Логово для чудовища

Дверь хлопнула легко, и шаги порывистые. «Карн счастлив. Опасно. Но не так, как если зол. Неважно. Главное развяжет». — Я придумал, как подлечить тебя, Нелари. Отчего-то от прикосновений случаются внезапные приступы, надо перекрыть старое воспоминание. Разденься и перевернись, — Карн щелкнул пальцами, и оковы ослабли. Нела непослушными руками стянула рубашку и легла на живот. Карн коснулся аккуратно, провел по коже, а потом вдруг впился ногтями. И снова мягко и закончил царапинами. Больно. Несильно, но не расслабишься. — Сла́бо? Сейчас исправим. Поглаживания стали чередоваться с щипками, ударами жгучей энергией, ожогами. «Больно! Совсем больно! И так тоже!» Нела кричала, сжималась, плакала. А Карн все не останавливался, продолжал «лечение», методично чередуя ласку и боль. — Тебе станет легче, Нелари. Это остатки воспоминаний портят жизнь. «Уже стало легче. Как только перестал». Измученная, Нела уткнулась носом в подушку. Карн провел по голове, и в душе что-то снова заныло. — И здесь тоже провоцирует? Карн провел по волосам, а потом вдруг дернул. Снова слезы выступили. И еще погладил и дернул, сильнее. «Пожалуйста, не надо!» — Нелари, ну что ты. Тебе нужно лечение. Ты же не хочешь, чтобы приступы продолжались? Хочешь жить счастливой семьей со мной до самого конца? — Не хочу приступы, хочу жить счастливо. Извини, — пробормотала Нела сквозь слезы. И Карн продолжил. «Разве может эта боль сравниться с приступами? Надо быть благодарной. Но ведь все равно больно. Все равно страшно».

***

Нир держал в руках записку от Киин. Каждая руна была живой, немного неровной, как у ребенка, строчки сползали. Это было мило, напоминало о беззаботных встречах по утрам. Писала, что соскучилась от безделья, вспоминала свою клумбу, практику, поле, мечтала о весне. «До весны далеко. Но мы посадили морозный корень у родников, — написал Нир. — А в ледяной пещере он цветет круглый год. Еще снеженичник есть прямо дома, у него не такие красивые цветы, но ягоды вкусные. Жду совета, чтобы прийти снова и показать тебе свой сад». «Совет перенесли, жаль. Хотя я ведь понимаю, что это лишь предлог, чтобы потянуть время. Болезнь матушки, сбор урожая, к совету нужно готовиться — что они выдумают в следующий раз? Чего они ждут? Я что, дурак, что ли? Все собрали урожай, дары принесли и женились. А мне ни да, ни нет, все потом да потом. Ладно хоть Ки кристалл нашла». В окно постучали. Нир посмотрел и увидел Тирмина с обмороженным добела носом. Ежился на ветру, несмотря на толстый плащ. Нир удивился, но поспешил открыть. — Приветствую. Чаю? Тирмин кивнул и погрустнел еще сильнее. Он осмотрелся, потерянный, повесил плащ, сапоги поставил. Нир покосился на толстенные носки и вязаную кофту, но вопросов задавать не стал. Видимо, в ледяной пещере был, намерзся. От горячего питья Тирмин ожил. Лепешки похвалил, закуски. К снеженике не притронулся, правда, видимо, замерз. А может, наелся уже. — Точно, я же тоже гостинцы принес. Тирмин вытащил из эльфийского мешка орехи, варенье из шишек, ягоды. — Благодарю, — Нир поклонился, на стол поставил. — Нир, я… Я решился на свою теплицу. Без кроликов и детей, которым отказать невозможно, — кивнул Тирмин, будто соглашаясь сам с собой. — Но мне нужна рассрочка до весны, если можно… — Можно, — легко согласился Нир. — Правда? — удивился Тирмин. — Конечно. — А сколько нужно