Логово для чудовища

Теплица у Тирмина получилась что надо. Само место красивое — лес у подножия скал, ледяной источник спускался водопадом, разбрызгивая капли на порогах, еще и Сирлин проникся, опоры у своего отца заказал, получились будто настоящие шишки и гроздья. А может, просто помирились они, вот и решили вместе поработать. Нир посмотрел на подвесные грядки, на искрящийся лед, на счастливого Тирмина, и невольно и сам улыбнулся. — Я разорен, но ни о чем не жалею, — выдохнул Тирмин. — Окупится, — утешил Нир. — Да-да, — кивнул Тирмин, будто сам и не верил в это. — Если самому тяжело продать, нашим поручи, — предложил Сирлин. — Они быстренько тебе тепличку отобьют, уже налажены связи. — Так и есть, — согласился Нир. — Ягоды собрал, отдал — и голова не болит. — Я подумаю, — не стал спорить Тирмин. — От всей души благодарю, это настоящее чудо! Торжество баланса, воплощение заботы и находчивости. А мне из Ледяной пещеры уже пора уходить, да? — Мы можем договориться об аренде, — предложил Нир. — По дружбе могу предложить десять процентов дохода с урожая и оплату коммуникаций. — Правда? Я… У меня… — Тирмин поклонился до земли. — Я очень благодарен. Что бы ни случилось, я не забуду и всегда поддержу. — Я рад, — Нир поклонился в ответ. - Но ледяной кристалл стоит вроде бы дорого, лучше уточнить у Сирлина, сколько выходит. — Обслуживание кристалла уже не такое дорогое, с материалами разобрались, но гильдия понемногу возвращает то, что было вложено за все время, с каждого персонально, по силам берет. А так и к нам приходи, и заказывай еще, у нас много интересного есть, — Сирлин подмигнул и перешел на эльфийский. — Ну что, Нирлин, на поля пойдем? — Они пока не оплатили, не торопись, — покачал головой Нир. — Я дам знать если что. Спасибо за помощь. — Странные они. Ну ладно, бывай! «Сегодня пораньше освободился, надо бы к папе заглянуть. Покажу последние схемы и наработки по морозному корню. А вообще это мелочи. Лучше обсудить переход с норм Старого Эрва на нормы Нового для растений, их адаптацию, может, гибриды, как с яблоньками, например. Больше не с кем, никто не поймет. Учитель разве что, и то за голову схватится. Но ведь эти изменения не первые, зачем их бояться? Климат Старого Эрва ведь тоже менялся». Тропка вывела из леса в поле, к деревеньке, огражденной высокой черной стеной из древа Кона. Уже здешнего, со светлыми прожилками — Ого, какие гости, — хмыкнул Тран, коловший орехи на крыльце. — Пришел наши новые врата опробовать? — Ага. Рад тебя видеть. Как плечо? — Сегодня ноет, значит погода поменяется. Мы предсказываем с нашими по нему, никогда не ошибается! Сходили, теплицы проверили, накрыли. Полезное оно у меня. — Эйра тоже твари покусали как-то, долго хромал. — Мерзкие у них укусы, до самой души пробирают. Но Эйр страшнее этих тварей, ты бы видел, как он дрался! Будто зверенок, сам маленький, но такой решительный, резкий, отчаянный. А посмотрит, так вообще связываться передумаешь. — Ага, с детства деревяшки бил. Еще только ходить едва начал, а уже стоял и бил до полного изнеможения руками, ногами, ножом. — Не зря бил, — кивнул Тран и потер плечо, морщась. — Мне вот тоже стоило или деревяшки бить, или не соваться на охоту. Хотя там приманка неправильно сработала, спасибо, что хотя бы жив, да еще и всего лишь плечом отделался. Да и ладно, дело прошлое. Орешков хочешь? — Не откажусь. Тран отсыпал горсточку. — Соседи вроде и друиды, а адекватные. И с теплицами помогали, и орешков продали не втридорога. Правда, чистить уже подустал, но вкусно. — Пойду я, папу угощу заодно. — Как он? — Да как обычно, — Нир пожал плечами. — Слышал, он ни разу не приходил в убежище после схода. Поговаривают, заболел сильно. — Здоровье слабое, перетрудился, видимо, вот и приболел. — Так уже зима. Долго он болеть будет? — Не знаю. Может, и поправился уже, но ему и дома неплохо работается. Он не любит говорить о здоровье, но не жаловался. После схода болел, да, но потом вроде бы в порядок пришел. По крайней мере, о помощи не просил. Правда, он никогда не просит, но все равно приглядываем с Эйром, мало ли... — Ну ладно, — Тран снова поморщился, растер плечо, поднялся. — Пойду