Большая маленькая вечность

В середине октября Stray Kids стали гостями Шоу!тервью с Джесси. Для съёмок выбрали просторное помещение в действующем театре. Красные портьеры сменили на чёрные, по ним пустили вертикальные гирлянды с вкраплениями ядовито-зелёных огоньков. Хёнджин, Феликс, Сынмин и Минхо сидели в первом ряду. Чан, Чанбин, Чонин и Джисон располагались за ними, восседая на высоких барных стульях. Если бы рассадкой занимались не продюсеры шоу, Хёнджин бы спрятался за Чаном и Чанбином, только чтобы не находиться на переднем плане. Джесси прикрывала колени пледом. Обтягивающее мини-платье подчеркивало все прелести ее фигуры, и там, честное слово, было, на что посмотреть, от чего Хёнджин смущался ещё больше. — Воу, я прям под впечатлением, — засмеялась она, откинув за плечо копну медных волос. — Столько красивых парней, и на меня одну. Какого года самый младший из вас? 2001? О, у меня бывали и помладше. Здесь бывали, — под дружный смех пояснила Джесси. Отведя взгляд в сторону, Хёнджин нервно заерзал на стуле. Пусть отвечает кто угодно, только не он! Когда компания согласилась на это интервью, о связи с Намджуном не знал внешний мир. Теперь Хёнджин остерегался каверзных вопросов, а пропустить запись не мог. Чан заверил, что будет рядом, и, разумеется, никого не даст в обиду. Это всего лишь общее интервью с группой, повторял про себя Хёнджин. Самое страшное он уже пережил на конференции и в доме родителей Намджуна. Джесси спрашивала о дальнейших планах Stray Kids, о личных предпочтениях в еде, одежде и прочих мелочах, о которых так любили узнавать фанаты. В основном беседу поддерживали Чан и Чанбин. Минхо острил и плохо делал вид, что происходящее доставляло ему удовольствие. Слишком говорящим было выражение его лица. Пару раз Джисон наклонялся вперёд и в шутку клал ладони на плечи Минхо, легонько встряхивая — расслабься. Их беззвучный диалог был понятен каждому участнику группы. Чонин смущался — возможно, Джесси понравилась ему чуть больше, чем интервьюер. И не только ему. Чанбин много шутил, Джесси смеялась в ответ. Она даже сказала, будь он постарше, то сходила бы с ним на свидание, на что Чанбин попросил ее номер телефона. — Чтобы записать коллаб, расслабьтесь! — со смехом пояснил он, ведь Джесси тоже читала рэп. Пару раз она переключалась на английский, и тогда в разговоре оставались лишь те мемберы, у которых английский был на высоком уровне. Кто бы мог подумать, что проблемы Хёнджина начнутся, когда зазвучит иностранная речь. — Я слышала, твой альфа хорошо владеет языком, — вдруг сказала Джесси, захлопав ресницами и бросив многозначительный взгляд на Хёнджина. Он не понял, о каком языке речь. Никто не упоминал Намджуна прежде, и Хёнджин напрасно понадеялся, что так будет до самого конца. Он приподнял брови, спрятал поглубже истинные эмоции и склонил голову к плечу. — Что, простите? Прежде, чем Джесси успела перефразировать вопрос, загнав Хёнджина в тупик, на выручку подоспел Чан. — У Ким Намджуна хороший английский! Все об этом знают. — Да? — улыбнулась Джесси, и, подперев щеку ладонью, задала Хёнджину ещё один вопрос. На английском. Если бы Хёнджин был внимательнее и хотя бы слушал, о чем она говорила, возможно, он бы смог ответить, но Джесси сыпала один вопрос за другим, и все они были на английском. — Я на экзамене? — отшутился Хёнджин. — Видимо, наедине они занимаются каким-то другим языком, — прикрыв рот табличкой с названием шоу, Джесси посмотрела в сторону. — Может, языком тел? Или жестов? — после короткой паузы предположила