Логово для чудовища

Поднявшееся солнце непрозрачно намекало, что время утекает. Нир вздохнул, посмотрел на пустой лист. «Я выделил этот день, чтобы заняться папиной схемой. Сколько раз уже садился! Но хотя вроде бы и понял тогда папину идею, но ничего так и не получилось нарисовать. Так никто не работает, даже опереться не на что… Проведать бы папу, но с пустыми руками идти нельзя, снова ругаться будет, разнервничается, а ему сейчас совсем нельзя. Эх, поправился бы скорее!» Нир потер лоб. «За прошлую схему обидно все-таки. Папа перегнул, яблони и яблони. И если не схему, то тот же принцип ухода в общине используют». Нир развернул чертеж, задумался. «Почему бы не применять, если работает?» «Тебе только плоды нужны! Без любви! Представь, если бы с тобой…» — вспомнились упреки папы. «Почему все работают так, а плоды нужны вдруг только мне? И о какой любви все-таки речь? Он совсем двинулся?» И все-таки Нир отложил старую схему. «Новую надо. Как вот только записать это? Любовь… И при этом чтобы яблоки были… Я же не яблоня! Как я могу написать любовь к дереву? Я только позаботиться о нем могу, но не как Киин же полюбить». Мысль никак не удавалось схватить. «Что я хочу — больше яблок и крупнее. Что я могу? Можно сорт другой привить. Можно удобрить, но только в меру. Та схема позволила бы стимулировать нужный процесс. «Если бы яблони все-таки были элькринами…» Нир представил себя с Ки. «Чтобы плодиться, много ума не надо. Здоровые родители, достаточно еды, достаточно места и условий. Хотя у нас все есть с Ки, если так подумать. Не хватает только согласия ее родителей. У яблонь с этим явно проще. А что им нужно? Вот в той схеме, если подумать, что как у элькринов…» Нир представил, как вокруг них с Ки собрались и говорили — плодитесь. Когда следующий? Когда этого вырастите? А что нового не заводите? Почему надо восстановиться? Лекарства нужны? Почему вам надо отдохнуть? Держите еды. Или их детям — заталкивали в них прописи и книги, чтобы умнее были. Нир потер лоб, вспоминая детство. «Пока не захочется что-то узнать, читать неинтересно. Как-то не очень быть надзирателем. У яблонь проще, да. Но стать тем самым, кто постоянно над душой стоит, пусть даже у дерева, не хочу. Пусть все идет своим чередом. Да. Выжимать то, чего не нужно, не стоит. И из себя тоже». Нир спрятал черновики в стол, чтобы не разлетелись от сквозняка, и вышел к фонтану. Струи играли, собирая ледяные капли в причудливые фигурки. «Хорошо здесь, хоть и день, но нежарко. И глаз отдыхает, и ум, и тело». Нир присел на ступеньки, дотянулся до чайника. Брызги искрились на солнце, радовали глаз, фигурки менялись, и каждая была прекрасной. Захотелось зарисовать. Нир достал из ящичка под ступенями листы на плотной подставке, эльфийский карандашик. Капли вновь начали менять направление, слились в поток, начали разделяться снова. Нир замер. «Да, вот так надо в схеме провести. Показать шанс стать лучше, взять больше, помочь нарастить емкость. Не запихивать, а жаль возможность». Карандашик запорхал.