к нашим. Бывай. — Счастливо, — кивнул Нир и прошел к темной арке в туман. «Красивые врата, строгие такие и изящные. Узкие, правда, большой груз не протащить, как в моих землях, но тут уж какие есть. Может, расширят со временем. Как же давно дома не был! В саду, наверное, кошмар». Дорога сквозь туман вывела к радужному барьеру. Померещились багровые тени неподалеку. Или не померещились. Нир поспешил пересечь барьер — мало ли, насколько прикормленные Эйром твари безопасны. С подвесных грядок свисала трава. Заросло ужасно. Нир посмотрел на грядки с лечебными травами, за которыми папа обычно присматривал, но к его удивлению, беспорядок был и там. Полупустые грядки, какие-то травы переросли, другие вырваны с корнем, ямки остались. «Это что еще такое? — удивился Нир. — Может, папа до сих пор не встает, и у него запасы кончились? Но почему не позвал?» Он подошел к отцу папиной спальни, заглянул. Папа сидел на кровати, подложив под спину подушку, писал что-то, лоб хмурил. Совсем в скелет превратился, смотреть страшно. — Пап, я дома. Тебе, может, принести что-то? — Разберись с огородом, пожалуйста, посади чего не хватает, чтобы как обычно. Не отвлекай только, я думаю. Нир кивнул. Папина спальня была завалена стопками бумаг, а тумбочки — пустыми бутылками от лекарств. «Папа любит порядок. Видимо, все-таки не поправился и до сих пор не встает. Ладно папа молчал, он упертый. Но почему Эйр ничего не сказал? Может, сам присматривал? Непохоже». — Не смотри на меня так. Я ем. Я не голоден. Просто похудел, бывает. — Ты так и не встаешь? — Не встаю, ноги не держат. Но я себя хорошо чувствую, мне не нужна помощь. А жалость тем более. — Папа! Нельзя же так! — Что? Я самостоятелен. Вот смотри, все энергией достать могу. Золотистая дымка пронеслась мимо, сорвала плод с дерева и принесла папе в руки. Нир покачал головой. — Ну да, за огородом ухаживать сложно, но пока растет. Ты же настроил. — Папа, тебе нужен лекарь. Ты очень плохо выглядишь. — Мне нужна яма в саду. Рядом с мамой положите меня. — Папа! — Мне правда будет сложно ее выкопать. — Я схожу в общину Архи. — И что они сделают? — Что-нибудь! — Они могут только добить меня. Не надо, Нир. Я не умираю пока. Умру рано или поздно, конечно, но не сегодня. — Я зову лекаря. — Нет, не зовешь. — Я тебя не спрашиваю, — Нир нахмурился. — Другим общинам не нужно знать о моем состоянии. Это неизлечимо, Нир. Я и так уже прожил дольше, чем должен был. Нир помолчал. «Ладно, с Эйром поговорю. Лучше не спорить, а то разнервничается еще, вдруг хуже станет». — Я пошел в огород, — буркнул Нир. — Ты о чем-то поговорить хотел? — Хотел, но для начала тебе нужно поправиться. — Я в порядке. — Я вижу. — Я себя правда хорошо чувствую! Нир медленно вдохнул и выдохнул. «Нельзя ругаться с папой, тем более в таком состоянии. Он не в себе из-за болезни, нуюно просто промолчать. Поговорю потом с Эйром, придумаем что-нибудь». — Я огород в порядок приведу и зайду. — Ладно. Папа снова взялся за бумаги. Писал что-то. Нир покачал головой. «Сейчас разберусь, потом с Эйром. Или сейчас? Не дело это». Страх, что папа на самом деле больше не поправится, неприятно лип к коже, сковывал. Нир выпалывал сорняки один за другим, открывая старые посадки. Но привычная работа не успокаивала. Какое дело до этих сорняков, когда папе больше никакие травы не помогали? «Почему он так сильно болеет? Из-за несовместимости с темной энергией? Может, с Эйром поговорить, отправить папу на заслуженный отдых. Или хотя бы пролечиться, восстановиться на время. Почему я не лекарь? Может, книги почитать? Но это не выучить вот так сразу, лучше довериться тем, кто умеет. Да и папа наверняка знает, что с ним, но почему-то уверен, что это не лечится. Эйр вроде говорил, что это из-за того, что в Старом Эрве было, видимо, и вправду тяжело ему пришлось. И ему, и маме». Нир посмотрел на камень с надписью и странными датами — будто мама умерла еще до их с Эйром появления на свет. «Чепуха какая-то. Папа ошибся, наверное. А может, снова бредил, он в последнее время не всегда в себе. Но теперь не исправить, заметно станет, неаккуратно. Ладно уж, какая разница. Спи спокойно, мам».

