Большая маленькая вечность

Услышав голос Намджуна, доносящийся из гостиной, в первое мгновение Хёнджин засомневался в реальности происходящего. Неужели измученное разлукой сознание выдавало желаемое за действительное? Кто бы знал, как он устал бредить наяву. Тоска высасывала силы, предназначенные для ежедневных рутинных дел. Невидимая цепь натянулась, дёрнула в сторону гостиной. Намджун с грозным видом возвышался над Чанбином, вжав того в стену. Расстояние, разделяющее их, Хёнджин преодолел за считанные секунды. Он говорил то, что Намджун хотел услышать, чтобы свести зарождавшийся конфликт на нет, и это сработало. Прихватив зарядку и кейс с наушниками, Хёнджин окинул равнодушным взглядом свою комнату. Намджун на эмоциях сказал, что Хёнджин сюда не вернётся, но как бы он такое устроил? Одна ночевка никак не повлияет на расписание, в отличие от неожиданного переезда, несогласованного с компаниями. Хёнджин не сомневался во влиянии RM из BTS, но даже ему было не под силу перестроить работающую систему. Привыкнув к тишине, Хёнджин больше не чувствовал себя неловко в обществе Намджуна. Раньше казалось, что без общих тем для разговора сложно, они оставались друг для друга чужими. Теперь Хёнджин научился расслабляться от того, что Намджун находился рядом. Это был выбор Намджуна, который Хёнджин не только принимал, но и с потаённой радостью разделял. Коротким кивком поприветствовав водителя, Хёнджин забрался на заднее сидение. Намджун устроился рядом. Фоном тихо работало радио, инструментальная музыка без слов и резких переходов успокаивала. За окнами проносились виды ночного Сеула. На разгруженных дорогах машина тормозила лишь на светофорах. — Как Америка? — Хёнджин первым нарушил тишину. Намджун повернулся. — Нормально, — дотянувшись до ладони, он взял Хёнджина за руку. Сжал пальцы, сплетая в крепкий замок. — Как Сеул? — Нормально. От невинного жеста перехватило дыхание. Хёнджин замер, разглядывая их руки. Квартира Намджуна встретила тишиной и лёгким беспорядком, присущим жилому помещению, в котором ещё не успели побывать работники клининговой компании. В карантин Намджун находился дома один. На памяти Хёнджина его квартира впервые выглядела как жильё, а не стерильная галерея, заполненная дорогостоящими предметами искусства. — Где Мони? — У родителей. Было бы весьма проблематично выгуливать его, имея в распоряжении только балкон. Разувшись, Хёнджин прошёл вглубь квартиры, бесшумно ступая по тёплому полу. Опустившись на диван, он уставился на собственные носки и вскинул в удивлении брови, когда Намджун опустился на корточки напротив, накрыв широкими ладонями бёдра. — Почему не сказал? Сколько бы ни оставалось в запасе времени, Хёнджин так и не успел подготовиться к неизбежному. — Думал, это не имеет смысла, — неловко дёрнув плечами, он отвернулся, низко склонив голову. Высветленные пряди волос скрыли глаза. Намджун тяжело вздохнул, сжал бедра, требовательно произнеся: — Посмотри на меня. Хёнджин послушно поднял взгляд. — Всё, что касается тебя, для меня имеет смысл. Это звучало слишком идеально, чтобы походить на правду. — Зачем ты оставил метку? — не разрывая зрительного контакта, тихо спросил Хёнджин. — Так надо было. — Кому? — Мне. Ответов не прибавилось. — Ты жалел? Что выбрал меня. — Нет. Едкий стыд затопил внутренности, ведь, в отличие от Намджуна, Хёнджин много раз сомневался в них как в паре. Он собирался спросить, зачем это нужно было Намджуну, почему тот оставил метку на первом встречном, но поток тяжёлых мыслей прервала громкая мелодия входящего вызова. Телефон Хёнджина разрывался, забытый в кармане