выгодна эта ситуация, ее чувство стыда производит для меня небольшое количество эссенции. — Понятно. Хотел бы я, чтобы она посоветовалась со мной перед тем, как сделать это, но не могу сказать, что удивлен. — признаюсь я с любящим вздохом. — Вы уверены в этом, мисс Эджкомб? — спрашиваю я, заставляя ее слегка улыбнуться, несмотря на ее сияющее лицо, ее чувство стыда и ненависти к себе усилилось. — Моя семья должна Гринготсу изрядную сумму, а вы знаете, как плохо гоблины могут вести себя, когда дело доходит до долгов. Мне нужны деньги, они есть у Киры, и она знала, что мне нужна помощь. Это просто деловая сделка. Накопив достаточно, я смогу выплатить долг своей семьи и иммигрировать во Францию или Америку, где полукровки не так бедны. Но сейчас мне немного стыдно так обеспечивать свое будущее. — говорит Мариэтта, расстегивая мантию. — Как прагматично. — я хвалю ее, пока она колеблется, прежде чем стянуть джемпер и начать расстегивать блузку, обнажая пару приличных грудей в сине-бронзовом лифчике. Верность факультету, да? — Как ты хочешь, чтобы я… помогла тебе? Кира упомянула, что тебе пока нельзя заниматься нормальным секса, но не назвала причину, и я не хочу терять девственность за денеги. —замолкает Мариетта, расстегивая лифчик, колеблясь, прежде чем позволить ему упасть, ее румянец скатывается по шее. Ее груди могут быть не массивными, но они довольно дерзко смотрят вверх и ее грудь не опускается, даже когда ее лифчик падает на пол, каждая ее грудь увенчана милым розовым соском. Ее застенчивость легко заметить, когда она ерзает на месте, ее юбка нетронута. — Подойди сюда. — приказываю я, отводя взгляд от ее груди, когда она идет, медленно и нерешительно продвигаясь вперед. Хочет, но сомневается. Я практически вижу, как она убеждает себя, что это правильно, когда останавливается прямо передо мной, вздрагивает, когда моя рука поднимается к ее груди, я нежно ласкаю мягкую плоть, вырывая из нее тихий стон. У меня есть немалый опыт получения удовольствия от моих партнеров после этого лета. Честно? Оставив Пэнси не трахнутой, я не могу сопротивляться добровольной девушке, предлагающей себя мне, даже если я предпочел бы сначала поговорить с Кирой. У меня неплохой самоконтроль, но я демон похоти, и у меня есть свои потребности. — Ты неопытна, да? — спрашиваю я, заставляя ее покраснеть еще сильнее, не прекращая стонать от моих прикосновений. — Я никогда не заходила дальше, прикосновений, и это было на спор. — признается Мариетта. — Тогда начнем с малого. — говорю я несколько любезно, когда целую ее, заставляя ее глаза расшириться, прежде чем они закрываются. Свободной рукой я тянусь вниз и раздвигаю мантию, расстегивая брюки и вытаскивая твердый как камень член, хватаю ее руку и перемещаю ее к своему члену. Сразу бросается в глаза ее неопытность. Ее движения слишком грубы, ее хватка слишком крепка, и она продолжает делать паузу, хмурясь, глядя на мои губы, пытаясь сообразить, что делать, в то время как моя другая рука перемещается под ее юбкой, поглаживая ее удивительно соблазнительную попку. Прервав поцелуй, я кладу руки ей на плечи и нежно нажимаю вниз, заставляя ее лицо покраснеть, когда она падает на колени. Мне не нужно убеждать ее повиноваться, она сделала это сама. — Медленнее, это не гонка, ты только навредишься, если продолжишь ускоряться. Ослабь немного хватку. — советую я, когда она смотрит на пульсирующий член, висящий перед ее лицом. Она замедляется, и перестает так сильно сжимать. — Вот и все, другой рукой массируй мои яйца. — О-ладно, я могу это сделать. — говорит Мариетта больше себе, следуя моему совету, нежно обхватывая мои мошонки и медленно лаская их с сосредоточенным взглядом на лице. Рискуя, я заглядываю в ее разум, чтобы увидеть, о чем она думает. Обычно я немного колеблюсь, потому что никогда не знаешь, кто обучен окклюменции и сможет тебя обнаружить, но разум Мариэтты — открытая книга, никаких ментальных щитов, чтобы остановить меня. Неудивительно, что она пытается отвлечься от того, что делает, ей стыдно, что она продает свое тело, ей горько, что она оказалась в ситуации, когда ей нужно было