Ведьмина трава

      На улице вечерело.       Лили все еще трясло. Она закрылась в комнате и уже очень долго наматывала круги по небольшому свободному пространству между кроватью, столом и сундуком, вцепившись пальцами в свои плечи. От одной мысли о произошедшем начинало мутить, внутри смешивались злость и дикий, животный страх. Спасение казалось просто чудом, удивительно, что она не оцепенела в его руках бесповоротно, смогла оказать хоть какое-то сопротивление и вырваться.       Мысль о том, что этот человек трогал ее, вызывала отвращение к собственному телу, хотелось смыть с себя все настолько, насколько возможно. Хотелось разрыдаться, но она отчаянно продолжала сглатывать встававший в горле ком, подавляя слезы. Родителям не стоит знать о случившемся, отец точно прибьет Поттера… В дверь вдруг постучались, от чего Эванс замерла. — Да-да, — тихо проговорила девушка. — Лили, милая, там к тебе пришла Мэри. Спустись, пожалуйста, — раздался голос матери. — Х-хорошо, сейчас, — Лили ощутила, как коленки с новой силой затряслись.       Ей удалось проскочить незамеченной мимо родителей, но сейчас нужно выйти к МакДональд и сделать вид, что все абсолютно замечательно… Или может просто не спускаться к ней? Точно! Точно, она просто скажет, что ей нездоровится! Отец ведь болен, а значит она вполне могла заразиться от него. Эванс уселась на кровать, подтянула к себе коленки, обнимая их, и стала ждать, когда матушка вновь поднимется к ней.       Роза действительно объявилась снова уже через несколько минут. Вновь раздался стук в дверь. — Лили, ты… — начала женщина. — Мне что-то нехорошо, мам, — перебила ее она, стараясь заставить звучать свой голос максимально хрипло и жалобно. — Скажи Мэри, чтобы она шла домой, не хочу, чтобы она тоже что-то подхватила, кажется это… — Что значит «нехорошо»? — вдруг послышался встревоженный голос МакДональд. — Лили, что случилось? Ты за восемнадцать лет ни разу ничем не болела! — Но сейчас я очень плохо себя чувствую, — Эванс сжалась в комок, покачиваясь вперед-назад, стараясь придумать хоть одну достаточно весомую причину спровадить их обеих.       Дверь открылась, и Мэри влетела в комнату первой, следом за ней появилась Роза, хмурившаяся и явно недовольная, но при виде дочери ее лицо вдруг удивленно вытянулась. — Милая, ты чего… Господи, да ты вся белая как смерть! — миссис Эванс тут же подбежала к ней. — И тебя трясет! Но жара нет… — приложив запястье к ее лбу, пробормотала женщина. — Тебе и вправду плохо? — Я не… — Тебе нужно вернуться домой, — вмешалась МакДональд. — Я не думаю, что это тоже, чем болен твой отец, обычное недомогание, — она схватила ее за щеки и повертела ее лицо из стороны в сторону. — И выпить что-нибудь тонизирующее. Давай я попрошу своего соседа отвезти тебя…       Внизу вдруг послышался странный шум, раздались возгласы. Отец с кем-то ругался, при чем очень громко. Роза первой метнулась вниз, следом за ней, позабыв напрочь о своем плане, за ней выбежала Лили, и последней за ними поторопилась Мэри.       Они остановились, увидев двух мужчин, перед которыми стоял Джек, словно загораживая собой лестницу. Братьев-громил Лестрейнджей знали все — они были помощниками главы деревни в исполнении различных поручений по части связей с жителями. Неужели отец что-то натворил? Нет, он ведь в последние дни даже из дома не выходил из-за того, что болел. Лили выглянула из-за плеча матери. — Джек, давай по-хорошему, — Рабастан поднял руки, жестом стараясь дать понять, что не настроен драться. — Просто пускай твоя дочь проследует с нами и все… — Зачем? — спросил закономерно Джек. — Какого черта вам от нее надо? — Мы не можем об этом говорить… — Моя дочь никуда не пойдет, пока я не узнаю, на кой хер ей с вами куда-то идти, — он начинал злиться. — Или вы говорите, или вы можете просто съебать отс… — Ее подозревают в кое-чем, — холодно сказал Рудольфус. — Твою девчонку заметили в лесу прошлой ночью, на поляне под большим старым дубом. Утром там нашли следы сатанинского обряда, и есть подозрения, что именно она, — его взгляд устремился на Лили. — Его проводила.       