она. Хёнджин был младше, поэтому подобные шутки не звучали оскорбительно, зато могли положительно сказаться на рейтингах программы. Феликс повернулся, дотронулся до колена, Чан наклонился, положил ладонь на плечо. Их простые действия говорили: «Мы с тобой, и не дадим тебя в обиду». — Это правда, у моего альфы хороший английский. Я должен попросить его преподать мне несколько уроков. Только самые близкие люди понимали, как нелегко дались Хёнджину безмятежный вид и шутливый тон. В остальном, интервью прошло неплохо. Джесси больше не вспоминала о Намджуне, ведь этот диалог был посвящён совсем другой группе. После съёмок Чан отправился на занятие к своему ученику. Американский тур BTS приближался. Неудивительно, что Чимин использовал свободное время для дополнительных уроков. С другой стороны, у Хёнджина закрадывались подозрения, что дело не только в языковой практике, ведь Чан проводил с Чимином почти каждый вечер. До отъезда Намджуна оставалось несколько недель, за которые нужно было столько всего успеть. Из плюсов — им теперь не приходилось сохранять дистанцию, они виделись гораздо чаще, наверстывая упущенное. Из минусов — семья Хёнджина тоже хотела познакомиться с Намджуном, и, самое ужасное, Намджун был не против. Хёнджин понимал, что глупо сравнивать и тем более смущаться, ведь разница между уровнем достатка их семей очевидна. К тому же, он не знал, кем были родители Намджуна до того, как их сын получил чёрную карту Хёндай. У его родителей не было огромного загородного дома, дизайнерской одежды, дорогих украшений, модного ремонта. Его семья была абсолютно непримечательная. Обычная, как и их соседи, которые не знали, что Хёнджин — айдол. Он всегда прятался за маской, закрывающей большую часть лица, а мама никогда не обсуждала с тетушками его успехи. — Сложи, пожалуйста, игрушки Кками, — попросила мама, критично осматривая комнату Хёнджина. Она несколько дней приводила квартиру в порядок, наводя идеальную чистоту, но генеральная уборка не могла обновить обои, выцветший ламинат или потрёпанную мебель. Что подумает Намджун о его семье? А вдруг разочаруется или испытает жалость? Игрушки Кками отправились в нижний выдвижной ящик комода. Какая разница, о чем подумает Намджун? Это он оставил метку. Хёнджин не просил, не охотился за чужими деньгами! Он всего лишь пересекся с Ким Намджуном в туалете, и не представлял, чем эта встреча обернётся для них обоих. Ужин был назначен на семь. Намджун должен был приехать после работы. Хёнджин сорвался домой сразу после съёмок Шоу!тервью с Джесси. Принял душ и переоделся он уже в родительской квартире. Наглаживая Кками, Хёнджин пытался замаскировать нервную дрожь в проявлении ласки, что, разумеется, не укрылось от маминых глаз. — Успокойся, — мягко попросила она. В дверь позвонили. На часах было только шесть, это не Намджун. Маминой племяннице, жившей неподалёку, пришлось срочно уехать из Сеула, чтобы проведать бабушку. Хёнджин прослушал подробности, но когда дверь за ней закрылась, из коридора доносились голоса: — Тетушка, а когда мама вернётся? — Скоро, Хани. Поможешь мне накрыть на стол? — Да. — Хёнджини, — позвала мама. Предчувствуя беду, Хёнджин приоткрыл дверь. Мама была не одна. — Займись ребёнком, — попросила она, протянув Хёнджину малыша. — Это Хани и ее младший брат Соджун. — Какой красивый, — вдруг выдала Хани, рассматривая Хёнджина. — Ты принц? Она неплохо разговаривала. На вид ей было около шести лет, два хвостика гармонично сочетались с розовым велюровым костюмом и очаровательной улыбкой без переднего