Большая маленькая вечность

Быть лидером — значит отвечать за своих мемберов и нести ответственность за их поступки — порой необдуманные, импульсивные и приводящие к необратимым последствиям. *** Много лет BTS удавалось уживаться между собой без внутренних конфликтов, тип и любые его проявления никогда не мешали работать вместе альфам, бетам и омегам. Ровно до того момента, пока не выяснилось, что у Намджуна есть пара в связи. Так открылся ящик Пандоры. Баланс был нарушен, равновесие пошатнулось. На съёмочной площадке второго сезона In the Soup находилось множество людей. Контракты связывали им руки и зашивали рты, но, несмотря на жёсткие ограничения и проверенную команду, информация всё же утекла во внешний мир. С Намджуном связались за несколько часов до публикации видео. Пребывая в индустрии не первый год, он имел полезные знакомства среди людей, занимающихся самой разнообразной деятельностью. Предупредить об опасности мог не только крупный босс или важная шишка. Иногда человек, выполнявший неприметную работу, оказывался в эпицентре событий, и мог на них влиять. Один из журналистов, работающий в крупном издании с весьма противоречивой репутацией, был старым приятелем Намджуна. Увидев имя на экране телефона и позднее время, Намджун моментально продрал глаза. Сон слетел, оставив вязкое послевкусие и нарастающую тревогу. — Будь у руководства больше денег, чтобы выстоять судебные тяжбы против HYBE, они бы непременно воспользовались подвернувшийся возможностью. Чтобы в открытую бросить вызов компании такого уровня, нужно быть уверенным не только в том, что правда на вашей стороне. Те, кому есть, что потерять, вместо того, чтобы идти на неоправданные риски, предпочитали наблюдать со стороны. — Анонимный источник переслал несколько коротких видео-файлов. — Что там? — хоть голос звучал ровно, внутренности свело от напряжения. Приятель не стал бы беспокоить Намджуна посреди ночи без серьёзной причины. — Твои мемберы, Ким Тэхён с Чон Чонгуком. Прежде, чем рвануть вперёд, секундная стрелка зависла между двух простых чисел. — Что? — Похоже на записи с обычных камер. У нас тут с полуночи заседание чуть ли не всем советом директоров, решают: публиковать, нет. Извини, что не позвонил раньше, только сбежал в туалет. С полуночи… Намджун глянул на экран, проверить время — четыре утра. Сколько драгоценных часов безвозвратно утеряно. В экстремальной ситуации мозг перешёл в режим ускоренной обработки информации, просчитывая возможные варианты. — Ты можешь показать, что у вас есть? Если анонимный источник не преследовал материальной выгоды, а искал способ громко обнародовать информацию, запас его терпения не был безграничным. Не дождавшись реакции от одного издания, он мог переслать файлы другой редакции или слить записи в открытый доступ самостоятельно, и тогда ситуация окончательно выйдет из-под контроля, чего нельзя было допустить. — Я свяжусь с руководством. Встретимся в вашем офисе через час. В глубине души Намджун боялся, что никакого часа в запасе нет. Несколько коротких видео, которые ему переслали, можно было трактовать по-разному. На них было видно, что Тэхён с Чонгуком близки — как друзья или как любовники, зависело от последовательности воспроизведения и фантазии смотрящего. На первых видео не было ничего лишнего. Тэхён льнул к Чонгуку в поисках поддержи и получал ее от товарища-альфы, с другой стороны… они стояли непозволительно близко, заперлись в одной комнате и ничего не ведали о личных границах, показывая или очень хороший фансервис, или личное, не предназначенное для чужих глаз. Потом Тэхён потянулся за поцелуем, и Чонгук не стал ему отказывать. Спали они тоже вместе, разделив одну кровать. Не как друзья. Друзья не укладывались так близко, не перемежали объятия с поцелуями. Тэхёна трясло, он был на взводе, а Чонгук шептал ему на ухо успокаивающие слова. Их невозможно было разобрать, но они возымели эффект, и со временем Тэхён затих, погрузившись в сон. У айдолов были очень ревнивые фанаты. Кому понравится, что кумир встречается с кем-то другим? Последние тенденции вели к тому, что знаменитости принадлежали безликой массе поклонников, а не кому-то одному — конкретному лицу. Тем более, тоже айдолу! Фан-базы Чонгука и Тэхёна были самыми крупными в группе. Обнародование их непростых отношений вело к открытому конфликту не только внутри фандома, но так же накладывало тень на весь коллектив. Столько лет безукоризненно вести себя на камеру, следить за репутацией, чтобы позволить всему рухнуть в один момент с подачи какого-то анонима. Стоп. Намджун приказал себе успокоиться. Эти видео со съёмок второго сезона In the soup, были скопированы кем-то, кто имел прямое отношение к BTS. Остаток ночи отпечатался в памяти размытым пятном. Намджун не стал терять время на разговоры с менеджером, посчитав повод достаточно весомым, чтобы связаться сразу с руководством. Для урегулирования вопроса