Девушка почувствовала, как у нее задрожали колени, и она просто рухнула на пол, лишь недоуменно хлопая глазами. Ее, что, только что… обвинили в колдовстве? Но кому пришло в голову сказать, что она могла быть в лесу ночью, когда в этот лес ни одна живая душа, кроме тех, что проводят те ужасные вещи, про которые только что сказал Лестрейндж, да нее самой, которая лишь днем ходит собирать травы, не суется? Этого же просто не может быть… — Да… да как вы можете такое говорить? — прошептал шокировано Джек. — Мы лишь делаем то, что нам велено. Нам нужно отвести ее к Краучу, там все решат… — Рабастан, да ты себя слышишь? Она же твою жену выходила, когда та должна была Богу душу отдать! Как ты можешь обвинять ее в чем-то подобном?! — вскрикнула Роза. — Я никого ни в чем не обвиняю, именно поэтому мы должны забрать ее, чтобы разрешить ситуацию, — Рабастан вновь попытался перевести разговор во что-то более-менее мирное. — Она никуда не пойдет, — твердо заявил Джек. — Она ни в чем не виновата! Моя дочь никогда бы…       Рудольфус оттолкнул его в сторону от лестницы и быстро поднялся. Женщины едва успели отбежать хоть ненамного, и вот Роза уже оказалась в стороне, оттянутая грубо мужчиной за руку назад. Мэри выскользнула вперед, оказавшись перед Лили. Внизу раздавалась брань и звуки ударов, похоже, отец сцепился с Рабастаном. — МакДональд, а ты, что, тоже в лесу была? Помогала ей? — он схватил ее за запястье, и Мэри взвизгнула от боли. — Рыпнешься, сука, и вместе с ней на костре спалят! — Мэри, прошу, не надо, — Лили оттолкнула подругу за плечо. — Не трогайте их! Я пойду с вами, только никого больше не трогайте, пожалуйста! — всхлипнула девушка.       Лестрейндж крепко вцепился в ее плечо, впившись пальцами в нежную кожу. Она проглотила желание завыть от отчаяния и боли, засеменив за мужчиной через силу, иначе бы ее просто волочили по полу. — Отпусти ее! — Джек кинулся на Рудольфуса, но Рабастан задержал его. — Успокойся, Эванс, ты знаешь, что будет, если ты сейчас хоть что-то нам сделаешь! — он двинулся спиной к выходу следом за братом. — Она же… да ты сукин сын, — всхлипнул судорожно он в ответ. — Она же ничего не сделала… — Я знаю, Джек. Я попытаюсь сделать все, что в моих силах, — Лестрейндж захлопнул входную дверь.       Лили обернулась на свой дом, поджала дрожащие губы. — Рыдать не смей. Раздражает бабский плач, — пробурчал Рудольфус.

***

      Северус постарался как можно более доброжелательно улыбнуться жене главы деревни. Миссис Крауч, как и все местные, дамой была крайне набожной, поэтому священник в ее доме гостем был очень желанным. Она всегда предлагала ему поесть и иногда даже выпить, и он всегда охотно принимал предложение присоединиться к приему пищи или просто получить порцию наваристого супа на жирной говядине или миску тушеных овощей, которых не жалели и накладывали с горкой, и запить это бокалом хорошего вина. Церковную еду он едва переносил, от того за время пребывания здесь стал еще худее и страшнее, и хозяйки, что его подкармливали, были единственным спасением.       Еще пару часов назад он был занят работой в треклятом саду, куда его отправил ворчливый старый священник Филч, которого местные не любили даже больше самого Снейпа. Старикан был действительно невыносим: Северус видал людей куда более консервативных, ворчливых и зазнавшихся, но даже ему едва удавалось совладать с желанием со всей силы шарахнуть отче по темечку серебряным потиром, библией или любым другим предметом, что окажется под рукой. Особенно раздражало его то, что этот человек, без конца указывающий ему на то, что он, видите ли, без конца грешит, сам из всех заповедей не нарушал по десять раз на дню только «не убий».       Он взял протянутую ему тарелку. Младший Крауч примчался к церкви весь на взводе, как будто тут начался Апокалипсис, но нет, оказалось, всего лишь кого-то опять обвиняли в колдовстве. Эта деревня реже прочих отмечалась в этих делах, так что ему даже интересно стало, кого это там заподозрили в связях с Сатаной и на основании чего.       Насладиться трапезой оказалось не суждено — в гостиной зашумели и появился Барти, позвавший его.       В комнате было не так уж много людей: сам Крауч-старший, сын торговца горшками Джеймс Поттер, его друг и по совместительству наследник еще одного зажиточного семейства Сириус Блэк, пара стариков, слывших в деревне самыми пожилыми, а следовательно самыми мудрыми, в чем Снейп всегда про себя сомневался, а так же еще несколько мужиков, что, видимо, должны были выступить в роли судей для некой показушной объективности, потому что судьба потенциальной ведьмы предрешена и в большинстве случаев все равно настаивают на испытаниях, а то и вовсе сразу на казни.       