Большая маленькая вечность

Кёнмин и господин Ким тепло попрощались с Хёнджином: — Будем рады видеть тебя снова, — обратился господин Ким. — Приезжайте. Госпожа Ким аккуратно сложила мокрую одежду в пакеты. Она так же передала им две сумки, в которые упаковала еду, разложенную по контейнерам. — Не забудьте пристегнуться. Намджун обнял маму, Хёнджин низко поклонился обоим родителям и Кёнмин, после чего забрался в мерседес. Обратная дорога заняла меньше времени. Водитель знал, как добраться быстрее, и выбирал разгруженные трассы, сверяясь с навигатором. Занервничав, Хёнджин уткнулся в телефон, листая ленту. Он не запоминал фотографии и посты, всего лишь хотел чем-то занять мысли, глаза и руки, чтобы отвлечься и не беспокоиться. Почему Хёнджин переживал? Они оставались наедине в гон или течку, когда желание близости манипулировало сознанием, пробуждая животные инстинкты. Сегодня сознание Хёнджина оставалось ясным. Почти. Если он и хотел быть с Намджуном, то только потому, что соскучился. Стресс, испытанный в доме родителей Намджуна, быстро забылся, превратившись в мутные воспоминания. Как бы не относилась госпожа Ким к их союзу, со связью проще смириться, чем противостоять. При других обстоятельствах союз с Намджуном сделал бы Хёнджина самым счастливым в Южной Корее, как минимум. Он и сейчас испытывал нечто, напоминающее эйфорию. Намджун защищал его. Только на языке всё равно горчило. Фраза, брошенная Намджуном в первый день гона, мешала насладиться своим положением сполна. Невозможно просто взять и забыть те ужасные слова о сожалении. Как будто Хёнджин не заслуживал того, чем завладел, или как будто это он заставил Намджуна впиться клыками в шею, чтобы навсегда скрепить жизни двух абсолютно чужих друг другу людей невидимой нитью. К плечу привалились. Уронив на него голову, Намджун задремал. Хёнджин вздрогнул от неожиданности и сполз пониже для чужого удобства. За стеклом мелькали одинаковые пейзажи тёмных очертаний, с наступлением ночи загорались яркие неоновые вывески и уютные домашние окна. Люди возвращались с работы, чтобы вкусно поужинать и провести время с близкими. Хёнджин отвернулся, уставившись на профиль Намджуна. У него появилась прекрасная возможность рассмотреть своего альфу, пока тот спал. Красивый. И с тем, кто утверждал обратное, Хёнджин не стал бы разговаривать. У Намджуна была особенная запоминающаяся внешность. Он очень выделялся на фоне своих мемберов. Этому способствовал не только высокий рост. Например, Хёнджину нравились милые ямочки на щечках, появлявшиеся, когда Намджун улыбался. Его сильные руки с выдающимся рельефом мышц тоже притягивали взгляд. Эти руки могли удерживать Хёнджина навесу, прижимая к стене, а широкие ладони с длинными пальцами, ласково касались самых откровенных мест на теле. Маска скрывала большую часть лица. На мгновение Хёнджин прижался губами ко лбу Намджуна, прикрыв глаза. Запах его альфы проникал в каждую клеточку тела, накрепко въедаясь в генетическую память. Как бы сложно не было рядом с Намджуном, представить свою жизнь без него уже не получалось. А что, если путь, пройденный в одиночку, должен был привести Хёнджина именно к Намджуну? И в кого Хёнджин получился таким безнадёжным романтиком? Намджун проснулся неожиданно. Открыл глаза, потянулся и, прищурившись, глянул на экран телефона, чтобы узнать время. — Давай заедем в магазин, — предложил он. — Возьмём, что захочешь. Единственное, чего хотел Хёнджин — это наконец остаться с Намджуном без лишних свидетелей, Мони (пёс Намджуна) не в счёт. Супермаркет в спальном районе был поспокойнее магазинов в центре. С корзиной ходил Намджун. Хёнджин плёлся следом, разглядывая содержимое высоких стеллажей. Намджун