Логово для чудовища

С традиционно большим заказом к празднику переселения получилось разобраться вовремя и даже без обычных проблем. Закупила сразу всего и сколько нужно, мастериц знакомых обошла, вышивку заранее раздала, сама раскроила и сметала, сама подогнала — все, с чем могла справиться быстрее элькринов, сделала. Опыт. Каждый год сначала массовые свадьбы, потом один праздник, другой, третий — и снова свадьбы. Ми натерла мазью ноющие пальцы, заварила чай и наконец-то села. «Все успеем в этот раз даже без ночевок. Гай решил не возвращаться, что ли? Работы настолько много или к празднику пропал?» Беспокойства не было. Вернется. Всегда возвращался. Если уж из Гнилого леса выбирался, с работы тем более вернется. Просто хочет поскорее закончить что-то срочное, вот и остается там. Да и даже если к празднику пропал, рано или поздно придет. Не сунется же он в Обитель Ловов в конце-то концов?

***

«Ну вот, только слой с вышивкой осталось прикрепить и рукава оформить», — Ми с любовью погладила почти готовые детские платья. Не скупились сектанты, раз в год баловали малюток платьями мечты, иначе и не назовешь. Лучшие ткани, дорогая отделка со сложной вышивкой и расшивкой кристаллами — репетиция свадьбы, не иначе. За спиной послышались неуверенные шаги. — Что случилось, Чия? — Мия отправила помочь с заказом, говорит, справится пока. — Отлично. Рукавами займись, — Ми кивнула на платье, к которому уже успела пришить верхний дымчатый слой. Чия подобрала юбки, села. Все такая же робкая, будто бы не она работала здесь уже год почти. Но вышивала хорошо и быстро, и на том спасибо. «Где же Гай? — без особой тревоги подумала Ми. — Долго он в этот раз». Будто услышав ее мысли, хлопнула дверь и послышались тихие-тихие шаги по лестнице. Хоть почти и не волновалась, все равно от сердца ощутимо отлегло. «Легок на помине». Ми отложила работу, вышла встретить. Заросший крепко попахивающий Гай глупо улыбнулся, обнял, незнакомую птицу протянул. Вернулся как ни в чем не бывало, будто не месяц не было, а всего ничего. — Такое дело, хозяйка, границы у Соленого озера никак не согласуют. Торопился как мог, все им укрепил, а они все никак! Если ты не против, я и этот отпуск отменю, потом на стройку возьму сразу. Ми покачала головой. «Хорошо, что о празднике даже не вспомнил». — Конечно. Приятной слабостью навалилось облегчение то ли от возвращения Гая, то ли оттого, что решение о переезде еще можно было отложить. — Ща тогда сполоснусь и пойду, хозяйка. А то торопят, хотят новые врата, сколько можно уже! Он поцеловал в лоб и зашлепал в купальню. Ми застыла с птицей в руках. «Что, даже ночевать не будешь? И ужинать? Да сколько можно! Не хочу ни к какому проклятому озеру! И птицу эту не хочу!» Ми положила тушку у выхода. — Пойдешь — птицу с собой забери, — сердито ответила она. — Ну хозяйка, ну не злись! Я сейчас приду! — донеслось из купальни. — Работы много, не до нее. А вы съедите с ребятами. — Точно не злишься? — Мне некогда сейчас злиться. Ми очистила руки вспышкой золотой энергии и вернулась в мастерскую. Чия сжалась, и захотелось кинуть в нее чем-нибудь. Ми тяжело вздохнула и придвинула к себе платья. «Отчего я злюсь? Мне все равно сейчас некогда. Пусть работает, потом вернется, отдохнем. Или я не хочу к озеру? Или что? Или…» Голову сдавило, и Ми потерла виски. «Чего ты хочешь, Ми? Заканчивай заказ и подумай». Но заканчивать заказ не хотелось. Было скучно. Платья были красивыми, почти законченными даже раньше срока, но не радовали. Не радовала сжавшаяся Чия. Не радовал голос Мии, доносившийся из лавки, и стук кристаллов в мешке у покупателя тоже. «Все как всегда. Так получилось, что эта временная работа стала успешной и постоянной, удобной. Но такой ли жизни я хотела? Может, лучше перебраться на природу, как раньше? Зачем заниматься тем, что не приносит удовлетворения? Раньше с Чи мы коротали вечера за рукоделием, потому что больше нечем было заняться, мир погибал, и мы мечтали, делали хоть что-то полезное, чтобы можно было скорее перебраться. Но теперь нужно ли мне это? Когда я в последний раз испытывала то предвкушение добычи, азарт, слышала пение тетивы и свист стрелы?» Ми посмотрела на нарядное платье. «И что, променять все на что? На надежду, что будет как раньше? Как раньше уже не будет никогда, Ми. Очнись и посмотри вокруг».

