Логово для чудовища

Нир посмотрел на стопку черновиков, перерисовал схему начисто. «Надо бы папе показать, хоть и страшно немного. Но сколько можно смотреть? Доделывал-доделывал, но уже не нахожу, что сделать лучше. Смотрю только. Будто бы что-то не так, но что — не пойму». Нир расправил листок. «Вроде бы эффективно, просто, понятно. Лишних линий нет, какие возможно — объединены. Да, должно работать. Надо показать. Тем более сход прошел, можно уже и заглянуть. И Эйр просил. О, и карандашик можно передать, а то в постели неудобно писать кистью. И сад там уже, наверное, совсем зарос. И почта папе могла прийти через кольцо». Нир напоследок оглянулся на пустую корзину для писем, взял сшивку схемы с обоснованием и вышел. Отсутствие почты объяснялось легко — все сначала готовились к сходу, а теперь разбирались с тем, о чем договорились на сходе. Но проклятый род в совете места не имел, потому и на сход приглашен не был. «Наверное, это неправильно, но я испытываю облегчение от этого. Все эти советы отсиживать в душном зале, и хоть бы по делу что-то, но ведь все вязнет, переливают из пустого в порожнее. Не уверен, что смогу что-то изменить, если буду сидеть там. Хотя хотелось бы, конечно, многое протолкнуть. Но как-нибудь бы без советов. Эх, мечты-мечты». Нир пересек барьер родного дома, вздохнул при виде запущенного сада. «Что поделать, всего не успеть. Как там, заняться тем, что действительно важно? Надеюсь, папе понравится, что я придумал, столько сидел ведь!» Нир подошел к заросшей жасмином могиле матери, потянулся было, чтобы поправить схему, но передумал. «Пусть растет. Мама любила эти цветы. Мам, надеюсь, там, где ты сейчас, растет достаточно сладкоягоды». Нир прижал к груди конспекты и заглянул в окно спальни спальню. Папа сидел в постели и листал книги, хмурясь. В кресле рядом, где раньше мама сидела, спал Гай. — Привет, пап. Как ты? — Сойдет. Просквозило немного. Мне уже легче. — Папа, не обманывай. Я же вижу. — Все со мной хорошо! Зачем пришел? Мне не нужна забота. — Да я не заботиться, — соврал Нир. — Просто хотел тебе схему новую показать. Давай чаю принесу, поедим, а то я голоден ужасно. Папа посмотрел с подозрением. — Оставь, я посмотрю. — Угу. Нир послушно оставил записи, невольно вспоминая слова Эйра. Сварил кашу и заварил целебную траву — все как положено, чтобы хоть как-то поддержать. Папа увидел закатил глаза, но спорить не стал. Даже ел! Правда, листая конспекты второй рукой. Нир с предвкушением смотрел. «Ох, столько с этой схемой провозился! Наконец-то обрадуется, скажет, что чем надо занялся. Поворчит, конечно, что можно лучше, но это ничего. Главное порадовать. И совет получить, папа всегда видит, как улучшить». Но папа лишь нахмурился и перечеркнул одно, потом другое, а потом пролистал обоснование и запустил в Нира сшивкой. — Неправильный подход. Ты делаешь это без души, относишься к древу, как к средству, к вещи. Ты хочешь от него лишь яблок, как так можно?! Нир растерялся. Папа смотрел пронзительно, странно. Будто бы его задело лично. — А что еще мне хотеть от священного древа? — осторожно уточнил Нир. Лицо папы перекосило, он вдруг с безумным видом прижал костлявые руки к груди, закашлялся. — Оно живое, кхе-кхе, живое, Нир! — Папа прокашлялся и продолжил. — Как ты не понимаешь?! Оно дарит тебе яблоки, потому что полно сил и заботы, кхе-кхе-кхе, самой жизни. А ты хочешь выжать