это сделать. Она благодарна Кире за шанс? Она благодарна, что я позволяю ей начинать с малого и в ее ритме? Ха, она более разумна, чем я ожидал. Весь ее гнев и отвращение направлено на общество и на нее саму. Ее родители не думают, что она знает об их проблемах с деньгами, и балуют ее. Возможно, я смогу использовать это в будущем, но сейчас я просто наслаждаюсь ее быстро улучшающимися прикосновениями, в конце концов, я убеждаюсь, что Когтевранцы обычно довольно умны и быстро учатся новому. Прислонившись к одному из слегка запыленных столов, я вздыхаю от удовольствия, когда она удивляет меня, наклоняясь вперед и нерешительно облизывая головку моего члена, ее глаза встретились с моими, когда она начинает нежно водить языком по моей длине, мои яйца вздрагивают, когда я чувствую, что мой оргазм приближается. Дрочка прошлой ночью был разочаровывающая, моя рука действительно не может принести мне истинного облегчения, так как я привык к лучшему. Итак, с полуголой симпатичной девушкой на коленях передо мной я довольно быстро приблизился к тому, чтобы кончить. — Мариэтта, я скоро кончу… — предупреждаю я ее, наблюдая за нерешительностью на ее лице, прежде чем она вздыхает и направляет мой член ниже, двигаясь быстрее, когда я достигаю оргазма, мое семя брызгает на ее обнаженную грудь, когда она вздрагивает.И не прекращает дрочить до тех пор, пока каждая капля не попадет на ее грудь и живот. — Тебе нужно еще? — говорит Мариетта с оттенком беспокойства в тоне, глядя на все еще стоящий член. — Это так, но теперь это более управляемо. Оно должно пройти само по себе, когда передо мной на коленях не будет стоять красивая обнаженная девушка. — говорю я, заставляя ее краснеть, когда она встает, достает палочку и стирает с себя мою сперму. — П-правильно. Кира говорила, что у нее есть идея, как мы можем поддерживать связь, но она не сказала мне, как и, очевидно, не сказала тебе. Когда она сделает то, что обещала, у тебя должен появиться способ связаться со мной, когда тебе понадобится для еще одного сеанс помощи. —говорит Мариэтта, она очень старалась не упоминать о проституции, в основном для собственного здравомыслия. — Ах, понял. Я постараюсь выследить ее. Спасибо, Мариэтта. — говорю я, когда она снова надевает одежду. — Хех, думаю, я должна поблагодарить тебя. Ты бы нашел выход в любом случае, ты слишком богат и влиятелен, чтобы этого не делать, и мне это нужно больше, чем тебе. —признается Мариэтта, ее снова наполняет отвращение к себе. — Я пойду первым, подожди, пожалуйста, несколько минут, перед тем как уйти. В будущем нам придется найти более уединенное место… — бормочет она, слегка улыбаясь мне, прежде чем поцеловать меня в щеку. — Спасибо, что не обижаешься на это, я прекрасно осознаю, насколько я жалка. — говорит она, отворачиваясь и уходя, прежде чем я успеваю ответить. Хм. Интересно. Теперь нужно найти Киру. - Позже - Она избегает меня, я в этом уверен. Ее нет ни в одном из ее обычных мест, и ее подруга Бетани Хоук говорит, что ее нет в гостиной Рейвенкло. Оказывается, Кира староста. Как бы ни сбивала с толку идея, что моей ленивой и откровенно безответственной сестры, доверили такую власть. Я понятия не имею, кто подумал, что это хорошая идея, теперь она «патрулирует». Что означает, что она где-то прячется, чтобы избежать своих обязанностей. Хуже того, Дэмиан — староста Школы. Дамиан ненавидящий ответственность шутник. Из всех людей? Что добавили лимонные леденцы Дамблдора, что, по его мнению, эта стало хорошей идеей? С тем же успехом он мог бы сделать Морриган старостой школы и завершить набор совершенно неуместных решений. Я люблю Киру, я даже люблю Морриган и испытываю что-то похожее по отношению к Дамиану, пока он не пытается втянуть меня в свои «шутки». Однако никому из них нельзя давать власть над чем-либо. Кира управляет небольшой сетью контрабандистов, которые доставляют контрабанду из Хогсмида через секретные проходы, и теперь она та, кто ищет и конфискует контрабанду? Исследуя школу, я в основном не беспокоюсь из-за чар, которые я наложил на себя, чтобы люди в основном игнорировали меня. Это старое, но любимое