Логово для чудовища

В Главном доме было прекрасно все — от мельчайшего листика в саду, за которым следил сам Глава, до последнего стежка на бесценных тканях обивки и штор. Место вызывало трепет и восхищение гармоничной роскошью, и Киин невольно хотелось быть лучше, чем есть. На мероприятии оказалось много народу, как и ожидалось. Да, пусть жених вряд ли найдется здесь, но зато можно развеяться, погулять в саду, послушать свежие новости и сплетни. Все лучше, чем сидеть дома, успокаивать матушку и вдыхать надоевший аромат ее чая от нервов. Правда, папа был ужасно неловким. Зачем-то подвел к старшему сыну побочной линии канцелярии, при должности на складе — неплохой вариант, но вряд ли уровня Киин. Он мирно беседовал со своим отцом и явно не был рад. — Киин, золотце мое, — представил папа. Без приветствия, прямолинейно — стыдно ужасно. Киин поклонилась и мило улыбнулась, пытаясь сгладить ситуацию. Но канцелярские посмотрели на убитые руки отца, а тот не нашел ничего лучше, кроме как добавить: — Киин у нас грамотная, дедушкина любимица, со всеми ревизиями в резерве помогала еще девчонкой. Киин покраснела, отвела взгляд. «Только в нашем роду грамотность — редкость, постеснялся бы». — О, как хорошо, что теперь резерв ведет ответственный взрослый человек, — высказался «жених». Папа сжал кулаки. «Ага, и теперь канцелярии выдают лучшее, а не тот брак, что сдали!» Киин, злая донельзя, сжала руку отца и поспешила смягчить: — С детства люблю цветы, не оторвать от всего, что с ними связано. Видела, здесь в саду растет редкий сорт огнецвета, хочу посмотреть поближе. — Конечно, иди, доченька. У меня еще есть дела. Папа отпустил руку, и Киин беспомощно огляделась вокруг. «Он оставит меня одну? Серьезно? Неприлично же девушке стоять одной. Как неловко, папа и манеры…» Как назло, рядом не оказалось даже служанки, а папа уже ушел. Киин поспешила в сад, чтобы хотя бы там спрятаться от лишних глаз. Она села на скамейке рядом с огромным пылающим всеми оттенками рыжего и красного кустом. «Пусто. И хорошо. Потом служанку поймаю и вернусь с ней потихоньку. Эх, как же раздражают эти крысы канцелярские, ядовитые такие!» Киин вздохнула. Из-за куста неожиданно вышел… Яблочко. Он казался даже выше, чем выглядел в прошлый раз. Настоящий великанище, еще и осанка гордая, не испорченная работой. «Красавчик такой!» Яблочко нелепо подвернул рукава рубахи, будто для работы. По привычке, наверное. Такой же, как папа и дедушка, простой, работящий, настоящий, а не все эти пауки, крысы и змеи. Стало вдруг весело. — О, привет, Ки, — улыбнулся он. — Ты так выросла. Теперь еще краше стала. «Нас же увидят наедине!» Но злость вскипятила кровь. Очень хотелось глотка свободы, безумия, как раньше. Пусть даже здесь, где их легко могли увидеть. Киин улыбнулась. — Привет, Яблочко. Эти мероприятия такие скучные, — она скорчила рожицу, как в детстве. — Угу. Он сел рядом. Сердце дрогнуло. «Нас точно увидят вместе! Надо извиниться и уйти. Нет. Не хочу!» Киин отогнала тревогу и продолжила невинно: — Вот бы сейчас просто пробежаться по саду… — Да, было бы неплохо. Кристальные порошки нужно досыпать, катализаторы, замеры сделать, урожай проверить, а еще самосбор посмотреть, столько дел… Киин вздохнула. «Я совсем не об этом! Ну и ладно». — Не проще чары обновить раз в пару дней? Накладно, наверное, выходит. — У меня много земли, а я один. К тому же сама понимаешь, Мертвые земли без катализаторов никогда не станут Священным садом. — А у тебя нет братьев и сестер? — Сестра замуж вышла, отдельно живет. Брат служит Кону. Да и если его пустить к растениям, ничего не выживет. — Из древнего рода Эрва — и в темную общину? Отвратительно, — Киин сморщила нос. — А что такого? В общине Кона передовые исследования, их наработки могут быть полезны и нам, как и эльфийские. А еще в барьер неплохо добавлять руны, которые обычно используют в заклинаниях Кона, против вредителей, а Иста — для уменьшения количества необходимых удобрений. Просто кладешь пару ингредиентов раз в месяц, и работы сразу меньше. — Ты только в общине о своем барьере с темными и сектантскими рунами не говори, Яблочко, — щелкнула его по высокому и очень