Большая маленькая вечность

В тусклом освещении ванной комнаты кожа Хёнджина казалась белее молока, ресницы отбрасывали длинные тени на щёки, покрытые лихорадочным румянцем. Он никогда не был красивее, чем в тот момент, когда поцеловал Чанбина. Коктейлю из противоречивых эмоций, отчаяния и притяжения невозможно было противостоять. Реальность, внезапно, оглушила, а время замерло, удерживаемое в захвате умелых губ. Оно понеслось вскачь, как только Чанбину хватило выдержки отстраниться, придержав Хёнджина за плечи. — Что с тобой? — он задал вопрос, чтобы заполнить неловкую тишину, хотя уже знал ответ. Тело впервые недвусмысленно реагировало на близость Хёнджина. Желание обладать многократно увеличивалось, ведь на него отвечали согласием и верными элементами древней химической цепочки. Хёнджин не отстранялся. Всё ещё мокрый и обнаженный после душа он прижимался к Чанбину, вцепившись мертвой хваткой в плечи. Он не произнёс ни слова, снова наклонившись за жадным поцелуем, и, накрыв ладони Чанбина, направил его руки вниз. Чанбин понимал, чем продиктовано столь сильное желание. Пока Хёнджин изнывал в его руках, Чанбин мысленно перебирал варианты, разрываясь между правильным решением и иррациональным желанием, затмевающим разум. Не обязательно слышать запах, чтобы понять, что у омеги началась течка. То, как вёл себя Хёнджин, настолько не вязалось с его привычным образом, зато подходило под определения из учебников, известные со времён старшей школы. Только вот у Хёнджина был альфа. Не то, чтобы Чанбин следил за деятельностью BTS, просто все в индустрии были в курсе их успешных американских концертов и отпуска. Нельзя за несколько часов возвратиться в Сеул и, минуя обязательный карантин, оказаться в одной постели. Значит, необходимо рассмотреть те варианты, в которых с проблемой можно справиться без личного присутствия Ким Намджуна. Теоретически, Чанбин мог вырубить Хёнджина с одного удара, выиграв время, затем позвонить Чану и переложить ответственность на него, но… поднять руку на Хёнджина, пускай и преследуя благородную цель? А что, если Чанбин не рассчитает силы? Единственная помощь, которую альфа мог оказать омеге в прилив — это позаботиться об удовлетворении физиологических потребностей. После к Хёнджину вернётся способность соображать, и тогда уже они решат, что делать дальше. Обстоятельства требовали незамедлительного принятия решения. Ладони собственнически проехались по выгнувшейся спине, замерли на бёдрах. Хёнджин зажмурился и прильнул ближе, потерся о пах Чанбина, провоцируя и вместе с тем поощряя на более откровенные действия. — Пожалуйста, — повторил Хёнджин. Понимал ли он, где и с кем находится, и что может потом пожалеть? Ощутив на себе чужой взгляд, Чанбин повернулся к двери. Минхо застыл в проеме, не решаясь шагнуть внутрь, и лишь сжимал побелевшими пальцами дверной косяк. Если у острого на язык Ли Ноу не нашлось подходящих слов, чтобы прокомментировать ситуацию, насколько плачевной она была? Одно Чанбин понимал точно — ванная комната не лучшее место для продолжения, что бы он не решил. — Держись, — шепнул он. Подхватив Хёнджина на руки, Чанбин прошёл мимо отшатнувшегося Минхо. — Что ты собираешься делать? — спросил Минхо, направляясь следом за Чанбином в его комнату. Внутрь он не вошёл, замер на пороге. Чанбин аккуратно опустил Хёнджина на свою постель, обращаясь с ним как с фигуркой из тонкого хрусталя, способной разбиться от неосторожного движения. Пока Чанбин думал, как лучше ответить, Хёнджин плавно поднялся, подошёл к двери и, глянув на Минхо абсолютно осмысленным взглядом, потянул за ручку. — Некрасиво подглядывать, — сказал он, прикрыв дверь прямо перед носом оторопевшего Минхо. Комната погрузилась в непроглядную