в офис редакции они с Бан Шихёком прибыли практически одновременно. У Намджуна не было чёткого плана, кроме цели любой ценой отстоять неприкосновенность группы: информация про взаимоотношения Чонгука и Тэхёна не должна стать достоянием общественности. — Давайте действовать на опережение, — предложил Намджун. — О чем ты? — Бан Шихёк поправил очки, на мгновение устало прикрыв глаза. Возвратив себе строгий и безукоризненный вид, он подготовился к битве за своё главное детище. У Намджуна было меньше часа на составление плана. — Опубликуем видео, но смонтируем другое, чтобы переключить внимание. Подготовим официальное заявление, в котором извинимся перед аудиторией, а так же напомним про уголовную ответственность за распространение фейков и попытки подорвать репутацию группы. — Звучит неплохо, только что, по-твоему, может быть интереснее, чем романтические отношения между мемберами BTS? Стиснув зубы, Намджун в последний раз мысленно взвесил все «за» и «против». Он прекрасно понимал, что, прикрывая Чонгука с Тэхёном, поставит под удар не только себя. — Что насчёт объявления об официальной связи? *** Хороший лидер замечал детали — умение читать между строк так же важно, как способность предугадывать конфликтные ситуации и сглаживать их наперёд. *** Намджун догадывался о сложных взаимоотношениях Чонгука и Тэхёна и соблюдал нейтралитет, пока мемберы не создавали себе и остальным участникам группы проблемы. Они давно не дети, чтобы пытаться контролировать каждый шаг, а работа всегда стояла на первом месте, и это означало, что ничто не должно ей мешать. Потом мемберы узнали о Хёнджине. Тэхён умел играть роли, но даже не попытался скрыть, как сильно его задело наличие у Намджуна омеги. Они все негласно ориентировались на лидера, никогда не ставя под сомнение его действия, но именно связь Тэхён воспринял как личное оскорбление. Намджун плохо помнил хронологию событий после приезда Хёнджина. Потом, когда подозрения наслаивались одно на другое, потребовалось более подробное погружение в события. Чтобы разобраться в поведении, требовалось воссоздать в памяти те несколько дней. Для этого не обязательно задавать вопросы, выведывая информацию. Достаточно запросить у руководства доступ к видеоматериалам и пересмотреть те записи, что не вошли в эфирную программу. Истерика Тэхёна была знакома Намджуну. Он уже видел, как Чонгук успокаивал Тэхёна наедине — кое-что из этого даже сохранили в финальной версии опубликованного видео, чтобы подчеркнуть их дружеские отношения. Но он не помнил, как сказал, что сожалеет о случившемся. Хёнджин слышал эти слова. После этого он молча поднялся и ушёл, оставив слабо соображающего Намджуна наедине с мемберами. Вместо того, чтобы разобраться в мотивах Тэхёна, Намджун переключился на собственные переживания. Он обидел Хёнджина. Расстроил его, ляпнув сгоряча. Намджун практически не соображал в тот момент, а Хёнджин ни слова не сказал ему после. Правда в том, что Намджун не хотел ничего менять. Одно слово полностью перекраивало смысл фразы. Хёнджин носил метку Намджуна, и, пускай на тот момент им не удавалось проводить время как обычной паре, они всё же принадлежали друг другу по документам. Никто не мог отобрать у них право на близость в течку или гон. Компании не запрещали им быть вместе, но не поощряли и не способствовали гармоничному развитию отношений, напоминая, что работа важнее связи. Возможно, в этом был просчёт Намджуна — он сделал выводы, основываясь на личных суждениях, потому не попытался сблизиться с Хёнджином в нерабочие часы. Более того, он опасался, что потеряет контроль над ситуацией. Рядом с Хёнджином Намджун ощущал себя… совсем иначе. Никогда не испытывая проблем из-за доминирующего типа, он столкнулся с неуправляемыми вспышками агрессии и ревности. Только потому, что к Хёнджину мог кто-то приблизиться или остаться с ним в одном помещении, не говоря уже о тех, кто окружал Хёнджина в повседневной жизни, помимо вездесущих мемберов. О, теперь Намджун знал Stray Kids не только по именам, но и разбирался в их типах. Когда бан Хёнджина закончился, они с Чаном — лидером группы — представили клип на песню Red Lights. Хёнджин как-то в переписке упомянул, что клип вышел немного откровенным. Намджун был совершенно не готов к тому, что увидел, потому что такие видео должны выходить с пометкой R. — Как тебе? — спросил Хёнджин. Стиснув зубы, Намджун выдавил: — Нормально. Чана хотелось прибить, а Хёнджина запереть дома. Хуже всего было то, что Намджун понимал: это образ, подходящий концепт для откровенной песни. Связь делала Намджуна слабым. Это из-за неё он ревновал, сомневался и не понимал, как быть дальше. В итоге он даже не извинился перед Хёнджином за те неосторожные слова в первый день гона. Поскольку их случай стал первым, в компании не было отработано никакой схемы. Если свести к минимуму контакт, значит, риск быть замеченными и узнанными сводился