***

К вечеру огород начал напоминать сам себя. Влажная земля с семенами тканевой травы и ухоженными целебными травами дышала свежестью. Сорняки высились горой над ямой с гниль-травой. Опавшие листья под были собраны, травка зеленела, очищенный родник журчал. А папа все так же лежал с бумагами. Нир собрал на поднос пюре из питательного плода, мисочку сладкоягоды, варенье, остатки меда, чай лечебный. «Чем еще накормить папу? Он совсем нехорошо выглядит. Может, что-то из эльфийской кухни принести?» Нир отнес поднос в спальню, папе вручил, принялся собирать бутылки от лекарств с тумбочки. — Оставь, я сам уберу, — вяло возразил папа. — Поешь, пап. Я помою и верну тебе обратно. Может, тебе что-то нужно приготовить из лекарств? — Я справляюсь, — покачал головой папа. Но Нир не видел ни единой наполненной бутылки рядом с кроватью. Все пустые. «Надо с Эйром об этом тоже поговорить, он вроде бы учился лекарства варить», — подумал Нир и сложил в корзину последние бутылки. — Скоро совет? — спросил папа. — Должен быть ближе к весне, если снова не перенесут. — Попроси, чтобы проклятие с рода сняли и имя вернули. С Эрлином поговори. Я вклад тут собрал полный, держи список, что в библиотеке и лаборатории взять, — папа протянул увесистую сшивку с оглавлением-списком. — И твое тоже все вписал. — Хорошо. Нир сел в кресло, открыл сшивку, выхватил взглядом строки. «…род исследователей внес вклад в сохранение Старого Эрва и процветание Нового. Были найдены схемы очистки от скверны, стабилизации и восстановления баланса, ….» Нир пролистал — каждая глава сшивки содержала краткое описание работы и ее ценности, уже сделанного и потенциала. Все знакомо. Все правильно. И в разделе с Новым Эрвом были в основном труды якобы Нира — даже свои идеи папа записал на него. — Пап, это же твои твое — и про излечение Мертвых земель, и древоцветов, — покачал головой Нир. — У меня были только идеи, но их раскрытие — именно твоя заслуга, — возразил папа. — Ты ешь, папа, остынет же, — спохватился Нир, увидев нетронутую тарелку. — Нир, мне недолго уже осталось. Ты должен отмыть наше имя. Не забрасывай, продолжай работать и рассказывать о своих достижениях на советах. Очень хотелось поправить папу, как и всегда сказать, что он ошибается, выдумывает, но сегодня язык не повернулся. Он сильно сдал. Слишком сильно. — Я еще на встречи хожу, о наших с Сирлином наработках рассказываю. Сегодня теплицу для снеженики сделал, скоро в поля урожайного рода пойду систему ухода устраивать. Если оплату внесут, конечно. Небольшой успех пока, но есть, я уверен, это понравится. — Ты молодец, Нир. Прости, что оставил тебе настолько скверное «наследство». Проклятие это, сам понимаешь... Меня сильно мучит совесть. Папа прокашлялся, посмотрел в тарелку и пюре все-таки зачерпнул, съел. — Пап, да ты что! Это же все политика, ты всегда предлагал добрые дела. И меня научил учиться, работать и правильно преподносить это все. Теперь я тоже что-то могу, хотя мне далеко до тебя, конечно. Пап, я тут хотел обсудить… Ты не устал? Завтра могу. Главное поешь. — Я не устал, говори, — папа улыбнулся и положил еще ложку пюре с медом в рот. — Я подумал, что мы зря пытаемся сохранить растения такими, как в Старом Эрве. Зачем, если они не приспособлены к Новому? Даже когда в Старом Эрве климат менялся, растения подстраивались. Теперь совсем другой мир, а мы пытаемся сохранить растения неприспособленными, хотя лучше бы было помочь им подстроиться и изучить их новые свойства. Да, лучше держать запас старых растений на всякий случай, но в основном подход неэффективный, его нужно менять. — Это верно, — кивнул папа. — Обсуди с Эрлином. Ты бы мог исследовать это, приспособить растения и оформить это как вклад. И вырастить запас в междумирье — разумеется, за вознаграждение — тоже. Он улыбался, будто светился изнутри, несмотря на сильное истощение. — Пап, поешь, пожалуйста, — попросил Нир. — Ты сильно исхудал, страшно смотреть. Папа вздохнул, но еше ложку в рот положил. — Может, тебе яиц и мяса принести? Слышал, бульон помогает восстановиться. — Спасибо, Нир. Ты такой заботливый, точно в маму, — папа покачал головой с грустной улыбкой. — Там осталось мясо Гая, можешь приготовить. Эйру только не говори. Папа продолжил есть — медленно, явно без аппетита. Нир листал сшивку. Каждая страница ранила, напоминая о том, что папу никем не заменить. «Как он это все смог придумать? Даже не говоря о восстановлении ткани мира, ту же замену энергии травами и другими ингредиентами. Или комплексные заклинания, схемы сочетаний рун. Как тонко надо чувствовать магию, как глубоко понимать суть вещей, чтобы дойти до такого? Еще и такое разное все… Почему он смог придумать все, кроме способа излечить свою болезнь? Что с ним вообще случилось? Но это точно потом, это тема не улучшит аппетит».