темноту. Плотные шторы на окнах не пропускали свет с улицы. Чанбин потянулся к прикроватной тумбочке, на которой стоял ночник, но был остановлен внезапным: — Не включай. Хёнджин подошёл со спины, уложил подбородок на плечо, обвив руками за талию. Под его изучающими и невинными прикосновениями напрягся пресс. Чанбин не останавливал, хотя не пришёл к верному решению. Его чувства к Хёнджину никуда не делись, только время помогло свыкнуться с мыслью, что они никогда не будут вместе. У Хёнджина был альфа, они состояли в связи, и Чанбин не мог тягаться с Ким Намджуном, заранее ощущая себя проигравшим по всем фронтам. Всё, что требовалось от Чанбина — успокоить омегу в течке. Чужого омегу. Шанс, выпавший ему, граничил с насмешкой, и сколько бы он не повторял про себя, что готов пойти на это ради Хёнджина, так ли было на самом деле? *** Хёнджина бросало то в жар, то в холод. Отсутствие освещения скрывало от глаз Чанбина непрекращающуюся внутреннюю борьбу. Неужели Хёнджин собирался изменить Намджуну? А разве Намджун не променял его на прогулки по музеям в компании своего богатого красавчика-друга? Он даже не поинтересовался у Хёнджина, как его цикл. Зачем вообще Намджун оставил метку и заковал Хёнджина в цепи? Почему гребанной течке нужно было случиться, когда Намджун находился в другой стране? Это так нечестно! Огонь постепенно выжигал внутренности, заполняя всё тело. Хёнджин потерялся во времени, обрывки здравых мыслей мешались с сильнейшим желанием, затмевающим разум. По внутренней стороне бёдер стекали вязкие капли. Прикоснувшись ладонью к складкам, Хёнджин закусил губу, сдерживая тихий стон. — Хёнджини, — тихо позвал Чанбин. Под их весом прогнулся матрас. Они оба не спешили, хотя Хёнджин держался из последних сил. Ему просто… нужен был… альфа рядом. — Ты что, даёшь мне время передумать? — нервно усмехнулся Хёнджин, и хоть Чанбин не видел его лица, голос предательски дрогнул, как будто задели натянутую струну. Он ведь закрыл дверь перед носом Минхо, чтобы остаться наедине с Чанбином! Сознание оглушало кратковременными вспышками осмысленности. Ненадолго, следом за ними приходили опустошение, разъедающее чувство одиночества и разрастающийся голод. — Повернись, — попросил Чанбин. Хёнджин лёг к нему спиной, испытывая страх вперемешку с предвкушением. Чанбин придвинулся сзади, положил одну ладонь на талию. — Я не могу… прикасаться к тебе иначе. Мы оба знаем, почему. Но я тебя не оставлю, — тихо проговорил Чанбин. Хёнджин откинул голову на его плечо, попытался сдвинуть чужую ладонь ниже, но безрезультатно. — Издеваешься? — простонал он, сдерживая злые слёзы, просящиеся на глаза. — Нет. — А кажется, что да! Хёнджин психовал. Альфа находился рядом, и в то же время далеко. Непонятно, что задумал Чанбин. Как он собирался помогать, если не хотел прикасаться?! — Тебе… противно? — вдруг догадался Хёнджин. — Нет! — Чанбин разозлился, пальцы больно сжались на боку. — Я не хочу, чтобы мы оба потом пожалели! Хёнджин всхлипнул. — Тогда сдвинь руку, — он снова попытался переместить ладонь Чанбина. В этот раз удалось, хотя Чанбин все равно не прикоснулся к складкам. Накрыл бедро, пальцы проехались по выпирающим косточкам. Хёнджин вцепился в его руку. Потянув колени к груди, он вжался спиной в грудь Чанбина. Чужое возбуждение недвусмысленно упиралось в копчик. Любой альфа отреагировал бы на омегу в течке, это ничего не значило. — Пожалуйста, — повторил Хёнджин, повернув голову. В какой-то момент мозг отключился, перестав анализировать ситуацию и каждое действие. Полагаясь на инстинкты, Хёнджин впился мокрым требовательным поцелуем в губы Чанбина. Хорошо, если Чанбин не хочет его трогать, Хёнджин может сделать это и сам! Он тут же сплюнул на ладонь и резко опустил ее