к нулю, а им нельзя было спалиться. Невозможно взять и отменить метку или игнорировать тот факт, что теперь у Намджуна появился омега, но можно было сохранять дистанцию, чтобы не слететь с катушек. Близость Хёнджина действовала сильнее, чем расстояние. Никогда прежде инстинкты не мешали Намджуну оставаться собой. Хёнджин же пробуждал тёмные глубинные желания, одним своим присутствием выводя из равновесия. Рассудок мутился не только в гон или течку. Как только Намджун слышал их смешавшийся запах, то испытывал острую необходимость прикоснуться, завладеть, зацепиться узлом, чтобы не отпускать от себя как можно дольше. Он хотел Хёнджина до дрожи, будто зависимый, нуждающийся в дозе — ужасно непривычное, неправильное ощущение — нуждаться в ком-то до зубного скрежета и ломоты в костях. Альфа скучал по своему омеге, а измученный разлукой организм считывал информацию и использовал самый доступный способ стать ближе — провоцировал гон. Тогда Намджун отключал голову и с удовольствием брал то, что принадлежало ему по праву, вгрызаясь зубами в нежную плоть, чтобы очередной меткой продемонстрировать силу связи. *** Он ужасно не хотел уезжать. Несмотря на то, что из-за пандемии группа довольно продолжительное время не выступала перед зрителями, Намджун нервничал перед поездкой. Он должен был радоваться, что наконец ощутит энергию толпы и сможет поделиться собственной со сцены, но предстоящая разлука с Хёнджином нервировала. Как будто, оказавшись на расстоянии в десятки тысяч километров, он упускал из вида что-то важное. — Расслабься, — на одной из последних репетиций Хосок не стал молчать, заметив нервозность Намджуна. Когда Намджун переживал, его неуклюжесть переключалась из безобидного режима в разрушительно-опасный, и тогда пострадать мог не только носитель, но и окружающие. — Я расслаблен, — отмахнулся Намджун, потирая ушибленный локоть. — Ага, вижу, — Хосок закатил глаза, помогая закрепить тейп. — Ещё немного, и придётся тебя изолировать, чтобы не пострадали все вокруг. Нервно усмехнувшись, Намджун опустил голову. — И чтобы ты дожил до концертов, — на камеру Хосок всегда шумно веселился и много шутил, но наедине всегда был сдержан и закрыт. Никто не знал, что творилось в его голове. Он был куда глубже и серьёзнее, чем созданный им образ компанейского парня. — О чем ты переживаешь? Ссутулившись, Намджун попытался хотя бы мысленно сформулировать, о чем беспокоился. — Боишься разлуки? — предположил Хосок. — Как ты… — Несложно догадаться. Вы же расстанетесь не навсегда, всего лишь на время тура. — Наверное, глупо, что мне хочется забрать Хёнджина с собой? — вздохнул Намджун. — Почему же, — Хосок не улыбался. — Хёнджин твой омега, это нормальное желание, продиктованное инстинктом, только… не позволяй ему одержать верх над здравым смыслом. Хоть они и стали парой, у Хёнджина были собственная жизнь, группа, карьера. Это в древности омеги безоговорочно принадлежали своим альфам, а в двадцать первом веке система в Южной Корее, как и в большинстве развитых стран, работала совсем иначе, и Хёнджин оставался самостоятельной и свободной личностью. К тому же, они оба были айдолами. Как бы не относились к связи по всему миру, в их индустрии работа считалась превыше всего. Намджун не мог объяснить, почему испытывал напряжение. Нервы были натянуты, а весь организм словно замер перед прыжком в неизвестность. В конце концов, BTS не выступали перед зрителями с начала пандемии. Возможно, дело было не только в предстоящей разлуке. Необходимо сосредоточиться на поездке и перспективах, ведь Намджун оставался лидером, которому предстояло вести за собой группу. Хватит думать о Хёнджине. Что могло с ним приключиться за несколько недель отсутствия Намджуна? *** Американский воздух наполнял легкие свободой. Удивительно, как на чужой земле пропадала надобность контролировать каждый свой шаг. Намджун никогда не расслаблялся, но в Штатах ему становилось проще. Необходимость думать и разговаривать на двух языках разгоняла мысли, и в этом бесконечном потоке не было места для тревоги. — Хён, — закончив репетицию, Чонгук заглянул в номер. — Давай покушаем вместе. Обычно Чонгук проводил свободное время с Тэхёном. Намджун приподнял бровь: — Точно? — Да, я бы хотел поговорить с тобой. Наедине. — Ты можешь сказать и сейчас. — Да, но хён заплатит за еду, — за беззаботной улыбкой Чонгук плохо маскировал напряжение. Теперь он мог купить себе целый ресторан, но всё равно любил, когда за него платили хёны. Намджун не возражал. Сколько бы лет не прошло, ему нравилось заботиться о Чонгуке. — До вечера подождёт? — уточнил он. Первым, что пришло на ум: Чонгук с Тэхёном всё же поссорились, и Чонгук по старой привычке пришёл к тому, за кем привык следовать и на кого полагался в сложных ситуациях. — Конечно. Съездим в корейский ресторанчик, где были пару дней назад? Я попрошу менеджера забронировать кабинку. — Хорошо. — Хён, будь