Логово для чудовища

В лавке Ми встретила незнакомая женщина в рыжем. Из бывших искусителей, похоже — улыбалась и держалась профессионально, будто рада видеть, ничем не выдавала, что устала, спина и ноги болят, но Эйр чувствовал. Он ответил кивком на поклон. «Когда-то здесь была Юру, но теперь замуж вышла, и нет ее. И мне все напоминают, что тоже жениться пора». — Там хозяйский дом, — женщина заслонила проход собой. — Я в гости к дядюшке, — объяснил Эйр. — Он еще не вернулся. — Я подожду. Эйр улыбнулся и прошел мимо растерянной женщины. Она чувствовала подвох, но не была уверена, что может запретить пройти, а еще здорово струхнула вдруг. «Не умею я улыбаться. Как ни улыбнусь, всех пугаю. Но что поделать». Дом Гая с Ми все время менялся. Вот сейчас Эйр заметил, что на складе больше не было мастерской, только готовая одежда висела рядами да один стол у окна остался. И лестницу в цвет посветлее перекрасили. Эйр поднялся. Не скрипела, здорово. Ми хлопотала на кухне, напевая что-то на эльфийском. Ни слова не разобрать, но звенело, переливалось, будто брызги, красиво. На кухне было очень много мисок с маринованным мясом, и Ми в фартуке нанизывала кусочки на шампуры. Зрелище тягостное, диковатое. Маринад на кровь похож. Ох уж эти эльфы… — Здравствуй, Ми! — Привет! Какими судьбами? — Да вот рядом проходил, решил проведать. Ми расхохоталась. — Шашлыки учуял, так и скажи! У нас теперь каждый день что-нибудь вкусное. Мясо же! Появилось наконец-то, а то все на лепешках да на травках. «Как я буду это есть? — задумался Эйр. — Обидятся еще, если не притронусь. Может, уйти? Но мясо появилось наверняка как раз из-за нашего поселка. Можно будет использовать в переговорах, как бы мне ни было тяжело думать о том, что можно вырастить живое существо, чтобы потом его съесть». Пока он раздумывал, Ми уже нанизала остатки мяса и разложила над волшебным огнем, напевая все тот же прилипчивый мотив из Дира. «Как можно расчленять когда-то живое, выкладывать над огнем? Еще и убавила, чтобы подольше мучилось, несчастное…» — Да не стой ты как не родной, садись! Как Юру замуж вышла, пусто стало. Подсуетилась сегодня, мяса прикупила. Ты сам как? Редко заглядываешь. Слышала, у вас оживленно как никогда, все при деле, довольны тобой и Критийре. Гай, наверное, стройку срочную опять без перерыва начал, значит, поздно придет, не будем ждать. Завернем в чары времени, а сами с пылу с жару… Ми порхала вокруг огня, говорила, напевала, а Эйр сидел и уже был не рад, что зашел. Старался не смотреть на когда-то живые кусочки, но помогало не особо — запах специфичный, да и жир капал, шипел. — Что сидишь со скорбным лицом? Девушка отказала? Да ты заешь и все пройдет. Заодно подрастешь, может. Еще все впереди, бывает, что маленький-маленький, а потом вытянулся. Надо мясо есть, чтобы вырасти. «Да куда я вытянусь с мамой-девой и невысоким папашей? Да и что всем так рост этот уперся? Еще и «эльфийская медицина» эта, мутит от запаха». Настроиться на эмоции Ми получалось плохо, мешали контрастные свои. Ми нравился и ужин, и день, и жизнь в целом. Свободная, счастливая, муж любимый, дочка выросла, лавка процветала — почему бы и не радоваться? «Почему у Ми все так просто? Любимая работа, семья, дом, еда. Она живет и не беспокоится ни о чем. Может, и у меня так получится? Получится. Но сначала надо вытащить Нелари, с общиной разобраться, а там уже…» Вопреки обещаниям Ми, что Гай будет поздно, не успела дожариться первая партия, как в кухню заглянула великанья морда. Если бы не эмоции, Эйр бы и не услышал, вечно бесшумно крался этот, несмотря на комплекцию. Но от Гая веяло хорошим настроением, любовью, довольством. Эйр украдкой посмотрел на дядюшку. «Как же он раздобрел, кошмар». Ми подлетела, обняла. Они поцеловались, ничуть не смущаясь Эйра. Он отвернулся. «Что эльфы, что великаны с девами — никаких манер!» Жир снова капнул, шипя, и Ми улетела к огню. — Че приперся? — вместо приветствия спросил Гай. — Нелари считает нас семьей. Решил, что стоит подружиться ради нее. Гай нахмурился. Эйру стало нехорошо от его эмоций, и он усилил «стекло». Добродушный настрой разом испортили вина, отрицание, горечь и особенно ярко — желание выпить чего-нибудь хорошо забродившего. — А толку дружиться ради нее? Я в семью играть с нечистью не собираюсь. Ее надо или убить, или вытащить. — Она говорила, что