Большая маленькая вечность

«Набери, как проснёшься». Хёнджин пока не засыпал. Текст сообщения отпечатался под закрытыми веками. Может, это влияние связи? Глупое сердце затрепетало и болезненно сжалось. Мог ли Намджун ощущать, что Хёнджину плохо, или ситуация удачно легла на обстоятельства? Хёнджин нажал на вызов, не давая себе шанса передумать. — Почему не спишь? — удивился Намджун. — Встал попить воды, — быстро нашёлся Хёнджин. Включив громкую связь и отрегулировав звук, он положил телефон на подушку и прикрыл глаза. Несколько часов назад Хёнджин не просто позволил другому альфе прикасаться к себе, а сам практически спровоцировал Чанбина и… изменил Намджуну. Обидно, что эта мысль воспринималась острее и болезненнее, чем желание разорвать связь. Возможно, потому, что первое, в отличие от второго, уже свершилось, и события не переиграть. Хёнджин мог злиться, продумывать альтернативные варианты, но у него не было шанса повернуть время вспять и остановить себя, потерявшего контроль из-за примитивных инстинктов. Если бы Намджун был рядом, они бы провели выходные вместе. Разыгравшиеся фантазии сильно отличались от реальности. Крупные ладони Намджуна задержались на бёдрах. Хёнджин растворялся в непрерывных скользящих толчках, узел приятно натягивал нежную плоть. Со стороны могло показаться, что, распаляясь, Намджун вёл себя агрессивно. Хёнджина только подстегивало его желание, продиктованное инстинктами. Он безоговорочно принимал Намджуна как своего альфу, и он… изменил. Всё могло сложиться совсем иначе. — Ты не заболел? Голос звучит странно. — Я в порядке, — Хёнджин поспешил опровергнуть предположение. — Мы много репетировали с Ли Ноу-хёном, я устал и хочу спать. Вставать рано, — в лёгких не хватало воздуха. Конец фразы Хёнджин прохрипел, зажмурившись. — Конечно, я только хотел сказать, что… В тихом голосе Намджуна мерещилась улыбка. — Соскучился. На глазах выступила горячая влага. Закусив губу, Хёнджин зарылся щекой в подушку, подавив рвущийся наружу всхлип: — Я тоже. Он не лгал. Пожалуй, это было самым отвратительным в сложившейся ситуации. Как можно скучать по тому, кто променял тебя на общество близкого друга и походы по музеям? Метка, оставленная Намджуном в гон, давно поблекла. Кожа в том месте, где ее вспороли клыки, была тоньше и светлее. Могла ли болеть метка, или это ныло сердце, заставляя Хёнджина испытывать чувство вины? Пускай Намджун не поинтересовался, как у Хёнджина с циклом, Хёнджин тоже хорош и ничего не сказал, умолчав важные детали. — Хёнджини, ты в порядке? Черт! Надо было сначала отключиться, потом шмыгать носом. На том конце послышался хлопок двери. Видимо, Намджун вышел из комнаты. Он ещё в начале отпуска предупредил, что в некоторых городах им с Дэсоном придётся делить один номер на двоих, так как культурный тур был организован в спешке. — Вы же не спите в одной кровати? — уточнил тогда Хёнджин. — Нет, конечно! — отмахнулся Намджун. — Есть только один человек, с которым я делю постель. Хоть Хёнджина устроил ответ, и он верил Намджуну на слово, порой ревность зудом расползалась по венам вместе с кровью. Он ничего не мог поделать с ворочавшимися под кожей сомнениями. В том, что именно Хёнджин оказался в чужой кровати, прослеживалась злая насмешка. Сомневаясь в Намджуне, он первым совершил роковой поступок, втянув Чанбина в водоворот. С друзьями и мемберами так не поступали. — Я… — Хёнджин задержал дыхание. — Прости, день был сложным. Неимоверных усилий стоило взять себя в руки и выдавить улыбку, которую Намджун бы не увидел. — Знаешь, если бы не обязательный карантин, — вдруг сказал Намджун. — Я бы сразу же пригласил тебя на свидание. Как замысловато и романтично он обыграл желание заняться сексом в день своего