готов к шести. — Не опаздывай. — И ты тоже! — парировал Чонгук. Через несколько часов они сидели в закрытой кабинке корейского ресторанчика. На раскалённом гриле жарилось мясо, а в высоких запотевших бокалах пенилось пиво. Никто не собирался налегать на алкоголь перед концертами, просто теперь они достаточно повзрослели, чтобы вовремя остановиться и не отказывать себе в маленьком удовольствии. — Сколько времени тебе нужно, чтобы подготовиться? — пошутил Намджун, переворачивая схватившееся на сетке мясо. Удивительно. Чонгук практически не притронулся к еде. Намджун всё накладывал в его тарелку мясо и овощи, пока не образовалась небольшая кучка. — Остынет, и будет невкусно. Ешь. Чонгук и раньше ссорился с Тэхёном. Правда, это было давно. Повзрослев, они обрели баланс, который сложно было нарушить. Кажется, в последний раз Чонгук сбегал к Намджуну лет… пять назад? Тогда у них с Тэхёном всё было сложно, ведь они никак не могли перейти от друзей к следующему уровню, и выносили мозг не только друг другу, но и всем вокруг. О том, что эти двое поругались, было несложно догадаться по накалившийся между ними на репетициях атмосфере. Поначалу, когда группа только прибыла в Штаты, всё было нормально. Чонгук привычно крутился вокруг, они с Тэхёном проводили много времени вместе, при первой же возможности выбираясь на шопинг или на прогулку. Они никогда не предлагали мемберам присоединиться, и никто даже не пытался помешать их идиллии. Все давно привыкли и приняли тот факт, что у Чонгука с Тэхёном… что-то было, но пока они усиленно делали вид, что близко дружат, никто не пытался намекнуть, что всем известно, где проводит ночи Чонгук, или почему в телефоне Тэхёна больше фотографий Пама, чем у его хозяина. — Ты здоров? — уточнил Намджун. — Нормально себя чувствуешь? Чтобы Чонгук, сидя за столом, даже не притронулся к еде… — Это был Тэхён, — быстро проговорил Чонгук, низко опустив голову. — Он тебя заразил? — Нет, хён, ты не понял. Это был Тэхён, — отложив палочки, Чонгук поднял на Намджуна виноватый взгляд. — То видео… — Попробуй, — Намджун подставил ладонь. Так мясо, соскользнув с палочек, не запачкало бы одежду. Чонгук выглядел безумно виноватым и несчастным. — Открывай рот, что ты как маленький, — Намджуну всё же удалось пропихнуть ароматный кусочек, покрытый корочкой, меж приоткрывшихся губ. — Теперь жуй, сразу не глотай. Быстро и плохо прожевав мясо, Чонгук чуть не поперхнулся. — Ну вот, я же просил прожевать. — Хён, ты не понял! Это был Тэхён! То видео, из-за которого тебе… вам пришлось в открытую объявить об отношениях… его слил Тэхён. Не знаю, о чем он думал. Мне очень жаль, что так получилось… если бы я знал, я бы попытался остановить его, — низко опустив голову, Чонгук отодвинулся вместе со стулом и смотрел в пол. — Мне очень жаль! Он возложил на свои плечи груз ответственности за чужой проступок, даже не подозревая, что Намджун был тем, кто полностью переписал партию, перекроив сюжет, выбранный Тэхёном. — Полегчало? Если кто и должен был извиняться, то это Намджун. Перед Хёнджином. За то, что не предупредил, не посоветовался. Он защищал своих мемберов, с одной стороны, с другой же — тёмной и глубокой — преследовал личные интересы, воспользовавшись ситуацией. — Вы поэтому поругались? Из-за видео? Чонгук молчал, а Намджун вздохнул, отложив палочки. Дотянувшись до бокала с пивом, он сделал несколько глотков, смакуя сладость с горечью на языке. — Тэхён не должен был… Тэхён хотел, чтобы весь мир признал Чонгука его парой, официально. — Как давно вы вместе? — в лоб спросил Намджун. — Ответь честно, Чонгук. Я же не слепой, чтобы не замечать очевидного. Чонгук по-прежнему не поднимал взгляд. — С 2015 года. — Вы не в связи. Почему? — Что за глупый вопрос — почему?! Нам нельзя, это же очевидно! — Но вы встречаетесь. — Это не то же самое! — вскинув подбородок, Чонгук наконец посмотрел Намджуну в глаза. Его взгляд был полон отчаяния и решительности. — Ты не собираешься оставлять метку? — Хён, куда ты клонишь… — Ты хотел поговорить, мы в процессе. Конечно, Намджун догадывался, кто слил видео. Главная подсказка крылась в том, кто был запечатлён на кадрах. Он не был удивлён. Кризис удалось предотвратить, перекроив реальность по удобному сюжету, но Тэхён всё ещё был нестабилен. Единственный человек, от которого напрямую зависело его состояние, больше думал о Намджуне, чем о состоянии и мотивах своего партнёра. В этом был весь Чонгук: работа превыше отношений. Но когда вступаешь в отношения с мембером, необходимо осознавать степень ответственности. Отношения становятся частью работы, и хоть в идеале не должны на неё влиять, в реальной жизни складывалось совсем не так, как запланировано. Когда Чонгук с Тэхёном начали встречаться, они были слишком молоды, чтобы загадывать наперёд, делать прогнозы и предугадывать последствия. — Вы вместе около шести лет. Довольно продолжительный срок, чтобы