вниз, вжав между складок. Кончики пальцев, покрытые слюной альфы, не принесли моментального облегчения, но хотя бы уняли болезненный жар. Нужно больше. Развернувшись в пол-оборота, Хёнджин взмолился: — Ещё! Это было какое-то издевательство. Чанбин не проявлял никакой инициативы! Если бы не стояк, Хёнджин бы вообще засомневался, что происходящее вызывает у Чанбина хоть какие-то эмоции. Тот весь окаменел, тяжелое дыхание опаляло, и только взгляд опасно блестел в темноте. — Оближи, — Хёнджин хотел звучать требовательно, а получилось просяще. Язык Чанбина прошёлся по пальцам, обильно смачивая слюной. Хёнджин не медлил и засунул в себя сразу три, громко застонав. Второй рукой он вцепился в запястье Чанбина, вжавшись бёдрами в пах, и притерся к большому члену. Чанбин загнано дышал в шею, не произнося ни звука. В какой-то момент Хёнджину удалось сдвинуть его ладонь, пальцы наконец накрыли трепещущую плоть. Закинув одну руку за спину, Хёнджин прижался к Чанбину, насаживаясь на его пальцы. Этого оказалось достаточно, чтобы испытать опустошающий оргазм, после которого накрыло тяжёлой волной безысходности. Легче не стало. Несколько секунд Хёнджин лежал, не шевелясь, а потом весь сжался, ощутив себя маленьким, разбитым и ничтожным. На глаза навернулись слёзы. Хоть Чанбин находился рядом, он был невозможно далеко, как и Намджун, которому вообще не было дела до Хёнджина и его проблем. Горько зарыдав, Хёнджин сложился в позу эмбриона, прячась от всего мира. — Тише, Хёнджини, ты чего, — забормотал Чанбин. Свет прикроватной лампы резанул по глазам. Вскочив с кровати, Чанбин первым делом вытащил из шкафа футболку и шорты. — Оденься. Всё хорошо, не плачь… Хёнджин не сопротивлялся, пока Чанбин одевал его. Салфеток в комнате не оказалось, поэтому Чанбин промокнул влагу между ног Хёнджина пострадавшим ранее одеялом. Вслед за опустошением настигло равнодушие. Поднявшись с кровати, Хёнджин стёр слёзы и направился в сторону двери. Он проигнорировал колючий взгляд Минхо, полный сочувствия и чего-то ещё… возможно, презрения, ведь Минхо ненавидел любые проявления типа и жестко подавлял омегу внутри себя. Таблетки, выписанные мистером Кимом, лежали в ящике стола. Хёнджин вскрыл блистер и закинул в рот сразу четыре синих капсулы вместо одной. Он не сильно разбирался в тонкостях медицины и лишь надеялся, что увеличенная дозировка с большей вероятностью заглушит остальные симптомы проклятой течки. Поморщившись, он проглотил горьковатые таблетки и привалился боком к столу, заправив за уши влажные волосы. Минхо вошёл без стука и поравнялся с Хёнджином. Он не покинул квартиру, хотя мог. Скорее всего Минхо позвонил Чану, и тот уже нёсся домой решать проблему. Почему Хёнджин доставлял столько неприятностей своим мемберам? Как он теперь должен посмотреть в глаза Чанбину? — Злишься? — спросил он, избегая смотреть в глаза. — А должен? Его друзьям повезло с ним куда меньше. — Прости, — выдавил Хёнджин, уперевшись лбом в плечо Минхо. Тот похлопал по спине: — Ты должен извиняться не передо мной. Запоздалый стыд продрался сквозь опустошение. Хёнджин резко отпрянул, рванул обратно. Чанбин сидел на развороченной кровати, сжимая голову руками. Хёнджин рухнул перед ним на колени, попытался заглянуть в лицо: — Прости, — забормотал он. — Пожалуйста, прости. — Хёнджини, успокойся, — попросил Чанбин, придержав за плечи. — Как ты себя чувствуешь? — внимательно осмотрев и удостоверившись, что возбуждение отступило, он с облегчением выдохнул. — Надо предупредить Чана… — Уже, — в этот раз Минхо не замер на пороге, а прошёл внутрь комнаты, устроившись сбоку от Чанбина. — Извините, ситуация требовала поставить нашего лидера в известность. К тому же, я не знал, чем… может закончиться ваш