возвращения. — Ага, — согласился Хёнджин. Совесть мучила. Чем ласковее звучал голос Намджуна, тем больше Хёнджин обвинял себя в предательстве. — Отдыхай, — мягко попрощался Намджун. Железные тиски сдавили грудную клетку. Накрыв ладонью телефон, Хёнджин заблокировал экран и зажмурился, приказывая себе: «Отключись-отключись-отключись». Не надо было перезванивать, не сейчас. Намджун скучал, и чем ответил Хёнджин на его чувства? Изменой. Хёнджин заснул на мокрой от слез подушке, снедаемый чувством вины. Его разбудил около шести утра ассистент доктора Кима. — Нужно принять лекарства, перекусить и установить первую капельницу. Из-за плотного графика группы и надвигающихся предновогодних записей Хёнджин не мог терять время, впустую отлеживаясь в больничной палате. Мемберы нуждались в нем, он был частью большого механизма. Современные медицинские препараты успешно подавляли течку. Кто-то из врачей утверждал, что это происходило без тяжкого вреда для здоровья. О том, как страдали связь и душевное состояние пациентов, беспокоилась другая категория врачей. Течка — не болезнь, всего лишь временное осложнение, с которым научились бороться. Хёнджина тошнило из-за таблеток, тошнило от себя, ведь чем больше он думал о вчерашнем, тем тяжелее становилось на душе. Перед встречей с доктором Кимом пришлось пройти через унизительную процедуру, включавшую в себя осмотр на кресле и сдачу анализов. Обычно это занимало около двадцати минут, гораздо больше времени требовалось на моральное восстановление. Хёнджин ненавидел кресло и посторонние предметы в своём теле. Если только это не был член Намджуна. Ну вот. Он снова вспомнил о Намджуне. Третий за утро раствор проникал по капле в кровь, затормаживая реакцию. Рука болела в месте стыка с иглой, травмированная кожа уродливо потемнела, ярким клеймом напоминая о пережитом кошмаре. — Доброе утро, Хёнджин, — доктор Ким зашёл в палату, просматривая данные в планшете. Утро было каким-угодно, только не добрым. — Как самочувствие? — Не очень, — честно ответил Хёнджин. Сжав пальцы в кулак, он поморщился от вспыхнувшей боли, обжегшей мышцы. — Не напрягай руку, — посоветовал доктор Ким. Удерживать зрительный контакт было неловко, поэтому Хёнджин отвёл взгляд и занялся рассматриванием одеяла. Он был готов к тому, что доктор Ким начнёт читать морали, возмущаться или задавать уточняющие вопросы, чтобы сложить полную картину о произошедшем, но ничего из этого не произошло. — Мы подержим тебя под наблюдением ещё несколько часов. Надо убедиться, что подобранные препараты помогают организму справляться с течкой. — Доктор Ким, — окликнул Хёнджин, по-прежнему не решаясь взглянуть в глаза. — Могу я поинтересоваться? — Конечно. Задержав дыхание, Хёнджин сжал пальцами одеяло. — Если я захочу расторгнуть связь, — медленно проговорил он. — Какими могут быть последствия? — Хёнджин, — мягко обратился доктор Ким. — Тебе следует отдохнуть и восстановить силы. — Но я хочу знать! — воскликнул Хёнджин, вскинув голову. Предметы в палате потеряли четкость, жгучие слёзы снова застилали глаза. Психика не справлялась. Эмоции и чувства перекрывали логику и здравый смысл. Хёнджин не был глупым и прекрасно понимал, что компания не допустит расторжения связи: его с большей вероятностью вытурят из группы, чем позволят разорвать отношения с Намджуном. Ему нужна была призрачная надежда — лучик света в непроглядной темноте, — что выбор оставался. — Последствия будут необратимыми, для вас обоих. Когда доктор Ким покинул палату, Хёнджин откинулся на подушку и дал волю чувствам, заплакав так тихо, будто стеснялся, что его могут услышать. Голос доктора Кима эхом отдавался в черепной коробке. Связь — не игрушка. Чтобы разорвать ее, нужно было заставить организм