***

Дома было страшно. Снова тесная комната, серая штора, стены давили. И Карн все никак не нес обещанное зеркало. К груди мучительно приливало, и хотелось к Каю. И плакать. «Его покормят другие женщины, не волнуйся. Ты ему навредишь», — убеждала себя Нела. Но все равно хотелось самой, ведь это ее дитя. «Но что поделать? Если родилась неполноценной, нужно радоваться тому, что есть. Что Кай существует хотя бы. Что он жив». Дверь хлопнула, и Нела поднялась, поклонилась. «Карн! Зеркало принес!» Карн и вправду пришел, подхватил на руки, сел в кресло. Хотелось попросить зеркало, но Нела не посмела. — У тебя есть все, Нелари, — Карн широко улыбнулся и все-таки достал зеркало Кона, потер мутную поверхность, показывая Кая. Пурпурные глазки смотрели очень зло. Кай отталкивал бутылочку, плакал. Нянечка побледнела, но уйти не смела, запихнула все-таки бутылку Каю, и тот притих немного. «Милый. Накормленный», — успокоила себя Нела. — Давай сделаем еще дитя, Нелари. Мысли будто замерзли, хотелось сжаться, спрятаться. «Детки — это хорошо», — утешила себя Нела и потянула завязки на одежде. — Нелари, бесполезное ты существо. Другие женщины сами проявляют инициативу, а ты настолько неблагодарная, что даже ради детей потерпеть не можешь. Я и так уже тебя не трогаю, не животное же. Только ради детей. Карн смотрел прямо в глаза. Грустный. Заботливый. Говорил на древнеэлькринском, но отчего-то в этот раз Нела поняла каждое слово. Запомнила за столько лет немного. Платье с шелестом соскользнуло с плеч, и Нелу заколотило. Карн провел по коже, впился поцелуем в губы. Нела зажмурилась и ответила отчаянно. Было больно, но это мелочь. «Надо быть благодарной, быть может тогда…» Подняли, уложили на прохладную постель. Платье съехало на пол. В руке Карна загорелся хлыст из алой энергии, и стало страшно до темноты в глазах. — Только ради детей. Постарайся, Нелари, кричи громче, — прохрипел Карн, и сквозь темноту стало видно алый отблеск в зрачках и пламя. Нела зажмурилась. Крикнуть никак не получалось, горло будто сдавило. А потом энергия ожгла, и Нела не узнала свой голос. — Громче, — попросил Карн, мерзко разглаживая место удара. А потом хлестнул еще, и Нела захлебнулась в крике. — Лучше. Но тихо. Ты точно хочешь, чтобы у нас были дети? Нела сжалась. Из глаз катились слезы, было горячо, больно, и крики от новых ударов выходили с сипом. — Мне нравится, как ты плачешь. Такая живая… Он наклонился, слизнул слезу. А потом между ног вторглось что-то, и удары посыпались чаще. Нела плакала, кричала, и сквозь пелену ужаса и боли смутно слышала его чарующий голос. Подбадривал, ругал, и Нела кричала так громко, насколько могли лесные девы, старалась изо всех сил. Мгновения показались вечностью. Когда удары перестали сыпаться, Нела уже слабо понимала, что происходит. Только что алый хлыст потух. Что Карн лег рядом. Что жестом указал на ноги, мол, помни. Ноги мять нестрашно. Это хорошо. Приятно. Да.

***

Тиса была красива даже с размазанной по лицу помадой. Хрупкая, каждая косточка выступала. Правда, кожа, которая еще вчера казалась чистой и нежной, теперь, когда краска смылась, проявила изъяны — огромные поры, грязь в них, прыщи. «Это пройдет. Питаться хорошо будет, отмоет лицо, купит себе всякое», — подумал Эйр. Тиса зашевелилась. — Доброе утро, господин, — пробормотала она, обдав смрадом изо рта. «У нее еще и зубы больные. Или желудок. Наверное, желудок, когда вчера целовались, изо рта не пахло», — Эйр изо всех сил попытался не сморщиться. — Доброе, Тиса. «И что мне с ней делать? Я кристаллов оставил, сама разберется. Не говорить же, сходи в храм Архи, у тебя изо рта пахнет. Или