осознать, чего хочешь от отношений. Ты собираешься оставить метку? — Почему ты спрашиваешь меня об этом?! — Потому что мы не можем изменить прошлое и вынуждены разбираться с последствиями здесь и сейчас. Группа столько лет шла к успеху. Как лидер, я хочу, чтобы мои мемберы были стабильны и уважительно относились к чувствам друг друга. Если ты уверен в том, что Тэхён твой человек, я не буду препятствовать вашему… общению. Тебе давно не пятнадцать, Чонгук. Ты мужчина и должен понимать, что альфа несёт ответственность за своего омегу. Тэхён твоя пара даже без метки. — Хочешь сказать, это я виноват? — Нет, — вздохнул Намджун. — Хочу сказать: разберитесь уже между собой. Да, Тэхён поступил неправильно, решив объявить о ваших отношениях столь… громким способом, но что послужило мотивом? Может, пришло время перейти на следующий уровень? Или закончить это, отпустив друг друга. — Я ни за что его не отпущу, — от сдерживаемого гнева Чонгук стиснул зубы, так что по лицу заиграли желваки. — Окей, — Намджун улыбнулся, подвинув к нему тарелку. — А теперь ешь, а то и правда остынет. *** Близкие друзья сопровождали не только в радости и здравии, а разделяли дни в горе и в болезни. Бывшими могли быть парень, девушка, супруга или супруг, но только не друг. Намджун с Дэсоном познакомились на одной из андеграундных тусовок в далёком 2011 году. RM тогда экспериментировал со словами и битами, подыскивая наиболее подходящие, чтобы создать свой неповторимый стиль, а Дэсон вернулся из Штатов на каникулы и был затянут в ночной клуб по чистой случайности своей тогда ещё подругой детства, а через пару лет возлюбленной — Ли Синхе. Они знали друг друга практически с пелёнок, затем учились вместе в частной школе, занимались гольфом в одном клубе, а позже поступили в один университет в Штатах. Синхе была альфой и принадлежала к числу ярких, ультра-современных личностей, склонных к импульсивным поступкам. Она обладала широкой душой — например, могла с лёгкостью потратить все свои деньги на помощь бездомным животным и больным детям и питаться рисом с зеленью, ни слова не говоря родителям, или продать всю свою дизайнерскую одежду, чтобы поддержать проект, занимающийся экологическими проблемами в Африке. Глядя на Синхе в обычных потертых джинсах, водолазке и кроссовках из масс-маркета, невозможно было угадать, что ее родители входят в двадцатку богатейших людей Кореи. Намджун и сам бы не поверил, если бы не увидел чёрную карту и не оказался у неё дома. Вот, кто был по истине странным — имея доступ ко всему, предпочитал сливаться с толпой, не выделяясь, не демонстрируя богатства семьи, а, наоборот, по-тихому вкладываясь в благотворительные проекты разного масштаба. Помимо того, что Синхе была странноватой, она обладала довольно притягательной внешностью. Хорошая генетика и минимальные косметологические вмешательства в средней школе сделали из неё красавицу. Неудивительно, что Дэсон запал. Намджун понял это в первый же день знакомства и пару лет безмолвно наблюдал со стороны за развитием их отношений, которые привели к грандиозному разрыву и двухсторонней депрессии. Каждый из них справлялся, как умел: Синхе с головой погрузилась в помощь миру — ее отец организовал благотворительный фонд, внутреннюю работу которого Синхе с радостью взвалила на свои плечи, а Дэсон… Дэсон пребывал в тихой грусти, путешествуя по миру в поисках себя и смысла жизни. — Так ты расскажешь? — Дэсон подпер щеку ладонью, повернувшись. В своём трипе по американским музеям они чаще всего делили один номер на двоих, как в старые добрые времена, когда Дэсон мечтал жениться на Синхе, а Намджуна заботили только музыка и деятельность группы. — А ты расскажешь, почему вы расстались? Вчера вечером они слегка перебрали с коктейлями в лобби-баре, поэтому голова раскалывалась, и вместо разговоров по душам, Намджун бы предпочёл съесть порцию острой лапши и запить ее диетической колой, чтобы согнать лёгкую тошноту. Однако Дэсон кивнул. Надо же, он столько времени молчал про то, что приключилось у них с Синхе, а теперь готов поделиться, но только в обмен на информацию! — Ты в курсе, что это нечестно? — Ну прости. Дэсон знал его не первый год. И если Намджун не был готов говорить об отношениях с Хёнджином по пьяни, как он мог делиться о наболевшем с похмелья? С другой стороны, узнать, что развело идеальную парочку, готовую любить друг друга до гроба?.. — Тут не о чем говорить, — сев, Намджун наклонился, подобрав с пола помятую футболку. Нырнув в горловину, он отдёрнул ткань вниз и поднялся с кровати в поисках телефона. — Вчера тебе так не казалось. То было вчера. Алкоголь развязывал язык и снимал блоки. На самом деле, Дэсон знал Намджуна не первый год, и понимал, как следует вести разговор, чтобы услышать ответы. Бесплатный дружеский сеанс психоанализа никто не отменял. — И всё же, как получилось, что ты — противник связи и отношений, оказался в них втянут раньше меня? — Не знаю… я как будто не думал, — достав из мини-бара банку колы, Намджун потянул вверх кольцо. Зашипела газировка. — У меня не было времени… всё случилось внезапно. — Но ты не остановился. — Верно. Прикрыв глаза, Намджун возвратился мыслями в тот день, когда безрассудным поступком навсегда связал две судьбы в одно целое. — Ладно, просто признайся, что ты клюнул на смазливую мордашку, — Дэсон прикрыл глаза, зарывшись носом в подушку. — И в тебе не вовремя пробудились собственнические замашки альфы. Намджун промолчал. В тот момент он ничего не знал о Хёнджине, кроме имени. Дело было не в красоте, хоть и отрицать ее бессмысленно. ***