поверить в гибель партнёра, морально и физически пережить расставание. Мощная гормональная терапия навсегда гасила особенности типа. Человек, готовый разорвать связь, должен был понимать, что дороги назад не будет. На этот шаг решались храбрецы и глупцы. Их отчаяние достигало дна, и им, в отличие от Хёнджина, нечего было терять. Ни один врач не давал гарантий, что восстановление пройдёт гладко и впишется в определённые сроки. Этот процесс протекал индивидуально, кому-то хватало нескольких месяцев терапии, а кто-то был вынужден принимать препараты годами. Самый высокий процент самоубийств был среди тех, кому пришлось пройти через расторжение связи, и подобная статистика сильно напрягала. Лекарства обманывали тело, но что-то внутри продолжало упрямо сопротивляться искусственному вмешательству, из последних сил цепляясь за возможность сохранить связь. Как бы ужасно ни звучало, проще было умереть, чем добровольно разрубить цепи, сковавшие две души. Для кого-то связь являлась подарком судьбы, благословением, облегчающим существование, а для кого-то становилась тяжким бременем, проклятьем, от которого почти невозможно избавиться без потерь. Доктор Ким выписал Хёнджину рецепты на гормональные и успокаивающие препараты, которые предстояло пропить курсом для стабилизации организма. Благодаря капельницам и таблеткам болезненное возбуждение отступило. Результаты анализов подтвердили, что приливы закончились, и Хёнджину разрешили возвратиться домой. За ним приехал менеджер. Двадцать минут Хёнджин ожидал возле кабинета доктора Кима, пока тот общался с менеджером наедине. Что они обсуждали, оставалось загадкой. Менеджер вышел хмурый и серьёзный. Ситуация в целом не располагала к веселью, так что Хёнджин не придал этому особого значения. Парковка перед клиникой была заставлена легковыми автомобилями. Хёнджин вскинул брови в удивлении, не обнаружив ни одного знакомого минивэна компании. — Слишком броские, — объяснил менеджер, догадавшись, о чем он думает. Неприметный чёрный хёндай мигнул фарами. — Садись назад, — бросил менеджер, открывая переднюю дверцу и занимая водительское кресло. Отсутствие водителя немного напрягло. С другой стороны, если компания беспокоилась за конфиденциальность, не стоило лишний раз мозолить глаза, привлекая ненужное внимание. Даже далёкие от индустрии люди были в курсе, что в тонированных минивэнах прятались айдолы, актёры и бизнесмены. — Мы собираемся связаться с HYBE, — буднично произнёс менеджер, выруливая с парковки. Он искоса поглядывал в зеркало заднего вида, проверяя реакцию. Хёнджин замер, перехватил пронзительный взгляд в отражении. — Зачем? — выдавил он. — Затем, что мы должны согласовывать информацию о циклах. Вы не просто пара в связи. А кто же они? — Ничего бы не изменилось. Мой альфа в Штатах, а если бы и прилетел, меня бы не пустили к нему в карантин. — Доктор предупреждал тебя заранее. Ты должен был сообщить Ким Намджуну… Хёнджин устал. Почему он должен всем вокруг: родителям, компании, ребятам, Намджуну, и никто — никто ничего не должен ему! — Нет! — в голосе прорезались истеричные ноты. — Это ничего бы не изменило! — Хёнджин… — Я не хочу об этом разговаривать! — А придётся, — хлестко припечатал менеджер. — Если в HYBE узнают, что ты прибегнул к помощи одного из мемберов… Неужели кто-то из ребят проболтался? — Ты хоть представляешь, в каком свете выставишь себя и группу? На что намекал менеджер? А главное, откуда он знал, что прилив Хёнджин провёл не один? — Откуда вы знаете? — Я не знал, — менеджер следил за дорогой, сосредоточив внимание на движении машин. — До этого момента. Ты подтвердил мои подозрения. Этот человек прошёл тернистый путь со Stray Kids с самого дебюта и порой становился для ребят не