Но когда Лестрейнджи вошли, затащив следом за собой трясущуюся бледную Лили Эванс, Снейп обомлел. Она посмотрела на него умоляюще, прошептав что-то одними губами и всхлипнула. — Лили, здравствуй, — начал Крауч-старший. — Я полагаю, что ты уже знаешь, зачем ты здесь. Скажи нам, ты была в лес… — Нет! — заявила девушка. — Клянусь! Я не была ночью в лесу, я не занимаюсь ничем таким! То, что я делаю, не имеет и никогда не имело никакого отношения к колдовству! — Хорошо, — мужчина кивнул. — А теперь ты, Джеймс, скажи нам, что ты знаешь.       Лили уставилась на Поттера, и Северус с удивлением обнаружил, как взгляд ее остекленел и стал практически мертвым. Он ни разу не видел эту девушку такой… — Я слышал вчера на свадьбе у сына Люпина, как она рассказывала другим девушкам о том, как проводила ритуал в лесу, чтобы приворожить меня, — заявил Поттер.       Лицо Снейпа вытянулось. Он был вчера там и прекрасно видел, с каким отвращением Эванс смотрела на Джеймса и его совершенно убогие попытки как-то подобраться к ней, отказала в танце и в том, чтобы он проводил ее до дома, и даже разговаривать с ним не хотела. Да и не могла проводить тот ритуал Лили. — И это все, что у тебя есть? — Северус скептически выгнул бровь.       Этого наглеца Снейп не любил. Поттер был не женат, но зато о том, как он на сеновалах девиц трахал во всей округе знали. Его папаша несмотря на это ничего с сынком не делал и даже не торопился особо, все выбирал дитятке достойную невесту, а тот и рад лодырничать да ходить пить по свадьбам друзей как не в себя. Кому бы Северус не доверял, так это ему. — Не все, — в разговор вступил Сириус. — Я неоднократно видел, как она проводит различные ритуалы. К ней как не приедешь, так она вечно над котлом стоит и что-то бормочет, и у дома ее постоянно следы всякие странные, да и в лес этот кроме нее никто считай не ходит. — Я в лес хожу травы собирать, — попыталась оправдаться Лили. — И только днем! А как иначе? Я ведь травница! — Тихо, — сказал Крауч. — Хорошо. Что можете вы сказать, Саламандер? — А я давно говорил. что с девчонкой что-то не так, — прохрипел один из стариков. — Ни она, ни ее бабка мне никогда не нравились. Как иначе объяснить все то, что она делает? Точно сила у ее рода от Лукавого! — Так что ж, когда твой внук кровью харкал, ты у нее помощи попросил? — вдруг подал голос Рабастан. — А разница? Ведьма — она и есть ведьма, — снова заговорил Джеймс. — Может она нам и помогала, да только все равно в последние пять лет засуха, скотина чаще дохнуть стала, а как раз все это началось с того момента, как Сара ее стала заставлять саму порошки и отвары делать.       Мужики стали на перебой что-то доказывать. Лишь пара человек пытались защитить Лили, но все остальные в один голос утверждали, что Саламандер, Поттер и Блэк правы, и девушка на самом деле занимается колдовством, так что дорога ей отсюда одна — на костер. — А ну всем молчать! — вдруг рявкнул Крауч-старший. — Святой отец, — обратился он к Снейпу. — Вы что думаете? — Я думаю… — он посмотрел на девушку, что явно уже отчаялась.       Северусу она всегда казалась необычной. Что-то во всем этом действительно было очень странное. Травники были и в других деревнях, но ни один не был так загружен работой, как Лили. К ней шли все и с любыми проблемами, и она никогда не отказывала в помощи, и реакция людей оказалась для него откровенно непонятной. И то, что она в итоге действительно всем помогала наводило Снейпа на мысль о том, что сила у нее есть, только вот никакой Лукавый тут точно не при чем.       Да и, что уж там, она ему нравилась. Умная, да к тому же еще и красивая на редкость, а глаза эти зеленые, что сверкали на солнце как два изумруда… никогда он таких глаз не видел. И ни шрама на коже. То, что девушка ничем никогда не болела, подтверждало его теорию, как и обнаруженная у нее дома ведьмина трава. Что ж…       Вот и повод. — …думаю, надо проверять, — заключил Снейп.       Ему показалось, что он видел, как в глазах Лили потухла жизнь. Девушка вдруг упала на пол.