тёплой дутой куртки в прихожей. Кто-то из мемберов сообщил руководству о ночном визите Намджуна и его последствиях. — Дай телефон, — попросил Намджун прежде, чем Хёнджин успел ответить. — Я разберусь. Передав айфон, Хёнджин прислонился плечом к стене, скрестив руки на груди. — Здравствуйте, это Ким Намджун. Хёнджин не слышал, о чем говорил менеджер. Лицо Намджуна оставалось строгим и непоколебимым, пока он держал телефон у уха. — Мне бы не хотелось угрожать, — обманчиво мягко начал Намджун. — Но со стороны вашей компании было большим упущением умалчивать о состоянии здоровья моего омеги. Неважно, что вина целиком и полностью могла лежать на плечах Хёнджина. Он больше не был обычным айдолом, а значит, у JYP Entertainment были обязательства перед Намджуном, ведь закон всегда становился на сторону пары в связи. — Только потому, что Хёнджин мой омега, я не стану придавать случившееся огласке и доводить дело до судебного разбирательства, но мне бы хотелось убедиться, что из-за вашей халатности наша связь не пострадала. Удивительно, с какой скоростью преображался человек, из ласкового и участливого партнёра превращаясь в холодного и расчетливого стратега. Гнев Намджуна не был направлен на Хёнджина, наоборот. На уровне инстинктов он защищал Хёнджина и их интересы как пары. — Надеюсь, ситуация впредь не повторится, иначе я буду вынужден строить диалог иначе. Хёнджин шагнул вперёд, укладывая подбородок на крепкое плечо Намджуна. Придерживая телефон одной рукой, второй Намджун расслабляюще погладил вдоль поясницы, успокаивая жестом. Здесь и сейчас он угрожал представителю JYP Entertainment, и от этого Хёнджина окутывала искрящаяся эйфория. Его альфа не только в открытую проявлял интерес, но и наконец воинственно отстаивал их право на близость. — Конечно. Утром юрист от HYBE прибудет к вам в головной офис, чтобы согласовать детали. Рад, что мы поняли друг друга. Возвратив телефон Хёнджину, Намджун склонил голову. Разговор пока не был окончен. — Да? — Хёнджин сжал пальцами нагревшийся корпус. — Мне необходимо убедиться, что ты не против. Хёнджин, если ты хочешь вернуться домой, я пришлю машину. Ты не обязан… — Всё в порядке, — заверил Хёнджин. — Если можно, я останусь, — медленно проговорил он, вопросительно заглядывая Намджуну в лицо. Меж нахмуренных бровей залегли глубокие складки, но как только взгляды пересеклись, лицо Намджуна разгладилось. — В твоё расписание будут внесены корректировки, водитель заберёт тебя из дома Ким Намджуна. Ситуация… нестандартная, постарайся не усугублять ее лишней информацией. Речь шла о Чанбине? — Хорошо. — Будь готов к девяти утра. В течение дня юридический отдел согласует детали. Сбросив вызов, Хёнджин устало прикрыл глаза. Удивительно, как быстро решались проблемы, если в дело вступал RM из BTS. Внезапно Намджун дёрнул Хёнджина на себя, прижался носом к шее, шумно втянув воздух. Как пах для него Хёнджин? Угадывался ли на нем чужой запах, оставленный в течку? Словно вторя мыслям Хёнджина, Намджун задал вопрос: — С кем ты был? Застарелый страх инеем покрыл внутренности, а чувство вины разбухло, наполняя сомнениями до предела. — Я задал вопрос. *** Ревность зарождалась из искры, разгораясь агонией, способной выжигать дотла остатки здравого смысла. Раньше Хёнджин пах горьким миндалем и ванилью, а теперь что-то чужое, кислое с химическим привкусом перекрывало первозданный шлейф. Медикаменты, — дошло до Намджуна. Ведь пока его не было, течку Хёнджина подавили при помощи капельниц и таблеток. Его омега остался один на один с пробудившимся типом, который загасили сильнодействующими