их силой, представь, как дерево будет чувствовать себя! Это насилие! Нир моргнул, сжал конспекты. Стало страшновато. Папа бредил и жутко кашлял. Нир украдкой посмотрел на тумбочку, приметил пустые бутылки. «Это от лекарства, наверное. Надо бы Эйру сказать, чтобы много не оставлял, но еще принес. Ох, папе нервничать нельзя, надо как-то успокоить сейчас. Что сказать? Дерево — это всего лишь дерево. Оно растет и дает яблоки. Ах, как не повезло, не умею я! Эйра бы! Но Эйра нет, я должен сам найти слова». — Так, пап, — Нир потер лоб, поспешно придумывая. — Тогда я должен что там? М-м-м… Должен создать такие условия, чтобы дерево само захотело подарить мне много яблок? Проявить заботу, любовь там… Поливать, удобрять, баловать чарами, да? Папа кивнул. Расслабился вроде, подумал, что его поняли. — Полюби его, и оно ответит. Не требуй, кхе-кхе. Нир выдохнул с облегчением, улыбнулся. «Это он не о дереве. Но пускай, если папе так легче. Главное, чтобы оправился». Папа выглядел сильно хуже, осунулся и кашлял все. Нир взглянул на перечерканные схемы, потер лоб. «Папе не нравится базовая форма? Но как тогда? Ее же в общине используют, я только дополнил…» Рыжий кот мяукнул и потерся о руку. Нир почесал его за ухом. «Последний остался. Сколько старичок Гай еще протянет?» — Папа, подскажи, с чего начать. В основе обычная плодородная схема общины, почему она тебе не нравится? — Нир, а зачем живут эти деревья? — Чтобы приносить плоды? В обмен на заботу, разумеется, — быстро добавил Нир. Папа погрустнел и оставил вопрос без ответа. «Ответ неверный? Но зачем еще сажать дерево в саду, как не для плодов? Не молиться же, как это делают некоторые фанатики. Яблоня есть яблоня. Мне не понять. Но надо что-то сделать, чтобы папа не грустил». — Да Ловы с этими яблонями. Ты совсем исхудал. Давай позовем лекаря? — Я уже выполнил свое предназначение. Плоды принес, можно и помереть. — Снова ты об этом! — Это ты, — нахмурился папа. «Ну конечно же это я лекарств напился и бред несу! Вот как мне его утешить? Все ему не так!» — Папа, мы же не фанатики. Для чего еще нужна яблоня в саду? — А для чего нужны мы с тобой? — Мы хотим сделать этот мир лучше. Жизнь легче. Столько всего неизведанного вокруг! — А зачем нужны кусты жасмина в саду? — Понятия не имею, зачем ты их настолько разрастил. Для красоты и аромата? — Настолько разрастил… — папа опустил взгляд на бумаги и задумался. — Для чего живешь ты? — осторожно спросил Нир. — Для того, чтобы стать священным деревом и принести яблок своему нерадивому сыну, — огрызнулся папа. — О Ловы, пап! Но зачем еще нужно плодовое дерево?! Красиво, ароматно в цвету, плоды вкусные… Думаешь, в их существовании есть особенный смысл? — Деревья расцветают, Нир. Но что происходит после? — Отцветают, формируются завязи и зреют плоды. — А если ты срезал самый прекрасный и любимый из своих цветов, чтобы отдать другому, кем бы ты был после этого? — Дарителем? Но я предпочел бы подарить плоды, так вкуснее. — А если бы твой дар растоптали? — Неприятно было бы, что еде пропадать. Что-то с этими разговорами я снова проголодался… Нир вытащил из миски питательный плод и прокусил плотную шкурку. «Папа тронулся умом? Или я не могу что-то понять? Но что?» Повисло молчание. Нир ел, папа хмуро смотрел в стену. Но мякоть кончилась. Нир отложил шкурку с крупной косточкой. Папа проводил ее взглядом и кивнул зачем-то, своим