зуба. — Нет, милая. Он айдол, — ответила мама. — Когда вырасту, тоже стану айдолом! — заявила Хани. — Привет, — промямлил Хёнджин, взяв Соджуна на руки. Тот был совсем маленьким и даже не ходил самостоятельно, не то, чтобы разговаривал! У него только отрастали волосы, тёмный пушок покрывал маленькую голову. — Мама, — пробормотал Хёнджин. На его лице крупными буквами читалось: что это значит? Скорее всего, мама не смогла отказать племяннице по ряду причин. Какими бы серьезными они не были, дети оставались на ужин, а ведь совсем скоро должен приехать Намджун! Может, всё отменить? — Не вздумай, — опередила мама, принеся из коридора сумку, наполненную детскими вещами. — Я стояла у плиты с самого утра, а убирала ещё дольше. Уважай мой труд! — Но… Дети?! Соджун внимательно разглядывал Хёнджина, посасывая пустышку. Хёнджин мало, что знал об обращении с детьми. Кажется, как и животным, им нельзя ощущать нарастающую панику. Покачивая ребёнка, Хёнджин донёс его до своей кровати и бережно опустил на покрывало. Лежать без дела Соджуну не понравилось. Как только маленькое личико исказила недовольная гримаса, Хёнджин снова подхватил его на руки и поднялся, меряя комнату широкими шагами. Кками поначалу ходил следом, но быстро устав, устроился на облюбованной подушке, валявшейся на полу. Хани помогала маме, раскладывая тарелки с закусками на столе. Папа, вернувшийся с работы, даже не удивился. Видимо, в отсутствие Хёнджина, Хани с братом стали частыми гостями в родительской квартире. До прихода Намджуна Хёнджин успел убедиться, что Соджуну гораздо больше нравилось на руках, чем на любой другой горизонтальной поверхности. Тренированные руки не болели, вес ребёнка был небольшим. Если бы маме не пришлось заканчивать приготовления к ужину, она бы с лёгкостью управилась с двумя детьми, но она доверила Соджуна Хёнджину. Омеги любого пола быстро устанавливали контакт с малышами. Соджун доверчиво жался к Хёнджину, ни разу не заплакал и даже заулыбался, когда, расслабившись, Хёнджин попытался поговорить с ним на серьёзную тему, рассуждая о живописи и танцах. «Скоро буду», — отвлекло сообщение от Намджуна. Тяжело вздохнув, Хёнджин вытянул руку и сделал быстрое селфи с Соджуном. В кадр не попало лицо малыша. Намджун несколько раз начинал набирать ответ, в итоге прислав короткое: «Ого». «Тебе идёт», — следом. — Очень смешно, — печатать неудобно, поэтому Хёнджин записал голосовое. — У меня тут непредвиденные обстоятельства в виде двух детей. Если тебе некомфортно, можем перенести ужин. «Шутишь? Я люблю детей! Они милые. Кто второй?» Подозвав Хани, Хёнджин быстро сфотографировал ее и, прикрыв лицо стикером, переслал Намджуну. Он доверял своему альфе, но Хани и Соджун были чужими детьми. Намджун должен был понять желание Хёнджина сохранить их конфиденциальность, даже если через полчаса он увидит их сам. «Спасибо, что предупредил», — написал Намджун. Он явился без опозданий к назначенному времени. Сдернув маску, Намджун протянул маме красивый букет высоких белых роз. — Рад познакомиться, господин Хван, госпожа Хван, — низко поклонившись, он пожал руку отца. В цветах для мамы не было ничего удивительного, в отличие от подарков для детей. Хани радовалась новой кукле и, дождавшись разрешения, убежала в гостиную открывать большую коробку, а Соджун был слишком мал, чтобы оценить взятый на вырост костюмчик любимого бренда BTS. Мама ушла поставить цветы в вазу, папа помогал Хани разобраться с коробкой из-под куклы. — Неожиданно, — шепнул Хёнджин. Он всё ещё держал Соджуна на руках, придерживая