***

В центральном храме, затерянном в тумане междумирья, было торжественно светло. Свет проникал будто из ниоткуда, преломлялся, и казалось, что молочно-белые стены из клубящегося тумана оживают, шевелятся, — Милостью Покровителя Семья излечит ваш недуг, — пропел Наставник. Девочки зашелестели нарядными балахонами, выпуская полупрозрачные души из тел. По пульсирующим нитям из тел к душам и обратно струилась жизнь, но служитель в алом рассекал их ритуальным кинжалом и прикреплял души руной к кристаллам. Обрубки нитей у тел судорожно дергались и увядали. Было гадко, тошнило, хотелось выть, кричать, отобрать если не всех девочек, то хотя бы из своего храма, обнять, защитить. Но было поздно что-либо делать, их уже не оживить. А если пойти против Семьи — можно нажить неприятностей и себе, и герою, и детям из храма. Надо притворяться. Так будет лучше всем. Ничего дурного не происходит. Семья меняет одну жизнь на возможность подарить много новых. И даже вовремя. И Си лежала в поклоне, глотая слезы и ощущая на себе внимательный взгляд Наставника. Он не верил. И от этого становилось все страшнее, еще страшнее, и еще… Си украдкой зашарила в поисках руки героя. Настолько нужная сейчас рука никак не находилась, и Си запаниковала. «Таяр! Таяр, где ты?» Си сжала подол крепче и проснулась, тяжело дыша. «О Покровители! Какой мерзкий сон! Нет, это все не так, это не может быть благом никогда. Даже если вовремя. Даже если…» Си помотала головой.

***

Лето подходило к концу. Плоды из Священного сада лежали в красивых корзинах, радуя глаз. Урожай для первого вышел неплохим. Нир перебирал яблоки, вдыхая аромат. «Что с ними делать? Продать или все-таки снова посвататься? Идти или не идти, если отказали? Мама Ки уже точно поправилась, тем более что вряд ли болела. Схожу. Ки хотела за меня, и я должен бороться». Парадная форма села хорошо. «Точно расти перестал, еще и схуднул за лето. Немудрено, работы было через край. И с новой теплицей, и со старыми, и с советами, и со своей землей. Даже со всеми помощниками набегался». Нир сложил корзины в эльфийский мешок — на одну больше, чем в прошлый раз, остальное оставил. «Мало ли, снова отложат, а яблоки кончатся? Очень даже может быть». В полях Мягкотравья было оживленно — снимали небогатый пересохший урожай. Грустные. Еще бы, много не выручишь за такую траву. Нир поймал на себе тяжелый взгляд нового старосты. Поклонился коротко в знак приветствия. — Добрейшего утра! — Свататься идешь? — спросил староста. — Иду, — кивнул Нир. — Не отдадут тебе Киин. Надо оно тебе, бегать за ней? Нир пожал плечами. — Мне не отказали. — Эх ты. Ну бывай, — староста смотрел все тем же тяжелым взглядом. — Не надумали технологии для полива хотя бы и от вредителей опробовать? — предложил Нир. — Как соседям скидку сделаю, рассрочку дам до урожая. Хороший эффект будет. Староста вздохнул. — Мы обсудим, если что дадим знать. Смотрим на твое чудо иногда, диву даемся, сколько кристаллов можно в землю закопать. — Если не считать восстановления земли, я уже заработал, — Нир пожал плечами. — Это же удобно. В среднем с первого урожая окупается. Есть сложные конструкции, они дольше, но ведь все равно выгодно. — Хорошо быть наследником исследователей, ничего не скажешь, — покачал головой староста. — Хотите, можем землей поменяться, — предложил Нир. — Я с радостью. В поле засмеялись. — Не, ты нас за дураков не держи. Иди куда шел. Подумаем над технологиями твоими. — Подумайте, эффект хороший. Счастливо. Он поклонился и зашагал к главному дому. Мимо прошмыгнул быстроногий ребенок — кинулся оповещать, наверное. «Как же мне уговорить благословить Ки? — задумался Нир. — Их беспокоит, что мой род проклят? Что земля плохая? Но ведь я работаю над всем этим, и так зарабатываю нормально. Да, восстановление земли мой заработок не окупает пока что, но его оплатил папа. А ему, кажется, кто-то еще из его общины, кто землю испортил. Но даже если бы не они, можно было бы помедленнее восстанавливать, без катализаторов. Торопиться некуда, Изоляция же лежит». Папа Ки встретил на крыльце. Нир достал корзины, поклонился. — Прошу благословения. — Это… Мы ж в работе все сейчас, глянь. Приходи после праздника урожая. — Обязательно, — Нир поклонился снова и ушел. «Хорошо, что яблоки оставил про запас. Никогда не бывает вовремя, видимо, если жениху не рады. Но чем я им не нравлюсь все-таки? Даже ведь и не спросишь, раз не отказывают».