твердому лбу Ки. — Я его сегодня наконец-то защитил. — Сектантский?! Ки моргнула. У любого покровительства есть предел, и у протекции наследника тоже. «Как Яблочко говорит о таком запросто? Это же… Это же!» — Комплексный. Руны есть руны, если заменить действие энергии Кона и Иста ингредиентами, в чем отличие от любых других рун? Это же просто слова, просто руны, они не принадлежат ни одной из общин. — И что, его правда одобрили? — Одобрили. — Вот так просто?! — Обоснование в порядке, правил не нарушает, почему бы нет? Несколько раз, правда, приносил, очень ждал одобрения. То одно дополнительно смотрели, то другое, то еще что-то просили сверх регламента. — Подожди, ты несколько раз приносил отклоненный барьер на защиту? — опешила Киин. — Так его не отклоняли, только просили дополнительные исследования. Я проводил их и приносил результаты. Киин не удержалась и расхохоталась. «Яблочко такой Яблочко!» Она смахнула слезы. — Яблочко, ты что? Совет никогда прямо не отклоняет то, что на грани дозволенного, но формально не нарушает правил. Они всегда мягко намекают на недопустимость подобного, требуя дополнительные сложные проверки. — Проверки и впрямь были непростые, хлопотно замерять. Но приняли же. Теперь сможем использовать, — кивнул Нир. Киин расхохоталась. «Нет, ну как так! Ох уж этот Яблочко!» Было уже все равно, что неприлично так смеяться, что неприлично сидеть наедине с мужчиной. Стало легко и весело, как в детстве. — Яблочко! Да ты чудовище непробиваемое! Эх, мне бы твою толстокожесть! — У тебя прекрасная кожа, не сгорает. Не то что я. Чуть на солнце поработаю и все, кусками слезаю и красный весь, — он улыбнулся. «Он подыгрывает или не понял?» — Нир, ты правда не понимаешь? — Киин заглянула ему в глаза. Странные они у него, то ли зеленые, то ли изумрудные, и со звездочкой. Ресницы пушистые. Спокойный такой, посмотришь — и сразу легче, расслабляешься. — Что именно? — Что недопустимо приносить на совет повторно не одобренную раз работу? — Почему? — В смысле почему?! Ах… да со стыда ж сгореть можно! — Мне не стыдно, я долго над этим думал. По-моему, отлично получилось. — Яблочко, эх, Яблочко… Научи меня своему спокойствию. Я так не хочу замуж в род пера. Но меня пытаются снова и снова пристроить в этот гадюшник, — прошептала Киин и сжала подол платья. — Зачем? — В смысле зачем? Статусно же. — И что это дает? Нир смотрел внимательно, очень вдумчиво. Не понимал, видимо. Киин отвела взгляд. — Ох, тебе не понять. Для семьи много что. Уважение, подарки, лучшие учителя детям, легкое продвижение по службе, — вздохнула Киин. — Я всегда думал, что замуж выходят по любви. И у родителей так, и у сестры. — Какой ты наивный, Нир. Завидую тебе. Хотя если ты женишься по любви на эльфийке какой-нибудь, наверняка у вашего рода заберут статус, совсем разбавите кровь. О тебе и так-то уже всякое поговаривают. — Совместим с Эрвом и ладно, — пожал плечами Нир. — Да, у меня нет такого таланта, как у Учителя или Главы. Но ведь ни у кого такого нет. Главное понимать, что хочешь получить, и как этого добиться чарами или другим способом. — Все так просто у тебя! — А тебе кто-то нравится, Ки? И снова этот внимательный взгляд. Ки закусила губу. — Какая разница, кто мне нравится… — Ты мне очень нравишься, Ки. Пойдешь за меня? Я даров не принес сегодня, не ожидал, прости. Но передам позже, если ты не против. Нир улыбнулся. Тепло и открыто. — За тебя? — растерянно спросила Ки. «Яблочко милый, конечно. Но в проклятый род с разбавленной кровью меня не отдадут ни за что на свете. Как ему сказать об этом?» — Да, за меня. Ты мне очень нравишься. Яркая, будто ворох огнецветов, и теплая, будто лучик солнышка. А красавица какая! Хочется чаще видеться и быть с тобой рядом, — он все улыбался. — Но я думал, тебе другие нравятся, не решался подойти. Прости, я не знал, что тебе не нравятся эти парни. Давно бы подошел, сказал им, чтобы отошли. Сам бы посватался. Киин растерянно захлопала ресницами. «Замуж… по любви? Только Яблочко мог предложить такое, этот непробиваемый, но очень милый дурачок. Хотя… А почему бы и нет? Он даже на совете заклинание с темными рунами защитил, если хочет жениться, то