только наставником и ориентиром, но и родительской фигурой. Если в окружении Хёнджина имелись взрослые, которые хорошо понимали его мотивы и могли предугадать поступки, то это был менеджер, на глазах которого Хёнджин преобразился из угловатого подростка в одного из самых эффектных танцоров четвёртого поколения. — Чанбин всегда выделял тебя. Я только надеялся, что вам хватит мозгов не усложнять ситуацию, — вздохнув, менеджер постукивал пальцами по рулю. Вереница машин растянулась на десятки метров, дожидаясь сигнала светофора. Посторонние звуки пропали. Вместо них в голове Хёнджина разносились помехи, резь в висках постепенно усиливалась. Наклонившись, Хёнджин ссутулил плечи и заправил отросшие волосы за уши. Что значит — Чанбин выделял его? Все мемберы Stray Kids были близки между собой как члены большой семьи, а Чанбин заботился даже о тех, кто был старше него. Подмечая детали и запоминая мелочи о предпочтениях ребят, Чанбин знал о них больше, чем родители или менеджер. — Мы просто друзья. Это ничего не усложняет, — Хёнджин очень хотел верить в то, что говорил, только ночь накануне что-то надломила в нем. Ещё в клинике кровь разбавили седативными препаратами. Наверное, только поэтому удавалось сохранять видимость спокойствия, переборов дрожь в конечностях и страх перед неизвестностью. — Когда вы сообщите HYBE? Машина плавно двинулась вперёд. Хёнджин с трудом представлял реакцию Намджуна на подобное заявление — не хватало практических знаний и фантазии. Намджун из мыслей отворачивался от Хёнджина с презрением и отвращением, как будто вина за случившееся лежала только на Хёнджине. А ведь это не Хёнджин решил провести отпуск в Штатах. — То, что произошло между тобой и Чанбином, ничего не значило, — твёрдо сказал менеджер. — Я хочу, чтобы ты это осознал, не винил себя и не возвращался к тому, что было, ни словами, ни действиями. Хёнджин совсем запутался. — Мы не станем связываться с HYBE в этот раз, но возьмём ситуацию на контроль, чтобы в будущем подобное не повторилось. Квартира встретила стылым воздухом и тишиной. Перед тем, как уехать, менеджер несколько раз проинструктировал Хёнджина по приему лекарств и, только после того, как убедился, что Хёнджин запомнил дозировки и последовательность, оставил его отдыхать. К расписанию предстояло вернуться завтра утром, никто бы не позволил Хёнджину отдыхать в ущерб группе — нельзя подводить ребят. Таблетки действовали, организм утихомирился, и Хёнджин, чтобы занять мысли и руки, накинул на плечи куртку и вышел на лоджию. К его комнате прилегало небольшое помещение, которое Хёнджин оборудовал под студию для живописи. Температура здесь была чуть выше той, что стояла на улице, но холод не мешал творить, погружаясь в собственные мысли. Вставив наушники и прибавив громкость, Хёнджин включил песню из тематического плейлиста про печаль и тоскливое настроение. Пока на полотне мазок за мазком, проступало изображение бушующего в шторм моря, Хёнджин погружался в себя. Попытки отыскать ответы на сложные вопросы не увенчались успехом. Волны опасно поднимались и пенились, а Хёнджин по-прежнему не находил выход. Что делать? Как ему быть? Получится ли разорвать связь с Намджуном? Сердце сжалось, и Хёнджин втянул живот, задержав дыхание. Приложив ладонь, он помассировал грудную клетку, сгоняя болезненный спазм. Мог ли он уйти от Намджуна? Слёзы обожгли глаза. Хёнджин зажмурился и запрокинул голову, часто заморгав. А хотел ли он уйти на самом деле? Чего он хотел? От себя, от Намджуна. От их странных отношений. К вечеру на полотне показались грозовые тучи, низко спустившиеся к линии горизонта. Закончив с живописью, Хёнджин понял, что не заходил в групповые чаты и не открывал мессенджеры. Он отвлекался, когда