Тогда

Хёнджин заснул прямо в сцепке, доверчиво прижимаясь к Намджуну. Восстанавливая дыхание, Намджун разглядывал потолок в собственной спальне, как будто видел его впервые. Мони гостил в загородном доме родителей, так что квартира погрузилась в уютную тишину. Смешавшийся запах расползался по комнате, впитываясь в мебель и стены, и одурманивал разум. Если сначала показалось, что Хёнджин пахнет горьким миндалем и ванилью, то теперь отчётливо ощущался совсем иной аромат. Метка объединила их природные запахи и смиксовала новый, ни на что не похожий, безумно приятный. По отдельности Намджун распознал сладкий имбирь, древесину, нежность мха, припорошенного утренней росой, бергамот, чёрный перец и свежесть грейпфрута. Вместе всё это напоминало о Хёнджине, носящем метку Намджуна. Хотелось, чтобы всё в квартире пропиталось этим ароматом. Намджун слышал множество историй про истинных. Он рос, будучи уверенным, что люди придумывали романтичную чушь в оправдание своих насильственных поступков. Что общего могло быть у химии, толкавшей двух абсолютно незнакомых людей в объятия друг друга, и сказках о крепкой любви с первого взгляда? Только альфа и омега в связке. Истинность сравнивали с верой: ее безоговорочно принимали или отрицали, приводя в пример научно-обоснованные факты. Удачное стечение обстоятельств, подходящие химические элементы, судьба — что-то, определённо, поспособствовало тому, что в постели Намджуна оказался омега. На нежной тонкой коже багровела метка. Уперевшись взглядом в след от собственных зубов, Намджун ощутил на языке фантомный привкус крови. Обалдеть. У него появился омега. Почему-то эта мысль не вызывала отторжения или страха. Когда узел спал, Намджун поправил на Хёнджине одеяло и, захватив в гардеробной спортивные штаны с футболкой, скрылся в ванной. Обжигающие струи воды расслабляли мышцы и смывали переживания. Дверца приоткрылась, и в душевую кабинку вместе с прохладным воздухом проник сонный взлохмаченный Хёнджин. — Ты меня оставил, — недовольно пробормотал он. Намджун подвинулся, уступая место. Хёнджин втиснулся перед ним, запрокинул голову, подставляя лицо под воду. Намджун не успел обдумать свои действия. Ладони по-хозяйски легли на узкие бёдра. Хёнджин глянул через плечо, но промолчал, только придвинулся ближе, упираясь ягодицами в пах. Ещё десять секунд назад ничего не предвещало следующего раунда. — Я не пробовал в душе, — вдруг сказал Хёнджин. Надо же, какое внезапное откровение. Кончики его ушей заалели. Намджун пробовал, но не с омегой, и не в течку, о чем благоразумно умолчал. Вспоминать бывших рядом с Хёнджином было неправильно. В жизни наступил тот самый переломный момент, разделив ее на до и после. Развернув Хёнджина к себе лицом, Намджун вжал его в стену, приподняв под коленом одну ногу. Член толкнулся меж тугих складок. Хёнджин застонал, запрокинув голову, и вцепился в плечи Намджуна, чтобы удержать равновесие. Уходить в сцепку на жестком полу было жутко неудобно, Намджун бы обязательно подумал об этом, если бы в голове оставалось место для рационализации поступков. Они опустились на пол, колени больно соприкоснулись с плиткой. Подмяв Хёнджина под себя, Намджун протолкнул узел глубже. Хёнджин под ним дрожал, закрутил головой. Невозможно разобрать, на мокром лице блестели капли воды или слёзы. — Тише, — успокаивающе зашептал Намджун, попытавшись сместить вес и аккуратно сменить позу. Сверху на контрасте продолжала лить горячая вода, пол же, напротив, был холодным и нагревался только после продолжительного контакта с кожей. Хёнджин лежал, уперевшись ладонями в плитку и приподняв бедра. На напряжённом животе вырисовывались мышцы, грудь часто вздымалась и опускалась. Заломленные брови сошлись на переносице. Распахнув огромные глаза, в которых отчётливо проступало лишь отражение Намджуна, Хёнджин вдруг дёрнулся и сжался, прикрыв метку. Намджун инстинктивно опустил руку, разглаживая нежные складки, плотно обхватившие член. Хёнджин тёк, прозрачная густая смазка сочилась, пачкая пальцы. В той части мозга, что отвечала за адекватность, выстраивался план. Намджун понимал, что необходимо как можно скорее сообщить о случившемся руководству. В то же время он опасался, что как только в компании узнают о содеянном, их