сразу оплатить? Ну там… — Так-то как минимум материалы, но если много выйдет, можно расширять теплицу постепенно или арендовать что-то временно. — Да-да, — Тирмин совсем сник. — Надо составить проект, тогда видно будет. Сильно от комплектации зависит, — Нир открыл каталог, показал. — Если без изоляционных плит, совсем недорого. Зимой они необязательны, к весне будет несколько урожаев уже, подкопится. Полив лучше сразу заложить полностью, если хочется скрытый, иначе потом посадки повредим. Проводники-трубки под энергетические сосуды и удобрения, которые внутри, тоже, даже если пока не ставим. Гнезда под все лучше наружу вывести, в отдельный шкаф, чтобы обслуживать удобнее было, а установить можно и позже. Нир нарисовал проект. Тирмин кивал, бодрел на глазах. Видимо, ожидал, что выйдет дороже. А еще отогрелся немного, кофту расстегнул. — Мне нравится. Нир, как ни приду, диву даюсь. У тебя все простое с виду, никакой роскоши, а зайдешь в огород, в снеженичник, да везде — кристаллов едва ли не больше, чем в любимые в общине драгоценности вложено. Как у… Тирмин осекся. — Ага, эльфийский подход. — Зато как ни приду, искушусь чем-нибудь обязательно. Эльфийским мешком обзавелся, вон, не знаю, как жил без него до сих пор. Инструмент для сада у эльфов присмотрел. Задумался о собиралке для ягод, но эльф твой говорит, она пока не готова. — Удобно же, — кивнул Нир. — И ты знаешь, взгляд отдыхает, — Тирмин обвел комнату взглядом. — Ничего лишнего. — Да, ничего не мешает. — Есть в этом что-то. Тогда когда составим проект теплицы? — Могу сейчас подойти или завтра, как удобно. Межсезонье, времени много. Только в междумирье и растет что-то. Морозный корень снаружи посадил, правда, вдоль источника, но он неприхотливый. "К папе только надо зайти, но все тяну, нести нечего". — И то верно. Вот и я только в пещере и работаю в основном. Пойдем тогда? — Угу. Нир поднялся из-за стола, закинул каталог и рисунок в сумку. Тирмин, кажется, хотел спросить о чем-то, но так и не решился. Ходил вокруг да около. Ну и ладно.

***

Барьер дрогнул, зазвенел. Сад окутал чарующими ароматами, и Си украдкой утерла слезы. «Я дома. Дома. Пока еще дома и пока еще собой». Си сжала руку героя. От него веяло восхищением, почтением, смятением, решимостью — Си не могла разобрать точно. Могила матери совсем заросла ее любимым жасмином. «Мамочка была бы счастлива, если бы увидела, наверное». Слезы скатились по щекам, Си всхлипнула, утерла их. — Си? — удивленно и радостно донеслось из папиного окна. — Да, папуль! — ответила Си. — Зашла проведать. А Эйр с Ниром дома? Она подошла к окну, раздвинула шторы. Папа лежал, исхудавший до крайности, но как и всегда со своими бумагами. «Боюсь, он уже не поправится», — мысленно ужаснулась Си. — Оба у себя. Давай позовем? Си кивнула. — Ого, Си! — послышался голос Эйра из-за спинки кресла. — Легок на помине, — улыбнулся папа. — Лекарства тебе принес. Эйр показался в окне, выпрыгнул в сад, обнял. Такой же, как и всегда. Добрый, деловитый. Синячищи под глазами еще темнее стали только. — Давай выкладывай, — нахмурился Эйр. Си замялась. — Я-а… я… — Милостивый сын Покровителя, — Таяр расстелился по траве. Таяр отчего-то сильно волновался. Сильнее, чем в прошлый раз. — К делу, — строго ответил Эйр. — Ничтожный рад послужить сыну Покровителя. — А папаше служить надоело? — прищурился Эйр. — Семья