звонил менеджер, чтобы напомнить о приеме лекарств, а ещё ел в последний раз в клинике и принимал душ вчера, как раз перед тем, как почувствовал себя не очень. Плейлист давно закончился, песни играли рандомным списком. Убрав наушники в чехол, Хёнджин вернулся в комнату и сбросил с плеч тёплую куртку. Время близилось к девяти, возможно, кто-то из его соседей вернулся домой. Из чата SKZ сыпались уведомления. Наверное, ребята волновались, и Хёнджину стало стыдно, что он не связался с ними раньше. Скорее всего, менеджер сообщил им, что Хёнджин уже дома, и его не стоит беспокоить хотя бы один день. «Извините, я только проснулся», — написал он, пролистав больше сотни новых сообщений, даже не вчитываясь в их содержание. Нагонит потом. К тому же, если вдруг он пропустил что-то важное, кто-нибудь из ребят или стаффа обязательно напомнит об этом. Одежду Чанбина Хёнджин носил практически сутки. Он бросил шорты с футболкой в стиральную машинку, запустив быстрый режим, а сам принял душ и собрался заказать еду из ближайшей круглосуточной кафешки, на всякий случай уточнив, кто из соседей по квартире присоединится к позднему ужину. В чате их квартиры Чан по-странному молчал, Джисон отписался, что допоздна зависнет в студии, а Чанбин сообщил, что не откажется от салата с тунцом. Рано или поздно им придётся увидеться, посмотреть друг другу в глаза и поговорить, и чем раньше это случится, тем лучше для обоих. Так Хёнджин себя успокаивал. Он заказал четыре салата и курочку в кисло-сладком соусе. Не то, чтобы Хёнджин сильно проголодался и собирался плотно поесть. Он заказывал еду с запасом, чтобы хватило на всех. Когда Чан и Джисон вернутся, они могут быть голодными. О близких людях ведь принято заботиться. А если Чан и Джисон не станут есть салат сегодня, завтра придёт Минхо и обязательно заглянет в холодильник. Чанбин появился дома раньше, чем привезли еду. — Привет, — преодолев внезапное смущение, Хёнджин помахал с дивана. — Привет. Тебе лучше? — Чанбин прошёл в гостиную неуверенной походкой, тряхнув головой. С его плеча свисала большая сумка со спортивной формой. У мемберов практически не оставалось свободного времени, а в расписании Чанбина каждая свободная минута посвящалась тренажёрному залу. — Лучше, — кивнул Хёнджин. — Я рад… — Чанбин замялся, переступая с ноги на ногу. — Тогда пойду переоденусь и… мой салат? — Ещё не привезли. Чанбин скрылся за дверью спальни. Вздохнув, Хёнджин подтянул колени к груди и уткнулся в телефон, пролистывая ленту ради того, чтобы занять руки и глаза. В Нью-Йорке наступило утро. Намджун пока не писал. Открыв чат, Хёнджин отправил анимированный стикер, пожелав хорошего дня. Сохраняя видимость, что ничего не изменилось, он в первую очередь успокаивал себя. Еду привезли. Встретив курьера, Хёнджин принял пакеты и постучал в дверь Чанбина. — Ужин. Ели в тишине, устроившись на диване перед телевизором. Атмосфера не напрягала, и в то же время Хёнджин не чувствовал себя как раньше. Он самую малость смущался и слишком много думал. То, что произошло между ними вчера, совсем не вписывалось в понятия дружбы и делового сотрудничества. К тому же, у Хёнджина был альфа, а Чанбин помог ему, потому что… — Слушай, я хотел… извиниться, — отложив опустевший контейнер с салатом, Чанбин заговорил первым. — Ты не должен извиняться, — возразил Хёнджин. — Это я виноват… — Нет, ты не виноват! — нахмурившись, Чанбин отвернулся. — Выглядит так, будто я воспользовался ситуацией. Вместо того, чтобы позаботиться о тебе, я… — Ты позаботился обо мне, — воскликнул Хёнджин. Отложив на столик контейнер с салатом, он накрыл раскрасневшиеся щеки ладонями. — Мне… стало легче, правда. Спасибо! — Хёнджин, Ким Намджун… — Ничего не узнает! — схватив Чанбина за