мыслям, наверное. Молчание затягивалось. — Так что делать со схемой? — все же осторожно спросил Нир. — Пересмотреть свое отношение, — вздохнул папа. — Папа! Я тебя не понимаю сегодня! — Приходи, когда поймешь. Подход в корне неверный. Попробуй яблоки, выращенные твоим способом, и те, что в нашем саду, может быть, это поможет осознать тебе что-то. Ты все через желудок только понимаешь. — Почему ты не объяснишь? — Я пытаюсь. Видимо, еще не время, кхе-кхе. Если сам к этому не придешь, не поймешь, наверное. Иди, Нир, у меня не так много времени, чтобы тратить его на пустые разговоры, кхе-кхе-кхе. Папа взял из стопки верхнюю книжку и раскрыл, хмурясь. «Души: теория и практика», — прочитал Нир. Вдруг стало обидно до жути. «Всегда на втором плане! И забочусь, и стараюсь, и травы ращу, и в лепешку расшибаюсь, и со схемами столько просидел, а все не находится на меня времени! Зачем ругать, подсказал бы что-нибудь!» — Тебе правда эти мерзкие книги о душах важнее меня? Вот с Эйром занимаешься, учишь его всему, а со мной и поговорить не хочешь! — высказал Нир. — Я же говорю, — перелистнув страницу, отозвался папа. — Эти книги вообще надо сжечь! Кто мне там говорил про растраты времени не на то? — возмутился Нир, перебирая стопку у кровати — сплошь запретные исследования о душах. — Это мягко сказано, кхе-кхе, — легко согласился папа и сделал пометки в тетрадке. — Зачем они тебе? — Чтобы в полной мере осознать, насколько дорого стоит ошибка исследователя в подходе к яблоням. — Да как может быть связана эта гадость с яблонями?! — не выдержал Нир. — Когда кто-то видит в элькрине только удобное средство для создания плодов и красивую куклу, хорошая получится семья? — Какая это семья-то, без любви… — нахмурился Нир. — Не получится ничего. — А что будет? — Не бывает такого же. Ну ты и придумал, пап! А если будет… Не знаю, это неправильно как-то. Элькрина же на полочку не посадишь, да и дети… ну… Без любви не делаются, сам понимаешь. — В этом-то и смысл. — Ты… Про яблони?.. — растерялся Нир. — Они такие же живые. Жи-вы-е, понимаешь, Нир? Им нужно то же самое, кхе-кхе-кхе! — Пап, никогда бы не подумал, но… Немудрено, что ты дружил с дедушкой… Хотя… Ах! Папа все кашлял, но улыбался. Нир выпучил глаза и перевел взгляд на шкурки с косточками на столе. «Выпитые плоды уже не будут прежними какие чары ни применяй. Но осталась основа, косточка, которая вырастет и размножится, если позаботиться о ней. Поддержать естественный цикл, но не давить, не пытаться восстановить выпитый плод, не пытаться перепитать «сытое» дерево». — Я понял, пап! Ох, это… Это… Извини, что нагрубил… — Все в нашем мире расцветает от любви, Нир, — просипел папа, почесывая мурчащего Гая, и снова закашлялся. — Как ты до этого додумался? — Из любви, — папа отпил чаю. — Это так просто и так… Пап, хочу это нарисовать. Мне надо подумать. Кашу оставил тебе, позже зайду. Поправляйся. А, и я еще тебе карандашик принес эльфийский, кстати. В постели с ним удобнее, чем с кисточкой. «Так неловко, что подумал о папе всякое, да еще и нагрубил». Нир обнял папу. «Совсем исхудал, кожа да кости, ну что за напасть? И ест мало. Хотелось бы верить, что поправится, но все чаще болеет, все хуже выглядит. И все-таки причем тут души, если говорим о яблонях? Наверное, это что-то из его исследований, что я не знаю. Потом спрошу. Хочу поскорее нарисовать то, что придумал сейчас».