взял пару зубных щёток, Хёнджин выбрал диетические крекеры и мороженое. Госпожа Ким упаковала им столько домашней еды, что голодными они бы точно не остались. Женщина-кассир бросила на них быстрый взгляд без тени узнавания. Интересно, как они выглядели со стороны для совершенно чужого человека? Как альфа и омега в связи, или как два друга, забредших в магазин? Могли ли посторонние люди распознать в них пару, не зная деталей? — О чем задумался? — Намджун расплатился. — Странный день, — Хёнджин не стал вдаваться в подробности, укладывая покупки в пакет. Мони — питомец Намджуна, — встретил их, чихая и радостно виляя хвостом. Собаки нравились Хёнджину больше котов, их искренность сильно подкупала. Здорово возвращаться домой, если тебя ждут. Поэтому Хёнджин любил приезжать к родителям, где пушистое облачко Кками бегал под ногами, тыкаясь мокрым носом в ладони. — Я выгуляю Мони, а ты располагайся, — предложил Намджун. — Можно с вами? — вдруг спросил Хёнджин, переступая с ноги на ногу. У Намджуна не было причины отказать. Им пока не приходилось проделывать вместе простые бытовые действия. Хёнджин не надеялся на сближение, ему всего лишь захотелось посмотреть на Намджуна с непривычной стороны. Да и неплохо пройтись, чтобы проветрить голову. — Пошли, — Намджун пожал плечами. Прогулка заняла около двадцати минут. Непонятно, кто кого выгуливал. — У Мони свои ритуалы, — хоть маска и закрывала лицо, Намджун улыбался, наблюдая за питомцем. — Мне кажется, они есть у всех. — И какие у тебя? Задумавшись, Хёнджин спрятал ладони в карманах штанов: — У меня в комнате всегда остаётся один нетронутый холст. Для рисования, — пояснил Хёнджин. — Пока я смотрю на него, быстрее выбираю, что хочу нарисовать следующим. Так идеи не заканчиваются. Приходится постоянно придумывать что-то новое. — Это ритуал? Каждый день перед сном Хёнджин разглядывал чистое полотно. — Ага, помогает… определиться. — Покажешь? Свои картины. — Их и картинами не назовёшь… Это в галереях и музеях, по которым любил ходить Намджун, выставляли картины. — Для того, кто начал совсем недавно, у тебя неплохо получается. Неожиданно смутившись, Хёнджин низко наклонил голову, спрятавшись в воротнике. — Спасибо. Намджун что, следил за его творчеством? Мысль о том, что Намджун мог просматривать посты Хёнджина в разных соцсетях, повеселила и взволновала. — Напишешь что-нибудь для меня? — вдруг спросил Намджун. От неожиданности Хёнджин споткнулся и громко ойкнул. В квартире Намджуна имелся собственный мини-музей, предметы искусства, стоившие баснословных денег, плавно вписывались в интерьер. Что бы Хёнджин не выбрал, разве могло оно соответствовать статусу Намджуна? — Ты так громко думаешь. Если моя просьба доставляет неудобства или сложности, то не надо. Намджун ведь его альфа. Впервые Хёнджин попытался объясниться, заглушив страх оказаться по итогу непонятым. — Кажется, единственный, кто доставляет тут неудобства — это я. Намджун не торопил. Возможно, улица была не самым подходящим местом для важного разговора, зато здесь было просторней, чем в квартире, и не давили стены, однако самые тяжёлые мысли Хёнджин не смог озвучить вслух. Намджун сделал то, чего от него меньше всего ожидал Хёнджин: притянул к себе за рукав, устроил подбородок на плече. Мони носился по полукругу, пытаясь сдвинуть Намджуна в разные стороны. — Мне нравится такое «неудобство», — горячее дыхание обожгло ухо. Намджун шепнул, чуть приспустив маску. Он так говорил, потому что не оставил себе выбора, загнав «правильными» действиями в тупик. Смешавшись, Хёнджин отступил на несколько шагов. Вернувшись домой, Намджун, как хороший хозяин, отправился вымыть Мони лапы. Хёнджин закинул мокрую