запястье, Хёнджин слабо сжал пальцы. Возможно, ему не следовала прикасаться к Чанбину без предупреждения, хотя раньше они были близки множество раз как друзья и мемберы. Стало вдруг неловко. Хёнджин отдёрнул руку, словно обжегшись. Чанбин выглядел слишком проницательным и понимающим. — Я не хочу, чтобы то, что между нами случилось, как-то повлияло на наши отношения, — Чанбин нахмурился. — Давай сделаем вид, что ничего не было. Конечно, ведь Хёнджину не привыкать делать вид, что ничего не было! Он бы и сейчас делал вид, что не состоит в связи, если бы не слили то самое видео. После того, как он выбрал путь айдола, большая часть его жизни проходила под эгидой: покажи им то, что они хотят видеть, заставь весь мир думать, что ты идеальный. Обмани всех, и в первую очередь себя, ведь никому нет дела до тебя настоящего. — Хорошо. Они с Чанбином молча просидели перед телевизором, пока не закончилась серия дорамы, после чего менеджер прислал сообщение с напоминанием. Хёнджин принял таблетки, собрал в пакет мусор, умылся, и, пожелав спокойной ночи, отправился к себе. Заснул он быстро. Как только голова коснулась подушки, его вырубило. Жажда разбудила посреди ночи. Предприняв неудачные попытки снова заснуть, Хёнджин тяжело вздохнул и выбрался из-под одеяла. Он забыл взять с собой воду. Упаковки с бутылками хранилась в шкафу на кухне. Вытащив сразу две бутылки, Хёнджин зажал одну подмышкой, а второй отвинтил крышку, приложившись к горлышку. В ванной зашумел напор воды. Наверное, Чан или Джисон вернулись из студии. Хёнджин зевнул и присел на подлокотник дивана: раз уж встал, надо попасть в туалет. Свет он не включал, но когда дверь в ванную распахнулась, Хёнджин сразу понял, что в проеме застыл не Чан и не Джисон. И даже не Чанбин. — Привет, — сонный и лохматый Пак Чимин отдёрнул широкую футболку, явно принадлежавшую Чану. Хёнджин открыл рот, чтобы поздороваться в ответ, но от удивления не смог произнести ни слова. Надо же, пока Намджун оставался в Штатах, у кое-кого успел закончиться карантин. Говорило ли это о правильно расставленных приоритетах? — Ну да, мы встречаемся, — будничным тоном сообщил Чимин, проходя мимо. Внезапно он остановился напротив и уставился на руку. Хёнджин спал в футболке с коротким рукавом и вышел из комнаты, не накинув толстовку. Синяки после капельниц расплывались на коже уродливыми кляксами. Если бы он отдёрнул рукав, это бы не помогло скрыть следы. — Ты что, наркоман? — Чимин прищурился. В голосе не прослеживалось шутливой интонации. — Нет, конечно! — от абсурдности предположения Хёнджин бы засмеялся, только ему было совсем не смешно. А что, если Чимин догадался, в чем дело, и расскажет Намджуну? Ну и что бы это изменило? Течка закончилась, Намджун в Штатах, и с этим оставалось только смириться. — Витамины, — соврал Хёнджин. — Я простудился, пришлось делать капельницы. Даже если Чимин не поверил, то не стал развивать тему. Когда Хёнджин вышел из ванной, дверь в комнату Чана была закрыта. Он не прислушивался специально, но оттуда явно доносились приглушённые голоса. Неважно, о чем разговаривали, и чем занимались под пологом ночи встречающиеся люди — Пак Чимин ночевал у Чана, и этого было достаточно, чтобы обалдеть. С другой стороны, альфой Хёнджина был никто иной как Ким Намджун, ему ли удивляться? *** — Угадай, кого я только что встретил? — прикрыв за собой дверь, Чимин быстро прошмыгнул к кровати и забрался под одеяло. Чан прижался со спины. Большое и мощное тело согревало, а близость дарила успокоение. Чимин просунул замёрзшие ступни между щиколоток. Чан завозился, дотянулся до пятки, схватив за неё, и легонько сжал: — Ты уходил на пять минут… — Там холодный пол! — Я же дал тебе носки. — Не помню, куда положил