за плечами и поясницей и прижимая к себе. — Ещё как, — широко улыбнулся Намджун, наклонившись и мазнув по щеке Хёнджина быстрым поцелуем. — Мне нравится, как ты смотришься с… — Соджун, — подсказал Хёнджин. — Это его имя. Госпожа Ким интересовалась, думали ли они о детях. Хёнджин был не готов к подобным разговорам, а теперь он стоял в родительской квартире с малышом на руках, и ощущал ладонь Намджуна поверх собственной на маленькой спинке Соджуна. — Очень славный малыш. Можно? — Конечно, — передав ребёнка, Хёнджин сам не понял, почему смутился. Намджун написал, что Хёнджину идёт, но на самом деле, Намджуну шло гораздо больше. Возможно, за счёт мышечной массы Соджун в его руках казался совсем крошечным. — Привет, — поздоровался Намджун, ласково улыбаясь малышу. — Хёнджин хорошо о тебе заботился? Ничего не происходило! Или происходило слишком много всего. Краска залила щеки, Хёнджин отвернулся, намереваясь сбежать. — Соджун слишком маленький, чтобы ответить, — выпалил он. Намджун лукаво улыбнулся, проходя следом в гостиную, где накрыли широкий стол. От обилия закусок зарябило в глазах, запахи любимых блюд щекотали нос. Мама хлопотала, Хани с важным видом помогала ей. Напрасно Хёнджин переживал. Намджун справлялся гораздо лучше него. Неизменно вежливый и приветливый. Ничто не выдавало в нем неуверенности или сомнений. С другой стороны, чего ему бояться? Это ведь был Ким Намджун. Он привык справляться с куда большим стрессом, чем знакомство с родителями. Передав ребёнка Хёнджину, Намджун низко поклонился: — Для меня большая честь присутствовать сегодня здесь. Сожалею, что вы узнали о наших отношениях из СМИ, с моей стороны это большое упущение. Хёнджин не понимал, куда деваться. Ким Намджун кланялся его родителям, как будто собирался… что? Жениться на Хёнджине? Какой бред! — Хёнджин молод, — сказала с улыбкой мама. — Мы рады, что у него появился альфа. Иногда связь — самое верное решение, чтобы избежать множество фатальных ошибок. Родители состояли в связи больше двадцати пяти лет. Для них совместимость типов была не менее важна, чем равенство классов или доходов. Забавно, но издревле считалось, что альфа может быть богаче омеги, а вот когда в паре складывалось наоборот, за спинами начинали шептаться. Наклонив голову, Хёнджин спрятал горящее лицо за волосами. Вытянув ручку, Соджун больно дернул за одну из прядей. — О, — догадалась Хани. — Вы вместе! — Да, — без заминки подтвердил Намджун. Ужин проходил в тёплой спокойной атмосфере. То ли присутствие детей положительно сказывалось на вечере, то ли на своей территории Хёнджин был менее напряжен. Эрудированный Намджун без труда поддерживал любую тему для разговора, он даже смог самостоятельно сменить Соджуну подгузник. — Откуда ты знаешь, как это делается? — удивился Хёнджин, наблюдая за тем, как Намджун переодевал ребёнка. Они остались наедине в спальне Хёнджина без всякого интимного подтекста. Соджун лежал на пододеяльнике, Намджун действовал по алгоритму: сначала памперс, затем боди, носки, штанишки, жакет. — Это же элементарно, — с ласковой улыбкой Намджун поправил одежку на ребёнке. — Элементарно — чистить овощи, — проворчал Хёнджин. — А это что-то очень непростое. Хотел ли он знать, почему Намджун так хорош в уходе за детьми, и кто его научил? Ведь если они будут вместе, у них тоже появится ребёнок. Когда-нибудь. Теоретически. — Зато у тебя он гораздо спокойнее, — взяв Соджуна на руки, Намджун аккуратно передал его Хёнджину. — Это потому, что я омега, — поднявшись с малышом, Хёнджин невольно