контакт. Все трое замерли. Неловкое молчание прервал Минхо: — Ты ведь не сказал ему? Хёнджин сразу догадался, что речь о Намджуне. Ссутулившись, он сжал колени и покачал головой. Разве эта информация могла что-нибудь изменить? Он внезапно осознал, что замерз. Спина и виски взмокли, ладони похолодели, а пальцы мелко дрожали. Съеденная накануне еда просилась наружу, пришлось приложить максимум усилий, чтобы не оставить ее в комнате Чанбина — для полной эпичности не хватало только этого. — Не сиди на полу, — спохватился Чанбин. — Замёрзнешь! Хёнджин попытался подняться, но ноги совсем не слушались. Дрожь расползалась по всему телу вместе с холодом и сильным желанием вырвать. Накрыв ладонью горло, Хёнджин поморщился: — Что-то мне нехорошо. В коридоре хлопнула дверь, сразу раздался голос Чана: — Вы где? — Тут, — громко ответил Минхо. В комнате Чанбина становилось тесно. Чан не улыбался и даже не пытался сделать вид, что всё хорошо. Уставший, осунувшийся, он выглядел старше своих лет. Каждая морщинка была заметна на посеревшем лице. Джисон за его спиной пытался отдышаться, неотрывно глядя на Минхо. Минхо же в свою очередь Джисона игнорировал, сосредоточив внимание на появлении Чана. Подойдя к Хёнджину, Чан приложил ладонь ко лбу, чертыхнулся: — Сколько таблеток ты выпил? Он даже не сомневался, что Хёнджин принял подавители, вопрос был в количестве. Если бы Хёнджин помнил, он бы попытался ответить, но язык разбух и не шевелился. Он чувствовал себя ужасно. Жар и холод смешались, путая организм. Дрожь не прекращалась, а лишь усиливалась, как и тошнота. — Чёрт, Хёнджин! Ты меня слышишь?! Кто-то опустился рядом, дернул за плечи. *** — Твою мать! — Чан среагировал быстрее, чем бессознательный Хёнджин приземлился лицом в пол. Схватив Хёнджина, Чан с такой лёгкостью подхватил его на руки, словно тот ничего не весил, и переложил на кровать. — Вы связывались с менеджером? Ли Ноу! — Что? — Минхо развёл руками. — Вообще-то, подобные ситуации не происходят с нами каждый день. — Есть контракт… — начал Чан. — А у Хёнджина есть альфа, — жестко ответил Минхо. — Напомнить, что это значит? Никакие рабочие контракты не могли влиять на официально признанную связь альфы и омеги, их отношения защищались законодательством, а значит компания не имела юридического права вмешиваться в вопрос, как и не могла запретить альфе и омеге в связи действовать по своему усмотрению в непредвиденных или критических ситуациях. — Напомнить, где сейчас находится его альфа? — вспылил Чан. Задержав дыхание, он прикрыл глаза и выдохнул — нельзя заводиться. Чан умел быстро брать себя в руки, чтобы контролировать ситуацию. — Теоретически, — заметил Джисон. — Течку можно подавить, но… У этого способа были непредсказуемые последствия. — Мы не медики, — напомнил Чанбин. — И не можем принимать решение за Хёнджина, — вздохнул Чан. — Мы знаем, какое решение он принял, — подвёл черту Минхо. Взгляды присутствующих обратились на него. — Нужно связаться с доктором Кимом, — все участники Stray Kids наблюдались в одной частной клинике. — Но медикаментозное прерывание течки может навредить не только здоровью, но и связи, — возразил Джисон. — О, Хан, перестань! — разозлился Минхо. — Если бы альфа Хёнджина волновался о связи, то удосужился бы вернуться из Штатов раньше! Может связи вредит вовсе не медикаментозное вмешательство, ты об этом не думал? — Ты говоришь о себе или о Хёнджине? — удивительно спокойно поинтересовался Джисон. — Ребята, не ссорьтесь, пожалуйста, — попросил Чанбин. — Нужно предупредить Ким Намджуна, — Чан уже достал телефон, листая список контактов. — Нет, — Минхо перехватил его руку, выудив из ладони телефон. — Как думаешь, если бы Хёнджин хотел, чтобы Ким Намджун знал, неужели он бы