одежду в стиральную машину и включил подходящий режим. Благодаря нескольким годам в общежитии он понимал, как жить и вести быт самостоятельно. Хёнджин как раз перекладывал контейнеры, переданные госпожой Ким, в холодильник, когда зазвонил его телефон. — Как встреча? — поинтересовалась мама. — Нормально. Зачем лишний раз беспокоить родителей? Обед мог пройти куда хуже, так что Хёнджин даже не солгал, дав оценку. К тому же, госпожа Ким сложила его мокрую одежду и дала с собой еду. Мама поинтересовалась, где он сейчас, и когда заглянет в родительский дом. Уклонившись от прямого ответа, Хёнджин лишь сказал, что собирается отдохнуть, ведь день выдался непростым. Сначала прибежал Мони, следом за ним появился Намджун в заляпанных водой штанах. — Не вытаскивай всё, — подойдя ближе, он оттеснил Хёнджина от холодильника. — Заберёшь потом с собой. — Но… — Мама угостила тебя. Догадываешься ли ты, что это значит? — улыбнувшись, Намджун прикрыл дверцу. Хёнджин пожал плечами. — Ты ей понравился. — Ага, — рассмеялся Хёнджин. Ему досталось из вежливости! Насыпав Мони корм, Намджун использовал этот приём как отвлекающий манёвр, чтобы затащить Хёнджина в свою спальню и закрыть за ними дверь. Хёнджин не был здесь несколько месяцев. Отличалась ли сцепка в обычном состоянии от ощущений в гон или течку? Может, Намджуну тоже не терпелось узнать ответ, поэтому он не стал церемониться, сразу же направившись к огромной кровати. Замешкавшись, Хёнджин обернулся к двери, задержал дыхание и, приняв решение, стянул футболку через голову. Он раздевался находу, как и Намджун, запутавшись ногами в штанинах. В постель они упали обнаженными. Подставляя шею и плечи под обжигающие поцелуи, Хёнджин развёл ноги и притерся к мощному телу своего альфы, навалившегося сверху. Возбуждение, дремавшее все те дни и ночи, что он провёл в одиночестве, будто взбесилось, забурлив в крови. Как только Намджун оказался внутри, Хёнджин сильнее сжался, сразу ощутив набухающий узел. Он тёк от того, каким крепким и большим был Намджун. Как идеально его плоть раздвигала складки, вбиваясь внутрь. — Быстрее, — шептал Хёнджин, подмахивая глубоким толчкам. Они целовались до последнего глотка воздуха в лёгких. Хёнджин не закрывал рот, громко всхлипывал, дрожа от непривычной смеси кайфа и острых ощущений. — Оставайся… так, — шепнул он. Узел окончательно набух, до боли натягивая нежную плоть, но этого всё равно было мало для сцепки. Тогда Намджун немного изменил позу. Вздёрнув бёдра Хёнджина вверх, согнул его ноги в коленях, задрав их повыше, и, максимально раскрыв, толкнулся внутрь до упора. Хёнджин закричал, задрожал, беспорядочно сжимаясь на члене. Намджун крепко сжал в объятиях, не давая дернуться или отстраниться — не то, чтобы Хёнджин собирался. Мышцы во всем теле перестали слушаться, сверху придавило тяжестью. Они оба взмокли. В ушах стояла звонкая тишина, внутри распирал узел. Смазка, вперемешку со спермой, по каплям просачивалась на простынь. Хёнджин чуть свёл ноги, прижав колени к бокам Намджуна. Приподняв бёдра, он застонал, зажмурившись. — Тише, — зашептал пришедший в себя Намджун. — Не двигайся. Тяжело? — Нет, — всхлипнул Хёнджин, снова приподняв бёдра. Ему вдруг стало безумно стыдно за то, что хотелось продолжать. — Ты бы мог не… Намджун придержал пальцами за подбородок, заглянув в лицо. — Больно?! Ты плачешь… — Нет! То есть, глупо отрицать. Хёнджин даже не почувствовал, как брызнули слёзы, но это вовсе не значило, что ему некомфортно. — Мне так хорошо, — прохрипел он, зажмурившись и сжавшись, чтобы ощутить, как крепко соединены их тела. На лице Намджуна читалось явное облегчение. Расслабившись, он уткнулся лбом в шею Хёнджина, прихватив губами