залюбовался крохотным личиком. Улыбнулся в ответ на беззубую улыбку. — Мне кажется, ему скоро пора спать. Намджун не ответил. Обернувшись, Хёнджин смутился: он был как на ладони. От пристального взгляда Намджуна под кожей зачесалось. — Тебе очень идёт, — выдохнул Намджун, спохватившись и резко отвернувшись. Хёнджин навсегда запечатлел в памяти, с какой щемящей нежностью его альфа произнёс эти простые слова. Если у них когда-нибудь будут дети… Внутреннее предчувствие подсказывало: когда у них появятся дети, — исправил себя Хёнджин, — Намджун будет прекрасным отцом. *** Занятия Чана и Чимина проходили в офисе HYBE, где у каждого мембера BTS имелась собственная комната отдыха, оборудованная под личные нужды. При их популярности неудивительно, что компания шла на уступки, ведь немалая доля прибыли поступала на счета благодаря ребятам. У Чана появился пропуск, по которому он беспрепятственно проходил пункт охраны на входе, а так же мог попасть на нужный этаж. С его приходом Чимин перемещался с дивана за рабочий стол, тяжело вздыхал и раскладывал конспекты. Сегодня Чимин решил внести корректировки в их привычное расписание. — А ты помнишь, что мы должны были сходить выпить кофе? — подперев щеку ладонью, прищурился он. — Что? — переспросил Чан. — Свидание! — напомнил Чимин. — Я же доделал те ужасные упражнения. У меня болела рука! Столько писать… у кого-то проблемы с памятью? Чан помнил, что ему пришлось массировать запястье Чимина. Пальцы не слушались, и Чимин жаловался на острую боль в ладони. Потом в шее и плечах, и Чан согласился размять затёкшие мышцы, ведь это ровным счётом ничего не значило! Окей, если Чимину нравилось шутить, Чану несложно подыграть, хотя чужой мотив был неясен. Под занятие он отводил три часа, включая дорогу. Сверившись с часами, Чан кивнул — свидание так свидание. Неважно, как Чимин называл запрос на официальный прогул. — Знаешь, — заметил Чан. — Когда не хочешь заниматься, можно просто предупредить, позвонив или написав. Я бы не приезжал. — Но я хотел, чтобы ты приехал, — Чимин успел застегнуть куртку и поправлял маску, стоя напротив зеркала. — Ты ещё не понял? У нас свидание, — спрятав под кепкой волосы, он поторопил. — Быстрее, Чанни-хён. — Не называй меня так, Чимин-щи, — почему-то Чан смутился. Он вырос в Австралии, где возрасту как и году рождения, не придавали особого значения, и младшие общались со старшими на равных. В Корее дела обстояли совсем иначе. Чимин как будто флиртовал с ним, и Чан не понимал, как на это реагировать. — Почему? Мне нравится. Чанни-хён, — повторил Чимин, потянув Чана за рукав в коридор. Они спустились на парковку. Чимин предпочитал передвигаться самостоятельно без помощи водителя. Чёрный спортивный Порше приветливо мигнул фарами. — Ты водишь машину? — поинтересовался он, выруливая к выходу с парковки. — В Австралии у меня было удостоверение, но я не сдавал экзамен в Корее. — Удобно быть австралийцем, — спустив маску на подбородок, Чимин улыбнулся. — Тебе не придётся проходить обязательную службу и терять два года. Им с Феликсом повезло больше, чем остальным ребятам. — Почему мы говорим на корейском? — приспустив маску, Чан тоже улыбнулся. — Разве у нас не занятие по английскому? Чимин заразительно и звонко рассмеялся. — Прости-прости, учитель, — он специально изменил голос, имитируя ужасное произношение. — Лондон — столица Великобритании. — А столица Австралии? — Сидней? — предположил Чимин. — Нет, Канберра, — исправил Чан. — То, что я до сих пор мало знаю об Австралии — твоё упущение, — быстро нашёлся