***

В новом храме было намного уютнее — светлый, с чистым воздухом, с портретами обоих Покровителей. И хотя около этого храма не было живописного сада, только маленький клочок зелени с родником в окружении раскаленных песков, возможность молиться успокаивала, солнце радовало, воздух тоже. А больше всего — отсутствие зловонных вечных служителей Покровителя. От пыли и жары защищали чары Изоляции. Правда, питавшие их сосуды уже третий раз за день ломались, приходилось поддерживать вручную, и Си порадовалась про себя, что в садах Покровителя наловчилась обращаться с энергией. «Покровитель щедр», — в очередной раз подумала Си. Некстати вспомнилось, что не со всеми. «Тах с нами не перевели, жалко. Видимо, потому что проявила недостаточно усердия. Жалко ее, но на все воля Покровителя. В конце концов, я ухаживала за садом целыми днями, герой молился, а Тах пряталась от работы. Если бы она старалась, и ее бы перевели. Покровитель все видит». Си посмотрела в окно. Вдалеке клубился песок, собиралась буря. «Надо чары проверить, не доверяю этим сосудам». Си обошла храм вокруг, напитала посильнее золотые руны заклинаний и вернулась. Дети спали. Герой молился, как и всегда, когда выдавалось свободное время. На глаза попался вновь проносившийся балахон одного из ребятишек, и Си вытащила иголку с ниткой, уже не покидавшие кармашек балахона в новом храме. «Надо успеть починить, пока спят. И остальные проверить, одежка сильно обветшала». В сердце разлилась любовь и нежность к детям семьи. «Покровитель щедр. Пусть пока я не готова подарить ему своих, я могу позаботититься об этих детях. А потом, когда-нибудь, они позаботятся и о моих. Потом. Совсем потом». Стежок ложился за стежком, прикрепляя заплатку из старого, совсем негодного детского одеяния. «Служи усердно, пусть протертые колени тебе не мешают», — подумала Си. Девочка на лежанке рядом зашевелилась во сне в очередной раз, сморщилась, растерла грудь. «Как там ее? Ну вот, никак имена не могу запомнить. Она всегда очень беспокойно спит, давно уже заметила. Может, позвать лекаря? Но выглядит вроде бы нормально, не жалуется, только грудь трет. Может, побаливает, потому что растет? Но не настолько же, чтобы даже во сне тереть. Точно надо лекарю показать, но пригласить его стоит кристаллов». Но кристаллов в храме не водилось, все, что было — небогатое наследство сирот и редкое подаяние неравнодушных к их судьбе. Си покосилась на героя. «Может, продать свое украшение? Не обидится ли герой, что продаю его подарки? Молится, не спросишь. Лучше расшить платок, это хоть и меньше кристаллов принесет, но никого не обидит. И тонкая ткань есть. Из нее одежду не сшить, только платки, а их столько не нужно, они меньше изнашиваются, чем одеяния. Может, и детей этому научить? Пригодится, да и больше кристаллов получим». Си отвела взгляд. «Герою не дают хорошей работы, потому что у нас нет детей. Он молодец, не унывает, старается, молится. Не в кристаллах счастье, но без них не пригласить лекаря и не купить нормальной одежды и еды. Мы с героем переживем, но папуля говорил, детям важно хорошо питаться. Может, попросить у него фруктов? Можно ли так, не оскорбит ли это Покровителей? Папуля и кристаллов бы дал, ему точно не жалко. Вроде бы он не злится на меня. Но замужней неприлично же просить у отца… Хотя я же не для себя. Может, он пожертвует храму?» Си отложила иголку, села за стол и достала бумагу. «Папуля! Как у тебя дела? У меня все хорошо, молюсь о твоем здоровье каждый день. Милостью Покровителей я присматриваю за детьми в храме». Си остановилась. «Как попросить? Начало получилось легко, научилась уже писать. Но как попросить помощи и никого не оскорбить? И посоветоваться-то не с кем, с героем неловко. Я должна, и я смогу! Дети должны быть в порядке». Си сжала кисть. «Вспоминаю, как ты говорил, что детям важно разнообразно питаться, и приносил фрукты из сада. Я вспоминаю их особенный вкус, полный любви и заботы, таких не купишь. Хочу, чтобы эти дети тоже попробовали твои фрукты». Кисть снова замерла. «Но ведь садом занимался в основном Нир. Может, у него и попросить? Но ведь сад-то папин. Ах, что делать? Вот бы здесь была Тах или Эйр…» Си зажмурилась. «Соберись, Инсирь. Дети скоро проснутся, тебе нужно закончить письмо сейчас, пока ты еще можешь. Что бы сказала Тах? Наверное, отговорила бы просить помощи. А Эйр посоветовал бы написать прямым текстом, наверное. Точно! Можно же написать всем, не только папуле, и не просить ни о чем, Эйр и так поймет». Си перечитала письмо. «В общем-то и не прошу ни о чем. Сказала, что хочу, чтобы дети попробовали. Жаль, с кристаллами так не намекнуть. Хотя…» — Матушка Инсирь, — робко пискнула совсем еще малышка и потянула за подол. — Мне нужно наружу. «Ах, как я не заметила, что она уже проснулась! Пока хватит и фруктов. В другой раз попробую попросить остальное, сейчас нужно бежать, пока не случилось непоправимое. Ненавижу стирать!» Письмо поглотила вспышка кристалла связи, и Си торопливо вывела малышку из храма, прикрывая чарами Изоляции от разбушевавшегося песка.