хочет излечить недуг моей любви, — сказал Таяр. — Что ты сказал?! Эйра перекосило. Он сжал кулаки, казалось, сейчас бросится. — Эйр, Эйр! — Си встала между ним и Таяром, распахнула руки. — Прости, — вдруг смягчился Эйр. — Как там тебя. Ты действительно хороший парень. Укрытия ищешь? Найдем. — Ничтожный благодарит, — Таяр подполз, поцеловал ботинки Эйра, и тот брезгливо поморщился. — Я не… Ай, ладно. До чайной провожу, а там хозяин скажет, какая работа есть для меченых. — Эйр, — донесся папин голос из окна. — Давайте вместе обсудим все. — Да не волнуйся, старик, все уладим. — Я бы и с Си пообщался. И с ее супругом. — В спальне накрыть? — с горькой усмешкой спросил Эйр. — В саду, — возмутился папуля. — Сейчас принесу. Эйр вздохнул и запрыгнул обратно в окно. — Папуля, — Си прижала руки к груди, расплакалась. «Почему? Почему? Я же готова. Зачем ты?» Таяр проворно поднялся с травы, прижал к себе. — Твое согласие только отсрочило бы неизбежное, любовь моя, — тихо ответил он. — Извини. Я не мог сказать в храме, что хочу бежать, и не спросил тебя. Пока я вижу только один способ исполнить твою волю — отпустить тебя. — Я хочу остаться с тобой! — Для меня нет выхода из Семьи. Я принадлежу Покровителю, — очень тихо сказал Таяр и показал алую метку. — Мне придется погибнуть ради искупления наших грехов или скрываться всю жизнь, и я не хочу, чтобы бы разделила эту участь, радость моя. — Я последую за тобой всюду, — возразила Си. — Я счастлив слышать это, любовь моя. Ты всегда можешь уйти, если захочешь, — он сдвинул обруч и поцеловал в руну. — Но-но, не разводите тут, — проворчал Эйр, морщась. — Я всегда жду тебя, Си. Что бы ни произошло, поняла? Си отстранилась, смущенно кивнула. Эйр подошел, вручил Таяру покрывало с чайником. — Хотел послужить, так расстели тут, фруктов-ягод собери, чай завари. Таяр поклонился, принял все, с явным рвением засобирал. А Эйр обнял Си крепко-крепко. — Мы очень боялись, когда ты сбежала с сектантом, Си. И я рад, что с тобой не сделали то же, что с Ни. Я столько раз хотел забрать тебя оттуда, хотя ты и хотела другого! — Я так благодарна тебе, Эйр. Если бы не ты, — Си всхлипнула. — Если… Слезы душили, но Эйр понимал и без слов, обнимал, гладил по спине. — Секта — мерзкое место, Си. Я рад, что вы выбрались. Пойду за стариком, он тоже соскучился. Эйр похлопал по плечу, подошел к окну. — Готов там? Лекарства выпил? Я зайду за тобой? — Готов. Эйр забрался в окно. — Ничего получше-то не нашлось? — донесся голос Эйра. — От кого я это слышу? — спросил папуля. — В смысле? — На тебе надето то, что постарше нас с тобой не на одну тысячу лет. — Оно хотя бы не рваное! И чистое! — Это память, — возразил папуля. — Пошли уже. — Еще и указания раздает! Что-то зазвенело, стукнулось, Эйр ругнулся, но вскоре вынес папу в сильно потрепанной форме старейшины общины еще времен Старого Эрва, из грубой ткани. Она была местами прожжена, порвана и покрыта серебристыми пятнами скверны. Таяр лег в поклоне рядом с покрывалом. Эйр усадил папулю у противоположного края. — Не надо всех этих церемоний, — попросил папуля. — Их так выдрессировали, это уже не выбить, — возразил Эйр. — Лучше скажи: «Поднимись и сядь с нами, как там тебя». — Таяр, — напомнила Си. Эйр поправляться не спешил. — Мы все здесь равны, Таяр, — сказал папа. — Потому что мы семья. Эйр скривился, закрыл лицо руками. — Настоящая