***

Смеркалось. Папа отставил поднос на тумбочку, чарами времени накрыл. «Съел пюре, хоть и не полностью, но хоть сколько-то. И мед тоже с лепешками». — Я подремлю, Нир. Ты домой пойдешь? — Не, останусь уже у тебя, наверное. В библиотеке хочу посидеть, почитать про адаптацию растений. — Можно взять период гибели Хранителя льда, наверное. Там много наблюдений об изменении климата, целый стеллаж. Недавно читал как раз. Или не недавно? Какая разница, — папа махнул рукой. — Ага, тоже думал об этом. Я уже смотрел про мутации оттуда, и еще с полки про гибриды брал, и историю каждого растения отдельно в справочнике. — Да-да, — папа кивнул. — Ты настоящее сокровище, Нир. Я горжусь тобой. — Куда уж мне до тебя! Ты вон сколько выдумал, а я только продолжаю твои идеи. — Так и я развиваю чужие идеи. Мы все учимся, продолжаем дела прошлых исследователей, развиваем то, на что им не хватило времени. И я рад, что ты делаешь то, что не смог я. Нир с сомнением посмотрел на папу. — Ты сам рождаешь идеи, а я так не умею. Мало просто прочитать все, что в библиотеке. Видеть новое там, где другие не нашли, тоже надо уметь. — Ты умеешь, Нир. Вспомни свои теплицы, свои схемы комплексного ухода. Кто еще бы смог так прописать заботу? Только ты. Только твоя любовь к делу, наблюдательность, внимательность к деталям и ум могли уложить твои знания в эти заклинания. — Но ты их перерисовал полностью! — Нет, я оставил основу. Только упростил соединения, как ты, например, усовершенствовал мою схему для древоцветов. — Это другое… — Нет, то же самое. Ты все можешь, Нир, — папа тронул ледяной рукой и надсадно закашлялся. Нир приобнял, сжал костлявую руку. — Поправляйся, пап, пожалуйста. — Да я слюной подавился, — просипел папа. — Все хорошо. И очень вкусно. Спокойной ночи, Нир. — Спокойной.