препаратами. Было в запахе и кое-что ещё. До того, как Хёнджин попал в клинику под наблюдение специалистов, он был с другим альфой. Чужеродный яркий оттенок тёмной зелени и диких ягод въелся в идеальный аромат, искажая саму суть. От чужого запаха требовалось избавиться как можно скорее. У Намджуна не было чёткого плана. Близость Хёнджина переворачивала с ног на голову степенно-привычную картину мира, а годами подавляемые инстинкты рвались наружу. Новые прикосновения должны были стереть следы. Гладкая кожа пылала, Хёнджин льнул к рукам Намджуна. Потянув вверх его толстовку, Намджун обнажил белоснежную грудь и напрягшийся живот с очертаниями пресса. Мягкие спортивные штаны натянулись в области паха, а знакомый слабый аромат дразнил, окутав невесомой вуалью. Хёнджин быстро реагировал на любые манипуляции с телом, заводя отзывчивостью и открытостью. Вжав его в стену, Намджун приспустил спортивные штаны вместе с бельём. Хёнджин послушно расставил ноги, поднял виноватый взгляд и приоткрыл рот, так и не решившись произнести имя человека, которого подпустил к себе. Намджун зажмурился до ярких пятен, зарылся носом в светлые жёсткие пряди у уха, в молчаливой борьбе пережидая приступ бешенного собственничества. Хёнджин не должен пахнуть другими! Сняв мешающую толстовку, Намджун лишил Хёнджина последнего прикрытия. Из одежды на нем оставались лишь белоснежные носки, доходящие до крепких икр, а ненужные тряпки валялись на полу. — Не хочешь отвечать? — наклонившись к самому уху, Намджун придержал за напрягшуюся шею, расправив пальцы. Качнув головой, Хёнджин судорожно сглотнул. Зрачок расплылся, затопив радужку. Расфокусированный взгляд был поддёрнут лёгкой дымкой. Задрав подбородок, он покорно выставил напоказ беззащитное горло, придержав Намджуна за локоть для опоры. *** Разве мог Хёнджин противостоять силе, исходившей от Намджуна? Гнев его альфы давил осязаемой тяжестью, пригибая к земле. Челюсти с силой сомкнулись, клыки вспороли белоснежную кожу плеча. От резкой неожиданной боли в уголках глаз выступили слезы. Хёнджин пошатнулся, прислонился для опоры к стене, с трудом удерживая себя в вертикальном положении. Намджун навалился, придавил, присасываясь к образовавшейся ране. С древних времён лучшим обезболивающим после метки считали слюну альфы. Болезненная резь утихала, с каждой секундой дышать становилось легче. Сколько прошло времени? Меньше минуты или больше? Хёнджин не мог сказать с уверенностью. Намджун отстранился, стёр небрежным жестом с губ остатки влаги и крови. Он ушёл, оставив Хёнджина наедине с бардаком из мыслей. Из ванной комнаты раздался шум сильного напора воды. Осторожно накрыв новую метку подушечками пальцев, Хёнджин ощупал повреждённый участок кожи. Правильно ли поступил Намджун? Он решил напомнить, кому по древним и примитивным законам природы принадлежал Хёнджин? — Иди сюда, — позвал Намджун. С трудом отклонившись от стены, Хёнджин неуверенной походкой двинулся на голос. Широкая ванна пока набиралась. Намджун присел на корточки, сунув ладонь под воду. Удостоверившись, что температура комфортная, он поднялся на ноги, неторопливо раздеваясь: сначала снял худи, потом штаны и носки. — Залезай, — велел он, опустившись на дно ванны. Хёнджин пошатнулся, наклонившись, чтобы избавиться от последнего элемента одежды, остававшегося на нем. Ухватившись за стойку с раковиной, он переждал короткий приступ головокружения, и забрался в ванну к Намджуну, спиной прислонившись к твердой груди. Горячая вода приятно окутала напряжённое тело. Одна ладонь Намджуна легла на живот, вторая на бедро, корректируя позу. Хёнджин