они с отцом семья, и просила не вмешиваться. — И че? Ее значит будет бить этот урод, а я смотреть? Я те кто? Гай распахнул шкаф, ища глазами заветную настоечку, видимо. — Присядь, — твердо попросила Ми и приглашающе отодвинула стул. Гай вжал голову в немаленькие плечи, сел, нахохлился. — А я и не предлагаю смотреть. Оружие надо, Гай, против Ловов, чтобы не смотреть. — Да где ж взять такое, — вздохнул он, подпер лоб рукой. — Ловы не так уж отличаются от нас, — объяснил Эйр. — У них нет настоящего тела, только душа и проекция, созданная Источником. — Я не сектант, но этому уроду можно и душу покромсать, — Гай снова вздохнул. Эйр понял, что даже Гай ощущал бессилие перед Ловами. «И вправду, Гай обижал только маленькое чудовище, теперь ко мне не лезет. Откуда это смирение — что у Нелари, что у ее брата?» — Когда я был маленьким, ты казался мне большим и страшным, — Эйр посмотрел в глаза дяди. — Не знаю, помнишь ли ты, как напился и чуть не прибил меня. Ты тогда сказал, что я чудовище, в полтора тычка деланное, у меня нет матери, и ты мне не семья. Я тогда очень расстроился, винил себя, что вообще родился. Но ты знаешь, Нелари проснулась, обняла меня, и я понял, что она меня любит. Я все ради нее сделаю. — Меня даже не уговаривай. Наш папаша тот брак не благословлял, твоего терпеть не могу. Звиняй, что пьяный натворил всякого, но семьей мы с Истом не будем никогда. Ты похож шибко, тяжело на тебя смотреть. Но никто не заслужил, чтобы его так, не знаю, что нашло. Если бы вспомнил, раньше извинился бы. А я даже и не знал. Прости, Эйр. Злая Ми молча поставила на стол блюдо с шашлыками, графин с морсом — обычным, не забродившим. Но Гай и не смотрел, забыл о своем голоде. — Да то дело прошлое. Эйр улыбнулся и увидел, как толстую рожу дяди повело. «На папашу сильно похож, когда улыбаюсь, у всех такая реакция, отвращение. Эх, папаша, насколько же мерзким надо быть, чтобы от одной твоей улыбки незнакомые пугались, а знакомых с тобой трясло?» — Если все прояснили, давай-ка прошлое в прошлом оставим, а щас пореже на глаза мне показывайся. Не могу, когда вижу твою рожу, подправить хочется. Наверное, спьяну не удержался. Эйр приподнял бровь, и Гай сжал кулаки. «Мимику отца копирую бессознательно, видимо». Эйр расслабил лицо, прикрыл глаза. «Вдох-выдох. Я по делу пришел. Игнорировать бред, вспомнить деду, хоть немного похоже его изобразить. Нет, я не хочу играть, особенно перед тем, кто легко почует фальшь. Надо купить искренностью. Чем я могу заинтересовать? Я знаю, чем, но… Почему бы и нет?» Эйр посмотрел дяде в глаза. — Я пришел, чтобы предложить разделить удар со мной, когда найду подходящее оружие. Только ради Нелари, в знак того, что мы все-таки семья. Я… больше не побеспокою. Доброго вечера, дядя. Эйр поднялся, поклонился в пояс, как старшему. — Спасибо, племянничек. В этом деле я с тобой. Спасибо. Спасибо. Гай порывисто поднялся, подошел, похлопал по спине и вдруг обнял и заплакал. По-детски, навзрыд, содрогаясь, размазывая слезы и сопли по лицу. Эйр растерянно погладил новообретенного дядю по спине. Казалось, из него разом выходило все то, что копилось все эти годы, оставаясь горьким нерастворимым осадком на дне стаканов с настойкой. «Какой же он глупый. И добрый, как кот Гай. Только еще и совесть есть немного. И чувствует очень хорошо, я правильно поступил, сказав в открытую то, что давно держал в себе». Эйр похлопал дядю по спине, ощущая холодную ярость Ми. — Когда я был очень маленьким, папаша сказал, что плачут только девочки. И пообещал, если мы с Ниром будем реветь, он поможет нам ими стать. Утешать я не умею, но когда-то это мне помогло перестать плакать. — Конченый он у тебя, — Гай шмыгнул носом. — Поплакал и легче, попробуй сам. — Я разучился тогда, дядя. Я пойду, пока тетушка нам обоим по вилке в спину не воткнула за испорченный ужин. Гай рассмеялся и разжал объятия. — Ми грозна, это да. Спасибо, что зашел. Я с тобой, Эйр. Что уж тут, если рожей не вышел, всякое бывает… Главное, что внутри. Племянник же. — Прости, Ми. Доброго вечера вам. Эйр поклонился в пояс теперь уже тетушке и поспешно вышел, пока не разразилась буря. «Эльфийки взрывоопасны. Пусть уж там сами с Гаем разбираются и пожар тушат, третий в этом точно лишний. А про врата потом как-нибудь. Да и так сойдет, наверное. Что мог, то сделал. А мне к Си пора».