их. Так вот… — Вариантов не так уж много. Чанбин, Хан или Хёнджин. Обернувшись через плечо, Чимин прищурился, всматриваясь в расслабленное лицо. Конечно, Чан знал, с кем он встретился. Чимин уже заметил, что Чан не только прекрасно контролировал эмоции, но также продумывал наперёд несколько сценариев, по которым могли развиваться события, а потом выбирал наиболее вероятный. Это общая черта всех лидеров — предугадывать будущее? Если бы Чан не хотел, чтобы Чимин встречался с его мемберами, ни за что бы не пригласил к себе послушать демоверсии треков из будущих альбомов Stray Kids. Ведь они могли спокойно провести время у Чимина, но Чан захотел поделиться творчеством, а притащить с собой компьютер не мог. Теоретически, конечно, мог, взяв ноутбук, но оба сошлись на том, что проще заглянуть в гости. Вообще, Чимин надеялся, что первое свидание после карантина они проведут поинтереснее. Кто же знал, что послушать демоверсии треков для Чана означало в прямом смысле провести несколько часов перед монитором. Они даже не занимались сексом! Чан, видимо, из вежливости предложил остаться на ночь, а Чимин из вредности взял и согласился. Ему выдали футболку, шорты и запасной плед, но он все равно залез под одеяло к Чану, чтобы было теплее и ближе. — Почему руки Хёнджина выглядят так, будто у него проблемы с запрещенными веществами? — Обычная реакция организма на подавляющие препараты. Чимин ненадолго задумался. Обычно омеги и альфы принимали подавители до того, как вступали в связь, а Хёнджин с Намджуном не так давно объявили всему миру, что состояли в отношениях. Если Хёнджину пришлось принимать подавители, причина очевидна. Вид у синяков был свежим, а Намджун до сих пор не вернулся из Америки. — Мне и раньше казалось странным, что омега живет с тремя альфами, а теперь я всерьёз обеспокоен. Ты же не участвовал в оказании первой помощи? Чимин прищурился и развернул Чана за плечо, внимательно разглядывая лицо в поисках подсказок. — Я задал вопрос. — Я прихожу сюда переночевать. Мы переписываемся весь день, ты знаешь мое расписание. Большую часть времени Чан проводил в студии. — Вдруг ты забыл упомянуть важную деталь. — Я никогда не был с омегой в течку. — Честно говоря, это не то, что я рассчитывал услышать, но тоже сойдёт, — довольно проворковал Чимин. Стоп. С другой стороны, ответ Чана подтвердил его теорию — у Хёнджина все-таки была течка. — Намджун в курсе? С Чимина мигом слетел весёлый настрой. — Мы не можем лезть в чужие отношения, — Чан отвёл взгляд. — Говори за себя! Вообще-то, о таком принято предупреждать заранее, типа: милый, привет как дела? Знаешь, у меня тут намечается течка, так что прилети домой вовремя! — возмутился Чимин. — Если ты был дома, когда это произошло, и находился рядом с Хёнджином — лучше скажи об этом сейчас, и я подумаю, бросить тебя сразу или подождать. — Ты что, ревнуешь? — удивился Чан. — А ты улыбаешься? — возмутился Чимин, выбравшись из-под одеяла. — Я был в студии, — примирительно подняв ладони, Чан продолжал улыбаться. — Ты ревнуешь. Накинув на Чимина одеяло, Чан уложил его обратно на подушку. С одной стороны, поселить омегу в связи в квартире с тремя альфами — самое логичное решение, чтобы никого не провоцировать, ведь никто не слышал запах Хёнджина. С другой стороны, если течка Хёнджина началась дома, его соседи-альфы, чисто теоретически, могли застать ее начало или… — Намджун не в курсе, — догадался Чимин. — Пообещай, что не будешь вмешиваться. Это не наше дело. — Да, конечно, — отмахнулся Чимин. Серьезно? Чан будет учить его, как лучше? Альфы настолько глупы и самонадеянны, что не понимают очевидных вещей?! Нельзя состоять в связи, проводить отпуск в Америке, а течку в одиночестве, просто потому… кстати, почему?