с оправданием Чимин. Они приехали в тихий спальный район. Чимин выбрал небольшую уютную кофейню, в которой помимо бариста и парочки, ворковавшей у окна, не было других посетителей. Всюду стояли стеллажи, заполненные пластинками, книгами, ретро-фотографиями и маленькими статуэтками. Из потрепанного проигрывателя лилась шипящая мелодия прошлого века. — Несколько месяцев назад я попал сюда с Тэхёном. Он любит подобные места, — пояснил Чимин. — Атмосферно. — Ты бы мог попросить его составить тебе компанию, — предположил Чан — В последнее время у Тэхёна нет настроения. Принесли заказ — латте и капучино на кокосовом молоке, и тирамису с двумя приборами. Пожелав приятного времяпровождения, бариста удалился обратно за стойку. Чимин принялся ковырять десерт. Наполнив ложку нежным кремом, он поднёс ее ко рту Чана, уперевшись в губы. — Это вкусно. Чан мог бы и сам, но Чимин проявил упорство. Прикрыв рот ладонью, Чан смаковал вкус. Той же ложкой Чимин зачерпнул ещё крем и распробовал самостоятельно. — Неплохо, — согласился Чимин, снова подкармливая Чана. Они ели с одной ложки. — Знаешь, что между нами только что произошло? — Обмен бактериями? — угадал Чан. Чимин прыснул со смеху, Чан не удержался и тоже засмеялся. — Нет! Я думал про непрямой поцелуй, Чанни-хён всё испортил! У Чимина было странное чувство юмора. Благодаря ему Чан не смущался. Ведь не мог Чимин подкатывать к нему всерьёз. Или… мог? Они допили кофе и скрыли лица масками, на всякий случай. На улице давно стемнело. Время летело за шутливым разговором, бариста сменил пластинку, а вскоре подошёл к столику, предупредив, что через пятнадцать минут заведение закрывается. — Кажется, нам пора, — вздохнул Чимин. — Я подвезу тебя, пошли. В машине Чимин притих и так и не спустил маску, в отличие от Чана, которому было жарко. К тому же, последние несколько часов едва уловимый аромат свежих цитрусов окутывал душистой вуалью, оседая на коже. Чану нравился этот запах. Сначала он думал, в салоне Порше есть распыляемый ароматизатор, но в кофейне запах никуда не делся. В отличие от искусственной химии, пахло соком свежевыжатых апельсинов. На каждом светофоре простаивала очередь из автомобилей и автобусов. Чимин нервно барабанил пальцами по рулю, поглядывая на экран телефона. — Что случилось? — повернувшись, уточнил Чан. — Я сказал что-то не то? — Нет. — Но ты обижен. — Я не обижен, — отрезал Чимин. Решив, что лучше не наседать, Чан отвернулся к окну. Подобные перепады настроения были присущи всем творческим людям. — Чанни-хён, — неуверенно окликнул Чимин через пару минут. Светофор горел красным. Впереди тянулась вереница машин. — М? От удивления Чан вскинул брови. Чимин, не опустив маску, прижался к его лицу в подобии поцелуя. Их губы разделял тонкий слой ткани. Сзади засигналили, подгоняя. Отшатнувшись, Чимин повернулся к лобовому стеклу, вцепился в руль. До следующего светофора они доехали, не проронив ни слова. — Чимин-щи, — убедившись, что красный только загорелся, и времени достаточно, Чан повернулся. Подняв руки, он аккуратно снял маску. Смутившись, Чимин опустил взгляд и попытался отвернуться, но Чан осторожно придержал его за полыхающие щеки. — Можно поцеловать тебя? — спросил он. — По-настоящему. Вместо слов Чимин поднял на него растерянный взгляд и тут же зажмурился, растеряв всю свою напускную уверенность. Чан воспользовался разрешением. Цитрусами пахло от Чимина. Оказывается, всё это время Чан слышал его запах. *** Чонгук не планировал видеться с Тэхёном. Они с братом выгуляли собак и собирались заказать