***

      Лили открыла глаза и увидела лишь кромешную темноту. Она попыталась пошевелиться и осознала, что руки ее привязаны к туловищу веревкой. Прижавшись к холодной каменной стене плечами, девушка крутила головой, пытаясь разглядеть что-нибудь в слабом лунном свете, что падал из крошечного окошка почти у самого потолка. Кажется, она была в одном из подвальных помещений церкви, по крайней мере, именно так их описывали те, кому удалось тут побывать… те пара единственных выживших из тех, кому удалось здесь побывать.       Эванс заскулила, сжавшись в комочек. Вот так вот значит? Она лечила этих людей, помогала им, а они оказались готовы признать ее ведьмой только лишь из-за того, что сказали эти двое лжецов? А Джеймс и Сириус? Как они могли вообще так оклеветать ее?! Что же теперь будет с родителями и Петунией? Им же жизни не дадут, если хоть одно из испытаний позволит священнослужителям сделать вывод о том, что Лили каким-то образом причастна к чему-то большему, чем безобидные отвары и обереги из трав?       Самое печальное в этом всем было то, что она действительно была причастна.       Лили никогда не поклонялась Сатане, не занималась жертвоприношениями, да и вообще к религии была равнодушна. Даже в церковь она ходила лишь потому, что бабушка приучила, мол, так положено, чтоб люди лишний раз не задумались ни о чем дурном, да и глядя на все то, что в мире творилось, иногда верить во что-то такое и не хотелось особо.       Вот только некая сила у нее все-таки была. Сара тоже обладала этой способностью. Она утверждала, что именно это делает изготавливаемые ими отвары целебными, и что желательно как можно более хорошо прятать это и лишний раз никак не использовать, так что Лили даже понятия не имела, как именно оно работает. В детстве все происходило само собой: она роняла ветки на раздражавших ее мальчишек, заставляла зависать в воздухе падающие предметы, а однажды чуть не подорвала бабушкин дом, и та знатно отходила ее прутом по заднице за такие выходки, решив, что сделано это было намеренно.       Эванс часто хотелось освоить эту силу внутри нее, но она прекрасно понимала, почему Сара сама не использует дар и не позволяет этого делать ей. Если направо и налево выкидывать подобные фокусы, то очень быстро деревенский житель, да, судя по рассказам редких путешественников, и городской тоже, окрестит тебя ведьмой и отправит в подобную вот комнату ждать вынесения смертного приговора, хотя куда больше вероятность погибнуть на этапе одного из испытаний.       Хотя вот ей даже не пришлось ничего делать. Только дать отпор одному мерзкому наглецу. Но все же…       Что теперь будет? С ней то понятно, а с родными? Матушка и отец… как отношение людей изменится к ним? А что будет с сестрой, когда слухи дойдут до ее деревни? А Мэри? Не посчитают ли ее тоже ведьмой, раз она водилась с ней? Девушка жалобно заскулила. Выхода отсюда нет, как и выхода из сложившейся ситуации в целом. Оставалось только смириться с происходящим и надеяться на чудо, которое спасет ее от обвинений, но каким именно оно должно быть даже представить трудно.       Наверное, нужно попытаться поспать. Если уже темно, то вряд ли что-то начнется раньше, чем взойдет солнце. Но как заснуть, зная, что тебя ждет? Она поднялась на ноги с огромным трудом, пару раз вынужденно врезавшись плечом в стену. Деревянная доска, прибитая за две длинные цепи к стене, видимо, была здесь в качестве кровати. Плачевно, но лучше, чем холодный каменный пол. Лили доковыляла до нее и улеглась. Веревки слишком тугие…       Она прикрыла глаза. Стоит думать о чем-то хорошем. А о чем? Как вообще в ее положении можно думать о хорошем? И Снейп… неужели он правда такой? Будет испытывать ее, смотреть, как она мучается, и это после того, как на свадьбе у пасечника, пьяный от медовухи, целовал ее на улице, пока никто не видел?       