сидел к нему так близко, что, повернув голову, видел щетину и капельки пота, выступившие над верхней губой. Намджун молча наклонился. Хёнджин напрягся, не зная, чего ожидать. — Не бойся, — шепнул Намджун. — Я не… Язык прошёлся по онемевшему поврежденному участку кожи, собирая остатки крови. Вопреки ожиданиям, Намджун мягко размазывал губами слюну. Нежно и бережно он ликвидировал боль после укуса. Что было красноречивее клейма, которое альфа ставил на омегу, всему миру заявляя о своей паре? Ладонь Намджуна, покоившаяся на бедре, сместилась к паху. Проворные пальцы прошлись по опавшему члену, нырнули под яички и, нащупав нежные складки, осторожно толкнулись внутрь. От неожиданности Хёнджин вздрогнул, расплескав воду. Зажал коленями руку Намджуна, вцепившись в предплечье, и повернув голову. — Тише, — Намджун повторил откровенную ласку, раздвинув складки и проникнув между ними двумя пальцами. Горячая вода и близость разморили. От откровенных ласк Намджун перешёл к обыденным действиям: смочил пушистую губку, выдавил на сетчатую поверхность ароматный гель для душа и принялся за купание. Затаив дыхание, Хёнджин смаковал ощущения, пока Намджун водил губкой по спине и плечам, смывая лейкой подтеки пены. Плечо в месте метки утратило чувствительность, словно в него всадили ампулу сильнодействующего обезболивающего. Выбравшись из ванны первым, Намджун обернул вокруг бёдер полотенце, после чего помог вылезти Хёнджину. В постель Хёнджин нырнул, надев белье и футболку, выданные Намджуном. Телефон он поставил на зарядку, убедившись, что точно выставил будильники. Те времена, когда молчать рядом с Намджуном было неловко, канули в лету. Тишина больше не напрягала. Дождавшись, пока Намджун выключил свет и лёг рядом, Хёнджин первым потянулся за поцелуем, оперевшись на локоть. Ласка не переросла в нечто большее. — Завтра, — шепнул Намджун. — Тебе надо отдохнуть. Собственнически закинув на него ногу, Хёнджин прикрыл глаза. Спорить было лень. Ладонь Намджуна проехалась вдоль бедра, съехала на задницу. Довольно быстро Хёнджин провалился в глубокий сон. Удивительно, как мало требовалось телу, чтобы вернуть утраченное спокойствие и справиться со стрессом. Проснулся Хёнджин первым. Было слишком рано, небо за панорамным окном ещё не посветлело. За толстым слоем стекла бушевала снежная буря. Поёжившись, он натянул одеяло повыше, перевернувшись на бок, чтобы рассмотреть спящего Намджуна. С этим человеком Хёнджин проведёт большую часть жизни, если только не решится на расторжение связи. Словно в протест метка напомнила о себе ноющей болью. Отбросив в сторону одеяло, Хёнджин собирался подняться с постели, но Намджун опередил, схватив за запястья. Даже спросонья хватка отличалась силой. — Ты куда? — В туалет. Выпустив руку, Намджун широко зевнул, зарывшись щекой в подушку. Не удержавшись, Хёнджин растрепал его волосы. — Приятно, — сонно пробормотал Намджун. Отчего-то смутившись, Хёнджин поспешил в ванную. После пробуждения метка приносила ощутимый дискомфорт, напоминая о себе при каждом неосторожном движении рукой или резком повороте головы. Хёнджин пока не знал, где в квартире Намджуна находилась аптечка, и имелись ли в ней обезболивающие таблетки. Возвратившись в спальню, он тронул Намджуна за плечо: — Ты бы мог… Приоткрыв глаза, Намджун повернул голову. — Болит, — пожаловался Хёнджин, указав на метку. Сев на кровать со стороны Намджуна, он стянул футболку и уложил на колени, демонстрируя повреждённое плечо. За ночь синяк уродливо расплылся и потемнел. Метки всегда выглядели немного хуже, чем ощущались. — Сейчас вернусь, — бросил