сам не сказал о течке? Чан нахмурился. — В первую очередь Хёнджин наш мембер. Мы должны заботиться о нем и его интересах. — И что ты предлагаешь? — Связаться с доктором Кимом. Безопаснее находиться под медицинским наблюдением, к тому же, когда Хёнджин придёт в себя, то сам сможет принять решение. Лучше переждать течку в клинике, чем… — Минхо поджал губы. Чанбин неловко передернул плечами: — Ли Ноу-хён прав. Мы должны позаботиться о Хёнджине, это наша первостепенная задача. Джисон развернулся и вышел из комнаты, бросив: — Конечно, старшие знают, как лучше. — Да, — подтвердил Минхо. — Романтическая чушь не затмевает нам мозги, в отличие… — Ли Ноу! — воскликнул Чан. Вместо того, чтобы продолжить перепалку, Джисон смерил Минхо тяжёлым взглядом и промолчал. — Я звоню доктору Киму, — как ни в чем не бывало обьявил Минхо. В столь поздний час сработала переадресация. Минхо объяснил девушке-администратору кто он и по какому вопросу обращается, пока Чан ставил в известность менеджера, закреплённого за группой. Менеджер, поднятый с постели посреди ночи, прибыл в течение получаса на рабочем минивэне. — Хорошо, что это случилось сейчас, а не через две недели, — проворчал он. Частью его работы являлся мгновенный анализ ситуации. Потеря визуала группы перед записью новогодних концертов могла отрицательно сказаться на общем рейтинге компании. Хёнджин не приходил в себя. Чан с Чанбином помогли в транспортировке бессознательного тела до машины. — Можно поехать с ним? — вдруг спросил Чанбин. Менеджер пожал плечами: — Это личная инициатива, и она никак не повлияет на твоё расписание завтра. — Я хочу, — настоял Чанбин. — К тому же, если Хёнджин не придёт в себя, я могу объяснить… что произошло. Менеджер замер и нахмурился, переспросив: — Вы умолчали о каких-то… деталях? — Извините, но это касается только меня и Хёнджина, — Чанбин дал понять, что не намерен обсуждать щекотливую тему. — Сколько же от вас проблем, — простонал менеджер. — Точнее, от одного конкретного мальчишки. — Не задерживайся, — тихо попросил Чан, придержав Чанбина за локоть. Кивнув, Чанбин забрался в салон машины. Прежде, чем он прикрыл дверь, Чан заметил, с какой иррационально щемящей нежностью Чанбин убрал с лица Хёнджина прядь волос, заправив ее под шапку. *** Как только за Чаном и Чанбином закрылась дверь, Минхо возвратился в комнату Чанбина, чтобы сменить постельное белье. Фанаты часто шутили, что Чан и Минхо родители группы. В этом что-то было, ведь Минхо не только хорошо готовил, умел вести быт, разбирался в людях и запоминал о них информацию. Он даже был в курсе, где мемберы хранят постиранные вещи, и эти знания пришлись как нельзя кстати. — Зачем ты это делаешь? — вдруг спросил Джисон. Переодетый в пижаму, он возвращался после душа к себе, чтобы лечь спать. Минхо задумался, неспешно разглаживая чистую простынь. Если альфа не понимал, что омеге могут быть неприятны следы, напоминающие течку, ещё и оставленные в чужой спальне, стоило ли тратить время, пытаясь это объяснить? — Лучше помоги, — проигнорировав вопрос, Минхо кивнул на одеяло. В четыре руки они справились быстрее. Сложив испачканное постельное белье, Минхо сгрузил его в стиральную машину, располагающуюся на кухне. Выбрав продолжительный режим, он запустил стирку: — Уже поздно, я вызову такси. — Оставайся, — предложил Джисон. Хёнджин загремел в клинику. Ночевать в его комнате одному абсолютно не хотелось, и хоть с дорогой до дома оставалось меньше четырёх часов сна, Минхо предпочёл бы провести остаток ночи в собственной постели. — Они переспали? — вдруг спросил Джисон. Отвернувшись к стене, он избегал смотреть на Минхо. Очевидно, ему было стыдно озвучить само предположение. — Не знаю, — пожал плечами Минхо. — То есть? — Я