с Хёнджином могут насильно разлучить, и, поместив под медицинское наблюдение, попытаются разорвать связь, напичкав таблетками и капельницами со сложными растворами. Чтобы этого не произошло, требовалось зарегистрировать связь. Эта процедура приравнивалась к заключению брака и означала, что не только физиологически, но и юридически отступить назад будет сложнее. Неужели симпатичный парень, которого Намджун повстречал пару часов назад в туалете, на самом деле не знал, что у него начиналась течка? Что, если Хёнджин хороший актёр, а люди из его компании спланировали каждый шаг, чтобы успешно довести операцию до необходимого результата? С этим предстояло разобраться. Намджун привык держать оборону и защищаться. Человеку, не думавшему о связи и типовых заморочках, сложно было поверить, что альфа и омега могли быть истинными. Разве в двадцать первом веке оставались те, кто верил в детские сказки, и что вообще значило быть истинными? — Неудобно, — пожаловался Хёнджин, когда узел спал, и получилось сменить позу. — Спина болит. — Извини, — Намджун помог ему подняться, отрегулировал напор и температуру воды, чтобы заново смыть с тел следы секса. Непривычные чувства завладели душой и телом. Сомнения пробрались в протрезвевшую голову, и в то же время всё внутри Намджуна противилось одной лишь мысли, что Хёнджин мог быть подставным, и в его компании специально спланировали каждый шаг, чтобы Намджун попался на крючок. Поморщившись, Хёнджин прикрыл метку, чтобы на неё не попадала вода. — Она тоже болит. Намджун невольно улыбнулся. Наклонившись, он отвел в сторону чужую руку и прильнул губами к следу. Язык заскользил по повреждённой коже. Запрокинув голову, Хёнджин вцепился в его локоть, будто без опоры мог оступиться и потерять равновесие. — Мне… надо сообщить, что… — Хёнджин замялся, пытаясь подобрать слова. В двадцать первом веке существовали тесты на течку и гон. Прежде, чем дать официальный отгул на несколько дней, любому учебному заведению или работодателю необходимо было убедиться, что человек на самом деле испытывал проблемы деликатного характера. Иногда подавители не справлялись с физиологией, и тогда альфа или омега имели официальное право оставаться дома, прекратив любую стороннюю деятельность, даже без наличия пары. За редким исключением приходилось перебивать симптомы таблетками посильнее, например, во время важных экзаменов, концертов или соревнований. Медики разделились на два лагеря: одни утверждали, что подобная практика наносит непоправимый ущерб здоровью, другие же предпочитали отключать инстинкты, чтобы те никак не мешали в повседневной жизни. Тесты, как и презервативы, продавались в любом круглосуточном магазине. Ближайший располагался в двухстах метрах от подъезда Намджуна. Помимо теста, нужно было определиться, что делать со связью, и как сообщить об этом компаниям. — Хёнджин, я спрошу один раз, и надеюсь услышать честный ответ. От него зависит, как мы будем действовать дальше. Сверху продолжала лить вода. Стены в кабинке запотели, но, несмотря на высокую температуру, по рукам потянулись мурашки. У Намджуна было меньше десяти секунд, чтобы сформулировать один из самых важных вопросов в жизни. — Ты будешь моим омегой? У нормальных пар принято сначала встречаться, узнавать друг друга, притираться. Намджун никогда не думал, что вступит в связь с первым встречным. Решив, что в любом случае обязан нести ответственность за свой импульсивный поступок, Намджун заглянул Хёнджину в лицо в поисках подсказки. Щеки у Хёнджина наливались насыщенно красным, а взгляд блестел из-под мокрой челки. — Мы же не знаем друг друга… а что, если мы совсем разные? RM из BTS — живая легенда, а я… у меня неплохо получается танцевать. А вдруг я не соответствую? Что мы будем делать? — лепетал тот. Конечно, в сомнениях присутствовал здравый смысл. Хёнджин озвучил то, о чем не мог не подумать Намджун. Два абсолютно чужих человека, которых объединяли сцена и, теперь, общий запах, пытались принять решение. А существовал ли правильный вариант? Что бы ни выбрал Хёнджин, Намджун должен был поддержать его, как человек, по чьей вине они оказались в сложной ситуации. Нельзя перекладывать ответственность и обвинять Хёнджина без доказательств. Если у них начнутся отношения, и выяснится, что JYP не причём, обрести баланс с совестью будет сложнее. Намджун приказал себе не делать поспешных выводов. — Почему ты молчишь? — забеспокоился Хёнджин. — Я не могу принять решение в одиночку, это… слишком… Его паника отдавала горечью. Альфа внутри забеспокоился, испытывая потребность успокоить и защитить. Пальцы легли повыше плеча, метка темнела под ними. — Ты будешь моим омегой? — повторил вопрос Намджун. Хёнджин замер, испуганно таращась, и кивнул. — Хорошо. Тогда прежде, чем мы сообщим компаниям, я свяжусь со своим юристом, и мы оформим связь, чтобы… Никто не посмел их разлучить, переступив закон. Намджун не был