сходи к мастерице, чтобы покрасивее тебя сделала. Все равно красивая, сейчас рот прополощет, пищу получше начнет есть — и все пройдет». Тиса смотрела счастливыми преданными глазами. — Пойдем умоемся и позавтракаем. Тиса кивнула. Она выбралась из-под одеяла, и Эйр невольно засмотрелся. Да, худенькая, но какая завораживающая! Очень красивая фигура. Правда, кожа в синяках вся, не со вчера, старые, цветные. Били ее дома, видимо. Щеки Тисы запылали, но как бы она ни смущалась, прикрыться не посмела. — Ты очень красивая, Тиса. Она поклонилась. — Тисе приятно. Господин хочет… Она покраснела гуще, метнулась обратно в постель, прижалась. «Только целоваться не лезь!» — ужаснулся Эйр. Но Тиса только обнимала, видимо, понимала, что изо рта пахло. Пыталась погладить неловко, но смущалась и только легонько возила по спине. «Вроде бы не хочет, но не уверена, что я не хочу». Эйр приобнял. Тиса была прохладной, приятной на ощупь. «Здесь тебя никто не тронет», — мысленно утешил ее Эйр и погладил по спине. — Я тебя тоже очень люблю, Тиса. Пойдем умоемся и позавтракаем, — повторил он. Тиса отстранилась, закивала. А потом накинула вчерашний балахон на немытое тело. Эйр посмотрел с удивлением. «Видимо, помоется и сменит». Но нет, в купальне Тиса отмыла с лица помаду, и так и ушла. «Эй, помойся, грязнуля! И переоденься!» — мысленно ужаснулся Эйр. Но вслух высказать не посмел. Вдруг Тиса стеснялась? Эйр помылся, побрился. Уже в коридоре пахло чем-то подгоревшим с кухни. «Тиса!» — ужаснулся Эйр. Он метнулся к кухне и застал Тису, как ни в чем не бывало выкладывавшую подгоревшие лепешки стопкой. Есть это не хотелось. «Да что с тобой не так, Тиса!» — мысленно простонал Эйр. В гостиной оказалось не лучше — стол так и стоял, заляпанный жиром от вчерашнего мяса на месте Тисы. Крошки на ковре валялись. Эйр собрал их энергией. «Что-то от Тисы больше проблем, чем пользы», — с тоской подумал он. Завтракать подгоревшими лепешками, сыроватыми внутри, все же пришлось, чтобы не обидеть Тису. Эйр заел ужасный завтрак фруктами, запил чаем. В животе стало некомфортно. «Видимо, готовить тоже буду я, — грустно подумал Эйр. — Еще одного такого завтрака я не переживу». Тиса ела все так же некрасиво, хоть и старалась аккуратнее. Наталкивала полный рот, все сыпалось, и Эйр старался не смотреть. — Спасибо за завтрак, Тиса, — поблагодарил он. — Я пойду работать. Ты можешь делать, что хочешь. Она поклонилась. — Я буду ждать, господин. «Только попробуй встретить меня немытая, в грязной одежде и гостиной с крошками!» — мысленно проворчал Эйр. Дверь в кабинет закрылась. Эйр с тоской посмотрел на гору бумаг. «Ничего, сейчас все разберу. Да и Тиса милая, хоть и грязнуля. Как я мог оставить ее там, где били? Но и не хочется, чтобы изгадила дом, в который хочу привести Нелари. Ладно, в крайнем случае попрошу убрать, дел-то». Эйр сел за стол, провел по гладкой столешнице. Очень красивая. Подумалось вдруг, что он наконец-то стал мужчиной, и хотя в этом не было ничего особенного, Эйр испытывал сильное облегчение, что все получилось. Никто не умер. Тиса не страдала. Быть мужчиной нестрашно. И даже в Дир необязательно идти. Правда, было в этом что-то животное, бессознательное, с очень яркими эмоциями. Это не очень нравилось, хоть и было приятно. Эйр предпочитал держать голову трезвой в любой ситуации, как деда учил. «Вот и сейчас я думаю о какой-то ерунде. Понятно, что секс — это нестрашно. По крайней мере, если перед этим не увечить партнера». Эйр сжал кулаки. За Нелари было досадно страшно, но повлиять как-то на процесс своего создания он не мог. Это прошлое, его изменить нельзя. Эйр взял свежий шар