Намджун. Хёнджин проводил взглядом крепкую фигуру, скрывшуюся в дверном проеме. Возвратился Намджун с таблетками и стаканом воды. От него узнаваемо пахло зубной пастой — освежающий запах сладкой мяты, — да и выглядел он значительно посвежевшим после умывания, чего нельзя было сказать об отёкшем с ночи Хёнджине. Хёнджин думал, Намджун прибегнет к традиционному способу, иначе зачем было заморачиваться с чисткой зубов? — Они снимут отёки, — будто прочитав мысли, пояснил Намджун, присев рядом. Растерянно улыбнувшись, Хёнджин принял таблетки, осушив стакан наполовину, после чего отставил его на прикроватную тумбочку. Несмотря на все трудности, он беспрекословно доверял Намджуну. Собственная наивность даже бесила, ведь, получается, если бы Намджун дал ему яд, Хёнджин бы принял его, не задумываясь. Наклонившись, Намджун с осторожностью прошёлся подушечкой пальца по контуру метки, невесомо обводя границы. Сердце Хёнджина забилось быстрее. Намджун размашисто лизнул метку, прильнул губами к центру, смачивая кожу слюной. Прикрыв глаза, Хёнджин закусил щеку с внутренней стороны и собрал в кулак одеяло. Ему предстояло провести на студии целый день. Когда обезболивающий эффект спадёт, придётся терпеть и сохранять лицо, чтобы не выдать эмоций, а лучше бы запастись таблетками. Не хотелось лишний раз демонстрировать ребятам столь интимную часть жизни. — Я заеду в аптеку, где есть рецептурный отдел, — словно прочитав мысли, сказал Намджун. — И отправлю тебе мазь. В двадцать первом веке фармацевтика продвинулась достаточно далеко, чтобы, при наличии биологического материала альфы, воссоздать обезболивающий аналог в виде крем-геля. Срок хранения у таких средств был ограниченным, всего два дня при определённой температуре, но даже такого небольшого промежутка времени достаточно, чтобы метка перестала приносить сильный дискомфорт. — Спасибо. *** Просыпаться во второй раз было сложнее. Хёнджин с трудом разлепил глаза, а одеяло откинул, лишь когда в спальню заглянул Намджун. — Опоздаешь, — привалившись к дверному косяку, Намджун сложил руки на груди. Тяжело вздохнув, Хёнджин дотянулся до телефона и выключил надоевший будильник. Сигнал эхом отдавался в ушах. Сев в постели, Хёнджин заправил за уши волосы, лезущие в лицо. — Как плечо? — Намджун оторвался от косяка, подошёл к постели, опустившись на край. Ощупав кожу, Хёнджин болезненно нахмурился, надавив сильнее, чем следовало. Футболку он не надевал, отрубившись без неё. Наклонившись, Намджун без лишних церемоний провёл языком по метке, словно раскрашивая внутри обозначенного контура. — Как она ощущается? — внезапный вопрос удивил. Хёнджин смутился, отвернувшись. Как бы он объяснил Намджуну, что метка делала одновременно счастливым и слабым, окрыляла и бесила неотвратимостью результата? Доставляла дискомфорт и вместе с тем наполняла сердце глубинным смыслом. Хёнджин был запятнан, больше не принадлежа себе, и эта несвобода будоражила нервные окончания. Каково это — быть омегой RM из BTS? — Больно. Решив, что нейтральный вариант, наиболее верно описывающий физическое состояние, подходит больше всего, Хёнджин озвучил его. Он понадеялся, Намджун не станет задавать уточняющих вопросов, и оказался прав. Умывшись и переодевшись в свою одежду, Хёнджин даже обрадовался, что метка полностью скрывалась под одеждой. Хорошо, Намджун не тронул шею — значит, никто из группы не заметит обновлённого знака. Альфы закрепляли связь в течку или гон, очень редко демонстрируя власть в обычное время. Так было в нормальных парах. За Хёнджином уже приехала машина, когда Намджун вышел в коридор, чтобы проводить. — У