против отношений. Или связи. Он не верил, что связь существовала и оказывала реальное воздействие на участников — это было совсем другое. Раздражало, каким сакральным смыслом наделяли примитивное желание человека спариваться — даже не размножаться, ведь когда альфа и омега были одного пола, секс приводил только к получению ощущений, а не зарождению жизни. В чем тогда был смысл? В стремлении обрести своего человека? Не слишком ли романтично? Как будто запрос делала школьница, пересмотревшая дорам, а не взрослый мужчина, обременённый работой и заботами о своём коллективе. Намджун слишком резко ощутил на себе все «прелести» зародившейся связи. Когда прибыл знакомый юрист — Чун Ёндо — альфа по типу, принимавший подавители — Намджун чуть не кинулся на него с кулаками всего лишь за появление на собственной территории! Он разозлился за секунду, вспыхнув подобно спичке, и успокоился только потому, что Хёнджин встал рядом, прикоснувшись к локтю, и мягко попросил: — Не надо. Зрачки впитали в себя радужку, в его взгляде можно было утонуть. Альфа не только слышал своего омегу, но и безропотно слушался. Ужасно непривычно, когда инстинкты опережали размышления и чувства. Хёнджин был на его территории, одет в футболку и штаны Намджуна. Если бы Хёнджин смотрел на Чун Ёндо, Намджун бы взбесился, но Хёнджин глядел только на Намджуна, поглаживая руку. Ёндо купил тесты по просьбе Намджуна. Хёнджин подхватил пакет и вышел из комнаты, оставив Намджуна наедине с оглушительным осознанием: вот она, сила связи. — Ты бы предупредил, — виновато понурив голову, Ёндо отступил на несколько шагов. — Я бы прислал помощницу, она как раз бета. На будущее Намджун учёл, что пока его омега в течке, близость других альф не просто раздражала — выводила из равновесия, обнажая гнев и животную ярость. Он доверял Ёндо и знал его не первый год, в отличие от помощницы-беты, и это было важнее типа. — Вот стандартная форма договора. Копии останутся у вас, оригинал высылается в управление. Подписи необходимо поставить на первой, десятой и одиннадцатых страницах. Ты меня слушаешь? Дёрнув плечами, Намджун отвернулся от двери, расфокусированным взглядом мазнув по папке бумаг. — А наши личные данные? — Обычно заполняются от руки, но ты платишь не за это, — усмехнулся Ёндо. — Я подожду, пока вы распишетесь. Не затягивайте. Находиться тут не очень комфортно… — Извини, — оскалился Намджун, не испытывая сожаления. — Я останусь здесь, — Ёндо кивнул на дверь, за которой скрылся Хёнджин. Подхватив увесистую стопку документов, Намджун пригвоздил того взглядом, попросив: — Никуда не выходи. Хёнджин скрывался в спальне. Постельное белье впитало запахи после первого раза, наполнив комнату смешавшимся ароматом. Намджун с наслаждением сделал глубокий вздох, шагнув внутрь. Хёнджин сидел на постели, подвернув под себя ногу. Рядом лежал раскрытый тест с подтверждённым результатом. — Мне надо сбросить короткое видео менеджеру. У организаций были разные требования к доказательствам, которые предоставляли альфы и омеги, чтобы подтвердить своё состояние. Стандартная процедура включала в себя запись короткого видео в мессенджере, на видео был запечатлён результат и обязательно звучали фамилия, имя и дата съёмки. Намджун опустился рядом на кровать. Отложив в сторону документы, он взял тест, рассматривая две красные полоски. Забавно, что о беременности, как и о течке, сообщалось одинаковыми символами. — Подпишешь первым? — попросил Хёнджин. К стопке бумаг прилагалась самая обыкновенная шариковая ручка, такими заполнялись тестовые бланки в школе. Инициалы Намджуна украсили первую, десятую и одиннадцатую страницы на трёх экземплярах. Он не волновался, абсолютная уверенность завладела мыслями и телом. Намджун знал, что поступает правильно. Хёнджин поставил размашистые подписи рядом и признался: — Мне страшно. Накрыв его ладонь своею, Намджун сказал: — Я… позабочусь о тебе. Хёнджин растерянно улыбнулся. Намджун протянул руку, погладил нежную кожу щеки — у Хёнджина вообще росла щетина? Милый румянец вспыхнул на красивом лице. — Верь мне. Кивнув, Хёнджин прикрыл глаза. Намджун скрепил обещание поцелуем. *** — Короче, ты не собираешься рассказывать, — подвёл черту Дэсон. — Как и ты, — парировал Намджун. Сняв телефон с зарядки, он открыл чат с Хёнджином в какао и пролистал последние фотографии, которые они скидывали друг другу. Сеульское время на тринадцать часов опережало Нью-Йорк, Хёнджин скорее всего крепко спал после продолжительной дэнс-практики с Минхо, поэтому Намджун не стал звонить, ограничившись коротким: «Набери, как проснёшься». Хоть Америка и олицетворяла для Намджуна свободу, он успел соскучиться по тому, кого оставил в Сеуле. Это было новое, ужасно непривычное чувство тоски по родному человеку, которого до дрожи хотелось коснуться, обнять и не отпускать от себя, пока тело не успокоится, впитав чужое тепло. Намджуна тянуло домой, к Хёнджину.