мое заклинание, но оно не идеально. Если я привлеку слишком много внимания своими действиями, заклинание спадет, а если люди активно меня ищут, заклинание мягко отведет их взгляд от меня. Я хочу улучшить его в будущем, но мне нужно больше знаний по арифмантике, прежде чем я попробую сделать это. Проходя через школу, я решаю, что с меня хватит на сегодня и я могу выследить свою озорную сестру завтра за завтраком или обедом, она не может вечно избегать меня. Если мне понадобится, я думаю, я мог бы использовать нашу связь через контракт, который она подписала, чтобы заставить ее искать меня, но я бы не хотел использовать эту власть над ней прямо сейчас. Двигаясь по коридорам, мои чувства кричат мне, чтобы я уклонялся, когда я чувствую, как позади меня кто-то колдует заклинание, повернувшись на месте, я вытаскиваю собственную палочку, к счастью, у моей кобуры есть функция быстрого извлечения. Несмотря на то, что я торопливо бросил щит, красное заклинание, летящее в меня, просто пробивает его, напоминая мне, что моя магия по-прежнему в основном отстой, даже если моя реакция стала быстрее. И когда оглушающее заклинание попадает мне в центр груди, метким выстрелом, я встречаюсь взглядом с нападавшим. Это Пожиратель Смерти каким-то образом понял, что я знаю его секрет? Су Ли нападает на меня по приказу Да Джи? Увидев ухмыляющееся лицо Дэмиана, я вздыхаю, даже когда мое сознание угасает. Думаю, я бы предпочел Пожирателей Смерти или Культистов Демонов. Это снова он. Староста, дамы и господа. - Бонусная сцена – Йеннифэр – — Сестренка дорогая, как всегда приятно тебя видеть. — спокойно сказала Йеннифэр, глядя на младшую сестру с совершенно фальшивой улыбкой. — Что привело тебя в мою скромную обитель? — Перестань, Йеннифэр. — Нарцисса закатила глаза и слегка ухмыльнулась. — Мы оба знаем, что ты рада меня видеть не больше, чем я тебя. — Хорошо, что тебе нужно, Нарцисса? — спросила Йеннифэр, бросив на младшую сестру фирменный взгляд «ты идиотка». — Я здесь, чтобы попросить тебя прекратить крестовый поход против Люциуса. — сказала Нарцисса, продолжая, прежде чем Йен успела заявить о своей невиновности. — Каждый раз, когда Люциус пытался принять закон или предложить идею в Визенгамоте, ты ставила своей целью убедиться, что он провалится. Нужно ли напоминать тебе, что положение Люциуса как советника министра Фаджа позволяет мне влиять на министра в интересах Ложи? - сказала Нарцисса с ухмылкой. — Пожалуйста, на Фаджа можно повлиять мешком с сиклями, привязанный к палке. Этот человек — дурак и марионетка. Это единственная причина, по которой он продержался так долго. уж точно не благодаря твоему мужу. Люциус уж точно здесь не причем. — возразила Йеннифэр, наблюдая, как Нарцисса нахмурилась из-за того, что ее раскрыли. — Не пытайся манипулировать мной, Нарцисса. Единственным человеком, которого ты когда-либо могла контролировать, был отец, и он давно мертв. Сисси всегда была папиной дочкой и любимицей отца, всегда добивалась своего. Андромеда и Йеннифэр даже поспорили, когда были моложе, спала ли Сисси с их отцом. Андромеда не верила, что Сисси так унижает себя, но Йеннифэр все еще была достаточно уверена, что в постоянном фаворитизме их отца было нечто большее, чем просто баловство младшей. Ее отец был подонком, худший из чистокровных, который хотел выдать ее замуж за какого-то старого лорда в Европе. Ей ужасно повезло, что он упал замертво, не успев закончить переговоры. Ее мать была не намного лучше, и ее пристрастие к использованию Проклятия Круциатус в качестве наказания во многом объясняло безумие Беллы. — Это не меняет того факта, что ты ослабляешь влияние Ложи, чтобы удовлетворить свою мелкую обиду. — возразила Нарцисса. — Каждый несостоявшийся закон заставляет Люциуса выглядеть слабым. Мелкая обида? Ее ненависть к Пожирателям смерти не была мелкой обидой. Они забрали у нее Геральта, им повезло, что Трисс не дала ей выследить их всех и убить тех, кто избежал наказания. Геральт не хотел, чтобы она оказалась в Азкабане, поэтому она решила мстить более тонко. — Тогда он должен знать свое место и перестать пытаться принимать