меня есть кое-что для тебя, — как ни в чем не бывало он протянул руку. В центре ладони лежала абсолютно непримечательная связка ключей. А вдруг Намджун не шутил, заявив, что Хёнджин больше не вернётся в квартиру к мемберам? Вдруг он говорил серьезно, и теперь, вопреки действующим законам индустрии, они будут жить вместе? Переполненный сомнениями, Хёнджин взял ключи. Хмуро разглядывая их, он перевёл вопросительный взгляд на Намджуна, надеясь на объяснения. При нормальных обстоятельствах подобный шаг в отношениях должен был вызывать противоположную реакцию. Хёнджин не понимал, как реагировать. Насколько серьезно то, что между ними происходило? Почему метка превратилась в ошейник, сдавливавший шею? — Так проще, — пожал плечами Намджун. Отзеркалив его жест, Хёнджин согласился: — Хорошо. Неожиданно Намджун подался вперёд, застав врасплох жадным поцелуем. Небрежная ласка быстро переросла в чувственную и затяжную. Тесно прижавшись к груди Намджуна, Хёнджин протестующе застонал, когда тот отстранился. — Тебе пора, — напомнил Намджун. Сжав ключи, Хёнджин сунул их в карман. Он испытывал нервное возбуждение, не имевшее ничего общего с тем, что накрывало в объятиях Намджуна. Никакой окрыляющей радости. Надвигающиеся перемены пугали неотвратимостью. Вместо запланированной по расписанию репетиции с мемберами его ждала встреча с юристами в головном офисе компании. Хёнджин не участвовал в переговорах. От него требовалось лишь поставить подпись на согласованном договоре. Пока юристы обговаривали и заключали соглашение, курьер доставил Хёнджину два бумажных пакета. В одном лежала рецептурная мазь, а в другом были аккуратно сложены контейнеры с ещё горячей едой из ближайшего ресторана. «Спасибо». «Не за что. Как себя чувствуешь?» «Хорошо». Намджун создавал проблемы и так же быстро их решал. Перекусив, Хёнджин сразу ощутил себя бодрее. Мазью он воспользовался после завершения переговоров, заперевшись в туалете. Метка не поменялась, тёмный кровоподтёк расползался по коже. После нанесения прозрачной субстанции плечо охватил приятный холодок, после чего спала чувствительность. По инструкции, приложенной к мази, наносить ее рекомендовалось каждые два часа, чтобы избавиться от неприятных ощущений и ускорить процесс регенерации тканей. Покинув уборную, Хёнджин нос к носу столкнулся с менеджером группы. Возможно, тот специально поджидал его, чтобы переговорить лично. — Удивительно, как вам с Ким Намджуном удаётся прогибать под себя индустрию, годами игнорирующую любые намёки на связь между айдолами. — В этом нет моей заслуги, — ровно ответил Хёнджин. Намджун популярнее, богаче и влиятельнее, а Хёнджин всего лишь был для него удобным и приятным (в каком-то смысле) дополнением. Хёнджин только не понимал, почему компания шла у них на поводу, и как долго руководство собиралось терпеть выходки. Айдол не должен создавать проблем, им легко и просто управлять, он как кукла без собственных эмоций и желаний. Пока группа Намджуна находилась на пике популярности и задавала направление, с ним считались, но как долго это будет продолжаться? Во второй половине дня Хёнджин вернулся к своему расписанию. Мемберы уже собрались в танцевальной студии для прогона связок перед фестивалем в Саудовской Аравии. Хёнджин бы волновался перед встречей со Стэй после продолжительного перерыва, только личные переживания крепко удерживали внимание, не давая переключиться. Плечо болело, тело знобило, и потел Хёнджин больше обычного. Старший хореограф даже настоял на том, чтобы Хёнджин сделал экспресс-тест на ковид, чтобы убедиться, что он не болен и не представляет