не находился с ними в комнате. Хёнджин… закрыл дверь. — Но… если они переспали… — Какая разница, — вдруг накатила усталость. Оглядев гостиную, Минхо убедился, что после неудачных посиделок не осталось мусора и грязной посуды. — Это измена, — возразил Джисон. Чужая наивность раздражала. — Это течка, — припечатал Минхо. — Гребанная течка без подавителей и альфы. Хотя… погодите, альфа ведь был рядом. Ты ещё не понял? Минхо осознавал, что его заносит, и Джисон ни в чем не виноват, но он уже не мог остановиться. Ситуация, разворачивающаяся на глазах, не только затронула близких людей, но и проехалась по триггерам, одновременно выбесив и напугав. От собственного бессилия перед древними инстинктами делалось тошно. — Связь — это сказка, которую рассказывают детям, чтобы проще было смириться со своей участью. Романтизация насилия с отсылками к анатомии и природным инстинктам. — Ли Ноу-хён… — Правда в том, что никакой связи нет, ведь когда приспичит, нам всё равно, с кем спать. Мерзко, не правда ли? Джисон так и не ответил. Вызвав такси, Минхо не стал дожидаться возвращения Чанбина и Чана. — Спокойной ночи, Хан, — бросил он на прощание. Сердце колотилось с такой силой, словно собиралось выскочить из груди. Направившись в сторону лифтов, Минхо спрятал трясущиеся руки в карманах. Ещё никогда ненависть к собственному типу не была столь жгучей, почти осязаемой. Почему… почему он родился омегой?! *** По дороге в клинику Хёнджин пришёл в себя. Вынырнул из вязкого удушливого кошмара, пока минивэн стоял на светофоре. Он не запомнил сон, остались только обрывочные воспоминания, в каждом из которых фигурировал Намджун, и он был очень, очень разозлён поведением Хёнджина. — Не волнуйся, — Чанбин протянул бутылку. В минивэнах компании всегда имелась упаковка воды и пакетики снэков. Хёнджин жадно присосался к горлышку. — Ли Ноу-хён настоял, что в клинике будет лучше. Оглядевшись, Хёнджин поздоровался с менеджером, и сполз пониже, пока колени не уперлись в спинку впереди стоящего сидения. Что ж, Минхо был прав, и если бы Хёнджин не потерял сознание, он бы поступил точно так же. Лучше провести остаток течки под капельницами, и неважно, какие могут быть последствия. Теперь менеджеру предстояло разобраться с документацией и объяснительными, но Чанбин всё равно не оставил Хёнджина. — Спасибо, что поехал со мной, — тихо, чтобы расслышал только Чанбин, сказал Хёнджин. Окинув его тяжёлым взглядом, Чанбин промолчал. В приемном их уже ждали. Один из ассистентов доктора Кима, которому не повезло работать в ночную смену, клевал носом, заполняя электронную регистрационную карту. Хёнджина отправили сдавать экспресс-анализы, по результатам которых рассчитывалась дозировка препаратов. Только переодеваясь в одежду, выданную в клинике, он обратил внимание, что всё ещё был в вещах Чанбина. Пуховик, достающий до щиколоток, и шапка надежно защищали от холода, так что он даже не обратил внимания, во что был одет, когда очнулся в машине. В небольшой палате, предназначенной для одного пациента, стены были выкрашены в нейтрально-бежевый, а оборудование сверкало новизной. Устанавливая венозный катетер, ассистент доктора Кима задал ряд уточняющих вопросов. Отвечать на них было неловко, хотя человек выполнял свою работу, и эмоции Хёнджина его не интересовали, в отличие от фактов. — Сколько приливов было? — Один. — Вы приняли таблетки до или после? — После. — В следующий раз не увеличивайте дозировку самостоятельно, организм без того пребывает в состоянии стресса. Это может плохо сказаться на связи. Хёнджин фыркнул. Ассистент глянул исподлобья, не комментируя. А то, что Хёнджину пришлось столкнуться с проблемой в одиночку, пока Намджун приятно проводил время с Дэсоном, никак не сказывалось