законы. Если это все, дорогая сестра, убирайся из моего дома. — холодно сказала Йеннифэр. — Нет. Мне тоже нужно обсудить с тобой кое-какие дела в Ложе. — неохотно сказала Нарцисса, приподняв бровь. — В самом деле? Как любопытно. Поскольку я состою в совете, а ты всего лишь второстепенный член, довольно интересно, что у тебя есть дело ко мне, о котором я еще не знаю. Кто это был? Ассире? Нет, Франческа? Фрингилья? Шеала? Ах, Шеала. – подтвердила Йен, с самодовольной улыбкой наблюдая за легкими подергиваниями лица своей сестеры. — А чего хочет Шеала, для чего ей понадобилось посылать гонца? — спросила она с веселой ухмылкой. Нарцисса всегда слишком высоко ценивала свои таланты и хитрость, но Йен могла прочитать ее сейчас так же легко, как когда они были детьми. — Она хочет исправить твои ошибки. — указала Нарцисса, нахмурившись и надувшись от того, что ее так легко прочитали. Она всегда была девчонкой, это не изменилось. — С Грейсоном. Вот так и пропало ее веселье. — Очень тщательно подбирай следующие слова, дорогая сестра. — предупредила Йен, и ее магия вырвалась наружу, когда воздух затрещал от силы, отчего глаза Нарциссы расширились. — Грейсону нужно быть могущественным, и ты хорошо справилась, дав ему стремление к власти. — вздрогнула Нарцисса, ее лицо побледнело от страха. Хм, она почти ничего не делала. Грейсон был амбициозен даже без ее подталкивания. — Но он слишком замкнут. Мне не нужно напоминать, зачем он нам нужен, чтобы разбираться во всех тонкостях аристократии и политики. Он понимает более простые части, но ты недостаточно его обучила. – объяснила Нарцисса, заставив ее усмехнуться, потрескивание воздуха уменьшилось. — Я должна была сосредоточиться на том, чтобы развить его искусство разума, чтобы он не сошёл с ума из-за своих грехов, поэтому он, вероятно, он лучше в окклюменции и легилименции, чем половина Ложи. — сказала Йен объесняя и одновременно хвастатясь. — И это прекрасно, правда, но разве он умеет танцевать? Он знает как вести себя на балах? Ты держала его подальше почти от всех, на которые его приглашали, — возразила Нарцисса. — Он предпочитает более практичные искусства. И нет, я не заставляла его брать уроки танцев. – признался Йен. Она упомянула их, когда он был моложе, и выражение чистого отвращения так позабавило ее, что она позволила ему пропустить их. — Именно поэтому Шеала приказала мне обучить его стандартам. Ты же знаешь, что этой зимой в Хогвартсе состоится Святочный бал, и как наследник он не сможет избежать частых балов, проводимых различными аристократами , не ослабив его положение и положение домов Раум и Блэк. Или ты не хочешь, чтобы он опозорился, и не потерял контроль над своим гневом из-за этого? — язвительно спросила Нарцисса. Нарцисса могла быть слабым, избалованным ребенком... но она превосходно знала этикет и имела огромный опыт его применения. — Очень хорошо, сестра, но я предупреждаю тебя, если ты попытаешься манипулировать им в своих интересах или интересов своего мужа. Я лично прикончу тебя и всю семью Малфоев. Не испытывай меня. — сказала Йен, ее голос был достаточно холоден, чтобы заморозить воду. — Я пошлю ему письмо, чтобы он ждал тебя, и одно письмо Дамблдору, чтобы получить разрешение на посещение Хогвартса. — согласилась она, заметив намек на торжество на лице сестры. Нарцисса думала, что она умна, она собиралась попытаться манипулировать Греем. Может быть, чтобы заставить его поддержать планы Люциуса, или, может быть, она хотела попытаться сделать Лиру следующей Леди Блэк? В любом случае, Грей будет предупрежден. Честно говоря, она была уверена, что это Грей будет манипулировать Нарциссой задолго до того, как Нарцисса сможет сделать то же самое с ним. Это была единственная причина, по которой она позволяла своей коварной младшей сестре приблизиться к ее любимому ребенку. — Спасибо, сестра… Я рада, что ты понимаешь ситуацию. — сказала Нарцисса, как будто она не дрожала от страха несколько мгновений назад. Примечание автора: не знаю, почему эта глава оказалась длиннее, просто я немного отвлекся от нее, когда писал, но, полагаю, это никогда не бывает плохо.