семья, — папуля с укором посмотрел на Эйра. Си кивнула. Таяр все лежал в поклоне. — Поднимись и сядь со стариком, как там тебя, глухой, что ли? — велел Эйр. Таяр поклонился. — Ничтожный просит прощения, почтенный сын Покровителя. И сел. — Ты сейчас ведешь себя ничем не лучше, — упрекнул Эйра папуля. — Я должен стать намного хуже, — ответил Эйр. — Мне стыдно за тебя, — вздохнул папуля. — Тебе неведом стыд, не ври, старик, — ответил Эйр. — Не ссорьтесь, ну пожалуйста! — взмолилась Си. — Здесь не секта, приказы дочери Покровителя не работают, — усмехнулся Эйр. — Я… Эйр… Почему ты?.. — Си отвернулась, пряча слезы. — Я слишком испугался за тебя. Прости, Си, — смягчился Эйр. — И Таяр, — напомнил папуля. Но Эйр сделал вид, что не услышал. Папа прокашлялся. — Я рад знакомству, Таяр. Си мне очень дорога, и я рад, что ты позаботился о ней. Когда она сбежала, я думал, все кончено, и я не смог сберечь не только мою любимую жену, но и дочь, хотя и обещал позаботиться о ней. Я рад, что ошибался. Таяр поклонился. — Благодарю. И все же боюсь, это не так, — ответил Таяр. — Из-за моей слабости она успела побывать в опаснейших местах. — Она сохранила жизнь, и это главное. Уверен, ты сделал все, что мог, — ответил папуля. — Лучше принять противоядие против священных трав, — ответил Таяр. — В Семье его не достать без последствий. — Что? — вскинулся Эйр, и Си поспешно встала между ним и героем. — Лекарство Ни и выжимку из солнцесвета, — объяснил папуля. — Неси все, что есть. — Где я тебе сейчас это найду! — проворчал Эйр, но открыл портал и провалился в него. Папуля выдохнул с облегчением. Си улыбнулась. — Эйр ревнует, — утешила она. — Я понимаю, но это отвратительно, — покачал головой папуля. — Дай я тебя обниму. Си обняла. От папы сильно пахло скверной гнилью, перекрывая привычные запахи лекарств и горечи темной энергии. — Я рад, что ты в порядке, — папа погладил по спине. — Мы найдем вам убежище. Таяр вновь поклонился. — Оставь церемонии, — ответил папа и вытащил из кармана неожиданно огромную бутыль с неизвестно чем. — Держи, отдашь владельцу чайной, он не откажет в помощи. А Эйр проведет, я ему скажу. — Благодарю, — Таяр все-таки поклонился, принял бутыль и спрятал в складках балахона. — Вот это по глотку обоим, — папа достал мамино лекарство из другого кармана. — Выжимка у меня тоже была, принесешь со склада, Си? Там все подписано. Лучше сначала за ней сходи, потом глотнешь. Папа разлегся на траве. Си кивнула и зашелестела. — Как же спокойно. И как же мало времени. Если вы бежали сейчас, наверняка то, чего я так жду, случится раньше, чем смел надеяться. «Что за загадки?» Си с удивлением обернулась, и увидела, как Таяр снова поклонился. — Глава проницателен. — Не говори лишнего, — предупредил папуля. — Иди-иди, Си. Потом расскажу, если захочешь. — Чем меньше знает, тем безопаснее, — услышала она голос Таяра перед тем, как скрыться в доме. «Он так заботится обо мне!» Слезы вновь выступили, и Си утерла их рукавом. Было запоздало страшно, очень страшно за то, что могло бы произойти. Слезы все лились, и она присела за столом в гостиной, погладила старое выжженное пятно, на которое всегда с нежностью смотрел папа. «Я не знаю, как правильно, мам. Но пока все-таки не готова к тому, что сделала ты, прости. Или не прости? Я знаю, ты всегда поддержала бы меня, что бы я ни решила. Ты такая добрая. Была».