на связи? Ладно. Он был не один. Вместе с ним через прилив прошёл Чанбин, и, честно говоря, Хёнджин не знал, что из этого хуже. Место соприкосновения с иглой пульсировало и щипало. — Если ощущаете дискомфорт, это нормально. К сожалению, пока не придумали способ, чтобы обманывать организм безболезненно, — предупредил ассистент. Хёнджин старался не смотреть на руку. — Я зайду через десять минут сменить лекарство. Препарат по капле проникал в кровь, пробуждая панику. Этот раствор должен был подавить инстинкты, однако вместо облегчения Хёнджин испытывал страх. Он так нуждался в своём альфе сейчас. Намджун мог позаботиться о нем, нашёл бы правильные слова, чтобы успокоить, но он был невозможно далеко. Не только физически. Дотянувшись до телефона, лежащего на прикроватной тумбочке, Хёнджин открыл диалог с Намджуном и долго пялился на последние сообщения. В тот момент, когда он почти решился нажать на вызов, в дверь постучали. — Можно к тебе? — в палату заглянул Чанбин. — Да, конечно, — Хёнджин заблокировал телефон и опустил экраном вниз, глупо опасаясь, что по потухшему дисплею можно догадаться, с кем он собирался связаться. Чанбин прошёл к креслу, стоявшему у кровати, и опустился на самый край. — Ты как? — спросил он, прервав неловкое молчание. — Больно? — кивок на капельницу. — Нормально. Нет, — быстро ответил Хёнджин, избегая смотреть в глаза. — Я поеду… хотел убедиться, что… Конечно, всё будет хорошо, ведь Хёнджин попал в клинику, где забота о нем легла на плечи квалифицированных специалистов. — Пожалуйста, не волнуйся. Спасибо, что… был со мной. — Не за что. Мы же друзья. — Ага… Так это теперь называлось? Друзья, которые практически переспали. Хёнджин почти изменил Намджуну. Удивительно, но он не испытывал угрызений совести перед Намджуном. Стыдно было перед Чанбином, ведь это его пальцы были внутри Хёнджина в проклятый прилив. Решившись поднять взгляд, Хёнджин замер. В груди больно закололо. — Тогда пока, — Чанбин тепло улыбнулся. Хёнджин улыбнулся в ответ. Когда Чанбин ушёл, Хёнджин разблокировал экран, но так и не решился позвонить Намджуну, хотя знал, что в Штатах только середина дня. Какой смысл? Что он скажет? Два раза заходил ассистент доктора Кима, сменить растворы. Хёнджин очень надеялся поскорее уснуть, только тяжёлые мысли, одолевавшие его, не способствовали расслаблению. Почему это происходило именно с ним? Хёнджин не хотел отношений, не думал, что в ближайшие десять лет вступит в них, а теперь он носил метку Ким Намджуна, и весь мир знал о нем не как о Хёнджине из Stray Kids, а как об омеге лидера BTS. Готов ли он мириться с этим всю жизнь? Не было ничего плохого в том, чтобы быть с кем-то в паре, но ужасно быть придатком — красивым дополнением, подставленным к другому человеку. «Хочешь оставаться с Ким Намджуном — терпи. Не хочешь — уходи». До того, как слили видео, у Хёнджина был план: он собирался расторгнуть связь, избавившись от гнета отношений. А что, если первое решение оставалось самым верным? Он не подходил для роли первопроходца и реформатора. Люди, готовые менять систему, понимали, ради чего борются. Хёнджин же ощущал себя брошенным, бесконечно одиноким и запутавшимся. Если бы он мог отмотать время назад, ни за что бы не согласился поехать к Намджуну… или не позволил бы оставить метку… или попросил бы вернуться из Штатов раньше, чтобы в течку находиться рядом со своим альфой. Нет! В носу защипало. Зажмурившись, Хёнджин замотал головой. Слёзы хлынули из глаз, скатываясь по щекам и впитываясь в подушку. Пора прекратить цирк и признать: Хёнджин и Ким Намджун не подходили друг другу. С самого начала они совершили ошибку, поддавшись глупым животным инстинктам, и лучше расторгнуть связь, пока не стало слишком поздно.