кожу над ключицей. — Почему мы не делали этого раньше? Намджун долго молчал, Хёнджин не надеялся услышать ответ, погружаясь в дрему. — Я думал, что поступаю правильно, — вдруг сказал Намджун. Поэтому гон у него случался чаще, чем течка у Хёнджина? Хёнджину всего лишь пришлось приспособиться к переменам, в то время как Намджун осознанно удерживал его на расстоянии, остерегаясь влияния связи. — Правильно — это когда мы вместе, — проворчал Хёнджин, и только после того, как слова уже вырвались, запоздало осмыслил сказанное. Намджун вдруг улыбнулся, приподнялся на локтях, нависнув сверху. И после всего, что между ними было, Хёнджин всё ещё мог смутиться! — Ты прав. Прости, что… заставил ждать. Ого! Что это сейчас прозвучало? — Больше не пропадай, — попросил Хёнджин. В простую просьбу он вложил глубокий смысл: не отказывайся от меня, не держи на расстоянии, будь рядом. Они отключились в сцепке, не размыкая объятий. Проснулся Хёнджин оттого, что все конечности затекли, а кожу неприятно стягивала подсохшая смазка. Выбравшись из кровати, он подхватил с пола футболку, с трудом отыскал в куче вещей на полу свой телефон и скрылся в ванной комнате, прилегающей к спальне. Из зеркала на него смотрел растрёпанный довольный Хёнджин с отёкшим после сна лицом. — Ну привет, — усмехнулся Хёнджин, оглядывая едва пробивающуюся щетину. Между ног тянуло. Заведя руку вниз, он осторожно ощупал себя. Прикосновения не вызывали дискомфорт, складки чуть набухли. На подушечках пальцев осталась влага. Будь Хёнджин девушкой, пришлось бы пить противозачаточные таблетки, иначе он бы сильно рисковал залететь. Залететь от Ким Намджуна. На щеках вспыхнул румянец. Втянув плоский живот, Хёнджин встал к зеркалу в профиль, скрестив руки на груди. Он был парнем, и близость с Намджуном не представляла для него опасности. Удовольствие — вместе, и невыносимая тоска на расстоянии. Быстро приняв душ, Хёнджин надел футболку и бесшумно выскользнул в коридор. Мони спал. Пройдя к кухонной зоне, Хёнджин отыскал в холодильнике бутылку воды и устроился за барной стойкой, залипнув в телефоне. Чан несколько часов назад уточнял, вернётся ли Хёнджин в общежитие. Написав, что будет утром, Хёнджин следом отправил ещё одно сообщение: «Или к обеду». У группы не было запланировано официальных мероприятий на завтра, в расписании стояли только репетиции — отработки номеров для предстоящей премии. «Ты чего не спишь?» — тут же написал Чан. 3racha предпочитала работать над музыкой в темное время суток, как и Хёнджин — рисовать. «Проснулся». «Не засиживайся допоздна. Лучше отдохни». Иногда Чан говорил как очень взрослый человек, явно знавший о жизни больше своих мемберов. «И ты отдохни, хён». Мони проснулся и пришёл выпрашивать лакомство. Помня, в каком шкафу сложена его еда, Хёнджин поднялся с тяжёлым вздохом. — Почему ты не спишь? — шёпотом поинтересовался он, привстав на носках, чтобы лучше рассмотреть содержимое шкафа. Футболка задралась, обнажив бёдра. — У меня тот же вопрос, — раздался за плечом голос Намджуна. Потянувшись через Хёнджина, он достал банку элитного собачьего печенья. Прислонившись к его груди, Хёнджин усмехнулся. — Принимал душ. Не очень приятно, когда всё засохло. Вытащив из банки печенье, Намджун присел на корточки, угостив Мони. Хёнджин не удержался и запустил ладонь в жесткие волосы. Намджун прикрыл глаза, наслаждаясь быстрой лаской. — Ты же не собираешься сейчас уезжать? Внезапный вопрос удивил. — Нет. Я только принял душ и вышел попить воды. — Хорошо, — поднявшись, Намджун отдернул пижамные штаны — единственный предмет одежды на теле. Зачем Хёнджину уезжать посреди ночи, если он мог остаться до самого утра? — Проголодался? — опустив