памяти со стола, приложил ко лбу. Нелари показывала какую-то ерунду — мощеную площадку среди зелени со спусками под землю, снующих внизу эльфов, украшавших ходы. Радовалась чему-то. А еще было видно цветнее обычного. «Наверное, Нелари лучше. Сгубила Ни и радуется! — Эйр вздохнул, покачал головой. — Нет, конечно, просто хотела показать что-то приятное. А что за площадка? Если эльфы, Дир, наверное. Нет, слишком много зелени. Там еще цветники подвесные, точно земли братца. Точно, в Мертвые земли же скоро врата откроют. Видимо, готовятся, вот Нелари и рада. Да, все сходится, зачистку тоже скоро объявят, говорили». Ничего нового Эйр не узнал, но порадовался, что Нелари в порядке. «Я тебя обязательно вытащу, потерпи немного», — мысленно пообещал он и придвинул бумаги общины. «Да, я пока не знаю, как справиться с отцом, но упрекая себя, сильнее не стану. Вот Нелари Ни сгубила — совсем немного времени прошло, а уже радуется приятным новостям, не корит себя. Наверное. И мне не стоит. Сейчас дела сделаю, поохочусь на тварей, может, потом еще попрошу отца о тренировках». От воспоминаний о тренировках заныло все тело. «Ну или не отца попрошу, сам. В любом случае, работать надо, а не страдать, а то в старика превращусь». Эйр принялся сортировать бумаги, как у старика — это по границам, это отчеты из библиотеки, это из штаба, это из лабораторий. К счастью, сегодня рыжий Тан ничего не написал. А вот штаб просил кристаллы на место в Дире под филиал, чтобы с эльфами удобнее торговать. «Ну а что, действительно — теперь и врата будут. Правда, надо договориться, чтобы гильдейских пускали, но это вряд ли будет проблемой, если для торговли с эльфами, должны разрешить. Правда, дома в Дире дорогие. В прошлый раз уже отправили одного, может, самому сходить? Хотя лучше послать того же Кира, он в Дире свой, разберется». Вспомнилась великанша, и Эйр прикрыл лицо руками. «Да уж, вкус у Кира специфичный. И Кир свой в Нижнем Дире, а это не лучшее место. Хотя если в Нижнем Дире дешевле…» Эйр потер лоб. «Сложно! Надо вместе идти. Пусть Кир посоветует, а я посмотрю. Нет, не хочу с Киром идти! Может, Нира попросить? Нира лучше, он много эльфам добра сделал. Заодно по теплицам вопросы передам, попрошу и с ними помочь». В дверь постучали. — Заходи. Заглянула Тиса с подносом. Все в том же балахоне. — Господин, чай принесла. «Я не просил же!» — Спасибо, оставь. Тиса, в столицу не хочешь сходить? Пусть тебе платье милое подберут, а то балахон уже затерся. Вообще купи, что хочешь, держи еще кристаллов. «И в храм Архи сходи, чтобы желудок вылечить», — очень хотел добавить Эйр, но удержался. Эйр пошарил в ящике, высыпал Тисе кристаллов. — Спасибо! Она крепко сжала кристаллы, поклонилась, убежала. Счастливая! «Мне тоже пора». Эйр потер кристалл, проявляя Нира. Он рассматривал чертеж какой-то, лоб тер. — Нир, привет, помощь нужна. — С теплицами? — Да, и в Дире дом под штаб найти. Эйр улыбнулся как можно дружелюбнее. Нир потер лоб. — В Дире сейчас очень жарко. Ты скажи, что вам нужно по параметрам, я попрошу в торговой гильдии подыскать. — О, спасибо, если несложно. Тут еще по теплицам вопросы, — Эйр передал бумаги. — Ты обучи наших, когда тебе удобно будет, может, что-то подзабыл, не так делают. Оплатим. — Хорошо, посмотрю и напишу, что делать. Обучить могу, только лучше после открытия врат, а то идти далеко и по жаре. Неохота. — Хорошо. Спасибо, Нир. Люблю, как у тебя все просто. — Ага. Рад был увидеть тебя, Эйр. Бывай. Эйр посмотрел на потухший кристалл в ладони. «Вроде и идти никуда не надо. Только про штаб расспросить, что хотят, а то мало ли что изменилось, да Ниру потом черкнуть».