***

Ми злилась. Этот вечер она готовила давно. Купила мяса. Новое белье. Купальню украсила. Застелила спальню под лежанку, чтобы вызвать нужные воспоминания. Даже чай выпила эльфийский, чтобы кровь закипела. «Это был наш праздник, наш! Ведь после открытия врат в Мертвые земли мы планировали наконец-то! Наконец-то! Завести второго ребенка». Но теперь Гай сидел угрюмый, искал взглядом настойку. «Зачем пришел этот проклятый Эйр? Что отец, что сын, яблочко от яблоньки, умеют же оба все испортить. Нет бы шатался себе по сектантским кварталам дальше спокойно, но пришел. Именно сегодня пришел и все испортил!» — Мы обязательно отомстим, Ми. Я этому чудовищу все кишки вырежу, бантиком завяжу, тогда и посмотрю на ухмылочку его. Ми спрятала лицо в руках. «Все хорошо в Гае, но его сестра — это слишком. Зачем переживать о мертвых, когда есть живые? Тем более о Ловах. Смертные Ловам не ровня, а этот Эйр снова о мести напомнил, когда Гай уже смирился, казалось бы. Ну что может сделать Гнилому Лову Гай? Кто еще кому кишки выпустит? Ненавижу. Ненавижу!» — Может, лучше поговорить с Ни? Если она сказала Эйру, что считает вас обоих семьей, может, ее устраивает этот брак? Она приходила раньше аватаром, выглядела счастливой. Гай, не надо лезть в чужую семью. Твой этот друг говорил, что они и раньше ладили. Любовь зла. «Я тебя полюбила вот, непутевого. А Ни твоя Иста». — Что мне ей сказать? Я не смог спасти ее. Я пришел, а она в оковах — кто бы из любящих заковал бы? — Мне часто хотелось привязать тебя, лишь бы никуда не уходил. Если бы не Чи и здравый смысл, может быть, я бы так и сделала, — призналась Ми. — Может, игры у них такие? — Ты Ни видела? Она из лоскутков сшита! Он ее на части разобрал! Мою Ни! — Я не знаю всего, Гай. Но твоя Ни выглядит очень довольной. Обе ее части выглядели. Что Нела, которая ко мне в лавку прибегала, все на живот косилась, помочь хотела, что та, что у друга твоего жила. Она такая же, как и ты, Гай. Она добрая и не думает головой, просто любит. Всех любит. И тебя, и друга твоего, и меня, и мужа своего. — Не друг он мне. — Представляешь, она убила бы меня, потому что ей не нравились наши игры? — Это другое. — Поговори с Ни. Я уверена, она не хотела бы, чтобы ты лез в это, — Ми погладила по плечу, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. — Тяжело это. Как мне ей в глаза посмотреть? Я не сберег ее. Гай сжал кулаки. И зарыдал снова. Ми обняла, вздохнула. «За что мне все это?» — От любви не сбережешь, Гай. Хочешь, я ее приглашу? Или давай напишем ей письмо? Но Гай ничего не отвечал, только плакал. — Послушай, если бы ей было так плохо, она бы покончила с собой. По крайней мере, если бы меня против воли заставили жить с кем-то, я бы точно или сбежала бы, или вскрылась. Если она так не поступила, значит, ее устраивает ее жизнь. — Ни не такая. Он мог ей угрожать. Точно угрожал. — Чем бы он ей ни угрожал, лучше умереть с честью, чем наступить себе на горло. — Он мог ей сказать, что тогда убьет или запытает нас, например. Сектанткам, слышал, говорят такое — мол, если ты развод хочешь, и тебя убьем, чтобы позор смыть, и за твоей семьей придем. Но то секта. А Ист — это Ист, он отбитее всех сектантов вместе взятых. Он любит унижать, запугивать, уничтожать. — Лучше бы я умерла, чем узнала бы, что мои близкие унижаются перед шантажистами ради моей жизни. — Скорее всего, так и есть, Ми, — Гай вздохнул. — Но я не хочу, чтобы ты переживала. Это моя месть. — А я думаю, что тебе надо поговорить с Ни. — Надо, да. Но пока не о чем. Вот спасем, тогда и поговорим. Ми посмотрела на остывшее мясо. Хотелось кричать. Злиться. Топать. Притащить эту проклятую Ни. Гая на цепь посадить, чтобы не лез, куда не надо. Племянника за уши оттаскать противного. А может, уже махнуть рукой и уехать в Дир. Насовсем.