что-нибудь на ужин, когда раздался звонок. Тэхён всего лишь попросил приехать. Конечно, Чонгук мог отказаться. Правильнее было бы отказаться, ведь он знал, что за день до этого у Тэхёна началась течка. Хоть ее симптомы сбили с помощью подавителей и успокоительного, они никогда не встречались так скоро. А вдруг… что-то пойдёт не так? К сожалению, Чонгук не умел отказывать Тэхёну, а Тэхён никогда раньше не просил его приехать в этот период. Извинившись перед Чонхёном, Чонгук схватил ключи от машины и вылетел из квартиры, в чем был одет. Вопреки законам здравого смысла и правилам дорожного движения, он нёсся по ночному Сеулу, подгоняемый противоречивыми эмоциями, страхом и предвкушением. Последние месяцы Тэхён вёл себя очень странно. Перемены начались в тот день, когда все узнали, что Намджун состоял в связи. Чонгук никогда не видел Тэхёна настолько взбешённым, гнев стремительно разрастался, искажая красивые черты. Чонгук не мог привести его в чувства. Никто не мог. А потом один из дежурящих на съёмочной площадке медиков вколол Тэхёну успокоительное, и тот, обессилев, наконец затих. Чонгук не оставил его одного. Думал, что просидит рядом с кроватью всю ночь, но Тэхён попросил лечь рядом. Прижался спиной к груди Чонгука, вцепился в руку — у него были ледяные ладони. Знойной летней ночью они не включили кондиционер. Тэхён мёрз, а Чонгук не знал, как его согреть. — Ненавижу, — прошептал Тэхён. Чонгук зарылся носом в его волосы, уткнулся лбом в шею. Из-за сильных подавителей, на которых они сидели с дебюта, Чонгук никогда не слышал запаха Тэхёна, даже не догадывался, как тот мог пахнуть. Сильная химия выстроила вокруг них непробиваемые стены, которые невозможно было преодолеть, не разрушив полностью. — Как он мог… Тэхён сжался, снова всхлипнул — Чонгук успел испугаться, что истерика возвращается. — Запрещал нам, а сам… В отличие от Тэхёна, Чонгуку сложно было злиться на Намджуна. Он уважал лидера, любил как близкого человека и не мог делать поспешных выводов, полагаясь на эмоции. Намджун никогда бы не поступил с ними так! Он никогда не обманывал своих мемберов, всегда был честен. Как можно осуждать за желание защитить? Каждому трейни твердили, что связь — это агония, сжигающая разум. От неё одни проблемы, она как позорное клеймо, завершающее любую успешную карьеру. После связи ничего нет. Намджун страдал. Его омега — тоже. Почему Тэхён не замечал очевидного? — Отдыхай, — шёпотом попросил Чонгук. — Не уходи. — Я никуда не уйду. Он опасался, что утром истерика продолжится, но, проснувшись, Тэхён скрылся в ванной комнате, а когда возвратился, был абсолютно спокоен. Чонгук слишком хорошо его знал, чтобы поверить в напускное равнодушие, и в то же время ему хотелось верить, что со временем Тэхён отпустит обиду. *** В этом была главная ошибка. *** Пока Чонгук временно жил с братом, они встречались у Тэхёна, если хотели побыть наедине. Воспользовавшись своим ключом, Чонгук проскользнул в квартиру и прикрыл дверь. Автоматический замок щелкнул. Ёнтан выбежал, чтобы посмотреть, кто пришёл. Завидев Чонгука, он радостно чихнул, ткнулся в ноги и тявкнул. Разувшись, Чонгук подхватив его на руки и погладил между ушей. В квартире стоял полумрак. Сплит-система так сильно охлаждала помещение, что холод пробрался под куртку и даже под толстовку. — Ты решил заболеть перед туром? — Чонгук знал, где искать Тэхёна. На кровати в груде одеял угадывались очертания тела. На тумбочке лежала развороченная упаковка из-под подавителей, пустой блистер валялся на полу. Отпустив Ёнтана, Чонгук