***

Сил не было. Утомляло даже смотреть в потолок, на алую штору, кресло, стены и совсем ничего не делать. После приступа стало хуже видно ниточки, швы на душе тянули, и самочувствие совсем не радовало. Точнее, оно давно не радовало. Но сейчас мешало сосредоточиться на важном, новости Эйру собирать. «Это кончится когда-нибудь? Мне нужно позаботиться о детках. Об Эйре, Си, Кае. Да, старшие выросли, да, у Кая есть нянечки. Но я же мать. Я должна найти силы, должна поправиться. Пусть Арха сказала не лезть к живым, но как я могу остаться в стороне, если там мои дети? Мои дети, и без того пострадавшие из-за моей слабости. И вот сейчас, ну хотела же! Ах, если бы не этот приступ…» Дверь хлопнула. Сильно. «Карн не в настроении,» — скорее даже не мысль, а паника дрожью пробежала по всему существу. Нела попыталась встать, но голова закружилась, ноги подогнулись, и ударилась о кресло. «Больно!» Сжалась на полу. — Нелари, бесполезное ты существо, с кровати падаешь. Ничего, я закреплю тебя после, не могу же я вечно сидеть рядом, следить за тобой. Но и бросить тоже, — Карн говорил ласково, немного печально. Он уложил обратно на кровать, и стало совсем страшно. Хотелось попросить: «Не бей, пожалуйста». Но если бил, значит так нужно было. Ради создания детей. «Немного потерпеть», — утешила себя Нела. Бедра больно сжали, потянули. Паника накрыла с новой силой. «Это скоро кончится», — повторила себе Нела. В горле встал ком. Стало больно так, что думать не получалось. Только сжаться, спрятаться. Сжать украдкой почти чужой занемевшей рукой выбившуюся из прически прядку, мягкую, как у мамы. В этот раз отчего-то легче не становилось. Внутри свело. Было больно. Как-то совсем нестерпимо, хотелось уползти, даже несмотря на страх. К счастью, Карн крепко держал. «Пожалуйста, — мысленно взмолилась Нела сама не зная, о чем. — Ну пожалуйста». Накрыло душной яростью Карна. Боль то ли притупилась, то ли все кончилось. Но это уже было неважно. «Разозлила». Нела сжалась, залилась слезами. А потом стало очень больно, и Карн ярился, говорил что-то, но Нела уже не понимала ничего. Только всхлипывала как можно тише, кланялась, целовала ноги и получала пинки куда придется. — Бесполезная! Поцелуй. «Промахнулась. Камень поцеловала. Точно бесполезная». — Исправляй, что ты наделала, — велел Карн. — Как хочешь. Что-то подсказало, что он ждет теперь не извинений. Ласки? Нела робко поцеловала в лодыжку, потерлась о ногу. Посмотрела выше. Внутри все сжалось, скрутилось тугим узлом — Карн смотрел с яростью. Глаза, похожие на тлеющие угли, обжигали, пугали страшно. И Нела продолжила ласкать руками и языком. — Ты больше ничего не умеешь? Бесполезная. Заколотило. Нела плохо понимала, что делала. Все плыло, руки не чувствовались. Карн был недоволен, и недовольство росло, выбивало последнюю опору под ногами. «Что я делаю не так?» — Ты не умеешь быть благодарной, Нелари. Вообще ничего не умеешь. Ты совсем не стараешься, уйти хочешь? — ласково спросил Карн. Нела в ужасе замотала головой. — Н-нет. — Тогда старайся лучше. Он коснулся головы. Нела вздрогнула. Карн погладил. Все смазалось, внутри будто прорвалось что-то яркое, а потом слепящая боль рвущейся души перекрыла все.