и папу с матушкой уговорит. В конце концов, Нир — прямой наследник древнего рода. Папа не сможет отказать ему напрямую, если не найдет кандидата выше статусом. А формально выше статусом кандидатов и нет, кроме самого наследника, хотя всем понятно, что Нир — последний, за которого хотели бы выдать замуж». Она хитро прищурилась. «Хотя бы раз поддаться безумию! Если и не получится, по крайней мере, сватовство Нира избавит от навязчивых представлений всяким ханжам на какое-то время. Правда, матушку добьет. Но ничего, она оправится, а я пока отдохну». — Пойду, — она обвила его шею и поцеловала. По телу пробежались иголочки жара, хотя Нир и был прохладным. Губы пухлые, приятные. Он ответил, прижал к себе. Неторопливый и основательный, настойчивый и нежный… Киин потерялась в мягких губах, в осторожных объятиях. Остатки здравого смысла растворились, сменившись верой в успех. Она нехотя оторвалась, осмотрелась украдкой. «Пусто. Да и изгородь высокая…» Нир улыбался. «Ах, эта улыбка! Такая искренняя и невинная! Какой же он…» Кольнуло чувством вины. — Я очень рад, Ки. Принесу дары, как соберу урожай. — Буду ждать, — неловко улыбнулась она. «Толку от его даров! Но так не хочется разочаровывать… а еще…» Губы горели. Киин потянулась и поцеловала его еще раз. «Насладиться хоть немножко. Да, скоро будет скандал. А так хоть нацеловаться, ведь не получится больше никогда, скорее всего. Все-таки как здорово! Только где он научился? В Дире, наверное. А может, всегда умел. Нет, вряд ли». Хотелось спросить, но ответ Ки знать не хотела, каким бы он ни был. Ее не устраивал ни вариант с эльфийками, ни с наследником, ни с кем! Ее Яблочко и ничей больше! — У тебя такие красивые глаза. Будто звездочка внутри, — Ки провела пальцами по румяной щеке Нира. Он улыбнулся снова. Только теперь сквозь невинность, казалось Киин, поступила лукавая искорка. «Померещилось?» — Нир, ты ведь не такой глупый, каким хочешь казаться? — Я кажусь глупым? — Ну нет, конечно, но в общении с элькринами… Ты ведь понимаешь, что наш брак никогда не согласуют? — Почему? — Правда не понимаешь… — вздохнула она. — Не попробуем — не узнаем, — он неожиданно подмигнул и улыбнулся совсем хитро. «Или это тени так играют? Какой же Нир на самом деле?» Небо начало заливать предзакатной рыжиной. «Ох, так поздно! С этим чудиком всегда теряла счет времени, и в детстве, и сейчас. Меня уже хватились, наверное…» Она чмокнула Нира в щеку и поднялась, поправила прическу и платье. — Мне пора. До встречи! — До встречи, Ки. Хотелось петь и провалиться со стыда от этой шалости одновременно. А еще стоило распорядиться заварить для матушки лечебных чаев покрепче. «Чем ты думала, Киин? Ну чем?»

***

«Киин меня любит! Права была Ирри, давно надо было свататься, вот я глупенький. А если бы кто-то раньше принес дары?» Но в голове не укладывалось, как можно выдать дочь замуж за того, кого она не любит. «Как же сложны эти отношения в общине! Давно бы уже привел Ки к себе, если бы не эта ерунда». Окрыленный Нир зашел в свой сад, остановился, разглядывая яблоки в закатном свете. «Совсем скоро они созреют, я принесу их в дар, и Киин переедет сюда. Как же чудесно! Но если кто-то принесет дары раньше? Точно, может, в междумирье собрать? Хватит ли? Можно взять из запасов, чтобы не терять времени». Нир пополнил кристальные порошки в схеме, будто они могли помочь созреть яблокам раньше. «Я так рад видеть свой дом, фонтан рядом, любимую прохладную террасу, где совсем скоро мы сможем пить чай вместе». Нир залил травы водой, поставил на огонь и развалился на досках. «Да, вот так и будем сидеть, только с Ки. Надо завтра же сходить к папе, взять яблоки, чтобы никто не опередил. Хотел поработать, но потерпит. Схему защитил, теперь меньше мороки будет, успею все. Ки. Милая Ки». Нир зажмурился. От воспоминаний о поцелуе сердце разогнало кровь. Хотелось еще. Шумно выдохнул. «Скорее бы завтра! Точно, парадную форму же надо постирать, а то завтра не в чем будет идти». Нир стянул, прополоскал в роднике. «Хорошо. Чисто, и кровь чуть остудило». Нир забрался в купальню, натерся любимым мылом, разлегся. «Как же хорошо! Даже не верится. Чудесный день!»