сходил за водой, вернулся со стаканом и сел рядом, положив руку поверх одеяла. Без альфы и связи большая доза подавителей быстро снимала симптомы течки, оставляя после себя усталость и опустошение. — Мне нельзя тут находиться, — наклонившись, Чонгук вжался лицом в одеяло. Он не знал, чего боялся больше: не слышать ничего — как обычно, или всё же различить слабые оттенки. Никаких посторонних запахов. Тэхён не стал бы рисковать. Для того, чтобы нарушить правила компании, нужно в ней не состоять, или быть Намджуном. Чонгук с Тэхёном всегда осознавали риски и привыкли жить в запрете. Тэхён зашевелился, из-под одеяла высунулась лохматая голова. — Мне так хреново, — пожаловался он. Чонгук придержал стакан, пока Тэхён жадно пил, после отставил его на тумбочку. Уложив щеку на бедро Чонгука, Тэхён прикрыл глаза. Он весь горел, футболка липла к костлявым лопаткам. — Это вообще нормально? — уточнил Чонгук. Не то, чтобы он не интересовался, как реагирует организм омеги на прерывание течки. Они никогда не виделись в эти день-два. Когда Чонгук прерывал гон, ему проще было выплёскивать энергию в тренажёрном зале. Чем больше он уставал, тем легче становилось организму. Даже если бы пришлось выступать, он бы справился с этим гораздо лучше, чем с обычным отдыхом. — Почти прошло, — тихо ответил Тэхён. Без привычных игривых интонаций и веселья в голосе он звучал немного непривычно. Чонгук не знал, куда деть руки, и что говорить. Он ощутил себя тем самым подростком, который впервые столкнулся с объектом своей симпатии и не понимал, что делать. Это Тэхён, с ним никогда не было легко и просто, но чего он ждал от Чонгука сейчас? — Лучше бы ты сказал вслух, пока я не придумал лишнего, — попытался пошутить Чонгук. Повернув голову, Тэхён посмотрел на Чонгука. Прикоснувшись подушечками пальцев к его щеке, Чонгук заправил за ухо прямые волосы. — Закрой дверь, — попросил Тэхён. Убедившись, что Ёнтан не в спальне, Чонгук прикрыл дверь. — Теперь раздевайся, — велел Тэхён. Если они переспят сейчас, теоретически, связь не могла возникнуть так скоро, а значит, нечего было опасаться. Хотя Чонгуку не приходилось спать с Тэхёном в этот период. Они всегда воздерживались, чтобы не влипнуть в проблемы. — Ну же, — поторопил Тэхён, отбросив в сторону одеяло. На нем была только футболка, и больше никакой одежды. Сглотнув, Чонгук переспросил: — Ты уверен? Вдруг… Во взгляде Тэхёна смешалось столько противоречивых эмоций, задевающих за живое. Чонгук быстро избавился от одежды, пересёк комнату, опустившись на край кровати. Тэхён лёг на спину и развёл в стороны колени. Они действовали без слов по давно отработанной схеме. Чонгук знал, где и как нужно прикоснуться, чтобы добиться от Тэхёна нужной реакции. По дороге сюда Чонгук понимал, чем может закончиться этот внезапный визит, но успокаивал себя тем, что это ничего не изменит. Какая разница, в связи они или нет? Если он нужен Тэхёну, то будет рядом. — Давай без сцепки, — шепнул Чонгук. — Нет, — Тэхён крепко сжал пальцы, оставляя красные следы на плече Чонгука. — Но… Даже в сцепке Тэхён не угомонился. Сжимался и ёрзал, провоцируя на продолжение. *** Сила Тэхёна была в том, что Чонгук не мог противиться его желаниям, даже если они противоречили логике и здравому смыслу. Добиться своего для Тэхёна всегда было лишь вопросом времени. Чонгук по-прежнему не слышал его запах, не мог оставить метку и заявить о своих правах, но даже без этого всего Тэхён был с ним, принадлежал — ему. Чонгуку было достаточно. Откуда ему было знать, что Тэхёну — нет.