опасности для ребят. Рассказывать всем про новую метку Хёнджин не собирался. Проще было сделать тест, чем демонстрировать плечо и терпеть лишнее ненужное внимание. Никто из ребят не прокомментировал смену адреса, хотя наверняка все уже были в курсе. С другой стороны, разве их слова могли что-то изменить, кроме того, что ухудшили и без того напряжённую атмосферу? Чан демонстративно делал вид, что ничего не случилось. Все, кто знал его близко, понимали, что беззаботная улыбка не сулила ничего хорошего. Всем приходилось адаптироваться к новым условиям, и его запас терпения был весьма ограниченным. Порой Хёнджин ловил на себе пронизывающий взгляд Чанбина, но как только смотрел в ответ, Чанбин отворачивался, упрямо поджимая губы. Мемберы усиленно делали вид, что ничего не произошло, и никто не пытался залезть Хёнджину в душу. Никто, кроме Минхо, вызвавшегося помочь с вещами после репетиции. — Так вы съехались, — подытожил Минхо, аккуратно укладывая в дорожный чемодан Хёнджина отобранную на первое время одежду. Задумчиво потирая ноющее плечо, Хёнджин кивнул. Пора сходить в ванную и снова нанести мазь. — Он в курсе про Чанбина? — Минхо специально не назвал Намджуна по имени. — Нет, — напрягшись, Хёнджин отвернулся, перебирая кофты в шкафу. Он не ожидал, что Минхо подойдёт со спины, резко опустив ладонь на повреждённое плечо. Хёнджин зашипел от боли, дёрнувшись в сторону, а Минхо так и остался стоять на месте, глядя укоризненно с большой порцией осуждения. — Ну и долго это будет продолжаться? Ты… позволяешь ему использовать себя, решать за двоих, будто у тебя нет права выбора! Только омега, никогда не вступавший в связь, мог наивно полагать, что от его выбора что-то зависело. Хёнджин ничего из этого не выбирал. Он переучивался жить, принимая новую реальность, чтобы не страдать из-за упущенных возможностей и потерянных вариантов. — Если не думаешь о себе, то подумай о группе! В какое положение ты ставишь всех нас? Мы столько работали… не для того, чтобы снова проходить через потерю! В начале пути Stray Kids уже попрощались с Уджином из-за мутной истории из прошлого и репутационных рисков. — Я не хочу делать вид, что тебя с нами никогда не было только потому… что Ким Намджун оставил на тебе гребанную метку! Минхо редко давал выход эмоциям. Он переживал за самых близких и почти не демонстрировал привязанностей. Хёнджин тоже не хотел думать о будущем, в котором ему придётся вычеркнуть из жизни мемберов, как будто он никогда не был частью их истории. — Этого не произойдёт. — Откуда ты знаешь? — фыркнул Минхо. Хёнджин не знал наверняка. Раз Минхо догадался, не было смысла сбегать в ванную, чтобы обработать плечо. Встав напротив зеркала, Хёнджин стянул через голову толстовку. Порывшись в бумажном пакете, принесенном со студии, он выудил тюбик. По лицу Минхо пробежала тень. Встав за спиной, он поджал губы и нахмурил брови, рассматривая метку. — Выглядит ужасно. Протянув ладонь, Минхо забрал у Хёнджина тюбик, щёлкнул колпачком, выдавив мазь на пальцы. — Ощущается также, — усмехнулся Хёнджин, поморщившись, когда Минхо начал наносить мазь на кожу. — Почему ты это терпишь? — тихо, с надломом спросил Минхо, словно больно было ему, а не Хёнджину, и на его плече чернел знак чужой принадлежности. О связи говорили по-всякому. В разные времена ее восхваляли, боготворили, ненавидели и боялись, но всегда у истоков находились двое: альфа и омега, чьи судьбы тесно переплетались, верша новую непредсказуемую историю. В груди заныло, словно кто-то сжал сердце, попытавшись вытащить его наружу. — Потому что люблю его, — ответил Хёнджин.