ладони на задницу Хёнджина, Намджун подтянул его к себе. — А ты, кажется, да? — шепнул Хёнджин, мигом перенимая настроение своего альфы и отвечая на жадный поцелуй. Как будто они не были вместе всего пару часов назад. Пока Мони поедал печенье, Намджун утянул Хёнджина обратно в спальню. У кровати горел ночник, тусклого света хватало, чтобы неплохо видеть в темноте. Они точно в порядке? Возбуждение возвратилось быстро. Намджун уложил Хёнджина на лопатки, стянул с него футболку, раздвинул ноги, припав ртом к щели. Хёнджин всхлипнул, прикрыл лицо, дёрнувшись. Намджун не просил быть тише. Кого ему стесняться в собственной квартире? Язык проникал внутрь, раздвигая нежную плоть. Придерживая края пальцами, Намджун толкался глубже, словно пытался распробовать получше. — Нравится? — задыхаясь, свистящим шёпотом спросил Хёнджин. — Не представляешь — как, — усмехнулся Намджун. Он вздёрнул Хёнджина на колени, размашисто провёл ладонью по складкам, приставив головку члена, и толкнулся вперёд. Когда только успел избавиться от штанов? Хёнджин запрокинул голову, задрожал. Зубы сомкнулись на его плече. Намджун придерживал за бедро и под животом, не давая рухнуть. Иногда его ладонь перемещалась ниже, к члену. Ласка больше походила на изощренную пытку. Хёнджин не понимал, куда деваться: подмахивать назад или двигаться вперёд, и лишь сильнее сжимался, ощущая набухающий узел. Он кусал губы, мял в кулаках простынь, поскуливая. И зачем только принимал душ? По внутренней стороне бёдер скатывались капли смазки, узел растирал и натягивал изнутри. Новые ощущения застигли Хёнджина врасплох. Он не привык к тому, чтобы одновременно было плохо, больно, горячо и хорошо. Хотелось продолжить и вместе с тем прекратить сладкую пытку. Взяв под горлом, Намджун заставил повернуть голову, впился в распухшие губы поцелуем-укусом. Во рту разлился солоноватый привкус крови. Обнимая со спины, Намджун уложил набок и прикрыл ладонью щель. От его руки исходило успокаивающее тепло. Хёнджин обхватил ее выше локтя, вжимаясь в грудь Намджуна. — Болит? — сразу отреагировал тот. — Нет. С непривычки мышцы слегка тянуло. Рядом с Намджуном окутывало умиротворение, Хёнджину наконец было хорошо, страх и боль отступили. Может, они не зародились бы и вовсе, будь их связь изначально полноценной. — Почему ты отказывался от меня? — сглотнув, чтобы смочить пересохшее горло, всё же спросил Хёнджин, повернув голову. — Я… думал, так будет лучше для нас обоих. Надо же, даже Ким Намджун ошибался, и вот наглядное тому подтверждение. — Мне лучше сейчас. — Мне тоже. Прости, — прикоснувшись губами ко взмокшему лбу, он убрал с лица Хёнджина прядь волос. Намджун не выпускал из объятий остаток ночи. Подобной гармонии сложно добиться, даже научившись медитировать. Так работала связь, или они хорошо подходили друг другу, потому не испытывали дискомфорт. Проснулся Хёнджин из-за шума. Мони скулил и скрёб дверь, требуя внимания, за панорамными окнами вовсю светило солнце. Наступил новый день. Озираясь кругом, Хёнджин быстро восстановил в памяти события прошлой ночи. Он лежал абсолютно обнаженный в постели Намджуна, между ног побаливало от интенсивного трения и нескольких сцепок. — Доброе утро, — проворчал Намджун, утыкаясь лицом в подушку. Хёнджин усмехнулся. Быстро стряхнув с себя сон, он выбрался из кровати и поднял с пола помятую футболку. Намджун неожиданно вытянул руку из-под одеяла и схватил за ногу. Хёнджин пошатнулся, улыбнулся: — Что ты делаешь? Намджун размашисто погладил, подтянул к себе. Шагнув вперёд, Хёнджин смутился. Засохнув, семя и смазка превратились в белёсую плёнку, покрывающую внутреннюю сторону бёдер. Широкая ладонь Намджуна как раз касалась того