Вдруг скрипнула дверь, и Лили подскочила, садясь, уставившись на открывшего ее. В оранжевом свете свечи, что стояла в подсвечнике, который некто держал в руках, она увидела знакомое лицо. Помяни черта… Северус приложил палец к губам, проходя в помещение и закрывая за собой дверь. Она отчетливо слышала, как он произносит что-то на незнакомом языке. В руках, помимо подсвечника, у него был странный тряпичный сверток. — Я рад, что ты пришла в себя. Мы уже думали бить тревогу, больно долго ты была без сознания, — сказал он, подходя. — Встань, — приказным тоном сказал Снейп.       Девушка послушно поднялась, не понимая, что происходит. — Сильно жмет? Рудольфус завязал на совесть, — Северус поставил подсвечник на доску, принимаясь развязывать узел, щурясь и напрягаясь. — Как будто ты отсюда сбежишь. — Зачем вы меня освобождаете?.. — задала она закономерный вопрос. — Я же… — Ну, ты еще не ведьма. А я, к тому же, уверен, что ты не ведьма, — Снейп улыбнулся. — Думаю, так лучше, — сказал он, когда веревка упала на пол. — Да, вы правы, святой отец, — Лили благодарно кивнула. — Значит, вы мне верите?       Он кивнул. — Я тебе кое-что принес, — он протянул ей сверток. — Это твоя матушка передала. Еда здесь ужасная, так что даже если тебе что-то перепадет, то не факт, что ты сможешь это съесть. Даже если будешь очень голодной, но если ты хочешь протянуть эти три дня — то тебе нужно хорошо есть. — Спасибо, святой отец, но… разве мне есть смысл протянуть эти три дня? Я же знаю, чем все это обычно заканчивается, — Эванс поникла, чувствуя, как накатывают слезы. — Простите, я просто никогда не думала… что для меня все так обернется. — Один на один можешь называть меня просто Северусом, — сказал Снейп. — Не плачь. Береги силы. Если ты сможешь, то я тебя вытащу отсюда, поняла? — Это невозможно! — замотала головой Лили, всхлипывая. — Слушай, ты вроде не дура, — он прищурился на один глаз. — Ну, мне так казалось. А сейчас простых слов не понимаешь.       Лили уже не слышала его. Слезы текли по щекам, и она ничего не могла сделать с ними, только всхлипывала, пытаясь что-то говорить. Плечи ее дрожали, она даже не обратила внимания на то, как священник закатил глаза и недовольно цокнул. Он усадил ее на доску, чуть поодаль себя и положил между ними сверток, размотав. Внутри оказались пирожки и прикрытая крышкой миска, где было молоко. — Ешь и не реви. Сейчас Рудольфуса подымешь, мы что с тобой делать будем? Если меня с тобой вместе сожгут, то точно не выберешься живой, — говорил парень, настойчиво продолжая предлагать ей еду.       Услышав имя Лестрейнджа, Лили тут же прекратила скулить, хоть и продолжала всхлипывать. Она выхватила из его рук пирожок и остервенело принялась кусать, стараясь запихнуть в рот как можно больше, будто пытаясь себя заткнуть, пока чуть не подавилась. Северус ласково погладил ее по плечу, слегка похлопав по спине. Взгляд у него был жалостливый и… очень нежный. Эванс обратила на это внимание совсем случайно, когда потянулась за миской с молоком.       Девушка сделала несколько глотков, по уголку ее губы стекла тонкая струйка, которую Снейп осторожно вытер тыльной стороной ладони. — Вот так, — прошептал он ворчливо. — Не реви только. Смотреть на твои слезы не могу… — Тоже бабские слезы не любите? — шепотом спросила Лили, подавляя желания всхлипнуть, от чего вздрогнула всем телом. — Да плевать мне на бабские слезы. На тебя плачущую смотреть не могу.       Она замерла, глядя ему в глаза. — Свят… С-северус, — выдавила из себя девушка. — А зачем вы меня вчера поцеловали? — Пьяный был, — отмахнулся Снейп. — И только? — с легким разочарованием продолжала Лили спрашивать. — Нет. Красивая ты, — хмыкнул Северус. — Очевидно же. И умная. Люблю умных женщин. А ты красивая и умная. Два и два сложить то можешь? Считать умеешь? — Умею, — она со смущенной улыбкой отвела глаза в сторону. — Бабушка научила. — И чему еще она тебя научила? — Всему, что знаю. — Вот значит как… — Снейп задумчиво посмотрел в пол. — Доедай и спать ложись. У меня дела еще сегодня ночью. — Я не усну, — честно призналась Лили. — Страшно и волнительно слишком, — прошептала она. — А должна уснуть. Как хочешь — так и засыпай. Тебе завтра тяжелый день предстоит.