***

Нир запер дверь в комнату, сжал багровый кристалл. От проявившейся проекции Эйра в мрачной комнате за заваленным бумагами темным столом стало не по себе. Золотистый яркий свет лампы освещал бумаги и создавал жутковатые тени на бледном лице Эйра. Казалось, зрачки светились багровым, а сам Эйр казался усталым, впрочем, как и всегда. — Эйр, папа совсем плох что-то, — шепнул Нир. — Что с ним? — Эйр подскочил. — Исхудал. Не так, как раньше, сейчас совсем одни кости. Он не встает, но вроде бы бодрый, настроение хорошее. У него все лекарства закончились, и мне кажется, он их перестал пить. Говорит, что справляется, но все бутылки пустые на тумбочке. — Опять? Я же только приносил! Сварю еще, — кивнул Эйр. — Спасибо, что присмотрел. Надо зайти к нему, но что-то совсем некогда. — Я останусь, в библиотеке хочу посмотреть кое-что. Главное лекарств отправь, а то я не знаю, какие нужны. — Мне кажется, он начал злоупотреблять тем, чем Ни лечил. Часто бред несет, улыбается странно, потом вдруг в отчаяние впадает. — Что-то с веселой травой, что ли? — нахмурился Нир. Эйр посмотрел внимательно, помолчал. — Травой грез в комнате не пахло? — Нет, — покачал головой Нир. — И папа был полностью в сознании. — Это хорошо. Страшно одного оставлять. Иногда хочу его к себе забрать, но не стоит в общине показывать, слухи могут поползти. И так-то шепчутся уже. — Я могу к себе взять. — У тебя холодно. — Да нет, теплые комнаты есть. — Лучше в междумирье пусть живет, он как ни спустится в мир, вечно простывает. — Буду навещать тогда. С меня еда и сад, с тебя лекарства. Эйр, я еще лекаря хочу позвать все-таки, но папа сопротивляется. — Не надо лекаря. Ты знаешь, что со стариком? Он в Старом Эрве еще травой грез подлечился. — Это же запрещено! — ужаснулся Нир. — Ну вот потому и запрещено, — Эйр вздохнул. — Прошлого не воротишь, Нир. Мы можем только присматривать за стариком, тут уж ничего не поделать. Еще раз спасибо, что присмотрел. Я буду работать. Спокойной ночи. — Спокойной. Кристалл потух. Проекция погасла. Нир вздохнул. «Да что такое, правда не поправится, что ли? Не знаю. Ничего не знаю! Помыться надо, но так устал. И вода здесь теплая. Сейчас бы после такого напряженного дня в купальню в снеженичнике! Эх».

***

«Мало времени! Если травой грез уже не пахло, значит выпил давно, приступ может случиться в любой момент. Эх, там еще чистить и чистить…» Эйр сбежал по ступеням в лабораторию. Призрачная Тая поклонилась в ноги. — Господин, чем я могу помочь? — Проверь травы для лекарства, все ли есть. — Ложных слез мало, пучок остался, — ответила Тая. — Сбегай на склад. Ай, там закрыто уже, не надо. Так, где бы их взять-то? — Господин, у Сии можно взять. Я возьму сколько нужно и оставлю плату за товар, она не запирает окно. — Молодец, Тая. Смотри, не попадись кому. — У нее страшный парень поселился, я его опасаюсь, господин. — Кир? Так ты скажи, что от меня если что. Давай пучков десять, унесешь? — Да. Тая поклонилась, взяла мешок с кристаллами и выпорхнула в вентиляцию. Эйр травы достал, растер в ступке, по привычке отмеряя на глаз. Перевзвесил. «Сейчас это почистить и слезы еще потом. Вроде бы все нормально, дозировку с учетом привыкания сделал. Хотя столько пить пусть даже очищенного... Что поделать, сколько протянет — столько протянет». Тая прилетела быстро, пучки сероватой травы отдала. — Спасибо. Эйр растер и слезы. «Дождаться очистки, нагреть до реакции, отрегулировать энергией, перемешать и процедить. А потом самое сложное — выслушать про отраву, про кто ж так варит, ужаснуться, сколько старик этого сомнительного лекарства употребляет, но промолчать». Лекарство разошлось синими разводами, а потом закипело и стало янтарно-искристым, будто великаний камень. «Он приносит удачу, — вспомнилось вдруг. — Так-так, главное, не засматриваться, а огонь потушить вовремя и процедить тщательно, иначе мне никакой удачи не хватит». Было грустно, что лекарство не сможет вылечить старика. Но оно могло помочь выиграть еще немного времени, которое так нужно. Особенно теперь, когда разговоры о скорой гибели Главы становились все громче.