места. — Любуюсь, — повернувшись, Намджун бесстыдно провёл ладонью выше, задевая подушечками пальцев сухие, едва заметные складки. Жаркая волна затопила низ живота. — Мони, — выдавил Хёнджин. — Надо его выгулять. Вздохнув, Намджун ослабил хватку. Поднялся с постели, подтягиваясь. Под смуглой кожей перекатывались мышцы. Разглядывая своего альфу, Хёнджин задержал дыхание, любуясь. Сила, исходящая от Намджуна, манила и завораживала. — Скоро вернусь. Отложив поход в душ, Намджун быстро оделся и вышел в коридор. Мони встретил его радостным тявканьем, а потом хлопнула входная дверь, и квартиру поглотила тишина. Хёнджин успел искупаться, перекинуть в сушилку постиранное белье и разобраться с кофе-машиной, когда, наконец, возвратился Намджун. — Вы долго, — выглянув в коридор с массивной кружкой в руке, Хёнджин застыл в проходе. Это не Намджун. Заявившегося парня Хёнджин видел впервые. — Ох, — очаровательно улыбнулся незнакомец, осторожно поставив на тумбу завёрнутый в плотную бумагу крупный предмет. — Не знал, что Намджуни не один. А Хёнджин не знал, что Намджун раздавал ключи от своей квартиры всяким хёнам, одетым в Бриони. Серьезно, сколько стоил его костюм? — Ю Дэсон. Парень был высок, строен. Смотрел лукаво из-под стёкол очков в тонкой серебряной оправе, на запястье поблескивали элегантные часы. Хёнджина напрягло всё сразу: от изысканных манер, угадывающихся в каждом жесте, до приятного бархатистого тембра голоса и щетины, придающей молодому человеку довольно мужественный вид. Но больше всего напрягло то, что Ю Дэсон был омегой, и, судя по всему, из очень обеспеченной семьи. Откуда у него ключи?! — Хван Хёнджин, — они обменялись рукопожатиями. — Тот самый, — усмехнулся Дэсон. — Тебе очень повезло. Уж поверь человеку, потратившему впустую последние десять лет жизни. Если Намджуни выбрал тебя, значит, в тебе есть что-то помимо внешней красоты. Хёнджин очень старался не выглядеть напряжённым и подозрительным, хотя заранее знал, что его лицо как открытая книга в моменты, когда он не мог справиться с эмоциями. Он с трудом удержал лицо, применив дыхательную технику с тренировок. — Намджун-хён вышел на прогулку с Мони, должен скоро вернуться. — Хорошо, тогда я подожду, — Дэсон явно чувствовал себя комфортнее, чем Хёнджин. Он разулся, прихватил упакованный предмет и прошествовал в кухонную зону. Было видно, что ситуация его ничуть не напрягла. Хёнджину не понравилось, как уверенно этот человек вёл себя на чужой кухне. Достав кружку, Дэсон налил себе кофе, добавил лёд и молоко. Он знал, где и что лежит, и это тоже очень не понравилось Хёнджину. Как часто Дэсон навещал Намджуна? — Хочешь? Хёнджин отказался. Хорошо, что он оделся после душа! Вышло бы неловко, останься он в одной футболке или в полотенце. — А вы… — Дружим уже тысячу лет, не волнуйся, — заверил Дэсон. Легко сказать! Со стороны входной двери донёсся шум. — Мони, сидеть! Хёнджин вышел в коридор: — Ты долго. Намджун вручил ему несколько бумажных пакетов, из которых доносился аромат свежей выпечки. — Решил, что мы заслужили читмил, — с улыбкой сказал он, направляясь к ванной комнате, чтобы протереть Мони лапы. — У тебя… гость, — выдавил Хёнджин. — Да? — Намджун в удивлении вскинул брови. — Намджуни, хэй, — Дэсон появился в дверном проеме, вальяжно привалившись плечом к косяку и отсалютовав кружкой. У него был до отвратительного дорамный вид. Почему человек в реальной жизни выглядел так, будто сошёл с экрана? — Хён! — воскликнул Намджун. — Не знал, что ты вернулся! Быстро разобравшись с водными процедурами Мони, Намджун появился на кухне, сияя радостной улыбкой. — Когда ты прилетел? Подожди! Вы познакомились? Это Ю Дэсон, мы знаем друг друга уже лет десять, — представил Намджун. — Благодаря этому человеку изменилось мое отношение к современному искусству! Или, правильнее сказать, зародилось? — Брось, в этом нет моей заслуги, — отмахнулся Дэсон. — Если бы ты не настоял на моем первом, — выделил Намджун, — визите в галерею, я бы многое упустил. Отец Дэсона — Ю Ин-Тэк уже много лет возглавляет художественную галерею Hangaram в сеульском арт-центре, — пояснил Намджун. Хёнджин кивнул: ага, ясно. Теперь Дэсон не нравился ему в два раза больше, и это всё ещё не объясняло, почему у него имелись ключи от квартиры Намджуна. Их что, принято раздавать всем друзьям? Или только тем, чьи отцы стоят во главе художественных галерей или чего покруче? — Кстати, насчёт галереи. Смотри, что мне удалось перехватить. Дэсон с лёгкостью поднялся и вручил Намджуну предмет, который принёс с собой. — С прошедшим, — улыбнулся он. На протяжении всего разговора Хёнджин чувствовал себя крайне неловко и мечтал провалиться под землю, чтобы не видеть и не слышать, как мило Намджун обменивался любезностями со своим хёном. Они давно знали друг друга. Ю Дэсон упомянул, что потратил впустую десять лет, намекнув на неудачные отношения. Что, если речь шла о Намджуне? Зашелестела оберточная бумага. — Нет. Не может быть! — Может. Смотри, тут ещё подписанная открытка. — Подожди, мне нужно время, — попросил Намджун, вчитываясь в текст. На столе перед ним стоял белоснежный лунный сосуд небольшого размера. — Как ты мог завернуть его в простую бумагу?! — Я знал, что доставлю его в целости и сохранности. К тому же, упакуй я его в десять слоев защиты, ты бы сразу догадался, что внутри, а мне хотелось сделать сюрприз. — Это лунный сосуд изготовлен мастером Квон Дэ-супом, — пояснил Намджун. Его глаза светились, от широкой улыбки на щеках появились ямочки. Наверное, этот Квон Дэ-суп был чертовски крут в своём деле, и Дэсон отвалил за вазу приличную сумму. Хёнджин успел убедиться, что современное искусство не было дешевым, а богатенькие друзья Намджуна не стали бы дарить простую вещь. Хёнджин не знал, кто такой Квон Дэ-суп. Скорее всего, его сегодняшних доходов хватило бы в лучшем случае на горлышко сосуда, в худшем — Квон Дэ-суп не принял бы заказ и даже не стал бы разговаривать с Хёнджином, ведь его отец не руководил галереей. Он и раньше сомневался, что подходит Намджуну, а от наглядного сравнения стало совсем обидно. Наверное, госпожа Ким представляла рядом с сыном кого-то вроде Дэсона: богатого, воспитанного, из равной семьи. Хёнджин не засобирался домой в ту же секунду из чистого упрямства: покинуть квартиру Намджуна сейчас значило проиграть Дэсону в первую же встречу. Мони крутился у ног, выпрашивая вкусняшку. Вздохнув, Хёнджин присел рядом на корточки, наглаживая пушистую холку. Вот, с кем было проще, несмотря на то, что Мони жил с Намджуном не первый год. Конечно, он ведь был собакой, а не красавчиком-омегой! — Я хотел завезти подарок лично, мне уже пора, — Дэсон глянул на часы. — Очень рад знакомству, Хёнджин. Попрощавшись, он покинул квартиру. Удивительно, как человек, не прилагая лишних усилий, умудрился навести полный беспорядок в душе Хёнджина одним своим появлением. Даже аппетит пропал. — Ты не рассказывал о своих… друзьях, — выдавил Хёнджин, демонстративно играя с Мони, пока Намджун подбирал подходящее место для сосуда. — Ты что, ревнуешь? От улыбки, появившейся на его лице, защемило в груди. — У меня есть омега. Отвлекшись от разглядывания подарка, Намджун подошёл, опустился на корточки рядом. — Мы в связи. Мони ткнулся в его колено, намекая, что не следует сидеть без дела, и подставился под ласку. — Ты — мой. Хёнджин удержал себя от глупого порыва последовать примеру собаки.